Every hunter wants to know where the bird is

Несмотря на то, что время тянулось как никогда долго, этот волнующий и важный день всё-таки настал. Локи не мог сказать, что выспался, ведь то состояние, в котором он пребывал ночью, скорее было похоже на беспокойный полудрём. Дрожь и волнение с каждой минутой одолевали его всё больше и больше, давая волю неприятным мыслям, поэтому он, не в силах больше лежать, тяжело поднялся и сел на кровати, прислушиваясь к ощущениям. Сейчас он уже не обращал внимание на преотвратную тошноту, полностью сконцентрировавшись на появившейся ноющей боли внизу живота. Локи немного испугался и потёр пока ещё незаметную выступающую неровность в попытках унять боль, но, к большому сожалению, у него ничего не получилось. Он не хотел пугать или расстраивать маму и понимал, что ему скоро на приём, поэтому неуверенно взял телефон и начал самостоятельно искать возможную её причину. Локи выдохнул с облегчением, когда прочитал, что во время беременности матка увеличивается в размерах, что, в свою очередь, ведет к появлению тянущих или ноющих ощущений. И, обрадованный, спокойно пошёл по своим утренним делам. Не стоит скрывать, что до этого он не воспринимал своё положение всерьёз, полностью сосредоточившись на одном плохом самочувствии, и вовсе забывал о причине, которая вызвала это состояние. В отличие от большинства беременных, Локи заметно похудел, его живот был по прежнему плоским, а внутри никто не пинался, поэтому ему было достаточно трудно поверить в то, что в нем потихоньку развивалась жизнь. Однако, он всё же сильно переживал и бессознательно заботился об их с Тором комочке, даже несмотря на то, что их малыш так мучил его. Весь день они с семьей провели в приготовлениях, поэтому он так и не поговорил об этом с мамой. Локи слишком сильно нервничал, поэтому большинство этого времени он провёл, обнимая белого лебедя, так и не сумев нормально ей помочь. Мама готовила — он блевал, Филипп гладил скатерть — он блевал, малыши расставляли посуду на столе — он снова блевал… И кто бы что ни делал, он только блевал, блевал и ещё раз блевал. Локи уже ничего не понимал. Он больше не выходил из этой комнаты и сидел, скрутившись и оперевшись о ванну спиной. Дрожь била всё его тело, голова шла кругом и тошнота буквально достигала своего пика, но этот ужас всё равно не заканчивался. Казалось, что после такого в нем больше не могло ничего остаться, но его и так скрученный и тянущий желудок всё же умудрялся сохранить хоть что-то для следующего раза. Когда Локи вырвало в очередной раз, он сильно захрипел и закашлялся, поэтому папа ворвался к нему без стука. Он помог Локи умыться и, приведя его в чувство, отнёс наверх. Мама, прибежавшая следом, успела сунуть ему какую-то таблетку, и он, вымотанный, в один миг отключился. По началу до него тихонько доносились голоса родителей и разволновавшихся братьев, но с каждой минутой они всё слабели и слабели, пока вовсе не утихли. После бессонной и тревожной ночи невероятно уставший Локи уснул достаточно крепко, поэтому смог хоть немного отдохнуть. Навязчивые мысли и страхи больше не тяготили его, и он наконец-таки начал расслабляться. Спустя какое-то время Локи проснулся от странного копошения за спиной. Ему всё ещё было трудно разлепить глаза, но он чувствовал, что кто-то отчаянно пытался его укрыть, что-то нашёптывая, а затем примостился рядом и обнял. Локи, не решившись подняться, начал шарить по боку рукой, а, нащупав маленькую ручонку, только улыбнулся. — Ты не спишь? — Малыш, обрадовавшись, поднялся и выглянул из-за его спины. Локи отрицательно закивал и раскрыл руки, а он прижался к нему и перекатился на его сторону. Локи только тепло посмотрел на это чудо и продолжал поражаться тому, насколько одинаково выглядели его младшие братья. Чужому человеку было бы действительно трудно их отличить, но он за столько лет няньчества уже научился замечать разницу. — А я принёс тебе и лялечке воды… — Фима заговорил, отвлекая его, и теперь у Локи точно не осталось никаких сомнений по поводу того, что это был именно он. Этот маленький джентльмен всегда находил время, чтобы помочь ему или поухаживать за ним, чем и отличался от Тиши, который только то и делал, что находил приключения и впутывал в них своего близнеца. — Спасибо, мой хороший… — Локи гладил его мягкие золотые завитки и чувствовал себя, на удивление, спокойно, пока малыш рассказывал ему что-то. — А когда уже придёт твой жених? — Локи удивлённо захлопал ресницами, а Фима только хихикнул и крепко обнял его за шею. — Филипп сказал, что тебе плохо из-за него, но мне он всё равно нравится. Он хороший… — Малыш, а который сейчас час? — Локи продолжал беспокойно гладить Фиму по спине. Тот сказал ему, что не знает, однако добавил, что очень долго ждал, пока он проснётся. Понимая, что гости могут появиться достаточно скоро, Локи поднялся настолько резко, насколько это было возможным, и потихонечку пошёл собираться. Его состояние всё ещё давало о себе знать, однако сейчас он всё же выглядел немного отдохнувшим. Спустившись вниз, он попросил у мамы тональный крем и снова пошёл в ванную, чтобы замазать синяки под глазами. — Дорогой, не переживай так, пожалуйста… — Мама стояла сзади него, положив нежные руки ему на плечи, и успокаивающе разминала их, пока он умело скрывал цветущие кровоподтёки. — Мы на твоей стороне. Мы будем рядом… Локи только вздохнул, отложив матовую баночку, и повернулся, чтобы положить голову на родное мягкое плечо, и стоило ему удобно умоститься, как в дверь позвонили. Мама подбадривающе погладила его и поспешила в гостиную, а он послушно пошёл за ней и стал рядом, пока папа открывал дверь. Увидев впереди стоящего Тора, Локи начал нервно крутить подаренное им колечко, поэтому не запомнил, как тот вошёл, полностью сосредоточив своё внимание на двух фигурах позади него. Слишком воспитанных, но немного высокомерных, серьёзных, довольно черствых и не очень одобряющих. Когда Тор представлял их, Локи не слушал, а только неуверенно кивал и бросал на его родителей короткие испуганные взгляды, ведь мог поклясться, что действительно чувствовал исходящий от них холод. И если Фригга хотя бы пыталась делать вид, что ей было очень приятно с ним познакомиться, то Один этим себя не утруждал. Когда гости сняли верхнюю одежду, мама пригласила их в гостиную. Тор, на которого Локи пока не обращал внимание, тихонечко взял его за руку и потащил за собой, заставляя сесть рядом. Локи, в свою очередь вообще не возражал, ведь рядом с ним чувствовал себя в полной безопасности. Их родители разместились за столом следом за ними, однако никто так и не начинал говорить. Тишина всё больше затягивалась и становилась до нельзя неловкой, поэтому гости и принимающие просто сидели и молча переглядывались. — Я хочу поблагодарить Вас за то, что пришли… — Мама Локи произнесла эту фразу достаточно уверено, однако она была перебита встречной колкостью Торового отца. — Не стоит, — Один пренебрежительно махнул рукой, — я не думаю, что мы не задержимся здесь надолго. Я надеюсь, что Вы понимаете, что всё между ними, — он указал на рядом сидящих ребят, — происходящее — это не больше чем обычная подростковая дурь, поэтому чем раньше мы с Вами это закончим… — Ваше мнение крайне ошибочно… Мы не в праве решать за детей и говорить им, к кому и какие чувства испытывать. Однако, если для Вас это всё же некая подростковая дурь, зачем тогда Вы втянули в свои махинации ребёнка? Вы считаете это достойным поступком взрослого человека? — Папа, питавший особую неприязнь к главе пришедшего в его дом семейства, не стал молчать, даже несмотря на убедительные просьбы мамы быть сдержаннее и немного помягче. Пока каждый из их родителей продолжал доказывать свою правоту, Локи чувствовал, что появившаяся утром боль усиливалась. Внизу живота сильно тянуло, поэтому ему пришлось согнуться, чтобы смягчить это резкое ощущение. Тор, заметив это, тяжело грюкнул по столу, сам того не ожидая, и привлёк всеобщее внимание за счёт звона дорогой фарфоровой посуды. — Отец, — он обратил на себя холодный стальной взор, — я всё равно женюсь на Локи, чего бы мне это не стоило, потому что у нас скоро будет ребёнок… Один, до этого пытавшийся сохранять серьёзность, рассмеялся Тору прямо в лицо. Фригга, в отличие от него, просто замерла, пытаясь вдуматься в недавно прозвучавшие слова. Однако, им обоим было трудно понять, почему родители этого юноши не отрицали это, а только неловко отводили взгляд, пока сам он сидел с таким истощённым и больным видом. — Тор, ну это уже через чур… — Один начал понемногу успокаиваться, хотя всё же продолжал хохотать. — Боюсь, что это действительно так, потому что Локи — не обычный парень. — Папа сделал паузу, сняв очки, и тревожно потёр глаза. Он волновался, потому что понимал, что сейчас ему нужно будет рассказать об особенности своего маленького Локи совершенно чужому и незнакомому человеку. Однако, понимая, что другого выхода нет, собрался с мыслями и продолжил. — Он — интерсексуал, а это значит, что ему присущи признаки обоих полов, поэтому его беременность не является чудом… Услышав подтверждение Торовых слов, недавно весёлое и издевательское лицо обрело свой прежний железный и высокомерный вид. Сказать ему было действительно нечего, отчего внутри разрасталась невероятной силы злоба, что с каждой проведённой в этой пустой* компании минутой душила его всё больше и больше. Разочарование в своём единственном сыне сейчас ощущалось как никогда горько, а лютая ненависть к совершенным им поступкам застилала глаза яркой пеленой. Он продолжал сидеть, подавляя свои эмоции, и сконцентрировал свой прожигающий взгляд на напротив сидящем дохлике, который так и не посмотрел на него в ответ. Локи, за весь вечер не произнёсший и слова, всё сильнее скукоживался. Боль становилась просто невыносимой, дыхание сбивалось, а напряжённая обстановка вокруг делала только хуже. Понимая настрой другой стороны, он желал, чтобы этот ужин поскорее закончился, ведь сейчас не мог просто так уйти. Почувствовав внезапно выплеснувшуюся из него теплоту, Локи извинился и, выйдя из-за большого стола, скрылся в ванной комнате. Стянув с себя брюки с бельём, он присел на унитаз и замер. На приятной молочной ткани сияли свежие алые разводы. Они были достаточно большими и быстро просачивались вглубь, пятная внешнее плотное полотно. Локи испугался и громко вскрикнул, ведь понял, что крохотная жизнь внутри него безвозвратно оборвалась...        It's a heartache Nothing but a heartache Hits you when it's too late Hits you when you're down It's a fool's game Nothing but a fool's game Standing in the cold rain Feeling like a clown It's a heartache Nothing but a heartache Love him 'til your arms break Then he let's you down It ain't right with love to share When you find he doesn't care for you It ain't wise to need someone As much as I depended on you