Сердце Скорпиона

      Шестнадцатая глава.       — Я знаю свои права и не собираюсь пить это дерьмо, — кубок с сывороткой правды полетел в стену.       Очередной преступник, считающий себя самым умным. Слишком многое выдавало напряжение: расширенные зрачки, дрожание голоса, льющийся со лба пот, хотя температура в допросной была далека от приятной. Дэвис успел над ним поработать, Гарри же осталось того дожать. Ментальное воздействие могло сломать волю даже самых сильных.       — Мистер Новак, — мужчина закусил губу, явно не ожидая услышать свою фамилию. — Здесь список дел, в которых ваше участие доказано.       Мракоборец театрально замолчал, давая противнику время оценить старания стажеров, быстро собравших несколько объемных папок. Его колдо смотрело с каждой из них. Наверху лежали список магических преступлений, показания «чудом» найденных свидетелей. Общее указания мест, размытые формулировки, неточность фраз под слоем бюрократического слога — не работавший в системе не поймет, что это фейк. Поттер знал охотника, расследовал его дела, узнал имя, но собрать достаточное количество доказательств так и не смог. Теперь есть шанс.       — Здесь, — после взмаха палочкой появилась неменьшая стопка. — То, над чем мы работаем прямо сейчас. Вы в курсе, что даже стерев все с древка, ее энергослед останется неизменным?       Тот знал. Волшебник уставился на папки. Даже с учетом тех преступлений, о которых аврорату было неизвестно, он понимал, что ему светит.       — Я не говорю про нападение на мракоборца на задании, — блеф, который потом придется тщательно вымазать из записи допроса, но необходимый, чтобы окончательно додавить убийцу. Если не сработает, есть и запасной план, но прибегать к нему не хотелось. — Похоже, вы уже в курсе, что за это бывает?       — Поцелуй дементора, — одно из немногих, что категорически не нравилось Гарри в политике Кингсли. Принять обратно дементоров и использовать их услуги. Министр считал, что так они хотя бы под контролем. Командир сильно сомневался, что давать им кормиться на заключенных в какой-то мере можно назвать контролем. Больше походило на бесчеловечный обмен душ преступников на спокойствие большинства населения. Временное и весьма условное. Оснований верить, в то, что тебе будут безоговорочно подчиняться министерству, не было. Не после всего, что произошло.       — Он не мракоборец. Ваши игры со мной не пройдут, — по дрожанию голоса стало понятно, что уже прошли.       — Работа под прикрытием. Достаточно только его и моих показаний и даже суд созывать не понадобится, — легкое преувеличение сильно ударило по и без того напуганному преступнику. Из картины в Лютном Поттер понимал, что Дэвис залез тому в мозг и видимо последствия еще влияют на поведение преступника. Тот закачал головой:       — Блефуете, у вас ничего на меня нет. И американец на вас не работает, — начальник штаба медленно склонил голову налево. Помощник получил сигнал.       Дверь широко открылась — так, чтобы был виден поддельник со свободными руками, идущим в сторону выхода.       — Командир…       — Ах ты слизняк! — в ярости закричал Новак и попытался вскочить на ноги. Крейн быстро зашел внутрь с палочкой наготове. Ловец опустился на стул и быстро заморгал. Авроры не сказали ему ни слова, словно его не существовало.       — Командир Поттер, Честерфильд подписал бумаги и уже готов, — дилемма двух заключенных — главное, не дать им договориться перед допросом. И тот попался.       — Хорошо. Здесь, похоже, мы закончили, — Поттер поднялся и приготовился левитировать папки.       — Стойте, стойте. Он ничего не знает. У меня есть информация. Чес — идиот и ничего не знает. Я согласен на сделку, — отчаянно выкрикнул преступник.       — Ты согласен на сделку, — отделяя каждое слово произнес аврор. Тоном от которого кровь стыла в жилах.       — Я все, все рас-с-скажу, — мужчину трясло. Что ему еще терять, если американец действительно работает на Поттера, то уже все ему рассказал. Если нет, то расскажет Чес. Западня. Из Азкабана еще можно попытаться выбраться, будущего после поцелуя нет.       Командир кивком отпустил следователя из допросной. Сначала ему нужно получить информацию по их последнему заказу. По остальным делам справится Крейн.       — Кто дал заказ и его условия?       — На нас вышла ведьма. Ей нужна была голова американца и Малфой. Потом условия поменялись — убить магов и принести тело девушки.       — Когда вы его получили?       «Какого черта происходит?» — единственное, что кружило в голове после ответа мужчины.       — Как точно звучал первый заказ? Дословно.       — Убить Аврору Малфой и сопровождающего ее мага. Нам был передан слепок их образов из памяти заказчицы.       Вопрос, еще вопрос, уточнения, пояснения — уже к концу первого часа ловец перестал думать, пытаться обойти острые углы и что-то скрыть. Страшно болела голова, он не понимал, что знает мракоборец, а где ловушки. Новак просто говорил, отчаянно желая, чтобы этот бесконечный поток вопросов закончился. Наконец, командир встал и вместе с папками вышел.       — Мистер Новак, у нас есть к вам несколько вопросов, — Крейн уже сидел за столом, наблюдая за сломанным преступником. Один из лучших в своей области даже не услышал, как открылась дверь, как стопка дел, уже настоящих, упала на стол, как следователь включил запись. Образ дементора уже не казался таким страшным.       Поттер сидел за своим столом, отодвинув в сторону пока ненужные бумаги и быстро записывая полученную информацию. Протокол лежал перед ним, но сейчас нужно записать ключевое. За три дня до Аукциона Дэлфи, судя по описанию Новака это была именно она, сделала заказ на Малфой и Дэвиса. На Аврору Малфой. Аврору мать-ее-Малфой, которая сама выяснила о родстве незадолго до мероприятия. Еще одна ложь. Драко оказался прав.       «Да, сдохни же ты, Малфой».       Гарри ошибся. Она не упустила возможность убить его — слизеринец был ей нужен живым. Что в Опере, что у него дома. А вот девчонка нет. Ради ее смерти ведьма околдовала мракоборцев. Ради ее смерти волшебница устроила атаку в толпе невинных людей. Ради ее смерти темная показала себя всему миру.       И она понятия не имела, кто такой Дэвис. «Сопровождающий Малфой». Поттер не верил в то, что Дэлфи не узнала ничего про людей, которые на нее охотились. Не про того, кто проследовал за ней до Англии, сражался и остался в живых.       Хоть слово правды в их показаниях то было?       Как же он ненавидел ложь.       — Что ты здесь делаешь? — Дину уже рассказали о случившемся ночью, и он точно знал, где найдет командира. Привычная картина последнего года встала перед глазами: свет ламп, склоненная спина, бумаги на столе.       Мужчина поднял голову и устало прищурил взгляд. Если сокурсник здесь — значит наступило утро. Когда он в последний раз был дома или нормально ел?       Исследователь прошел в кабинет и сел напротив, окидывая взглядом гору материалов. За подобное в лаборатории уже убили бы.       — У нас появились новые данные и нужно…       — Отдохнуть, — перебил его школьный друг. — Тебе нужно отдохнуть. Ты цветом кожи уже белее Малфоя и приближаешься к Почти Безголовому Нику. Твое присутствие здесь сейчас никому не поможет. Иди домой.       — У нас Новак, нужно… — Гарри привычно стал выстраивать в голове список дел, которые ему необходимо решить.       — С ним Крейн и тот справится. Копия допроса уже послана Гермионе и ее ммм слизеринцу, они присмотрят за парочкой. Я прикрою тебя на работе. От того, что ты здесь в обморок свалишься, лучше никому не станет. Иди домой, — настойчиво проговорил маг, пытаясь достучаться до истощенного друга, когда тот в очередной раз взваливал на себя все проблемы мира и считал, что только он может их решить. В праве их решать.       Дин был прав. Зелья бодрости уже не справлялись, головная боль стала привычным спутником, а усталость — длинной тенью. Мракоборец молча кивнул и переместился.       В просторной светлой гостиной ссорились двое. Это было видно по сжатым кулакам мужчины, разбитой вазе на полу, разбросанным цветам и яркому багряному следу на щеке женщины.       — Какого дементора, — Гарри не обращал внимания на возмущенные крики волшебника. Ярость и злость в светло-зеленых глазах сменилась на страх? Она испугалась его? За него?       — Гарри, — девушка повернулась к нему и сделала осторожный шаг вперед.       — Иди в спальню, — в кои-то веки Пэнси не спорила. Лишь бросила короткий взгляд на блондина и молча ушла в комнату, закрыв за собой двери.       — Мистер Поттер, мы официально не знакомы… — аристократ несколько раз провел по голове, пытаясь прилизать растрепанные волосы.       — Випер, Адам. Двадцать восемь лет. Старший сын в семье французского барона. Игрок, за несколько лет проигравший свой немалый трастовый фонд. Мошенник, пару раз попытавшийся провести мелкие, с треском провалившиеся, аферы в маггловском мире, не так тщательно замятые родителями. Ублюдок, чьи преступления против женщин, пытались замять более тщательно, — Гарри не нужно было угрожать, вытаскивать палочку, поднимать голос. Одно перечисление фактов привело мужчину в состоянии паники. Англия должна была стать для него новым началом. Отец обещал ему, что никто не узнает о маленьких недоразумениях аристократа. На скулах заиграли желваки. Паркинсон не предупредил, с кем оказывается спит его дочь. И на что способен этот человек. Начальник мракоборцев, гребанный мать его Гарри Поттер.       — Нельзя доверять всем слухам, — Адам попытался сменить тему, но по выражению лица брюнета понял, что ошибся. Сильно. Аврор даже не пытался скрыть своего презрения.       — Ты мразь, и я даю тебе 6 часов, чтобы покинуть страну. В обратном случае, все так скрупулезно оберегаемое дерьмо о тебе окажется на первых страницах газет.       Fils de pute, — у него хватило ума не произносить ругательство вслух. Если он вернется обратно — могут возникнуть проблемы. Ему нужны деньги этой сучки. «Избавиться от любовника еще до подписания договора», — поправил сам себя мужчина. — «Точно, договор».       — Боюсь вас разочаровать, но мы с отцом Пэнси уже все решили…       «Почему идиоты не понимают все с первого раза», — Гарри склонил голову на бок, стараясь не сорваться на волшебника. Он так отчаянно нуждался в деньгах, что додумался играть против мракоборца.       — Мистер Паркинсон уже получил отчет о состоянии вашего счета. — одно из немногих дел, что тот успел сделать ночью, пока преступник морозился в допросной. Никакого удовлетворения при виде побледневшего мужчины Поттер не испытывал. Он просто хотел, чтобы тот свалил из их жизни. Как можно дальше от нее.       Випер не выдержал и выругался. Большего желания, чем повалить аврора на пол и бить, пока тот не вырубится, Адам не испытывал. А потом залечить раны и кидать в него Круциатус. И чтобы эта сука смотрела.       — Это не важно. Моя семья достаточно обеспечена, чтобы удовлетворить запросы мистера Паркинсона.       «Годрик, что за идиот».       Он проигрывал, с каждым словом, с каждым аргументом. Словно закапывая себя в яму глубже и глубже. В ярко-зеленых глазах противника блондин не видел ничего кроме стали и готовности идти до конца. Голос задрожал и каждое новое слово давалось все тяжелее и тяжелее. Адам говорил все тише, проглатывая окончания и теряя нить логики под тяжелым взглядом мракоборца. Если брачный договор расторгнут, у него не будет шансов. Паркинсон слишком мстителен. Когда он поймет, что его попытались обмануть… «Нет, не обмануть, никто точные цифры не называл», — в очередной раз повторил сам себя неудачливый игрок. — «Простое недоразумение. Отец бы мне помог.».       — Пять часов, сорок пять минут, — слова аврора пробирали до самых глубин такой мелкой душонки. Блондин заткнулся на середине фразы, понимая, что проиграл, опять проиграл. И кажется, этот раз станет в действительности последним. Злость накатывала волной. И не было ни одной возможности ее выпустить. Мужчина бросил фразу в желание ударить посильнее.       — Эта шлюха не так хороша, чтобы… — волна чистой энергии смела чародея с ног. Випер приподнялся с пола, опираясь на ладони и пытаясь привести дыхание в порядок. Перед глазами появились черные тяжелые ботинки. Из открытого рта вырывались тяжелые потоки воздуха. Глядя сверху вниз мракоборец сказал:       — Пошел вон.       Хватаясь за ножки высокого стула, Адам встал и стараясь не смотреть на мага, побрел к выходу.       Гарри достал палочку и захлопнул за ним дверь. Сил на уборку возникшего бардака не было. За все это время ни звука не проникло из спальни. Зайдя туда он увидел девушку на кровати, закутанную в пушистый плед, обычно лежавший на кресле. Она быстро поднялась на ноги и подбежала к нему.       — Все хорошо, он больше не вернется. Я решил эту проблему, — Гарри хотел, чтобы Пэнси знала, что причин бояться больше не было. Словно существовали какие-то другие варианты. Художница поняла это, стоило увидеть его. То, как он посмотрел. То, что он заметил. Виперу стоило бежать сразу. Не так, чтобы чародейка жалела его, но наживать неприятности Поттеру она не хотела. Не из-за нее.       — Что с тобой? — шатенка приподнялась на носочках, аккуратно проводя по растрепанным волосам аврора.       — Все нормально, — кажется, этот ответ записался на подкорке мозга. Что бы ни случилось, чтобы не произошло, все всегда было нормально. Фраза занимала почетное второе место в списке тех, что Паркинсон ненавидела.       Все потом.       Волшебница начала стягивать с него одежду, путаясь в замках дурацкой формы. После всех их встреч Пэнси так и не запомнила, как они расстегиваются, и действовала больше на удачу. Наконец, одежда слетела с безвольно висящих по бокам мужчины рукам. Таким девушка не видела его давно. Взяв его за ладони, чародейка потянула того в кровать. Не думая и не сопротивляясь он лег. Последнее, что Гарри увидел были задвигаемые тяжелые портьеры. С темнотой пришла и тишина. И тепло женского тела рядом.        ***       Удар. Одно неосторожное движение и голову пронзило острое копье боли, отдающее в глаза и шею. Казалось, что весь мир рушится, и его осколки падают на нее, хороня под толщей грязи. Еще удар. От брошенной бомбарды взорвались старинные часы. Легче не стало. Ярко-красной вспышкой мигрень только усилилась. Блистер с таблетками наполовину опустел. Аврора не могла принимать зелья и единственное, что ей оставалось — надеяться, что маггловское лекарство поможет. Обычно помогало. Надо только потерпеть еще немного. Обновить заклинания вовремя ведьма не успела. Защитные стены спали и появившаяся в центре комнаты домовиха запищала, глядя на остатки роскошных часов. Ни сил, ни желания успокаивать ее не было. Единственное, что девушка хотела — так чтобы весь мир замер и перестал сводить ее с ума своими ударами. Не сегодня. Очередной стук. В этот раз дверь. Волшебница успела подняться с кровати, когда эльфийка открыла и впустила внутрь Грейнджер. Госпожа министр выглядело обеспокоенно. Плевать.       — Аврора, как ты себя чувствуешь?       «Какое тебе, блять, дело до меня?».       Нельзя. Нужно быть милой, улыбаться и не вызывать подозрений. Больших, чем уже есть. Продержаться пару дней и свалить из этого дома, от этих людей, от этих чувств.       — Все великолепно, — Малфой пыталась, действительно пыталась. Но нападение дементоров, Марк, мигрень… На секунду ей показалось, что она падает, и только схватившись за столб кровати, державшим балдахин, девушка устояла. Гриффиндорка подбежала с таким типичным для нее желанием помочь.       Лицемерная сука.       — Небольшая головная боль. Скоро все пройдет, — сухо проговорила блондинка.       — Я попрошу Милли принести зелье. Драко великолепный зельевар, оно быстро поможет.       — У меня аллергия, — вспоминать о том, как она ее заработала, Авроре было тяжело. Попытки целителей вылечить Малфой двойными порциями варев привели только к тому, что теперь любой отвар, влияющий на мозг и разум, приводил к печальным последствиям.       Гермиона не ожидала такого приема. Гриффиндорка знала, что ведьма ее по какой-то причине недолюбливает, но это было что-то большее. Презрение, ненависть, обида.       «Гарри попросил проверить чародейку», — Грейнджер вспомнила его сообщение. На них напали дементоры, может причина лежит в них.       — Я слышала, что произошло ночью…       Каждое новое слово словно длинная раскаленная иголка врывалась в сознание, вызывая взрывы боли. Она чувствовала ток крови по венам. Слышала биение сердца. С ошеломительной ясностью различала каждый оттенок краски в комнате. А госпожа министр все говорила и говорила.       — Я понимаю ваше состояние… — одна из фраз пробилась сквозь стену, которую Аврора пыталась выстроить. Волшебнице хотелось смеяться. Громко. Долго. Позволяя слезам стекать по лицу. Видеть непонимание в глазах матери. Только единственное, что та смогла позволить себе — это ухмылка, немедленно отозвавщаяся очередным резким ударом в голове.       Гермиона заметила реакцию и остановилась в надежде, что та ответит. Что угодно, ей нужно было хоть что-то, но блондинка молчала, невидяще смотря прямо перед собой.       — Командир Поттер планирует побеседовать о том, что произошло, — ровным счетом ничего. Видимо, ведьма и так понимала, что им предстоит. Даже упоминание официальной должности Гарри кажется никак не повлияло на нее. Возможно, Драко прав. То, что они скрывают гораздо больше, чем Гермиона может представить себе. И ради достижения своей цели они пойдут на все. Точнее, она. В Марке чувствовался что-то такое… Как строгий моральный компас, говорящий, что правильно, а что нет. Девушка же способна на все.       — Я попрошу подать завтрак в комнату. Думаю, немного шоколада помогут. Лучшее лекарство после нападения дементоров, — слабая попытка хоть как-то наладить контакт.       — Не стоит беспокоиться. Лучше я прилягу.       — Прекрасно понимаю…       «Так почему ты еще здесь!».       Гермиона проигнорировала намек Малфой, пытаясь быстро придумать повод остаться и поговорить. Попытаться вытащить хоть что-то еще.       — Должна признать, нападение дементоров после войны это что-то из ряда вон выходящее. Настоящее невезение, что вы оказались там.       — Мадам Грейнджер, с вашего позволения, я бы хотела отдохнуть, — сил терпеть мать больше не осталось. Если намеков та не поняла, то хоть прямая просьба возымеет эффект.       Брови Гермионы взметнулись наверх, стоило услышать подобное обращение. Столь официальное с французским флером. Она же даже не замужем. Чтобы это значило? Пожелав скорейшей поправки и не получив ответа, гриффиндорка вышла из комнаты.       Дрожащими руками Аврора выдавила еще две таблетки из блистера. Остатки воды из выпавшего из рук волшебницы стакана расплескались по темному ковру. С тихим стоном ведьма прижалась к прохладному шелку подушки. Солнце ярко освещало комнату, но ни закрыть портьеры, ни опустить балдахин девушка не могла. Нельзя было проваливаться в сон, иначе бы мигрень не отпустила бы ее в ближайшие дни. Не сейчас, когда нужно оставаться предельно сосредоточенной. Таблетки обязательно подействуют. Не могут не подействовать.       Марк не приходил.       Аврора чувствовала энергию браслета. Он знал, что с ней, но оставил ее одну. Как всегда. В самые тяжелые минуты она оставалась одна. Стоило бы привыкнуть.       Темные нити балдахина сплетались в фигуры. Малфой знала, что там ничего нет, но воображение играло с ней. Словно тест Роршаха. «Что вы видите на этой картинке?» Очередное воспоминание детства. Как будто мало ей было магов-целителей, ею потащили и к маггловским мозгоправам. Идиотская идея матери.       Дементор.       Волшебница снова почувствовала их холодное прикосновение. Бездну вместо лица. Обжигающую в своей остроте боль. Аврора захныкала, поднимая руки и запуская их в волосы.       Снег и холод. Чародейка провела целый месяц в Мунго, прежде чем целители справились с воспалением легких. Еще много недель, когда она пришла в сознание и вспомнила, что произошло. Ни один волшебник так и не смог поставить надежных щитов и избавить ее от воспоминаний. Никто не смог подарить ей забвения. Слава Моргане. Кошмары превратились в державшие ее якори. Утрата стала наваждением и дала цель и смысл жизни. Маленьким маяком, до которого она доберется несмотря ни на что. Ни на кого.       Лекарство подействовало и чувства поутихли. Малфой потянулась и попыталась заблокировать браслет. Хоть ненадолго остаться одной. Словно он действительно спешил на помощь.       «Настоящее невезение», — в голове всплыли слова матери. Так, как будто это было важно и имело какое-то значение во всем ее монологе притворного сочувствия.       Настоящее невезение.       Невезение.       Боллокс.       Не может быть.       От озарения сперло дыхание.       «Нет, нет, нет. Не может быть. Совпадение», — только все, чему она так долго не могла найти объяснение, теперь складывалось в четкую картинку. Словно порыв ветра, волшебница метнулась к двери и, добежав до покоев Марка, ворвалась внутрь.       Он сидел в кресле, читая «Ежедневный пророк». Оторвавшись от газеты, молча наблюдал, как ведьма обновляет заклинания и наносит новые слои, чтобы потом сказать:       — Если ты собираешься спрашивать меня про Поттера…       — Плевать, — оборвала она Марка. — Как ты нашел меня?       Девушка стояла в середине комнаты, в нескольких шагах от него и буравила его тяжелым взглядом.       Она поняла.       Мракоборец молчал, не считая нужным отчитываться перед преступницей.       — Как ты нашел меня? — Аврора подошла ближе, касаясь коленками его ног. Из-за с трудом сдерживаемой ярости каждое слово звучало отрывисто и вместе с тем удивительно ясно, обретая только им двоим понятный смысл.       — Марк, как ты нашел меня?! — она уже кричала, не в силах держать эмоции в себе. Надежда на то, что волшебница ошиблась таяла с каждой секундой тишины. С упрямством в его глазах. С болью, обидой, отчаянием, злостью.       — Не молчи, — слишком важен стал ответ, и ноги перестали держать ее. Ведьма упала на колени и уткнулась головой в его ноги. Слезы потекли по лицу.        — Марк, пожалуйста, — шепот на грани слышимости, но он услышал. Мужчина молча встал, и девушке пришлось схватиться за кресло, чтобы устоять. Он отошел к бару и налил два бокала темно-янтарной жидкости, захватив бутылку с собой. Так же молча поставил на пол перед ней. Аврора подняла голову. Мракоборец отсалютировал стаканом, делая молчаливое предложение выпить. Не глядя, нащупав ладонью сосуд, она выпила обжигающе горячую жидкость и закашляла. Слезы потекли сильнее. Тыльной стороны кисти она размазала их по лицу и спиной оперлась о кресло.       — Зачем? — как будто ответ имел какой-то смысл.       — Тебя нужно было остановить, — в этот раз аврор ответил.       — Такой ценой?       — Любой ценой, — бескомпромиссно заявил брюнет.       — Ты можешь умереть. Или тот, кто тебе варил Феликс, забыл об этом сообщить?       — Я знаком с возможными последствиями, — еще один удар в израненную душу.       — Как давно? — возможно, все еще не потеряно. Возможно, у них есть время. У него есть время.       Он хмыкнул и налил еще бокал. Преступница, она преступница. Привыкшая использовать всех вокруг. Все это просто очередное представление.       — Марк! — в отчаянии позвала его по имени.       — Тебе до этого нет никакого дела, — отрезал мужчина.       — Не было, пока ты не повесил на меня браслет, — играть на совести и желании поступать правильно — единственные варианты для нее сейчас. — Эффект обратной петли уже начался.       Треск разбившегося бокала в руке напоминал грохот грома в самую сильную бурю. Стекло выпало на пол. Красные капли смешивались с янтарной жидкостью, стекали по прозрачным граням, сияли в лучах солнца. Он громко выругался и выпил из горла бутылки, чтобы через мгновение запустить ее в стену. Ведьма даже не вздрогнула и не шелохнулась, наблюдая за тем, как падает маска с лица невозмутимого аврора.       — Если я сниму… — он предложил первое, что пришло в голову. Мракоборец обязательно проверит ее слова, но у него должен быть вариант на случай, если та говорит правду.       — Ты уже связал нас. Разрушать подобное… Не под отдачей от зелья удачи, — блондинка подтянула ноги к груди и крепко обняла себя.       — Нам нужно быстрее найти…       — Нет, — волшебница поднялась и уже с привычной ухмылкой посмотрела на мужчину. — Тебе безумно повезло, что я начала свою деятельность как зельевар.       — Какого дьявола ты творишь? — прорычал ей в самое лицо, хватаясь за плечи и поднимая ее выше. Аристократка безвольно задергала ногами.       — Отпусти меня!       Вместо этого он сделал несколько шагов и припечатал Малфой к стене, оттягивая волосы вниз и заглядывая прямо в глаза, надеясь найти там ответы.       — Отпусти меня! — ведьма ударила его в колено. Попыталась. Зафиксировать чародейку так, чтобы та не могла дернуться, не стало сложным делом.       Бесполезно бороться против сильного соперника без палочки, но Аврора пыталась.       Он ударил.       Кулак вбивались в стену рядом с головой. Кровь от каждого нового удара падала ей на лицо. Дэвис закрыл глаза и прижался лицом ко лбу ведьмы. Не видеть ее, не слышать ее, забыть ее. Удар, удар, еще один. Он не помнил, когда начал кричать.       «Соберись».       Марк поднял руку в последний раз и развернулся, стремительно отойдя от блондинки. Браслет горел. К демонам. Разбираться в себе нет времени. В ней — желания. Заблокировать насколько это возможно и закончить представление.       Когда он повернулся, Аврора сидела у стены, закрыв уши руками и спрятав голову в прижатых к туловищу коленях. Дэвис опустился на пол, вытянув вперед ноги, опираясь о постель. Упрощать ей жизнь и начинать разговор первым он не собирался. Костяшки были сбиты. Судя по всему сломаны кости. Физическая боль помогала. Отрезвляла. Позволяла видеть все, как есть.       Мракоборец понятия не имел, сколько прошло времени, когда она подняла взгляд и посмотрела своими испуганными глазами на него.       Хоть что-то.       Лучше бы там была боль.       Чтобы она чувствовала то, что он. Чтобы она пыталась с этим жить. Засыпать с мыслями о том, что сделала и просыпаться с ними же. Чтобы не было ни дня, когда она не вспомнила бы.       — Для зелья нужны редкие ингредиенты. Придется задержаться в мэноре, — Аврора не могла встать, словно не у него, а у нее был припадок. Мужчина не ответил, лишь презрительно посмотрел на нее. Как тогда. — Его нужно принять перед отправкой в свое, наше время.       Тишина.       Чувство вины в очередной раз начало поглощать Малфой. «Что я сделала в этот то раз?». Понять, что с ним, не получалось. Браслет молчал. Он горел огнем, но поставленные барьеры не позволяли увидеть эмоций. Как и мракоборец не мог почувствовать ее.       «Это же он принял зелья. Это было его решение. Марк знал о последствиях. Я не виновата!», — не помогало. С ним она всегда чувствовала свою вину.       Перед глазами проплыла бутылка с виски. Проигнориров палочку, он вылил часть на кисть и только потом выпил. Лекарство с ограниченным сроком действия. Волшебница продолжала сидеть на месте. Успокоение, поддержка, понимание — если она надеялась на это, то не сегодня, никогда.       Видимо, ей придется быть взрослой.       — Что теперь?       К удивлению мужчина ответил:       — Приготовить зелье, починить маховик, поймать Риддл, вернуться обратно. Ничего не изменилось, — интересно, а он сам верит в эту ложь? Преступница кивнула, отводя глаза. Видеть разочарование и в них она не могла. Слишком устала.       — Мне нужна будет палочка.       — А я забираю? — лучше бы отнял, кричал, все, что угодно, но не этот спокойный голос. Когда уже все равно. Безразлично.       Она опять отвернулась, промаргивая слезы и пытаясь спрятать эмоции за маской.       — Поттер и Малфой могут… — ей тяжело было сформировать вопрос и найти подходящие слова.       — Древко у тебя, я прикрою, если захочешь.       Если захочешь.       Если…       Так вырезают из жизни.       Так вместо чувств приходит пустота.       Так кончается жизнь. Не с громкими фразами, не с тяжелыми ссорами, не с выяснением отношений. С простым если.       — Хватит, — нужно держаться за злость, не дать ей спрятаться за виной и стыдом. — Хватит делать из меня монстра! Хватит винить меня! Хватит играть со мной!       Еще один горячий глоток в горло, пока Малфой пытается обелить себя.       — Я не сделала ничего, что заслуживает такое наказание!       Загнать ее в угол и потом спасти; привязывать к кровати, чтобы на аукционе защищать; согласиться на кражу и выпотрошить душу в лесу; спасти от дементора, чтобы потом выполнить его роль.       — Ты лгала мне. Ты предала меня. Ты лицемерная сука, которая пойдет по головам ради себя, — то, что так глубоко сидело в сердце, выплеснулось наружу острыми как бритва словами.       — Тебе нимб не мешает? — он подавился очередным глотком. — Стоишь на вершине своих моральных устроев и судишь по невыполнимым стандартам своего черно-белого мира.       Марк задыхался от негодования:       — Как ты смеешь?       — Смею. Одинокий волк Дэвис, настолько верный своей работе и идеалам справедливости, что времени ни на что другое не остается. Так про тебя говорят коллеги, верно? Верно, уж я то знаю, — она была права. Как всегда подготовилась. — Только правда в том, что ты никому не позволишь достигнуть твоих эталонов. Никто не будет достаточно хорош для тебя. А если кто и попытается, то ты их будешь поднимать все выше и выше, пока бедняга с оглушительным треском под твоим разочарованным взглядом не скатится вниз.       — О да, психологический портрет от Малфой — истина последней инстанции. Только с реальностью есть расхождения. Я верил тебе, а ты лгала. Когда я узнал, кто ты…       — Когда я рассказала тебе, — перебила его блондинка. — Когда я поверила тебе, в то, что мне не нужно притворяться и быть кем-то другим, что мне можно быть самой собой, я рассказала тебе. А ты напал.       — Ты лгала мне с самого начала!       — На втором или третьем свидании мне стоило рассказать про мою семью, и что со мной сделали? О своем детстве ты поведал через полгода, так какого дьявола ты ожидал от меня искренности с самого начала? — девушку била крупная дрожь, голос скакал вверх и вниз от спокойного шепота до истеричных вскриков.       — Я любил тебя, а ты предала меня.       — Я любила тебя, а ты уничтожил меня.       Последние слова тщательно скрываемой боли прорвались сквозь маски и завесы. Время лепило им пластыри на раны, но не стало лечить. Пластыри слетели и чувства обнажились кровоточащей раной.       Малфой поднялась и прошла мимо мракоборца. Ему нужно помочь. Его еще можно спасти.