Записки на коленке.

Она стоит на чёрном кухонном столе и курит в форточку. Ёжится от задувающего в тепло комнаты ледяного ветра. Читает Фуко, переворачивая шуршащие страницы небрежным и нервным движением. «Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы», - гласит обложка. Животрепещуще. На прогулки она тоже всегда берёт Фуко. Фуко и транквилизаторы. - Почему ты начала курить? - Из-за эстетики. Мне это казалось таким загадочным и таинственным. Таким «взрослым», - презрительно хмыкает. - Оу, я надеялась услышать какую-то душещипательную историю о несчастной любви. - Нет, несчастная любовь была потом. Её двухлетняя любовь сломалась летом. Всё медленно разваливалось, но болезненная привязанность не давала ей это осознать. *** - Ты видела букет, который он ей подарил? - Да. - Он быстро завял. Быстро вянут цветы от того, кто тебя не любит. - Примета такая? Она пожимает плечами и грустно улыбается, подрезая ножки у тюльпанов, подаренных братом. Эти цветы выглядят свежими, хотя были подарены около недели назад. *** У него слегка вьющиеся русые волосы, чуть не доходящие до плеч. Он вытирает руки о фартук и кидает его на стул у мольберта. Тщательно трёт пальцы растворителем. С холста на него не смотрит парень лет двадцати-двадцати двух. Майка белая небрежными мазками, солнечные блики на бледных плечах с рисунками родинок-созвездий. Художник знает, что на левом – Ковш Большой Медведицы, на правом – Цефей. Это созвездие похоже на космический корабль. Один астрофизик как-то сказал: «Азот наших ДНК, кальций наших зубов, железо нашей крови, углерод наших яблочных пирогов созданы в недрах умирающих звезд. Мы сотворены из звездной пыли». Оранжево красная точка огонька сигареты, аккуратно очерченные губы, обхватывающие чёрный фильтр. Узловатые длинные пальцы, крупные ладони. Он знает, что они чуть шершавые. В его мастерской пахнет краской и растворителями, от кожи парня с холста – машинным маслом и бензином. А ещё он спит допоздна, запрокидывает голову, когда смеётся, и обожает чистить картошку. - Мой любимый, к счастью, никогда не умрёт, ведь в руках художника смерти нет.