Забыть и вспомнить

Все добежали до машин, и те, кто приехал не на своей, просто рассыпались по чужим. Все, кроме Саске. Он вообще не знал, куда приткнуться, поэтому уже собрался вызывать такси. Ино быстро смекнула и окликнула его. — Садись. Саске мяться долго не стал, а хотелось бы. Хотелось бы вообще убежать сейчас отсюда и не оглядываться. Но поезд обратно в Коноху отправлялся только поздней ночью, а такую грозу надо где-то переждать, поэтому, прикинув как вариант, он забрался в машину. Помимо него на пассажирском кресле распластался Шикамару, скучающе уставившись в окно, и Чоджи, занявший переднее сиденье. Даже спустя столько лет эта троица по умолчанию собиралась вместе. Ино ещё что-то сказала остальным трём машинам, после чего хлопнула дверью, оглядела через зеркало заднего вида, все ли на месте, и завела мотор. — Пристегнитесь, — скомандовала она, после чего передвинула селектор, отъехала назад, повернула руль и дала по газам. Машина Ино ехала первой, это Саске увидел, когда они выезжали на дорогу, теперь несложно было догадаться, что тогда сказала Яманака остальным. Они безусловно и неизбежно ехали к ней домой. Саске зажмурился и с силой сдавил закрытые глаза. Так облажаться. Уж лучше бы его ударила молния, нежели находиться в одном доме со всеми ними. Шикамару полуприкрытыми глазами смотрел, как капельки дождя стекают по стеклу одна за другой, но периферийным зрением всё равно улавливал каждое движение Саске, и это не осталось без внимания. Однако начинать разговор с Учихой Нара желанием не горел, а уж тем более подбадривать его или чего похуже. Он бы и дальше хранил немое молчание, но когда они подъезжали, всё равно сжал плечо Саске, заверив, что надолго это не затянется. Ободрением это служило не лучшим, но Саске всё-таки выдохнул. Дом Ино, как и прежде, был почти у самого пруда, полностью обросшего камышом. Когда они были подростками, то разжигали тут костры или играли возле воды. С момента, когда парень был здесь, минуло уже четырнадцатое лето. А он всё ещё помнит дом, в котором жила Яманака. Он был небольшой и покосившийся, зато всегда с побеленными стенами. Девочка ежемесячно, с марта по сентябрь, просила помощи с покраской стен и рам окон, но всё всегда заканчивалось одинаково. Собрать всех было дело нелёгкое, а уж заставить работать совсем невозможное. В конце концов, друзья были по уши измазаны краской, забрызгав друг друга, так и не прикоснувшись к побелке дома. Заканчивалось одинаково, но она всё равно из раза в раз просила их прийти. Сейчас же дом было не узнать. Тёмные стёкла окон неприветливо сверлили прибывших. Кажется, обновлять его новой краской перестали с тех пор, как все друзья покинули город. Этот дом старел вместе с Ино. Заглядываться долго не было времени, где-то светила молния, и громыхал гром, отчего Куренай несколько раз оступилась, пока все добегали до крыльца. Все гурьбой засыпались в прихожую, оставляя грязные следы на бежевом линолеуме. — Кидайте вещи на кресло и проходите, — бросила Ино. Внутри дома пахло сыростью и протухшими яйцами. В щели дул холодный осенний ветер, а дом с радостью принимал его. Саске снял свои кроссовки, отодвинув их к самому выходу, подальше от других, на случай непредвиденной ситуации, и прошёл в коридор. С коридора было несколько путей: в комнату Ино, в прошлом увешанной кучей вырезанных страниц журналов моды, в зал, комнату, где раньше спали её родители, кухню и туалет с ванной. Саске остановился посреди дома. Сначала он хотел пройти сразу в ванную, но остановился возле полуоткрытой двери в комнату Ино. Всё в доме резко стихло: и хныканье Сакуры, и тихие разговоры друзей, и даже громко скрипучие половицы слышно уже не было. Тепло окутало всё тело, ноги больше не замерзали от ветра и холодного пола, даже стало приятно жарко. [Крепче обнимай Май, май, май.] Саске запнулся и медленно перевёл взгляд на щель в спальню. Вся комната была залита лучами солнца. Радио негромко крутило песни Кристины Орбакайте. [К сердцу прижимай Май, май, май.] Ино крутилась у шкафа, бросая в руки Сакуры то яркие юбки, ушитые розами, то платья с пайетками. Парень с рисунками красных треугольников на лице потягивался на кровати, пока Чоджи что-то увлеченно рассказывал ему, попутно закидывая чипсы в рот. В комнате была куча людей, но внимания привлекали не они. В дальнем углу, возле деревянного комода, сидели два парня. В одном из них Саске узнал себя. Колючие чёрные волосы, тёмно-зелёная рубашка в клетку и прикрытые глаза. Он расслабленно лежал на плече у второго. Его Саске разглядеть не мог. Только светлая макушка, пальцы, ловко перебиравшие струны гитары, белоснежная улыбка и кулон в виде кристалла шее. Остальное оставалось размытым. Интерес взял верх над здравым смыслом: «Кто он? Кто он? Кто он?» Саске шагнул было вперёд, но тут же почувствовал на себе тяжёлую руку, крепко обхватывающие тонкое запястье. — Всё в порядке? — Джирайя держал парня до тех пор, пока не убедился, что тот пришёл в себя, — Тебя всего трясло. Саске ошарашенно отпрянул, впечатавшись в стену. Он ухватился за наличник двери, пытаясь ускориться, и снова уставился в комнату. Заправленная кровать, закрытый шкаф, пыльный комод и пустой угол. В нём больше никого не было. — Почудилось, — процедил Саске, всё ещё сверля конец комнаты взглядом. Он отвернулся только спустя секунд пятнадцать, и безмолвно исчез за дверями ванной под пристальным взглядом Джирайи. В Гредди каждый жил сам за себя, не получая и не давая поддержку кому-либо. Ещё в подростковом возрасте Саске задумывался о том, что в будущем им всем понадобится психолог. Ванная комната была достаточно просторная. На полках лежали разные крема, шампуни и косметика: впрочем, во всём этом Саске не разбирался. Всё зеркало забрызгали капли зубной пасты, но в нем всё равно можно было разглядеть бледноватый оттенок, который приобрело лицо Саске. Он потёр щеки, пытаясь вернуть циркуляцию крови. Парень наспех умылся и вымыл руки. Выйдя, он поплелся в сторону шума стукающей посуды — на кухню. Никто не обратил внимания на его приход, поэтому он просто сел на свободный стул у окна. Стёкла тряслись от сильного грома, а капли дождя с силой тарабанили по подоконнику. Саске потрогал батарею, как он и ожидал, она была холодная, а дом не отапливался уже давно. Ино стояла у плиты в тёплом голубом халате. Она разливала кипяток по кружкам, макая пакетик чая в несколько кружек. Все молчали, наблюдая за движениями девушки. Их глаза были стеклянными, судя по выражению лиц они были далеко отсюда. Каждый думал о своём, но все непременно думали так или иначе об одном — Гредди. — Ино, — наконец заговорил Шикамару, — ты всё ещё хранишь эту фотографию? — он махнул в сторону холодильника, где на маленьком магнитике буквы «Е», висела старая, где-то помятая, где-то даже, Саске показалась, подожжённая, чёрно-белая фотография. Все, как по сигналу, повернули свои головы к холодильнику. — Ах, да, — Ино мельком подглядела и отвернулась, продолжая перемешивать сахар в кипятке, — так и осталась висеть тут с тех пор, как была сделана. На фотке у дверей школы были куча учителей и учеников, все вперемешку. Там их было гораздо больше, чем сейчас. Ямато привстал, отцепил фотографию от холодильника и положил её на кухонный стол, давая лучше разглядеть. Рок Ли подвинулся ближе и с нескрываемым интересом рассматривал полароид. Остальные незаметно вытягивали головы поближе. — Оо, какой ты тут маленький, Неджи! — Рок Ли хихикал, тыкая пальцем в мини Неджи. Неджи нахмурил брови, пытаясь убить Ли взглядом, но вся злость была фальшивой и неестественной, Неджи периодически изображал её на все выходки Рок Ли. — Тут и Саске есть, — Сакура уже успела передвинуть фотографию к себе, — насупленный весь. — Они все тут, — Хината потерла измятую фотографию пальцем, — чувство, будто это было вчера. Киба, Наруто, Шино, Какаши, Сай. Ино выронила ложку, и та со стуком ударилась о кружку. Все на минуту умолкли. Всё же, первая, кто решилась напомнить всем о старых друзьях и о том, что Гредди это не город, где можно предаваться приятным воспоминаниям, была Хината. Саске особо не вникал в озвученные имена: они казались ему совершенно незнакомыми. Скоро все снова заговорили, активно двигая изображения через весь стол. — Чай? — Ино повернулась, вытирая руки о халат. — Безусловно. — протянула Сакура. Блондинка вручила всем в руки стакан горячего чая и сама сползла на пол. — Всё-таки, давно мы так не собирались.

***

Саске ёжится, расслабляя галстук, который с утра затянул ему Итачи. На улице пахнет осенью: жёлтые листья разбросаны вокруг школы, ливень не прекращается вот уже который день. Сегодня у Саске первый день в десятом классе, а это значит, что впереди ещё два скучнейших семестра. Он уставился в окно, подперев рукой подбородок, и полностью погрузился в свои мысли. Приходит в себя он только когда галдение в классе затихает, и на пороге появляется Хатаке Какаши. Хатаке Какаши является классным руководителем десятого класса и, по совместительству, уважаемым учителем русского языка и литературы. Рядом с ним стоит светловолосый, непринуждённый паренёк. Он, как ни в чём не бывало, держит руки в карманах, явно незаинтересованный происходящим. Скучающий взгляд бродит по классу, не задерживаясь ни на чём больше секунды, а затем глаза устало закрываются. — Не хочу слишком много говорить, — наконец начинает учитель, — поэтому, думаю, сами разберётесь. С этого дня Узумаки Наруто будет учиться в вашем классе, любить не заставляю, но жаловать прошу. В классе тихо зашептали, оценивая новенького. Как назло, девочка, с которой сидел Саске те года, слиняла с девятого, поэтому было несложно предугадать следующие слова Какаши. — У Саске свободно, садись с ним, — учитель указал на третью парту первого ряда. Узумаки тихо, словно мышка, прошагал к парте, и, не проронив ни слова, упал на стул. Прошлую одноклассницу Саске не считал подругой, но она хотя бы не надоедала нудными разговорами и, как видимо, у Наруто тоже не было желания общаться. Он стянул рукава, закрывая руки, и улегся на парту. — Учиха, — Хатаке теперь обращался к Саске, — покажешь ему школу. — это было скорее утверждение, чем вопрос, поэтому спорить он не стал. Затем Какаши коротко пожелал пару напутствующих слов к началу года, а точнее, просил не облажаться, после чего уступил класс уже подошедшей учительнице по алгебре — Куренай. С того дня жизнь Учихи Саске была разделена на «до» и «после». На жизнь без Узумаки Наруто и с ним.