Инь и Ян

Она приоткрыла глаза, в которые тут же ударил свет. Расплывчатое голубое пятно около самого лица зашевелилось. В ушах зашумели глухие отголоски. Ей всё же не приснилось? Она под водой?.. Именно так, она среди плавающих льдин, сквозь которые виднелось чистое небо. Девушка шевельнула пальцами, сжала в кулаках нечто мягкое, холодное. Под спиной ощущалась твердь. Морской песок. Неужели уже на самом дне? Но разве тут можно дышать? Она закрыла глаза, сделала осторожный короткий вдох, второй. Бороться с жаждой воздуха больше не было сил, и девушка глубоко вдохнула. Нет, не под водой. Она распахнула глаза и пятно перед ней приобрело чёткие очертания молодого юноши. Девушка нахмурилась, встретилась со странным, пугающим взглядом неестественно небесно-голубых глаз. Тонкие вертикальные зрачки беспокойно забегали. — Привет? Ты в порядке? Девушка резко приподнялась на локтях, отстраняясь от незнакомца. Парень с голубыми глазами, не ожидавший такой реакции, отпрянул в сторону и столкнулся спиной c ажурной стенкой. Незнакомка рывком села и заметалась взглядом. Она лежала на кровати необычной формы: огромной, квадратной, опоясанной узорчатыми низкими стенками, одна из которых обрамляла обе опоры с одной стороны и образовывала полукруглый вход. Над головой возвышался резной карниз. Девушка засмотрелась на узоры, которые напоминали ей что-то, но что именно — вспомнить пока не могла. — Так ты… Девушка метнула цепкий, встревоженный взгляд на юношу, и поджала под себя колени. — Прости, пожалуйста, — он отодвинулся дальше, спустил ноги к полу и выставил руки в примирительном жесте. — Я ничего плохого не сделаю тебе, я просто… — Что ты делал? — Что?.. — Тут! Что ты делал тут? — девушка обхватила ноги руками и вжалась в спинку. — Я?.. О! Нет-нет! — юноша подскочил с кровати, отшагнул назад, как будто та стала чем-то неприкосновенным. — Я только хотел узнать, всё ли хорошо с тобой. Видишь ли, ты просто… хех, свалилась с неба. Незнакомка сощурилась, вцепившись в парня острым взглядом сквозь толстые прорези в стенке; ощетинилась, как зверёк. Спутанная огненно-рыжая шевелюра казалась ещё более пушистой, будто встала дыбом. Чун Юнь сжал губы, что успели непроизвольно растянуться в косой улыбке. Он стал судорожно подбирать слова в голове, чтобы хоть как-то прорваться через эту внезапную крепость. Его посещали самые разные мысли, от перечня инструкций, как приручить дикого зверя, до шутливых советов галантного друга о том, чего не стоит говорить на первом свидании. В это же время девушка ослабила остроту колючего взгляда, опуская его к коленям, чем вызвала огромное облегчение со стороны юноши. Однако волнение снова захватило в плен. Ведь их всё ещё разделяло молчание. Незнакомка продолжала хмуриться и стрелять взглядом в своего «врага», но была теперь явно озабочена чем-то ещё. Чун Юнь заметил едва уловимую дрожь и коршуном вцепился в это мимолётное наблюдение. Парень ступил к пуфу рядом с кроватью, на котором лежало сложенное меховое одеяло. Он прекрасно помнил наставление отца о том, что «незнакомка должна оставаться открытой, впитывая в себя благовония трав для изгнания нечистых частиц, что успела прихватить с собой». Но прямо сейчас это шанс показать благие намерения и, возможность, завязать дружеский разговор. Чун Юнь плавно сел на самый край кровати, и тут же оказался схваченный пристальным вниманием. Он неловко протянул незнакомке одеяло, но та дёрнулась, как от огня. Парень нервно сглотнул, вновь столкнувшись с трудностью. Осторожными движениями он рискнул беззвучно исполнить своё предложение. Девушка ещё больше вжалась в стенку кровати от внезапной близости, зажмурилась, ожидая худшего. Но на холодные плечи опустилось мягкое одеяло. Чун Юнь тщательно подавлял в себе этот незваный горячий комок внутри. Он прекрасно знал, как ощущается выходившая из-под контроля энергия Ян. Сейчас это ощущалось иначе, но пугало не меньше. В любой момент может произойти что-то страшное, он был уверен в этом. Поэтому снова мысленно успокаивал, отчаянно перенося сознание куда-то на снежную вершину горы. И всё-таки, полностью нырнуть в спокойствие не представлялось возможным, пока в нескольких сантиметрах от его лица дрожала яркая макушка испуганной девушки. Он обязательно спросит её имя, откуда она родом, знает ли, что была падающей звездой всего каких-то несколько часов назад. Но прямо сейчас он, затаив дыхание, кутал её в своё тёплое одеяло, совершенно не пахнущее благовониями из сушёных цветков цинсинь и лепестков священной сакуры, родом из самой Инадзумы, возросшей из черенка в их цветущем дворе. Чун Юнь опустил ладони на угловатые плечи незнакомки, будто в попытках физически сдержать её дрожь. Комок, стремительно разворачивающийся в животе, обдал тело жаром. Чун Юнь зажмурился. «Нет, спокойно, ничего не происходит. Пожалуйста, успокойся, ну пожалуйста… хватит!» Но нечто подобное он уже сотню раз за последнее время видел во снах, и ещё с десяток жадно впитывал глазами, прогуливаясь улочками Ли Юэ. Ведь именно это стало его секретом с недавнего времени, его малюсеньким коридором для выхода смехотворно крошечной доли безумствующей энергии Ян. Однако даже в таком количестве, плавно исходя вовне, эта теплота доставляла невероятное удовольствие. Чун Юнь боялся даже представить, что могло бы произойти, дай он волю ощущениям. Если вдруг мысли стали бы более реальны, если бы он мог поучаствовать в них. «Нет, нельзя. Спокойно, спокойно…». И всё-таки это случилось, он мог бы… «Хватит! Это не представление, не театр. И не время для фантазий!» Холодный поток хлынул на голову, словно снежная лавина. Чун Юнь сделал пару ровных вдохов и выдохов, налаживая гармонию в духе и теле. — Пусти! Чун Юнь очнулся от своих мыслей и тут же отпрянул. На плечах девушки остались две инеевые пятерни. — Ох, прости, я… Девушка отчаянно куталась в меховое одеяло, уже совсем не скрывая дрожи. Чун Юнь вздохнул ещё раз, окончательно сбрасывая с себя нахлынувшее чувство. Он ведь действительно сейчас не в своём спектакле из репертуара театра запретных мыслей. — Как тебя зовут? Меня — Чун Юнь, — он решил продолжить разговор, пока девушка снова не превратилась в загнанного зверька. — Чун Юнь? Реакция ввергла его в замешательство: лицо девушки вдруг вытянулось, глаза округлились так, что наконец можно было разглядеть их тёплый серый цвет. Она ещё раз прошлась взглядом по парню, медленно, с какой-то жадностью, будто в будущем больше не представится такой возможности, и остановилась на глазах. Лицо смягчилось, напрочь лишаясь враждебного оттенка. Ко всему прочему, лицо озарилось лёгкой улыбкой, что напрочь сбило с толку. Девушке жуткие глаза больше не казались таковыми. Этой их странности она нашла вполне логическое объяснение. Но не ситуации в целом. Поэтому она снова стушевалась, осмотрелась по сторонам, а вслед за этим, впервые опустила взгляд на себя. Лицо вернуло удивлённое выражение, которое становилось всё более явным по мере исследования собственно тела, но наиболее всего незнакомку впечатлили собственные волосы. Она обратила к парню сияющее лицо. — Это я? Такая? — Э-э… Да. Хорошо, что ничего не сломала. Есть, чему радоваться. — Чун Юнь, ты… Такой… — А? — парень опустил голову, суетливо отряхнул белую накидку, в смятении взъерошил волосы. — Что-то не так? — Ах, нет, — девушка смущённо покачала головой. — Я хотела сказать, как хорошо, что мы понимаем друг друга. — Я бы… так не сказал, если честно. — А можно зеркало? — З-зеркало? — Да! Пожалуйста. — Да, конечно, — Чун Юнь подскочил с кровати, стремительно шагнул к выходу. «Спокойно, спокойно не суетись». Он остановился у самой двери и обернулся: — Может, чаю? — Было бы здорово, спасибо. Чун Юнь улыбнулся в ответ и скрылся за дверью. Начинать разговор всегда неловко, но самое сложное позади. Девушка тут же подскочила с кровати вместе с одеялом. Интерьер теперь не требовал немедленной идентификации, а казался музеем, где каждая мебель представляла собой произведение искусства, не меньше. Будучи внезапной его посетительницей, она обошла каждый экспонат. От простого деревянного стула до нефритового горшка для дерева бонсай. Как же ей не терпелось взглянуть на себя! То, что она уже увидела, было точным воплощением её мечтаний. Но этого было всё ещё мало. Девушка раскрыла одеяло, ещё раз оценивая своё одеяние: то ли длинная рубашка, то ли платье поверх простецкого нижнего белья выбивались из её представлений о прекрасной героине. И всё же, не она красит человека. Особенно, настолько прекрасного человека. В порыве радости девушка закружилась. Затем подбежала к широкому окну, подняла бумажный ролл и в комнату хлынул мягкий утренний свет. — Какая же красота-а, — пропела девушка, жадно разглядывая сад. — Столько красок... и всё настоящее… В дверь постучали, и она резко обернулась. В комнату зашёл Чун Юнь. Девушка надолго задержала взгляд на вошедшем. — Я принёс зеркало и… Ох, столько света… Что с тобой? Ты в порядке? Видимо, её лицо приобрело совсем не радужные краски. Она впилась взглядом в живого персонажа из излюбленной игры совсем под другим углом. Его узкие, азиатские глаза таинственного драконьего окраса смотрелись всё ещё отталкивающе, хоть и не так жутко. Его фигуристые пухлые губы, с которых слетали слова, выглядели слишком живо. Его яркие голубые волосы вовсе не казались причудой, и имели неописуемо натуральный оттенок. Вся его мимика, жесты, голос вызывали неопределённые чувства, а в некоторых моментах и вовсе ступор. Нет, здесь и сейчас его нельзя было назвать персонажем. Это был молодой юноша, чересчур сильно отличающийся от тех, кого ей приходилось видеть в своём окружении, но к простым людям он всё-таки стоял гораздо ближе, чем к нарисованному пареньку с экрана компьютера. И было ли увиденное лучше?.. — Чаю? Тебе бы согреться, я думаю. — Да, конечно, спасибо. Девушка подошла к парню, стараясь лишний раз не разглядывать его, и взяла обеими руками тёплую чашку с подноса. Та удобно легла в ладони. На дне золотистой жидкости лежали тёмные чаинки. Глиняный сосуд казался таким по-домашнему уютным, что волшебство мира вокруг на момент застыло. — Ты хотела посмотреть на себя, — Чун Юнь отставил поднос. Парень наблюдал за незнакомкой с нескрываемым интересом. Он слабо себе представлял поведение человека, упавшего с небес. Другого похожего чужеземца он видел, но тот был совершенно иным: безмятежный взгляд, отличное понимание вещей, полное принятие происходящего. Будто на самом деле никуда и не попадал, а всегда жил здесь. А эта девушка была другой. — Вот зеркало… Могу подержать. Чтобы ты согрела пока руки. Девушка приподняла брови от услышанного. Забота показалась чересчур приятной, и звучала так искренне. Она оторвала взгляд от чашки и тут же встретилась со своими глазами. Тёплыми, серовато-карими, будто слияние золота и серебра. Румяные щёки, присыпанные веснушками. И красные, как пламя, рыжие волосы. — Я красивая, — одними губами прошептала девушка, улыбаясь собственному отражению. И, надув губы, добавила: — Правда, немного лохматая. — Ты удивляешься своему отражению? Неужели ты не помнишь, как выглядишь? А имя ты своё помнишь? — Имя? Ой, меня… — и застыла с открытым ртом. Она же может назвать совершенно любое имя, какое только пожелает. — Его ты тоже забыла? — Нет, — мотнула головой, усмехнулась. — Просто… Пока не хочу его называть. Был бы под рукой список самых причудливых и необычных имён... — О… Хорошо. Вполне естественное желание. Хотя, честно говоря, мне трудно понять, что ты сейчас чувствуешь, — Чун Юнь опустил зеркало, успевшее покрыться изморозью, и почесал затылок. — Возможно, ты хочешь немного пройтись? Я покажу место, куда ты упала. Может, ты что-то вспомнишь. Ох, глупость, наверное, сказал. — Ой, нет, я бы прогулялась, только вот, — девушка опустила взгляд к одежде. — Как-то неудобно… — О! Я принесу твою одежду. Надеюсь, она успела высохнуть. — Я была в другой одежде?! — Да, конечно, она… Ох, нет-нет, — парень замахал руками. — Тебе помогла раздеться моя мать. Она и позаботилась о том, чтобы найти для тебя что-нибудь подходящее. Девушка сощурилась, поджала губы, косясь на Чун Юня, и отчаянно боролась с приступом умиления, чтобы соблюсти приличие и не показаться странной при живом герое из игры. За его мимикой хотелось наблюдать, а движения тела видеть снова и снова. Его голос был чистым, будто тающая льдинка в хрустальной воде. Сравнивать персонажа и живого парня оказалось крайне интересным занятием.

***

Платье было… странным. Представляя себя в мире игры, девушка совсем расплывчато видела свой образ. Чаще всего: цвета, миловидность, стройность, абстрактные вещи. Силуэт одежды иногда так же проскальзывал в мыслях. Это точно было что-то в китайском стиле, наподобие того, в чём щеголяет Сян Лин. Только не настолько откровенное, да и такой броский цвет, как красный, очень трудно было на себе представить. По крайней мере, на настоящей себе. Вот и получилось нечто диковинное: короткое платье без рукавов с высокими разрезами по бокам в юбке до колен и коротким воротником-стойкой — некое извращённое ципао*. Диковинный золотой пояс интересно разделял верх и низ платья на талии, однако сам по себе скорее напоминал браслет, увеличенный в несколько раз. Цвет же платья всё-таки оказался броским, но совершенно противоположным красному: китайские витиеватые узоры белого цвета делили чёрный верх и травяной зелёный низ между собой, что напоминаю косые морские волны в ночи. С платьем шли облегающие чёрные шорты, что значительно сбавляло степень неловкости. Обувь же была неопределённой формы, совсем уж чудной, имея в себе нечто от лоферов, но со странной мягкой стойкой в области пятки, что походило на смесь обуви Сян Лин и Янь Фэй. Удивительно, как может работать собственная фантазия в коллаборации с правилами нового мира. Она и Чун Юнь вышли в удивительно тихий, утренний сад, который дурманил своим умиротворением. Казалось, что даже падающие листки кружились медленнее, как-то совсем уж лениво, прежде, чем упасть на белый песок или гладенький живописный валун. Экзорцист, живший здесь всю свою жизнь, уже не мог оценить сад по достоинству, будучи пресыщенным его чудесностью. Однако восхищение девушки вернуло ему интерес к нему. Она вертела головой туда-сюда, будто боялась упустить всякую деталь, пока шла. Пришлось даже замедлить шаг, чтобы позволить вдоволь насладиться красотами. Её эмоции удивительным образом передавались и ему. Чун Юнь понял, что прогулка, по городу, тайная прогулка, может надолго затянуться. Он непроизвольно оглянулся на дом, и в частности на окна, надеясь, что там не мелькнёт силуэт, свет. Вчерашнее событие чересчур сильно повлияло на психическую энергию отца. Глава семейства успел дать распоряжения насчёт «гостьи с неба», и только потом ушёл в глубокий сон. Мать после всего, что могла сделать для девушки, не отходила от кровати мужа. А Чун Юнь… Он мог бы спать в гостевой комнате, пока девушка отдыхает в его комнате, заряженной многими годами энергией Ян и вдобавок задушенной благовониями в этот вечер. Однако не смог. В нём бурлила энергия Ян, взволнованная ритуалом, а в сны снова и снова врывались видения о падающей звезде, о космической бесконечности. Спокойствие и неведомое тепло появлялось только лишь рядом с незнакомкой, буквально свалившейся на него. То ли от желания постоянно убеждаться в том, что та жива, что не погибла по его вине, то ли в том, что она действительно человек, а не звезда, но Чун Юнь остался ночевать рядом с ней. Глаза сами по себе закрылись, как только он присел на кровать, на самый край. И та же незнакомка и прервала этот чуткий сон. Город был ещё серым, холодным. Между домов стелился густой туман, сходящий с гор с одной стороны, и идущий от моря — с другой. Однако девушку такая палитра ничуть не удручала. Она подходила к каждому дому и периодически закидывала голову так высоко, будто пыталась высмотреть гнёзда на сырых зелёных крышах. — В твоём мире всё не так? — решился задать вопрос Чун Юнь, отвлекаясь от ответов на вопросы «Что это? Как это? Из чего это?» и тому подобных, что сыпались от девушки нескончаемым потоком. — О, да, вообще не так, — как-то смущённо и сбито проговорила девушка и Чун Юнь в какой-то степени пожалел, что задал этот вопрос. Ему гораздо радостнее было наблюдать восторг, чем печаль. — Прости. Наверное, ты скучаешь по дому. Но не волнуйся. Я найду способ вернуть тебя. Я и отец. Надеюсь, он поможет. Точно поможет, — заговорил Чун Юнь, опуская голову к мощённой мокрой дороге. — Не переживай так за меня. Пока мне гораздо интереснее тут, — ответила девушка с улыбкой и тут же вернулась к своему прежнему занятию — жадному облизыванию взглядом всего вокруг, будь то воробей, собирающий рисинки у ресторана, или прилавок того самого ресторана. — Это «Народный выбор»? — Да. А как ты?.. Ох, тут же написано, прости. Здесь работает моя знакомая. Мы с ней примерно одного возраста, так что, возможно, вы сможете поладить. Я отведу тебя сюда днём. Если… — Если что? «Если отец позволит». — Если тебе интересно. — Ещё как! Я уже не могу дождаться, когда смогу попробовать блюда от… твоей подруги, — глаза девушки особенно загорелись. — О, прости, ты голодна? Мы можем пойти обратно и… — Нет-нет, я хочу ещё погулять, — она взглянула прямо в глаза и следующие её слова отозвались небывалой искренностью: — Не представляешь, как сильно я хотела оказаться здесь. — Правда? Тебя так поражает наш городок. Знаешь, не подумал бы, что у нас тебе так понравится, — Чун Юнь почесал затылок, а девушка была невероятна рада, что парень не стал копаться в её словах и понял их по-своему. — Я думаю, тебе понравится и гавань. Вчера она была особенно красивой. — Когда я свалилась сюда? — Это… не совсем связано с этим, — отозвался Чун Юнь, однако же в голове слово «красота» легко можно было связать с чужеземкой. — Мы почти пришли. У нас в городе ещё полно мест, которые тебе бы понравились, учитывая… Подняв глаза, он заметил только расплывающийся силуэт девушки в пожелтевшем от первых лучей солнца тумане. Всю прогулку они держались отстранённо друг от друга, а разговор удерживался только за счёт интереса девушки к городскому пейзажу. Чун Юнь давно свыкся с холодом изнутри, который он тщательно поддерживал едой и сдержанностью в мыслях. Сейчас же холодность оставалась на месте, но нечто тёплое коснулось его вчера и до сих пор не оставило в покое. Ощущение отбивалось непонятным резонансом в душе. Чун Юнь чувствовал себя снегом на вершине горы, который приласкало солнце, но растопить не смогло. А ему это было крайне нужно. Он догнал девушку уже у самой воды, на краю деревянного моста. Море было тихим. Жёлтое солнце медленно поднималось из оранжевой глади в такое же оранжевое чистое небо. Девушка засмотрелась на мягкий восход, полностью погрузившись в свои мысли. Волны плавно перетекали между собой, незаметно двигаясь к берегу и облизывали по пути столбы моста. Широкие алые ленты, чуть выцветшие, стекающие от башни до самых кончиков клювов огромных бронзовых птиц, трепал ветерок. Воздух пропитался солью и мхом, что облюбовал чуть ли не каждый влажный уголок городка. Если бы попаданку спросили, где она побывала, то та незамедлительно ответила бы — в Древнем Китае. — Ты упала чуть дальше, ближе к кораблям. Там, справа. Если хочешь, я могу рассказать подробности. Думаю, ты обязана знать всё. Но, по правде, когда мы вернёмся, ты услышишь это ещё не один раз, — проговорил Чун Юнь, наблюдая рассвет как что-то естественное, привычное. Не услышав от девушки ни «да», ни «нет», ни хоть какого-то звука, намекающего на ответ, он повернул голову в её сторону. — О… кхм... Девушка, кажется, его даже не услышала. Её взор устремился куда-то вглубь воды вместе с потоком мыслей, доступа к которым Чун Юнь не имел. Он задержал взгляд на её необычайно умиротворённом лице и сохранил его в памяти. Сложив руки за спиной, он с тихим вздохом вернул внимание к рассвету, к окрашенному в пламенный цвет небу. — Знаешь, если ты не можешь пока сказать своё имя, могу ли я называть тебя Сяо Син**? — снова заговорил он, скосив взгляд к девушке. Её свободные концы одежды трепал ветерок. Они то касались её бледных ног, то отскакивали от них, напоминая странный танец. — Сяо Син?.. — Да, это… значит утренняя звезда. — Мне нравится, — не поворачивая головы ответила девушка, всё ещё пребывая в раздумьях. Однако её лица коснулась лёгкая улыбка, и Чун Юнь вновь убедился, что дал ей правильное имя.