В шепоте тени

      Скользящая Тень, Безликий Враг, Мать Теней или Столикая Госпожа – как только ни зовут другие расы Малассу, кто с благоговением, а кто с ненавистью. «Тьма предала Порядок, качнув весы в сторону Хаоса», – так говорят создания Света. Смертные боятся того, что скрыто во мгле, и сторонятся её, и лишь немногие осмеливаются обратиться к ней. Маласса – непостоянная и опасная хозяйка, просить её покровительства – всё равно что ходить по краю бездны. Её боятся, но всё же взывают к ней, приносят жертвы и ищут знамения в её бесконечном шепоте. Тысячью эпитетов зовут её, боясь произносить имя Тьмы, словно та, услышав, воплотится, неся безумие и страх.       И лишь Безликие, «тёмные твари обмана», зовут Малассу иначе, шепча её имя в молитвах, взывают к ней, подобно малым расам, и Тьма отзывается и приходит к ним. Безликие не видят снов, но всегда слышат голос, различают его среди тысяч других так же, как малые расы всегда узнаю́т самый родной голос, знакомый с первых секунд жизни.       «Мать».       Маласса – старшее дитя Асхи, Тьма, которую она сотворила, чтобы заполнить Пустоту. И когда мир ещё был совсем юн, Маласса первой среди братьев и сестёр решила наполнить его живыми существами на радость матери, и в глубинах Царства Тьмы, куда не дотягивается свет лучезарного брата, она привела в мир своих детей. Были они непознанными, как Тьма, породившая их, и ведомы им были и величайшие тайны, и самые страшные кошмары. Изменчивые тени, что подражают тому, кто их отбрасывает, не имеющие собственного облика. Вольные быть всеми или не быть никем. А чтобы другие расы не так боялись тёмных созданий, одарила Маласса своих детей масками, скрыла ненасытную бездну, и с тех пор так и стали их звать «безликими».       Йорген хорошо помнит этот момент – это его первое воспоминание, как из ничего в единый миг появилось всё, сверкнуло яркой искрой. За долю секунды появилось сознание, за ним пришло понимание своего бытия и себя как некоего мыслящего существа. В разум, словно в пустой сосуд, хлынул звук, негромкое нескончаемое шуршание, и на этом фоне прозвучал отчётливый шёпот. Первое услышанное слово, запомненное навсегда: собственное имя, ведомое лишь той силе, что создала его, и подобным ему, непроизносимое ни на одном языке, кроме этого шёпота. Шуршание оформилось в негромкие голоса, которые малое создание уже понимало.       – Добро пожаловать в мир, дитя, – прошелестела Тьма, и голоса подобных ему вторили:       – Здравствуй, один из нас.       Следуя за тёмной сестрой, другие драконы тоже принялись населять свои обители малыми существами, но мир ещё был совсем юн, и как бы взросло ни выглядели новорождённые творения богов, во многом они были подобны маленьким, ещё несмышлёным детям. Поэтому, наделённые тягой к знаниям и неуёмным любопытством, безликие принялись активно познавать мир вокруг и внутри них. Подобно невидимой паутине, телепатия связала всех безликих в единую сеть. Великим даром наделила своих детей Тьма: слышать чужими ушами, видеть чужими глазами, думать чужим разумом и помнить чужую память – ведь все её создания едины друг с другом и едины с ней.       И, подобному тому, как другие расы зовут породителей, безликие стали звать Малассу своей матерью.       Когда же основные закономерности устройства внутреннего мира стали понятны, безликие переключили своё внимание на внешний. Необъятно было Царство Тьмы, подобное бесконечному лабиринту, но всё оно было изучено маленькими детьми Малассы сверху донизу, даже самые дальние углы они облазили и осмотрели в поисках секретов, ни одна тень не осталась незамеченной. И какой бы вопрос ни задавали безликие своей матери, та всегда утоляла их жажду знаний.       – Не боишься ли ты, что дети твои разбегутся от тебя или изувечатся? – спрашивал лучезарный Эльрат, обратив свой взор на обитель сестры.       – Они все связаны со мной, и я всегда знаю, где находится каждый из моих детей. Я смогу позаботиться о них, – отвечала ему Маласса. – А ты лучше заботься о своих.       Странны были тёмные дети, совсем не похожи на сияющих ангелов, прятались от Света в сумраке, но зорко следили, шептались и запоминали, и всех их Маласса окружала своим вниманием и любовью.       Когда создания других драконов подросли, любопытные безликие принялись изучать и их, наблюдая, невидимые и неузнанные. Без страха шагали они сквозь тени, одни из них, и Тьма укрывала их своим покровом. Каждая жизнь, каждая мысль и каждое воспоминание были ценны для безликих, и не было для них разницы между малыми и старшими расами. Они не интересовались никем конкретным и интересовались всем вокруг, и все знания и опыт безликие разделяли друг с другом и с матерью.       Тьма не имеет очертаний, но Маласса являлась в мир в облике огромного дракона с лилово-чёрной чешуей и крыльями, что переливаются, словно ночное небо, усеянное звёздами. И когда, безликие, утомлённые познанием – ведь все дети, даже самые неуёмные, утомляются – возвращались в Царство Тьмы, они забирались под эти крылья и отдыхали в тени своей великой матери, где спокойно и безопасно.       Когда Ургаш задумал уничтожить новый мир Асхи, Маласса вступила в бой, окружённая своими уже взрослыми детьми, неуловимыми и смертоносными мастерами теней. Демонический Хаос чужд даже Тьме, вот только без него рухнет и Порядок. Маласса поняла это первой, поэтому, когда ангелы почти перебили тварей Ургаша, она неожиданно дала им шанс укрыться в своих тенях. И безликие все до единого последовали за своей матерью и госпожой, без раздумий и сожалений. Первое предательство, что навсегда отпечаталось чёрным клеймом на всех тёмных созданиях, но Тьма не спрашивает разрешения и не ищет одобрения. Такова воля Малассы, мудрейшей из стихийных драконов, и безликие неукоснительно следовали ей.       Все дети однажды вырастают, и родителям больше нет нужды присматривать за ними ежечасно. Поэтому после Войн Творения Маласса без опасений ушла вслед за другими драконами, успокаивать уже собственную мать, зная, что дети её смогут сами позаботиться о себе. Но, даже скрывшись в непроглядную тьму, она ни на секунду не обрывала связь с безликими. Как прежде, отвечала на вопросы своих любопытных созданий, успокаивала печали, баюкая в тени, и снимала боль, а те в ответ делились с ней накопленными знаниями, как делали это на самой заре времён.       И лишь однажды Маласса вмешалась в дела своих детей лично. Когда ангелы со всей яростью обрушились на великий город Кер-Таль, стремясь уничтожить Невидимую Библиотеку, даже не представляя всей её значимости; кода безликие, едва сдерживая натиск лучезарных воинов, погибали один за другим, защищая её; когда под угрозой оказалась память веков, а с ней и весь Порядок Асхи, – лишь тогда Маласса вмешалась. Укрыла в тени своих крыл Невидимую Библиотеку и перенесла туда, где лишь безликие смогут её отыскать. Уже второй раз Тьма качнула весы мирозданья в пользу врагов Света, но она и её создания не спрашивают разрешения и не ищут одобрения. Маласса сделала то, что должно быть сделано, во имя Порядка и своих творений.       Ведь хороший родитель никогда не бросит в беде своих детей. Какой бы взрослой расой ни были безликие, как бы ни были они мудры и умелы, для великой Матери Теней они всегда будут её маленькими созданиями, которых она привела в мир и растила с великой любовью, и те отвечали ей тем же.       Поэтому, когда Иван Грифон однажды просит Йоргена рассказать о Малассе, что он думает о ней, тот отвечает просто:       – Маласса – наша мать, и мы привязаны к ней не меньше, чем смертные к своим родителям. Она породила нас, сделала теми, кто мы есть, заботилась и опекала нас, и даже сейчас, находясь по ту сторону мира духов, она по-прежнему рядом с нами. И в знак уважения и благодарности нашей матери мы следуем её путями и исполняем её волю.       Ведь, как бы ни называли Малассу другие расы, для Йоргена она, в первую очередь, мать, которая любит всех своих детей и никогда не оставляет одних в странном смертном мире, а потом уже богиня и госпожа. И никакая сила не заставит Йоргена отречься от неё.