Несущий знамя Воителя

Выход из Ока Ужаса не был похож на возвращение домой. Это было бегство — паническое, хаотичное, кровавое. «Коса Кемоса» рванулась к границе искажённого пространства, когда мир мёртвых эльдар схлопнулся за их спинами. Ударная волна — не физическая, но варп-импульс такой силы, что поля Геллера корабля закричали в агонии — догнала их в тот самый момент, когда реальность вновь обрела свои очертания. Морган ощутил это каждой клеткой своего тела. Варп не отпускал их просто так. Он вцепился в корабль мёртвой хваткой, просочился сквозь поля, сквозь броню, сквозь плоть. Это было похоже на то, как если бы океан вдруг решил забрать обратно воду, которую ты выпил — только вместо воды был сам хаос, а вместо жажды — безумие. Он удержался на ногах, вцепившись в пульт управления. Его тело содрогалось, мышцы сокращались в неестественных конвульсиях. Он чувствовал, как что-то меняется внутри — как его внешняя оболочка, та самая, что он носил два года, имитируя астартес по имени Мореус, начинает отслаиваться. Кожа сползала с его лица, как старая маска, обнажая то, что было под ней. Истинную внешность. Четыре глаза, полные острых зубов рот, отросток на голове, похожий на хвост. Кожа стала чёрной — не как у негроидов, а как сама тьма, как пустота между звёздами, впитывающая свет. Благо хоть броня и шлем скрывали его истинную внешность пока. — Претор! — крикнул кто-то из офицеров, но его голос тут же потонул в какофонии криков, доносившихся из коридоров корабля. Морган не ответил. Он закрыл свои четыре глаза и сосредоточился на том, чтобы удержать разум. Варп пытался завладеть им, шептал обещания силы, власти, свободы. Но Морган был Маджином. Он сам был монстром, рождённым для поглощения. И он не собирался становиться чьей-то марионеткой — даже хаоса. — Я сказал — НЕТ! — зарычал он, и его голос, усиленный трансформацией, прозвучал как рёв раненого зверя. Вспышка. Тишина. А затем — реальность, холодная и равнодушная, вновь обняла его своими пустыми объятиями. «Коса Кемоса» вышла из варпа. *** То, что Морган увидел, пройдя по коридорам корабля, запомнилось ему навсегда — не потому, что это было ужасно (хотя и это тоже), а потому, что это было… красиво. В том извращённом, варп-искажённом смысле, который он ненавидел признавать. Варп изменил их всех. Тактические десантники, сохранившие рассудок, но потерявшие человеческий облик, стояли у своих постов, сжимая болтеры пальцами, которых стало больше или меньше, чем положено. У одного кожа стала прозрачной, и сквозь неё были видны внутренние органы, которые двигались в неестественном ритме. У другого на лице выросли дополнительные глаза — три пары, расположенные веером, и все они смотрели в разные стороны, но при этом фокусировались на Моргане с пугающей синхронностью. Третий потерял все зубы — они выпали с болезненным хрустом, оставив кровавые лунки в дёснах. Но через несколько минут из этих лунок выросли новые зубы — длинные, острые как иглы, расположенные в три ряда. Когда воин попытался что-то сказать, его голос звучал так, словно он пережёвывал стекло. — Претор… — прошептал он, и из его рта вытекла струйка чёрной слюны. — Что с нами случилось? — Вы выжили, — ответил Морган, проходя мимо. — Но ценой этому стало то немного, делающее вас похожими на людей. Хуже всего было с шумовыми десантниками. Они всегда были самыми нестабильными — даже по меркам Детей Императора. Варп лишь довершил то, что начали эксперименты Байла. У одного из них гортань вывернулась наизнанку, превратившись в пульсирующий, влажный динамик, из которого при каждом вдохе вырывались обрывки мелодий — прекрасных и чудовищных одновременно. Другой обзавёлся ушами летучей мыши — огромными, перепончатыми, которые постоянно двигались, ловя звуки, которые не могли слышать обычные люди. — Я слышу их, — прошептал этот десантник, и его глаза — тоже изменившиеся, ставшие жёлтыми с вертикальными зрачками — смотрели сквозь стены. — Они поют. Они всегда поют. — Кто? — спросил Морган, хотя уже знал ответ. — Те, кто внутри, — десантник коснулся своей груди, и под его пальцами кожа зашевелилась, словно под ней что-то жило. — Они хотят выйти. Они хотят танцевать. Морган приказал изолировать этого воина и наблюдать за ним. Он знал, что некоторые из его людей не выживут — не физически, а духовно. Варп уже начал заселять их пустоты, и скоро эти пустоты заговорят голосами, которые невозможно заглушить. Худшие случаи были теми, кто говорил на два голоса. Морган нашёл троих таких в лазарете. Их тела мутировали до неузнаваемости — конечности срослись с туловищем, лица превратились в калейдоскоп из черт, которые менялись каждое мгновение. Но хуже всего были их голоса. Когда они говорили, казалось, что два отдельных существа спорили внутри одного рта — один умолял о смерти, другой смеялся над его мольбами. — Убей меня, претор, — прохрипел один из них голосом, полным слёз. — Он не даёт мне умереть. Он хочет… танцевать. — Нет, — ответил другой голос, тот же самый, но другой — весёлый, беззаботный, жуткий. — Мы только начали. Музыка только начинается! Морган выстрелил ему в голову. Плазма испарила череп, и тело рухнуло на пол, дёргаясь в предсмертных конвульсиях. Из разорванной шеи вырвался свет — бледный, фиолетовый, и в этом свете Моргану почудилась улыбающаяся маска, которая на мгновение посмотрела на него, а затем исчезла. — Убейте их всех, — приказал он апотекариям. — Тех, кто говорит на два голоса. И тех, кто пытается танцевать. Это уже не воины. Это — двери. — Двери? — переспросил Корвакс, главный апотекарий роты, чьи руки тряслись после пережитого. — Двери, через которые демоны пытаются войти в реальность, — ответил Морган. — Закройте их. Пока не поздно. *** Некс ждал его на мостике. Бывший Гвардеец Ворона почти не изменился. Его лицо, всегда бледное и пугающее, осталось прежним. Только глаза — его чёрные, бездонные глаза — стали ещё темнее, ещё глубже. И когда он смотрел на Моргана, в его взгляде не было ужаса, только любопытство. — Претор, — сказал он, и его голос звучал ровно. — Вы… изменились. — Варп, — коротко ответил Морган, садясь в командирское кресло. Его новое тело — истинное тело — было им же искусственно изменено в большие габариты, чем оболочка Мореуса. Он возвышался над Нексом на голову, его четыре глаза смотрели в разные стороны, но фокусировались на лейтенанте с хищной точностью. — Око Ужаса задело меня сильнее, чем я ожидал. — Вы выглядите… — Некс сделал паузу, подбирая слова. — …не как эльдар. Но одновременно как монстр из детских сказок Киавары. Что вы такое, претор? — Я — Мореус, — твёрдо сказал Морган желая до последнего придерживаться своей легенды. — Или то, что от него осталось. А остальное — неважно. Важно то, что я контролирую себя. Важно то, что я всё ещё командую этой ротой. И важно то, что мы должны выжить. Некс посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Затем кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Тогда давайте думать, что делать дальше. Ваш легион… он больше не существует. Не в том смысле, в каком существовал раньше. Фулгрим стал демоном, его Дети Императора превращаются в чудовищ, а Воитель… неизвестно, что он думает обо всём этом. — Воитель — прагматик, — ответил Морган. — Ему нужны солдаты, а не артисты. Фулгрим и его орда потеряли для него ценность — теперь они слишком непредсказуемы. Но мы… Он указал на тактический гололит, где отображалась карта сектора. — …мы всё ещё можем быть полезны. У нас есть корабль, есть оружие, есть дисциплина. И у нас есть инструкции Байла по созданию индуктиев. Мы можем пополнять свои ряды. — Вы хотите присоединиться к Воителю? — спросил Некс, и в его голосе послышалось удивление. — Я хочу не присоединиться, а примкнуть, — поправил Морган. — Присоединяются слабые, ища защиты. Примыкают сильные, ища союза. Мы — сильные. У нас есть то, что нужно Хорусу — боеспособная рота, не поражённая безумием, с собственным транспортом и возможностью воспроизводства. — И вы думаете, он нас примет? — Он примет любого, кто готов сражаться за него, — ответил Морган. — По крайней мере, пока мы полезны. А когда перестанем… ну, тогда и посмотрим. Он встал и подошёл к иллюминатору. Вдали, на фоне угасающей звезды, висели обломки их флота — те, что не успели выйти из Ока и оказались достаточно близко к ним. «Гордость Императора» исчезла. «Алый Восторг» превратился в пыль. Только «Коса Кемоса» и ещё два эсминца — «Тенекрык» и «Пурпурная Смерть» — остались целыми. — Свяжись с остатками флота Воителя, — приказал Морган. — Передай: претор Мореус, командующий 88-й ротой Детей Императора, просит убежища и права сражаться под знаменем Хоруса. — А если они спросят о Фулгриме? — спросил Некс. — Скажи правду, — ответил Морган. — Скажи, что он стал демоном или просто изменился в своём безумии и стал тварью варпа. Скажи, что его легион пал. Скажи, что мы — те, кто остался верен идеалам войны, а не гедонизма. Воитель поймёт. Он всегда понимал. Некс кивнул и вышел. Морган остался один. Он посмотрел на своё отражение в тёмном стекле иллюминатора. Четыре глаза смотрели на него в ответ. Рот, полный острых зубов, растянулся в улыбке — не радостной, а хищной, предвкушающей. — Ты думаешь, они примут тебя? — спросил он сам себя. — Ты думаешь, они не узнают, кто ты на самом деле? — Нет, — ответил он себе же, и его голос звучал уверенно. — Но это неважно. Важно то, что я могу им дать. А я могу дать им смерть. И смерть — это единственный язык, который понимают местные примитивы. Да и пока они выгодны мне, я оставляю их в живых, а если нет - уничтожу и глазом не моргну. Всё же все они далеко не добрые самаритяне и каждый понимал на что идёт.... На секунду он поймал себя что такая чрезмерная кровожадность была....немного импульсивна с его стороны. Да, он никогда не брезговал чужими жизнями, но сейчас его слова вырвались из его рта быстрее мыслями. - Хм. Чёрт, - хмыкнул Морган ощущая как внутренне частичка варпа всё же смогла проникнуть его после столь резкого перехода. Он вытолкнул её из себя, отчего даже ощутил себя легче.- Что ж, пометка на будущее - проводить регулярные медитации по очистке тела. Не хватало ещё сойти с ума как остальные в этом проклятом легионе. Он отвернулся от иллюминатора и направился в рубку. Война только начиналась. *** Собрание офицеров роты проходило в рубке «Косы Кемоса». Места было мало, и многие стояли, опираясь на поручни или друг на друга. Их внешность — искажённая варпом, пугающая — делала это собрание похожим на сборище демонов. Корвакс, главный апотекарий, чьё лицо теперь было покрыто мелкими, пульсирующими венами, говорил первым: — Мы можем воспроизводить индуктиев. Инструкции Байла подробны, хотя и… извращены. Нам нужно три вещи: геносемя, рекруты и время. Геносемя у нас есть — мы собрали достаточно с павших на Хтонии и в Оке Ужаса. Рекрутов… придётся искать на мирах, лояльных Воителю. Время… время у нас есть, пока мы не вступим в бой. — А бой неизбежен? — спросил один из капитанов, чьё лицо теперь было почти полностью лишено черт — только гладкая, бледная кожа с двумя щелями для глаз и тонкой плёнки заплывшей кожи, закрывшей рот. — Всегда, — ответил Морган. — Мы — астартес. Мы созданы для войны. Если мы перестанем воевать, мы перестанем существовать. Он обвёл взглядом собравшихся. Они смотрели на него — кто с уважением, кто со страхом, кто с надеждой. Морган знал, что некоторые из них боятся его новой внешности. Но он также знал, что страх можно превратить в уважение, а уважение — в верность. Тем более когда они неизбежно скатятся в культ силы. — У нас есть два пути, — продолжил он. — Первый: стать чёрными щитами. Стереть геральдику, уйти в неизведанные сектора и пытаться выжить в одиночку. Но это не путь воинов. Это путь крыс, которые прячутся в норах, когда кошки уходят. Никто не возразил. — Второй: примкнуть к Воителю. Сражаться под его знаменем, получать припасы, пополнять ряды. Да, нас будут использовать как пушечное мясо. Да, нас будут презирать за то, что мы — Дети Императора. Но мы докажем, что мы не такие, как остальные. Мы докажем, что дисциплина и эффективность важнее, чем красота и экстаз. Он сделал паузу, давая словам осесть. — Я выбрал второй путь, — сказал он. — Если кто-то хочет уйти — уходите. Я не буду вас преследовать. Но знайте: в одиночку вы не выживете. Вместе — у нас есть шанс. Тишина. Затем Корвакс поднял руку. — Я с вами, претор, — сказал он. — Вы дали нам шанс выжить в Оке. Вы дадите нам шанс выжить и здесь. Один за другим офицеры поднимали руки. Некс, стоявший в углу, просто кивнул — его голос не требовался. Морган посмотрел на них — на своих воинов, изуродованных, искалеченных, но всё ещё верных. — Тогда готовьтесь, — сказал он. — Мы идём к Воителю. *** Ответ пришёл через три дня. Корабль Воителя — «Мстительный Дух», огромный, как город, покрытый шрамами бесчисленных битв — вышел из варпа прямо перед носом «Косы Кемоса». Морган, стоявший на мостике, почувствовал, как его тело напряглось в предчувствии. — Они могли просто уничтожить нас, — прошептал Некс, глядя на орудийные башни, нацеленные на их корабль. — Могли, — согласился Морган. — Но не стали. Значит, мы им нужны. На связь вышел капитан «Мстительного Духа» — огромный астартес в чёрном доспехе, с лицом, пересечённым шрамами. Его звали Хорус Аксиманд, и он был одним из самых доверенных капитанов Хоруса. — Претор Мореус, — его голос звучал холодно, без намёка на приветствие. — Воитель согласен принять вас. Но на его условиях. — Каких? — спросил Морган. — Ваша рота будет подчинена непосредственно командованию XVI легиона. Вы будете выполнять приказы, которые вам дадут, без вопросов. Ваши воины пройдут проверку на лояльность. Ваше оружие и техника будут инспектированы. И вы будете сражаться там, где вас поставят — даже если это будет верная смерть. — Согласен, — ответил Морган без колебаний. Аксиманд на мгновение замер, удивлённый такой покладистостью. — Вы не хотите торговаться? — спросил он. — Нет, — ответил Морган. — Мы — солдаты. Солдаты не торгуются. Они выполняют приказы. "Маленький Хорус" кивнул, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение. — Тогда добро пожаловать во флот Воителя, претор, — сказал он. — Переходите на борт «Мстительного Духа». Воитель хочет видеть вас лично. Морган отключил связь и повернулся к Нексу. — Готовь почётный караул, — сказал он. — И не вздумайте пялиться на примарха. Это может стоить вам жизни. — А вы, претор? — спросил Некс. — Вы готовы? Морган посмотрел на свои руки — чёрные, когтистые, нечеловеческие. Затем поднял взгляд на экран, где висела «Мстительного Духа» — огромная, тёмная, смертоносная. — Я всегда готов, — ответил он. — Вопрос в том, готов ли Воитель к тому, что он увидит. Он вышел с мостика, оставив Некса и остальных готовиться к встрече. Война продолжалась. И в этой войне у 88-й роты появился новый хозяин. Но Морган знал: хозяева приходят и уходят. А он остаётся. Всегда.