Несущий знамя Воителя

Система Веракс находилась на стыке Сегментума Обскурус и Сегментума Солар — достаточно далеко от Терры, чтобы чувствовать себя в безопасности, и достаточно близко к основным маршрутам снабжения Воителя, чтобы представлять стратегический интерес. Три мира, два газовых гиганта и пояс астероидов, где, по данным разведки, базировались силы Чёрных Щитов — отщепенцев, которые отказались от верности как Империуму, так и Хорусу, предпочитая собственную, кровавую независимость. Веракс-Прайм был короной системы. Мир-улей с населением в восемь миллиардов, с развитой промышленностью, арсеналами и крепостными стенами, которые не брали ни орки, ни эльдары, ни даже силы предателей во время первых лет Ереси. Здесь укрылись остатки трёх легионов — или того, что от них осталось после Истваана, и бесконечных карательных экспедиций. Пожиратели Миров — две неполные банды, всего около трёхсот берсерков, чьи «Гвозди Мясника» стучали в унисон с биением их искалеченных сердец. Белые Шрамы — эскадрон из полусотни мотоциклистов и лёгкой техники, сохранивших верность Империуму, но лишённых примарха и цели. Имперские Кулаки — наиболее организованная сила: около двухсот астартес под командованием капитана-регалиса Адрика Ванна, человека, который в одиночку удерживал этот сектор от падения в течение трёх лет. К ним присоединились ещё и мелкие отряды разрозненных Чёрных Щитов — те, кто стёр свои легионные цвета, но не мог стереть память о предательстве. Всего — около семисот астартес, полмиллиона ополченцев и остатки планетарной обороны Веракс-Прайма, которые подчинились авторитету Кулаков после того, как их собственные губернаторы бежали. Мореус изучил досье, перехваченные сообщения и данные с орбитальных разведывательных зондов. Затем он созвал совет. — Они сильны, — сказал он, стоя перед тактическим гололитом. — У них есть укрепления, опыт и отчаяние. У них нет тыла, резервов и надежды. Это делает их опасными. Но это же делает их уязвимыми. — Как вы предлагаете их взять? — спросил Некс, чьи чёрные глаза изучали карту. — Как берут любую крепость, когда невыгодно тратить силы и припасы. — ответил Мореус. — Не штурмом, а осадой. Отрежем их от ресурсов. Уничтожим коммуникации. Вынудим выйти из укрытий — и встретим их на наших условиях. Он указал на три ключевые точки: — Космопорт «Аракс» — единственная посадочная площадка, способная принять тяжёлые транспорты. Без него они не смогут ни получить подкрепления, ни эвакуироваться даже если каким-то чудом к планете кто-то сможет прибыть. Захватить, но не разрушать — он нам самим понадобится. — Гидропонные фермы Арко — источник продовольствия для города-улья. Без воды и еды ополчение взбунтуется через неделю. Уничтожить его будет удобнее всего, особенно чтобы перекрыть горло смертному мясу. — Город-улей «Аспирация» — их цитадель. Не штурмовать до последнего. Обложить, перерезать все подземные ходы и дороги, ждать, пока голод и страх сделают свою работу. — А если они решат прорываться? — спросил Вортек Ковач, чьи механодендриты нервно подрагивали. — Тогда мы их встретим, — Мореус усмехнулся, обнажив клыки. — На открытой местности, под нашими орудиями и звуковыми гаубицами у них мало шансов продержаться дольше пары минут. Они умрут быстрее, чем успеют прокричать молитву Императору. *** Операция началась на рассвете четвёртого дня осады. Мореус не ошибся: голод и жажда сделали своё дело. Ополчение — плохо обученные, плохо вооружённые люди, которых держали на обещаниях и страхе — начало роптать на десятый день. На пятнадцатый — в бункерах вспыхнули стихийные бунты, подавленные силами Чёрных Щитов ценой сотен жизней ещё лояльных людей. На двадцатый день капитан Адрик Ванн принял решение: прорываться на юг, к зоне высадки, где, по данным разведки, силы предателей были слабее. Он ошибся. Мореус нарочно ослабил южный фланг, создав иллюзию уязвимости. Вместо засадных отрядов там были развёрнуты полевые укрепления, лазерные батареи и четыре эскадрона «Хищников» с новыми «Гром-Пушками» Вортека Ковача. Когда колонна Чёрных Щитов — мотоциклы Белых Шрамов в авангарде, берсерки Пожирателей Миров в центре и тяжелые отряды Имперских Кулаков в арьергарде — втянулась на равнину Урсус, небо взорвалось светом. — Огонь, — спокойно сказал Мореус по воксу. Сорок лазерных пушек класса «Санфайр» ударили одновременно. Белые Шрамы исчезли в пламени — их мотоциклы взрывались один за другим, превращаясь в огненные шары, разбрасывающие ошмётки плоти и керамита. Те, кто выжил после первого залпа, были встречены шквальным огнём из тяжёлых болтеров и мельта-орудий. — За Джагатая! — закричал один из Шрамов, вскидывая силовой меч с свойственной культуре их легиона формой. — Вперёд! Они рванули в атаку — оставшиеся два десятка, чьи лица были искажены яростью и горем. Но между ними и позициями предателей лежало открытое поле, простреливаемое с трёх сторон. Они падали одного за другим, как скошенная трава. Пожиратели Миров не стали ждать. Их «Гвозди» застучали в унисон, и берсерки бросились вперёд, не обращая внимания на потери. Их тела превращались в решето от лазерных лучей, но они продолжали бежать — пока звуковые гаубицы роты не включились на полную мощность. Волна низкочастотных вибраций прошла сквозь ряды наступающих. Броня трескалась, кости ломались, плоть отслаивалась. Те, кто не упал замертво, застыли на месте, их глаза лопнули, а из ушей хлынула кровь. — Убейте их всех, — приказал Мореус. Штурмовые группы Молотов Огня — с силовыми булавами, топорами и мельта-пистолетами — вышли из укрытий и двинулись к месту бойни. Никакой спешки, никакой ярости. Только методичное, хладнокровное уничтожение раненых и добивание выживших. Имперские Кулаки, видевшие это, развернулись и ушли обратно в улей. — Они вернулись в ловушку, — сказал Некс, наблюдая за отступлением. — Теперь у них нет ни еды, ни воды, ни надежды на прорыв. — Они сыны Дорна, — ответил Мореус. — Никто из них не сдастся до последнего и даже перед смертью постарается забрать как можно больше врагов. *** Штурм города-улья занял ещё три дня. Молоты Огня входили в сектор за сектором, квартал за кварталом, неся минимальные потери благодаря точным ударам артиллерии и грамотному использованию пехоты. «Смертные легионы» Горгона Крикуна шли впереди, прикрывая астартес живыми щитами, а когда их уничтожали — новые ряды уже ждали своей очереди. К пятому дню осады единственным оплотом сопротивления остался центральный административный комплекс — огромная башня из пластали и бетона, окружённая баррикадами из обломков и тел. Здесь укрылись последние силы Имперских Кулаков — около восьмидесяти астартес и капитан Адрик Ванн. Мореус лично повёл штурм. Он шёл в первой волне, в окружении своих ветеранов — Некса, Корвакса и десятка терминаторов в трофейных доспехах. Его чёрная броня с пурпуром блестела в свете пожаров, четыре глаза сканировали поле боя, а когти на руках были обнажены. — Ванн! — закричал он, когда они ворвались в главный холл. — Выходи и сразись со мной! Или твои воины умрут как собаки — в цепях, под ножами моих апотекариев! Тишина. А затем — лязг сервомоторов, и из-за завала поднялась массивная фигура в терминаторском доспехе «Тартарос», покрытом жёлтой краской и чёрными полосами Чёрных Щитов. Адрик Ванн был гигантом даже по меркам астартес. Его броня, некогда бывшая гордостью 3-й роты Имперских Кулаков, теперь была изуродована следами бесчисленных боёв — вмятины от силовых клинков, оплавленные участки от плазмы, трещины, сквозь которые виднелись бинты, пропитанные кровью. Его шлем отсутствовал — вместо него лицо, изрезанное шрамами, с глазами, горящими холодной, ледяной ненавистью. — Предатель, — сказал он, и его голос был спокоен — спокоен так, как может быть спокоен только человек, уже принявший свою смерть. — Ты думаешь, что твоя победа что-то значит? Что твои… вещи… называть вас легионом язык не поворачивается — что вы чего-то добьётесь? Хорус умрёт. Империум выживет. А такие, как ты, будут гнить в забвении, где вам и место. — Возможно, — согласился Мореус, выходя вперёд. — Но ты этого не увидишь. Они бросились друг на друга одновременно. Ванн использовал силовой молот «Стена Мучеников» — массивное оружие с головкой в форме кулака, покрытое шипами. Каждый удар был рассчитан на сокрушение брони, на перелом костей, на мгновенную смерть. Мореус уклонялся, его тело двигалось с гибкостью, невозможной для обычного астартес, но он не мог контратаковать — молот Ванна перекрывал все подходы. — Ты быстр, — сказал Ванн, нанося очередной рубящий удар. — Но ты боишься. Боишься, что один удар — и ты умрёшь по-настоящему. — Я не боюсь, — ответил Мореус, уходя в сторону и выпуская когти. — Я наслаждаюсь тем немногим, что может неповоротливая черепаха вроде тебя мне приподнести. Ванн замахнулся — слишком широко, слишком мощно. Мореус нырнул под удар, вонзил когти в сочленение наплечника и рванул. Керамит треснул, гидравлика зашипела, и рука с молотом повисла плетью. — Хороший удар, — прохрипел Ванн, разрывая дистанцию. Он отстегнул повреждённую руку, оставив её на полу, и выхватил цепной меч левой рукой. — Но этого недостаточно. Они снова сошлись. Цепной меч Ванна визжал, вгрызаясь в когти Мореуса, разбрасывая искры и осколки керамита. Мореус использовал свои дополнительные конечности — щупальца из спины, когтистую лапу, выросшую из локтя — и постепенно начал теснить капитана. Ванн получил удар в бок — когти пробили броню, разорвали почку и часть печени. Он зарычал, но не отступил. Вместо этого он шагнул вперёд, в ближний бой, и нанёс удар головой в лицо Мореуса. Четыре глаза маджина на мгновение затуманились. Ванн воспользовался этим, всадил цепной меч в грудь претора и включил зубья на полную мощность. — Умри, тварь! Мореус закричал — не от боли, а от наслаждения. Его тело начало трансформироваться, поглощая цепной меч, переваривая его зубья, пережёвывая собственным телом металл оружия. Ванн попытался вырвать оружие, но его рука увязла в чёрной плоти претора. — Спасибо за бой, — прошептал Мореус, его голос звучал из двух гортаней. — Ты был достоин лучшей участи. Он схватил Ванна за голову — одной рукой, второй, третьей — и сжал. Даже уплотнённая кость черепа не смогла сопротивляться. Черепная коробка капитана треснула, как орех. Кровь и мозг брызнули на пол. — Я запомню тебя, — сказал Мореус, опуская тело на пол. — Кастор… нет, Адрик Ванн. Ты был стеной. Но стены рушатся. Всегда. *** Аспирация пала. Город-улей, миллионный мегаполис, превратился в кладбище. Улицы были завалены телами — астартес, ополченцев, мирных жителей, тех, кто пытался бежать, и тех, кто пытался сражаться. Артиллерия Вортека Ковача превратила кварталы в воронки. Звуковые гаубицы оставили целые районы без единого живого существа — только кровавые разводы на стенах и внутренности, выпавшие из лопнувших барабанных перепонок. Но выжившие были. Колонны рабов — десятки тысяч человек, включая тех, кто когда-то был офицерами планетарной обороны, технологами, инженерами и просто здоровыми мужчинами и женщинами, годными для труда или рекрутирования — потянулись к космопорту. Их вели погонщики Горгона Крикуна, чей органический динамик время от времени издавал низкие, вибрирующие ноты, заставлявшие рабов ускоряться или замедляться по команде. — Сто двадцать тысяч, — доложил Горгон, когда Мореус прибыл на погрузочную площадку. — Ещё десять тысяч мы отбраковали — слишком старые, больные или недоразвитые. Их пустят на переработку. — Восполним потери? — спросил Мореус. — С лихвой мой лорд. Плюс у нас теперь три полностью укомплектованных «смертных легиона» — каждый по пять тысяч. И ещё две тысячи кандидатов в индуктии. — Хорошо, — Мореус посмотрел на транспортники, грузившие контейнеры с вооружением, боеприпасами и образцами техники. — А трофеи? — Имперские Кулаки оставили нам богатое наследство, — усмехнулся Вортек, появившийся из-за контейнера. — Три «Лендрейдера», пять «Хищников», два десятка дредноутов — не все целы, но думаю технодесантникам не составит труда их поддерживать в работоспособном состоянии. Плюс склад боеприпасов и запчастей. Мы обеспечены на год, а то и на два. Мореус кивнул. Потери были — около двухсот астартес и пятнадцати тысяч смертников. Но трофеи и рекруты с лихвой компенсировали урон. — Готовьтесь к отлёту, — сказал он. — Мы задержались здесь дольше, чем планировали. *** Он вошёл в командную рубку без стука — высокий, тощий человек в обносках, пропитанных машинным маслом и кровью. Его лицо было скрыто под капюшоном, но когда он поднял голову, Мореус увидел лысый череп, покрытый шрамами, и герб Сынов Хоруса — выжженный прямо на коже золотом, пульсирующим слабым варп-светом. — Псайкер, — прошептал Некс, положив руку на волкитную серпенту. — Вестник, — поправил человек, и его голос звучал в голове, а не в ушах. — Я пришёл с посланием от самого Воителя. Для тебя, претор Мореус. Мореус поднялся из кресла. Его четыре глаза сузились. — Говори. Псайкер подошёл ближе, и в его глазах — выжженных, белых, без зрачков — Мореус увидел отражение звёзд, которых не было в реальном пространстве. — Воитель собирает силы, — сказал вестник. — Все, кто верен ему. Все, кто способен сражаться. Все, кто хочет увидеть падение Лже-Императора. Он приказывает тебе: веди свою роту в Солнечную систему. Веди к Терре. Тишина. Некс, Вортек, Корвакс и Горгон замерли. — Сроки? — спросил Мореус. — Немедленно, — ответил вестник. — Флоты уже движутся. Хорус не будет ждать. Он прорывает оборону Терры, и каждый астартес, каждый корабль, каждая пушка нужны ему. Твоя рота — не исключение. — Мы будем. Вестник кивнул, развернулся и вышел так же бесшумно, как и вошёл. Через минуту его аура исчезла из сенсоров корабля. — Значит, Терра, — тихо сказал Некс. — Терра, — подтвердил Мореус. Он повернулся к своим офицерам. — Готовьте людей. Полный боезапас. Максимальная скорость. Мы идём к самому сердцу Империума — и к величайшей битве в истории галактики. Он посмотрел на свои руки — на чёрную кожу, на когти, на шрамы, оставленные Адриком Ванном. — Долго же мы шли. Но теперь… теперь настал час расплаты.