something...

Рик никогда не открывал сердца. И никогда не позволял себя целовать, даже если спал с какими-нибудь девчонками. Ведь он ещё матери пообещал — его первый поцелуй украдёт человек, которого он полюбит больше всего на свете. Он был редкостным придурком. Вылетал из одной школы, переходил в другую, да так часто, что пришлось менять штат, в котором они семьёй жили, чтоб приняли в новую. И, о чёрт, он готов был молиться кому угодно и благодарить за то, что в Южной Каролине он был таким кретином. Он был… Своеобразным. Они встретились в первый же день — его русые волосы немного развивались на ветру, а сам он смотрел так строго, что сразу было понятно — или практикант, или местный староста. И Рик даже внимания на него вначале не особо обратил. И, конечно, не пропускал ни одной юбки. А потом они начали общаться. С Рэем было непросто — Рику было не понять многих его устоев, но… Это был первый человек, которого он п ы т а л с я понять. Ощущения были странными — что-то постоянно клокотало в груди, а желудок рядом с ним перевязывался в тугой узел — не вдохнуть, не выдохнуть. И он долго всё отрицал. Пока ему не сказали, что это его последний год, и он, вообще-то, уходит из школы. Выпускается. Тогда Рик пытался окольными путями выяснить, куда же Марвина жизнь желает занести — он был уверен, что парень сам этим процессом будет управлять. И узнал же, чёрт дери — Стэнфорд. Один из лучших университетов. Когда прозвенел е г о последний звонок, Рик начал ебашить, как проклятый. Он сидел за учебниками по восемь часов, прерываясь только на зал, и, на удивление всех преподавателей, сдал экзамены на самый лучший в школе балл. Мама не могла нарадоваться, даже отец скупо хвалил. А Рик вспоминал, вспоминал, вспоминал слова, которые ему когда-то сказала бабушка: «Любовь, это когда ты ради него горы свернуть готов, или своими амбициями пожертвовать. Просто, чтоб рядом быть». Тогда то он и понял — любит. И плевать было, что это парень. Когда они встретились в университете, у него замерло сердце. Вот так просто — взяло и остановилось. И пошло вновь, когда в момент единения не только душ, но и тел, он первый потянулся за поцелуем. Своим первым поцелуем. На их обручальных кольцах, которые он старательно выбирал, стараясь успеть к выпускному «ха-ха» Марвина, на котором Купер и планировал сделать ему предложение было выведено «сквозь тернии к звёздам». И когда Рэй спросил, лёжа у него на плече в их общей, совсем недавно обставленной и купленной на скопленные деньги студии, что это значит, Рик, чуть погодя, ответил: «Я был потерян. Не знал, куда идти, меня постоянно кто-то направлял. Мать, отец, мнение общества. А потом я встретил тебя. Сам знаешь, путь к счастью у нас хоть и не был болезненным, но был непростым, долгим и достаточно трудным. Настоящие тернии. А ты — моя звезда, Рэй. Только благодаря тебе я нашёл себя». И пусть его лишили наследства, пусть он сам не имел за душой ничего и только начинал строить свой фундамент, у него за плечом была его с ч а с т л и в а я з в е з д а. И Купер мог с уверенностью сказать, что наконец нашёл покой, что наконец он счастлив.