something...

Рэймонд задыхается. Он закусывает нижнюю губу и впивается короткими ногтями в ладонь, что на ней остаются следы. Простынь под ним мнется, некрасивыми складками ложась на матрас. А е г о поцелуи на кожу живота ложатся тёплым, возбуждающим прикосновением, тревожащим все нервные окончания. Мысли в голове вмиг превращаются в непонятный ворох, который никак не может собраться во что-то целостное, что помогло бы отвлечься и не быть таким чувствительным, таким уязвимым. Но он не может отыскать в этом непонятном потоке то самое, которое могло бы занять сознание. Сейчас сознание занято Ричардом, его тёплым, или даже горячим, дыханием, его прикосновениями, его шёпотом, его телом. Рик не оставляет место для чего-то другого. Так, почему-то, всегда было: рядом с ним Марвин забывал обо всем на свете. На фоне белого постельного белья, Рэй казался таким же белым, словно мел. Его выделяли только зелёные, как осколки малахитовой шкатулки, — Рик вечно тонет в них. Купер был слишком нежным. Таким, как он, с Рэем никто не был. Он боялся разбить его, обращаясь словно с фарфоровой куколкой, хрупкой, такой же, какой была душа Рэймонда Марвина, каким был весь он. Ричард забирался в самые потаенные, в самые тёмные уголки его сознания, он осветлял все собой, делал проблемы и их последствия абсолютно незначительными, и жилось легче. Губы Рэя мягкие, они в мелких ранках и с запахом его абрикосового бальзама, который, пусть и впитался почти весь, но все равно оставил за собой липкое ощущение. Купер осторожен даже в поцелуях, он не напирает, лишь едва уловимо мажет по ним, сминает, иногда прихватывая зубами, а потом, когда чувствует, что Рэй готов, что ответит, пробирается в рот языком. Исследует его, связывает их почти физически, и не даёт и глотка воздуха, заставляя сердце биться чаще. — Можно мне.? — задыхаясь, он смотрит Марвину в глаза, вновь в них тонет, но взгляд не отводит. Он готов хоть захлебнуться, но смотреть в эти омуты, затягивающие все глубже, вечно. Рэй ничего не говорит, лишь разводит перед Ричардом колени, давая согласие. Он закрывает лицо ладонью, отворачивается в сторону, чтобы не выдать смущения, которое на его коже по-особенному проявлялось заметным румянцем. Купер устраивается меж разведенных стройных ног, слишком худощавых, но все равно любимых, и убирает руку от лица, за подбородок поворачивая парня к себе. — Я хочу видеть тебя. Всего тебя. В следующий момент Рэй теряет себя. Он наполняется Риком наполовину, этого достаточно, чтобы перестать ощущать мир, чтобы чувствовать, будто они совершенно одни на этой планете, во всей чёртовой вселенной. Он закрывает глаза и видит салюты, взрывающиеся на чёрном фоне множеством разноцветных точек. Рик в нем: в его теле, в его голове, в его сердце. Марвин пропитался его запахом, впитал в себя все его влюбленные взгляды и яркие улыбки. А сейчас впитывает его нежные проникновения. Больно, но это не мешает наслаждаться. Хотя бы тем, что это именно он, именно Ричард. Человек, который любит его, и человек, которого Рэй любит в ответ. Стоны как-то незаметно стали разноситься по комнате, он не заметил, как перестал себя сдерживать, не заметил, как толчки стали резче, а боль улетучилась, оставив лишь голое ощущение чего-то приятного. Кончики пальцев покалывает, сердце бьётся где-то в глотке, а Рик, не прекращая толчков и смотреть ему в глаза, целует щиколотки, потом голень, потом где-то под коленкой, поднимая ногу выше, меняя угол проникновения и заставляя Рэймонда вскрикнуть громче. — Ты прекрасен, знаешь? С головы до пят, словно произведение искусства. Нет. Даже с ними не сравнится то, насколько ты прекрасен, Рэй. Рэймонду хочется спрятаться: от этих речей, от этого взгляда, от этого Рика, который любит его слишком очевидно. Так, как все вокруг бы сказали «неправильно». Куперу плевать. Он оставляет засос где-то в районе ключиц, спускается к ямке, где скопились солоноватые капельки пота, слизывает их. Поднимается губами по шее и оставляет укус на линии челюсти. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя… Слышишь, Рэй? Я так сильно тебя люблю… Марвин слышит, но ответить ничего не может, он выгибается на скомканных простынях в какой-то агонии и кончает себе на живот. Рик кончает следом, на те самые скомканные, как мысли Рэя, простыни. Купер оставляет поцелуи по всему телу парня, пока тот пытается прийти в себя, отдышаться, наконец, вернуться в этот мир, на эту планету и в эту вселённую. Последний поцелуй приходится в нос, когда Купер ложится рядом. Он смотрит с такой любовью, что Рэймонду вновь становится неловко. — Ты прекрасен, знаешь? — Ты говоришь это слишком часто… — Люблю говорить правду. Они молчат какое-то время, разглядывая силуэты друг друга в кромешной тьме. — Тебе понравилось? Было хорошо? — Рик… — Просто скажи. — Да, мне понравилось. Было очень хорошо. Рэй в воздухе ощущает эту счастливую улыбку, и уголки его рта тоже ползут выше. — Рик? — М? Что такое? — Я тебя тоже… Рик прижимает его к себе, чувствует тёплое дыхание на щеке и трепетные прикосновения на талии. — Спокойной ночи, Рик. — Спокойной, Рэй. Марвин привык говорить тихо, но сейчас говорит едва слышно: — Я люблю тебя очень сильно, Рик.