Про маньяков

Он, наверное, в сотый раз уже тянет руку, поправляет рыжие волосы, бесится. Золотой Петушок, надо же, очередная нелепая кличка нашего чертова птичника. Мне не совсем ясен ассоциативный ряд, но полагаю, это благодаря его таланту долбить клювом по темечку, коим он владеет в совершенстве. Достучаться до мозгов может буквально. В золото у него только глаза, но от этого теплого цвета аж мороз по коже. Я зову его Золотцем, ему так больше не нравится. ...И ладно бы медно-рыжие, это даже изысканно, но нет, волосы у него как нарочно - самого плебейского цвета. Просто рыжие, цвета бездомной подзаборной псинки. Издеваются. Все издеваются над бедным Золотцем... Даже собственные волосы! А они у него собственные, кстати?.. Не успев додумать ценную мысль, хватаю за ближайшую прядь и подтаскиваю к себе... бешеную рыжую тварь, целиком, как есть. Опрометчиво, да. Золотце шипит. Он же псих, ненормальный. Нормальный бы человек огрызнулся и врезал. Этот же просто кусает меня за пальцы. Теперь оба шипим друг на друга, как два кошака-придурка. Почему - как... Золотце замолкает первым, слизывает кровь с пальцев. Маньячина... Раны зализывает. Мои, между прочим. Говорят, он со мной предельно нежен. Хотя те, кому проломили голову стулом, уже вряд ли что говорят. Золотце ухмыляется, в сто первый раз поправляет чёртовы волосы, нравлюсь я ему, что ли... Рыжая бровь кривится наглым, невыносимо бесячим изгибом: - Заткнись, Ласточка, у меня просто стулья закончились. А пальцы я и по локоть откусить могу... Ну как тут удержаться, хотя рискую превратиться в земноводное и склеить ласты. Снова резко притягиваю его за волосы. Пальцев-то у меня много. А стулья, как любезно сообщил надёжный источник, уже закончились!

***

Золотце придирчиво изучает мой презент, вертит так и эдак, примеривается. Так мило. Затем адресует мне вопросительный взор и поток ругани, но мой мозг так лихо наловчился конвертировать эти потоки в изящные словосочетания, что мне реально кажется - мы вежливо беседуем. Поясняю: - На тот случай, если тебе все же приспичит проломить мне голову. Это хотя бы прилично. Не хочу тривиально загнуться от какого-нибудь икеевского сверхфункционального монстра. Отличный же стул, антикварный. Мы будем гармонично смотреться вместе, когда меня будут обводить мелком. И пятна крови фиг выведешь со светлой обивки - дивный сувенир на память напарничку. Я долго выбирал и даже перевязал алой ленточкой, подарок же. Золотце снова адресует мне поток ругани, автоматически расцениваю как благодарность и благодушно отмахиваюсь: - Да всегда пожалуйста, обращайся! Там, кстати, и выбор неплохой - ну так, на будущее. Будешь держать марку. Он садится на стул, обхватив спинку руками, птичка на жердочке, глаза в тусклое золото. Откликается почти мирно: - Я тебя на этой ленточке повешу, милая Ласточка. Значит, понравилось. ...Народ робко интересуется, как мы общаемся (даже вариант "на пальцах" не прокатывает - кому-то он их реально откусил) - и я мало того, что выжил, так еще и не поседел. Забавные. Ведь Золотце обладает неоспоримым достоинством, пусть и одним - с ним у меня нет никаких шансов дожить до седых волос. По-любому. Ну золото же, а не напарник. То есть - Золотце!

***

- Сюда! Он резко дёргает меня за плечо, мы впечатываемся в стенку, вжимаемся, размазываемся, тяжело дышим оба. Его пальцы холоднее стены. Черные тени проносятся мимо. Пронесло?.. Садимся на корточки. Темно, хоть глаз выколи. Чего один-то?.. Глаза Золотца слегка мерцают, почти светятся. - А ты, случаем, не киборг? - интересуюсь бодрым шепотом. Уютно сидим в темноте. Стрекочут кузнечики. Если не вспоминать, что это не самые симпатичные твари размером с собаку, было бы почти романтично. Впрочем, быстро подстраиваюсь и почти вижу. Или мне приятней так думать. Золотце не удостаивает меня ответом, привычным жестом запускает руку в волосы, запутывается, забавный, сам же заплел. Всё не как у людей, у меня тоже длинные, но забираю в хвост, напарничек же заплетает свою гривищу в небрежную косу, держится на честном слове. Ему чертовски к лицу... Тоже, что ли, попробовать. Рука его кажется черной от локтя до кончиков пальцев. Да он же ранен. - Ну точно киборг, - бормочу под нос, - сидит весь в кровище - и пофиг... С ним скучновато в этом плане - то ли и впрямь не чувствует боли, то ли игнорит ее, как всё и вся, даже люлей не навешать - толку-то. И не посмотрит, и не почешется. Тоска. Наощупь копошусь в сумке. - Хоть бы глазами посветил, киборг! - Да пошел ты, - флегматично отзывается Золотце. - Нет уж, вместе пойдем! Мне каждый новый напарник достается хуже предыдущего. А куда хуже-то?.. Заливаю рану какой-то дезинфицирующей дрянью, бинтую намертво. Золотце не реагирует никак, просто позволяя это делать. Мол, мог бы и не позволить, скотина рыжая. Расцениваю как спасибо. Он вдруг резко вскакивает, хватает меня за рукав и тащит куда-то в сторону. Раньше тащил за шкирку. У нас высокие отношения, говорю же. Мы выбираемся и на этот раз. Вместе. И это неплохо, потому что я реально боюсь себе представить следующего напарничка... Не в этой жизни, Золотце. Не в этой.

***

- Да вы издеваетесь!.. И вот мы уже въезжаем в пустую коробку, которую какой-то шутник назвал жильем. Хотя въезжаем - это слишком громко сказано. Мы лично - входим. У меня вещей нет вообще, у Золотца - почти. Сползаем по противоположным стенкам и мрачно буравим друг друга взглядами. Кто кого. - Я от этой идеи тоже не в восторге, уж поверь мне, - привычно докладываю напарнику. Золотце отвечает привычным же игнором. - Однако нам придется как-то обживать территорию. Хотя бы мебель купить. - Вот ты и обживай. А у меня стул есть, - флегматично парирует Золотце, демонстративно усаживаясь на любимый и пока единственный предмет мебели. То есть стул он с собой всё-таки притащил. В другое время я бы порадовался и возгордился. Но не сейчас. ... - То есть я теперь с ним ещё и жить должен? Мне сказали, что за напарником нужно присматривать. Что у Золотца депрессия. Хотя депрессия начинается у всех, кто общается с ним дольше пяти минут. А дальше - мыло и веревка. А Золотце всегда поможет табуретку выбить. Он добрый. На риторический вопрос "почему я" мне даже отвечать не стали, только посмотрели жалостливо. На мою беду я не только выжил с Золотцем, но и не поседел. Все ещё. Хотя это спасибо предкам, генам, чебурашкам и матушке-природе. Седеть я так и не собрался. Линять - тоже. Золотце же линяет отчаянно, как ясень в осеннюю пору, метит территорию. Его волосы везде, в ванной, на полу, на ковре, на кровати, в еде. Длинные, рыжие. Ясен пень. Ими активно давится наш робот-пылесос Тошка. Если бы мог, Тошка бы ими тошнился, как истинный кошак. Я же тихо, а иногда громко поражаюсь, отчего Золотце ещё не лысый. ... Кровати купил две. Односпальные. Свою поставил по фен-шую, Золотцу приткнул как придется. Однако он ее тоже передвинул, не по фен-шую, а просто из вредности, чтоб я спотыкался. И чую, эта зараза двигает ее немного каждый день, чтоб я не успевал привыкнуть и сгруппироваться. Золотце в хозяйстве не то что бесполезен. Он индифферентен. Не купи я кровать - спал бы на полу. И ел там же. Можно было ковриком обойтись - он бы и не заметил... А потом напарничек притащил кактус. Кто бы мог подумать. Расчётливый, гад. Оценил, что я неплохо справляюсь с бытом - значит, и с кактусом справлюсь. Кактус небрит и мрачен. Он явно многое повидал и хотел бы забыть об этом. - Как его зовут? - спрашиваю с любопытством. - Ты что, идиот?.. Он же кактус! - Значит, буду звать его Ипполитом. Золотце злобно рычит, явно прикидывая, не швырнуть ли в меня кактусом, но перспектива лишиться таким образом единственного друга (то есть, Ипполита, бгы)), его-таки останавливает. Так мы и живём втроём - я, Золотце и Ипполит. Тошка не в счёт, он большую часть своей рабоче-роботячей жизни проводит в ремонте, бедолага. Нужно было робота-парикмахера заводить, но кто же знал... Вскоре проникаюсь к кактусу уважением - судя по всему, напарничек его никогда не поливал и не планирует. То есть кактусовое житье-бытье тоже на мне. Регулярно поливаю сокамерника и собрата по несчастью, приговаривая "о, тепленькая пошла". Золотце бесится. Ипполит проникается ко мне доверием и решает отблагодарить. Одним отнюдь не прекрасным утром Золотце с видом "и ты, Брут" испепеляет жизнерадостно цветущего Ипполита мрачным взглядом. Все издеваются над бедным Золотцем. Все. Даже чертов кактус...

***

- Ласточка с метлою в сени к нам летит, - мрачно декламирует Золотце, нехотя открывая дверь. В его исполнении звучит угрожающе. Правда, в его исполнении всё звучит угрожающе, поэтому привычно пропускаю мимо ушей. - Скажи спасибо, что не на метле! И мы, между прочим, застряли! Золотце молча втаскивает в дом ёлку, попутно пытаясь стряхнуть меня, но не на того напал. Ну да, я притащил ёлку. Вспомнил, что Новый год, а у меня впервые отдельная жилплощадь, йу-ху! Ладно, у нас. Ёлка, конечно, не красавица, но перед кем тут, собственно, красоваться? Золотцу сойдёт и так (а была ли у него ёлка?..), мне главное - лесом пахнет. Вот Ипполит, ловелас колючий, как-то подозрительно оттопырился, почуяв особь женского пола. - Стыдись, Ипполит, ты ещё не отпраздновал свою 17-ю весну! - осаживаю зарвавшийся кактус. - Десятую, - меланхолично поправляет Золотце. Ставлю галочку в голове. - Тем более! Да и весовые категории у вас разные, уж прости. Тошка обречённо завис в углу, явно предвкушая выметание иголок из всех щелей в ближайшие две недели. Да, у нас робот-пессимист. Умел бы по стенам лазить - давно бы в окно выбросился. Удивительно, но мы-таки выработали навык командной работы и ёлку установили быстро. Мрачно изучили результат. Краше она не стала. Зато заняла полкомнаты, касаясь ветвями обеих кроватей. - Можем ее волосами твоими закидать вместо дождичка? - предложил я, - Ипполит, закрой ушки! Золотце слегка выбешивается, но больше для порядку. Мде. Понимаю, что из украшений у нас только тускло мерцающие глаза напарничка, но инстинкт самосохранения в этот раз мешает озвучить ценную мысль. Не, ну а что - два брильянта в три карата, выковыривай, ребята... - Ты припер - ты и украшай, - наконец выносит вердикт Золотце. И уходит на кухню. Как ни странно, он там готовит. Золотой Петушок. Готовит. Ещё более странно, что нам, а не себе. Моя задача - забить холодильник продуктами. Золотце никогда не просит что-либо докупить, заменить или выкинуть, идёт по линии наименьшего сопротивления, отталкиваясь, от имеющегося ассортимента. Едим мы всегда вместе. Не потому что так романтичнее, приятнее или вкуснее, просто мне очень жить хочется, а полной уверенности, что Золотце меня не отравит - пока нету. По той же причине таскаю кусочки из его тарелки, а он по-дружески пытается выколоть мне глаза вилкой. Развлекаемся, как можем. Впрочем - вкусно же. Он не накрывает на стол, не ставит вторую тарелку, но и не возражает, когда прихожу, накладываю свою долю и сажусь напротив. Смотрит всегда с ехидцей. Любит-не любит. Отравит-не отравит. Съедобное-несъедобное. Посуда уже на мне. А теперь ты мой... Иногда зову его Золушкой. Ему так не нравится ещё больше. Тошка расстроенно тыкается в ёлку, явно надеясь запылесосить ее всю разом, во избежание. Мягко отпихиваю его ногой: - Слушай, не дури. Иди работай - вон рыжий волос, и вон там тоже. Тошка не хочет убирать волосы, Тошка хочет жить. В этих вопросах мы с ним полностью солидарны. Вздыхаю и иду за мишурой и мандаринками. - Золотце! - А, - обречённо отзывается он. Это прогресс, я считаю. - У тебя Ипполит не полит! - Да пошел ты!! Как обычно, успеваю закрыть дверь до того, как в нее вонзается разделочный нож. Хе. У нас высокие отношения. Интересно, что об этом думают соседи?..

***

- Подарок, - терпеливо повторяю я, - тебе. Разворачивай. Не уверен, что Золотце когда-либо получал подарки. Поэтому волнуюсь и на всякий случай захватил с кухни нож. Золотце молча раздирает блестящую упаковку в клочья. Тошка укоризненно подползает к нему, размахивая своими ложноножками, и начинает методично прибираться. Мол, изверги, узурпаторы и эксплуататоры. Он сегодня для разнообразия подавился-таки дождиком. Говорю же - истинный кошак. - Шампунь. Лошадиный. Я отодвигаюсь подальше. - Не, ну а что?! Хватит уже линять! Твои волосы тоже не виноваты, что им с тобой жить! Да и Тошку жалко... Золотце молча кивает. Жуть. Значит, понравилось. Но поскольку безрассудство - мое второе имя, я как бы ненароком интересуюсь: - А ты мне что подаришь? Ну, уже в новом году! Гирлянда мягко меняет цвет. С красного на зелёный. - В новом году? - задумчиво повторяет Золотце. - В новом году я тебя не убью. - А?.. Ооо! Напарничек мрачно косится на меня: - Так что ешь нормально, достал уже, сидит и давится вечно, идиотина. За два года я впервые слышу от него что-то... настолько нормальное. Мы не привыкли вести задушевные беседы. Теперь обоим дико неловко. Чтобы разрядить обстановку, Золотце на меня наорал. Я швырнул в него мандаринкой. Попал в Ипполита, разбил горшок, извинился, временно пересадил в свою чашку. Стало легче. Две сказочные птички сидят под ёлочкой и пытаются ни о чем не думать. Хотя бы сегодня. Перед следующей миссией Золотце резко притягивает меня за волосы, но вместо того, чтобы снять скальп, заплетает их в небрежную косу, ибо нефиг завидовать. Нам обоим чертовски идёт.

***

А потом я банально простыл. Обычно мне достаточно пару дней отоспаться, наглотавшись таблеток - и буду как огурчик. Но в это уравнение вломилась коварная ошибка в виде напарника. Программа выполнила невыполнимую операцию и будет закрыта... Золотце не простужается в принципе. Или - из принципа, кто ж его знает. Зараза к заразе не липнет. Да и хотел бы я посмотреть на ту заразу, которая рискнула бы к нему прилипнуть - и исчезнуть как вид с лица земли. ... Проснулся от того, что мне по башке прилетел витамин. То есть - мандарин. Вслед за мандарином явилось чудное... чудо-юдное явленье. Удачно подсвеченный солнцем, Золотце сиял так, что аж глаза слезились. - Золушка, отвянь! И без тебя тошно! - простонал я. - И что мне теперь делать? - мрачно поинтересовался напарник. - Нуу... посади сорок розовых кустов, - внезапно предложил я и уснул. Проснулся от того, что в голову прилетел апельсин. Напарничек явно пытался проявить заботу, но рука у него была тяжёлая. Если дойдем до ананасов - рискую не пережить причиненное добро. Уснул. Проснулся. На тумбочке рядом стояла какая-то очень жирная еда и благоухала так, что меня чуть не стошнило. Сдержался и уснул. Проснулся. В тарелке опять что-то дымилось. Присмотрелся - каша. Рисовая. Как ни странно, каша отвращения не вызывала - и я ее съел, зачем-то вылизав тарелку. Краем глаза заметил, что Золотце сидит за ноутом. Между прочим, моим, поскольку собственным так и не обзавелся, предпочитая уныло пыриться в стенку. - Руки фу от личной жизни! - возмутился я и бросил в него ложкой. Не попал. Тарелку бить было жалко. Золотце молча сверкнул на меня глазами, но от ноута не отлип. Я сделал пометочку в голове и уснул. Проснулся. На тумбочке на этот раз дымилась чашка. Моя. Пахло приятно. Я попробовал. Вкусно. Мед, имбирь, нечто неопределимо-ягодное. Кажется, в нашем лесу что-то сдохло, надеюсь, не я. Потому что я лично мед с имбирём точно не покупал. А значит... Во саду ли, во бору, грибы-ягоды беру... Сделал пометочку в голове и уснул. Проснулся уже утром, чувствуя себя вполне сносно. Золотце, снова подсвеченный солнцем (сговорились они, что ли)), мрачно сиял в своем углу и сверлил меня взглядом. Ноут тоже лежал на своем месте. Ипполит сочувственно размахивал (ну почти)) бутоном - мол, держись, бро, нам еще цвести и пахнуть! Тошка, скотина бесчувственная, радостно зажевывал очередную порцию иголок пополам с дождиком. Елка, практически ставшая членом семьи, поскольку никто не проявлял инициативы ее выносить, продолжала методично осыпаться. Я же был усыпан дарами не то волхвов, не то природы в виде разнообразных фруктов, когда именно они совершили стыковку с моей кроватью, вспомнить не удалось. - Ненавижу тебя, - скорбно сообщил напарник. - Да я уж вижу... А Ипполит? - Да полит твой... чертов кактус! - взвился Золотце и ушел, эффектно шваркнув дверью. Видимо, критическая масса накопилась. Я пожал плечами и потянулся за ноутом. На пол посыпались яблоки. Спящая Красавица, версия 2.0. Или кто там у нас по откусанным яблокам, Белоснежка? Хе. Этот асоциальный тип, характер нордический - мерзкий, не взломал систему, не запустил смертоносный вирус, не шарил по папкам и даже не попытался хакнуть мою почту. Аккуратно погуглил в поисковике на предмет "как вылечить ОРЗ" и... даже стыдно стало. Всё же в совместном проживании есть свои плюшки и плюхи. Кстати, линять он стал поменьше и цвет волос стал как-то... поприятнее, что ли. Хороший маньяк. Рыжий.

***

На работе смотрят сочувственно, ищут признаки истощения, морального или физического. Меня смех разбирает, но подыгрываю. Глядишь, молоко начнут выдавать за вредность. Или премию! Питаться стал на порядок лучше. Когда мы дома - горячая пища три раза в день, это вам не жук нагадил. Честно говоря, моя фантазия дальше полуфабрикатов и пиццы не разыгрывалась. А Золотце в модусе шеф-повара ещё и совершенствуется, сам в шоке. Вкусно! Сплю, как сурок, без задних ног, да и без передних тоже. Лучшего сторожа, чем Золотце, не найти, к нам же ни одна зараза не сунется, даже под угрозой смертной казни. Тот случай, когда казнь - наименьшее из зол. А я... никогда не чувствовал себя настолько в безопасности. Золотце - око шторма. Безоблачное затишье в центре циклона. Да, он вполне может сам меня придушить, но в этом году у меня карт-бланш, так что живём! Что там ещё. Бардак он не разводит ввиду практически полного отсутствия личных вещей. Вредных привычек не имеет, кроме того, что маньяк, но у всех свои тараканы. У него, кстати, рыжие и наглые, сами могут отобрать тапку и надавать по морде. Да и в целом он довольно тихий, на удивление. Говорит мало, ругается много, но это у нас фоном, вместо радио. Так даже уютнее. Золотце привязан только к двум вещам - стулу (хе)) и кактусу. Вхожу ли я в его систему ценностей и есть ли эта система - науке это неизвестно. Мне - тоже. Страшно далек я от науки. В душу не лезет. Вообще не лезет. Хорошо хоть, на ноут его уболтал, по-моему, он согласился, лишь бы я замолчал, хе. Золотце не доверяет технике. Он вообще никому не доверяет. Но по-крайней мере, теперь он смотрит в ноут, а не в стенку. Я его, безусловно, раздражаю, по глазам вижу. Бесится. Ой как бесится! Но - сдерживается. До поры до времени. Накопит критическую массу, а потом срывается вихрем. Правда, на своей территории не штормит, вылетает на улицу. Интересно, чем он там занимается?.. Кусает за бочок случайных прохожих? Ломает стулья в Икее (об спины консультантов)? Помогает самоубийцам самоубиться? Бьёт лампочки в подъезде? Не знаю, не знаю. В дом ничего не тащит - и на том спасибо. Видимо, я обеспечиваю ему достаточный уровень комфорта. Создаю условия для нормальной жизни, отвечаю за быт, чтобы все работало и было удобно. Я не знаю, что делал бы Золотце, живи он здесь один. Подозреваю, что сидел бы посреди пустой комнаты и выл на луну. С него станется... А мне не сложно закинуть его одежду в стиралку и помыть посуду за двоих. С уборкой худо-бедно справляется Тошка, а Ипполит у нас чистоплотный. А так - Золотце даже ёлку выкинул. Правда, с балкона и кого-то приубил... кажется, но не в этом суть. Да, он, считай, каждый день кидает мне нож в спину, но мы же оба знаем, что я увернусь. Просто ритуал такой. Мы настолько синхронизировались, что нас можно посылать в космос. Или за смертью. Я её точно найду, а Золотце - покусает.

***

- Так, всё, к черту печеньки, идём гулять, у нас тут уже мозги протухли... Новогодние овощи, млин! Золотце даже бровью не ведет. Не, ну а что? Первый час ночи, луна, снежочек, кайф! - А если сам не пойдешь, я тебя с балкона в сугроб скину, как ёлочку. Тут не особо высоко, а ты живучий. Золотце щурится на меня, оценивает шансы выжить - свои или, что вероятнее - мои: - Только попробуй. - И попробую! - Только попробуй - и я тебе что-нибудь сломаю, - уточняет Золотце. - Ты же обещал меня не убивать! Подарки обратно не забирают. - А я и не убью. Так, покалечу немного. Ты ведь тоже живучий, - парирует Золотце, но все же встаёт и одевается. Как ни странно. Я настолько не ожидаю, что он вот так просто согласится и пойдет, что несколько теряю дар речи и план действий. Подменили! Но под неодобрительным взглядом Золотца тоже лихо начинаю собираться. - И что мы там будем делать? - А что нормальные люди делают? - А я знаю? Ну да. Тупик. - На месте разберемся. Идем! Вытаскиваю Золотце на улицу, пока не передумал. Скользко, снег слегка хрустит под ногами, сыплет сверху, искрится. Пытаюсь навернуться, напарничек непринужденно и не глядя ловит меня за шкирку, восстанавливая равновесие, как ловят самых мелких детей - за капюшон. Попрыгав, отламываю две сосульки, одну протягиваю Золотцу: - Ешь! Стоим, два великовозрастных идийота, с умным видом хрупаем сосульки. Как лошади Пржевальского - морковку. - Безвкусная же, - несколько недоуменно кривится Золотце. Я отмахиваюсь: - Зато хрустит прикольно! А теперь и глинтвейн в самый раз. Тут недалеко палатка для таких вот неуемных полуночников, которым за день впечатлений не хватило. На нашу долю самые остатки-сладки на дне рустикального котла, считай - пьяный компотик с изрядно раздобревшими сухофруктами. Покупаю два бумажных стаканчика, сую Золотцу в руки. Не шедевр, конечно, но после сосульки даже вкусно, согреваются нос и ноги. Стаканчики оставляют мокрые круглые отпечатки на припорошенном снегом столике. Золотце задумчиво жуёт апельсиновую корочку и примеривается к палочке корицы и гвоздике, но я успеваю выкинуть. - А теперь снеговика... Снег не особо липкий, но навык командной работы спасает и на этот раз - мы-таки сооружаем нечто снеговикоподобное. Хотя скорее - кучеобразное. Надеваю глинтвейновый стаканчик этому голему на голову. Подобранная корица удачно идет вместо морковки. - Зачем? - меланхолично интересуется Золотце. - Затем, что совместные занятия идиотизмом очень сближают! Он вскидывает бровь: - Куда уж ближе. Метр восемьдесят семь. - Это рост? Он смеривает меня презрительным взглядом. Неужто на глаз определяет? - Расстояние между кроватями, идиотина. То есть и с сантиметром там полазил, щепетильный какой, а. - А твои 170 вообще погоды не делают, - с ехидцей добивает Золотце. Слегка вздрагиваю. Он знал, угадал? Или не только расстояние между кроватями замерял? Вот тебе и 38 Ипполитов... - И что ещё ты обо мне знаешь? Даже при таком свете его глаза золотисто мерцают. Как гирлянда, у которой вот-вот батарейки разрядятся. - Всё, - спокойно отзывается Золотце, - я о тебе знаю всё. И поправляет волосы. Нравлюсь я ему, что ли... Он досадливо дёргает плечом: - Ты мне не нравишься. И я тебе не доверяю. - Ты тоже не предел моих мечтаний, знаешь ли. Но вариантов было немного - либо я живу с тобой добровольно, либо я живу с тобой... в приказном порядке. - И об этом знаю, - также спокойно откликается Золотце, - тоже мне, секрет Полишинеля. Помолчали. Не друзья, не враги. Соседи. Два подлеца в одном тазу... - По-крайней мере, я знаю, чего от тебя ждать, - внезапно добавляет Золотце. Он что, пытается углы сгладить?.. И вот что с него взять. Асоциальный тип! Вздыхаю: - Да ты что? Тогда давай селфи сделаем! Привычно выслушиваю, что он обо мне думает, в промежутке успеваю притянуть рыжего за волосы и разок щёлкнуть. Это самое идиотское селфи в моей жизни. От меня влез правый глаз, от Золотца - левый. И стремный кусок снеговика с остатками глинтвейна на макушке. - Ну вот, - вздыхаю, - а у тебя и смарта нет, я бы скинул. - Так запомню... Он запрокидывает голову к небу, к луне, золото мешается с серебром. Ловит языком снежинки, морщится. Вид необычный. Даже не так - самый обычный у него вид. Ничего... маньячного. Надо почаще его вытаскивать. Да и мне не помешает. Сколько нам ещё выпадет таких, нормальных вечеров? А у Золотца они вообще - были?..