Про маньяков

Вслед за Золотцем в комнату аккуратно заходит человек-шкаф, пригибая голову, чтобы не въехать в притолку и старательно вытирая ноги (ура, у нас есть коврик)), застенчиво топчется у моей кровати. - Это Кеша, - крайне доступно поясняет довольный Золотце, - переносчик заразы. Выразительно смотрю на рыжего, ибо понятней не стало. - Он тебя будет носить, - вносит ясность напарник, - надо тебя проветрить, пока не заплесневел. То есть зараза - это я. Ну спасибо. Гуляю я в основном по стеночке и максимум до балкона, достало. Скоро и впрямь мхом зарасту тут. Две пары глаз пристально буравят мою скорбную тушку. Выжидательно так. То есть - не шутят. А я, видите ли, полу...лежу на кровати, полу... раздетый, считай, в чем мать родила, и чувствую себя идийотом. - Да одевайся уже, а то вынесем вместе с кроватью, - теряет терпение напарник. Я смиряюсь. Кеша внезапно и довольно умело начинает помогать мне облачаться, а Золотце командует что-то из раздела "и шарфом его замотай в два слоя", но сам в процессе не участвует. Наконец, я более-менее одет - и Кеша бережно и без особых усилий подхватывает меня на руки. Чувствую себя принцессой, которую похитил дракон. Или Гарри Поттером, за которым наконец припёрся Хагрид, опоздав лет эдак на 20... И мы торжественно выдвигаемся. Впереди гордо вышагивает с растяжечкой этот петух гамбургский: нос по ветру, руки в карманах, довольный, как удав. И рыжая грива развевается вместо знамени. Далее чинно шествуем мы с Кешей, я старательно делаю вид, будто такой способ передвижения для меня в норме вещей. Попутно обдумываю, не придется ли нам съезжать после такого перформанса... - К речке! - горделиво командует Золотце и наша кавалькада направляется к реке. На берегу Золотце придирчиво изучает диспозицию, находит подходящее местечко, носком ботинка отпинывает пару-тройку булыжников и делает милостивый жест рукой - выгружайте, мол. Кеша смотрит с укоризной. Золотце - с недоумением. Мол, не кисейная барышня, не растает. Кеша смотрит с ещё большей укоризной. Я безропотно болтаюсь между небом и землей. Золотце закатывает глаза, идёт к ближайшей скамейке и аккуратно выдергивает газету из рук малость ошалевшего мужичка. Возвращается, стелит газетку, Кеша аккуратно сгружает меня на нее, будто я селёдочка с хлебушком и стаканом водки. Золотце с Кешей плюхаются рядом так, без газеток. Видимо, я на особых птичьих правах. У меня немного кружится голова, от переизбытка всего этого - кислорода, солнца, запаха земли и реки, солнечных бликов на воде. Золотце рядом прямо-таки пламенеет, его рыжая грива лучится солнцем. - А кем вы работаете, Иннокентий? - вежливо интересуюсь у своего личного Хагрида. Кеша застенчиво признается, что он флорист. Я немного офигиваю. Во-первых, где Золотце умудрился подцепить флориста. Тем более - такого. Во-вторых, в каком цветочном магазине помещается Кеша. Разве что реально в Хогвартсе подрабатывает. Мужичок подходит понудеть, а как же кроссворд и новости спорта, Золотце смотрит на него с интересом, Иннокентий (даже сидя - несколько свысока) - с укоризной, мужичок притихает и отчаливает в сторонку. Мы молча смотрим на речку и пару уточек. Странная сказка о рыжем маньяке, поеденной молью принцессе и драконе-флористе. Золотой Петушок, Ласточка и попугай Кеша... Минут через двадцать Золотце, видимо, посчитав, что миссия выполнена, командует: - Домой! И мы тем же макаром выдвигаемся обратно. Попутно пытаюсь втолковать напарнику, что неча загрязнять природу, мать нашу, он закатывает глаза, но все же заталкивает несчастную газету в мусорку - и снова горделиво возглавляет процессию. Дома Кеша бережно высаживает меня на кровать, застенчиво мнется, не зная куда девать руки и себя. - Вы непременно должны познакомиться с Иполлитом, Иннокентий, - говорю ему, не выходя из образа контуженной принцессы, - Золотце, проводи! Рыжий показывает мне один палец, мол, раскомандовался тут, но все же провожает, благо - недалеко. Кеша благоговейно нависает над Иполлитом, сдержанно восхищается, оказывается, у нас редкий экземпляр, мечта коллекционера. Надо же. Иполлит аж весь пушится от гордости. Вытребовав у нас обоих обещание всенепременнейше позвать на цветение, Кеша, наконец, отбывает. Золотце гнездится на кровати и утыкается в ноут. За окном смеркается, радостно вопят дети, стрижи и коты, в моей голове - сплошь солнечные блики. - Спасибо. Золотце оборачивается ко мне, глаза его, как обычно, слегка мерцают в сумерках - и не отвечает. А я сижу на кровати и ничего не понимаю. Если каждой твари по паре, то конкретно эта - моя?..

***

Моя порция закончилась как-то стремительно - и я уже привычно начал таскать кусочки с соседней тарелки. Золотце на диверсию никак не отреагировал. Я форсировал вторжение на вражескую территорию, уже внаглую колупаясь и выбирая исключительно мясо. Золотце даже бровью не повел, меланхолично подъедая оставшиеся макарошки. Сама добродетель, кротость и смирение. А где вполне обоснованный ор и шерсть дыбом, э? Я не выдержал и поинтересовался: - Слушай, тебе нимб не жмет? - Нет, - лаконично отозвался напарник. - Я у тебя только что все мясо сожрал, между прочим! - Ну сожрал и сожрал, на здоровье, - Золотце с интересом глянул на меня, встал, положил себе добавки... и пальцем слегка пододвинул тарелку в мою сторону, присоединяйся, мол. Это уже малость подбешивало, но первобытные инстинкты оказались сильнее - и я присоседился. - Может, хоть на ноги встанешь, - продолжил мысль Золотце, - с четверенек. Ах ты ж зараза... Захотелось выколоть ему глаза вилкой. Но вилка была при деле - и от тарелки я не оторвался. Чорд. Эта порция тоже закончилась подозрительно быстро, Золотце невозмутимо сгрузил тарелки в раковину - и поставил передо мной сковороду с остатками. Казалось бы - куда уже, но организм вопил, что ему надо - и я, кидая мрачные взгляды на рыжего, решительно приступил к покорению и этой вершины. Золотце откинулся на стуле, все так же невозмутимо изучил картину маслом "Вечерний дожор", заложил руки за голову и сообщил: - Скучно мне там. Никто над ухом не зудит. Мозги не проедает. Только мычат и топчутся. Тупые парнокопытные... Боятся. - И правильно делают, - заметил я. - Правильно, - спокойно согласился Золотце, - но скучно. Он задумчиво покрутил в руке нож. - Только не в окно! - предупредил я. Золотце отстранено посмотрел на нож, на меня и - положил его на стол. С ума сойти. Скучно ему, видите ли. Компании ему не хватает. И мишени... движущейся.

***

А Кеша к нам прикипел-таки. Вот она, сила птичьих кличек, попугай петуха видит издалека! Или, может, он просто в дверях застрял, не знаю. Раз в неделю честно приходил меня проветривать, безукоризненно соблюдая некий установившийся график. К нашим торжественным выходам в свет народ как-то привык даже. Чепчики, правда, в воздух не бросали. А жаль. Мне лично не хватало парочки слонов для солидности, они бы здорово приукрасили процессию. Сказка о бритой царевне (потом расскажу)), Золотом Петушке и одном богатыре (зато каком!) набирала обороты. На цветение Ипполита Кеша прибыл с букетом поистине исполинского размаха и безупречного вкуса. Я несколько ошалел, в жизни мне цветов не дарили, а благодаря впечатляющему количеству составляющих ассоциация возникала только одна - нам бы обоим хватило на достойные похороны. Золотце вообще впал в ступор. Но быстро выпал и вполне рационально предложил сразу метнуть букет в мусорку, минуя стадии любования и увядания. Я запретил. По-крайней мере, до ухода Кеши... Ввиду отсутствия ваз (даже ночных), как таковых под гламурный букет временно приспособили суровое цинковое ведро. Композицию, почти икебану, поставили в красный угол, ладно, просто в угол, чтобы не рухнула. Вид у букета был такой, будто он реально размышляет о своем поведении. Или о тщете всего сущего. Церемония любования цветением кактуса проходила в лучших японских традициях. Правда, под кофе и без кимоно, но довольно умиротворяюще. Кеша даже с речью выступил и прослезился. И отбыл только после того, как вытребовал с нас обоих клятвенное обещание отщипнуть от Ипполита пару кактусят, ежели таковые появятся. А кактусы что, почкованием размножаются?.. Это почище чужого будет. Вроде бы невинный Ипполит начал вызывать массу подозрений и вопросов. В отсутствии Кеши Золотце тут же наотрез отказался что-либо отщипывать своему любимцу. Чуткий к душевным метаниям кактус, видимо настроившись на общую волну, внезапно расстарался - и отрастил себе сразу двойню. Выглядело это настолько вызывающе, что изрядно обруталевшего Ипполита пришлось переставить за занавеску. Кокетливо прикрывшись тряпочкой, которая скорее подчеркивала, нежели скрывала очевидное, он продолжал гордо цвести. Я было предложил одно... один-таки отщипнуть, приличия ради. Но представил, как Ипполит будет выглядеть с оставшимся. Ээээ... В общем, оставили колючего извращенца в покое. Ждем теперь, пока этот член коллектива третьего отрастит!

***

Изучали друг друга вплотную. Глаза в глаза. Толку-то. Настолько всё привычно. Да я же его наизусть знаю, лучше, чем себя. Инстинкт самосохранения отключился. А какие есть ещё, я забыл. - Ну и ладушки, - видимо, сделал тот же вывод Золотце - и полез целоваться. - На цепь посажу, - вяло пригрозил я. - Раньше надо было, - беззлобно проворчал он, - да я на тебя чихну - развалишься. И я понял, что этот танк не остановить. И волосы ещё эти чёртовы... Везде. Он отвалился-откинулся на спину - и внезапно заржал. Это было настолько дико... даже хлеще всего предшествующего, что у меня лимит впечатлений на сегодня... да на всю оставшуюся... не чтобы исчерпался - в минус пошел. - Ты чего? - Покурить теперь, что ли, - пояснил Золотце и снова заржал аки конище. - Фу, блин, пошлость какая... - А я о чем? Может, семок погрызть...- уже мечтательно. - Ну погрызи, - разрешил я, - на романтический момент все равно не тянет. Золотце волшебный образом извлек из-под полы из-под кровати кулёк с семками, отсыпал на мою долю. Мы с наслаждением погрызли. Общий идиотизм ситуации достиг апогея. Что за слово ещё... дебильное. - А теперь влом шелуху идти выкидывать, - лениво доложил Золотце. - Да кидай так, на пол... Наши расслабленные тушки лежали довольно плотненько из-за нехватки площадей. И потому что кто-то лось. Сонно подумалось, что надо бы кровати сдвинуть... так ведь упрется, собственник... - Цып-цып-цып, - это я уже Робокопу, - ну ползи сюда, свидетель позора. Робокоп застенчиво помигал нам красной лампочкой (одобряет, что ли)), провел зачистку и как-то чересчур стремительно ретировался к кормушке. Засмущали парня. - А я думал, ты не умеешь. - Что, т-ся? - с интересом. Пнул его пяткой. Вот же ж... кобелина рыжая... - Смеяться! - Умею, - лаконично отозвался Золотце, - повода не было. Мне вот сейчас возгордиться или со стыда сгореть?.. Нашел же повод, а! Мысли температурно плавились, шевелить конечностями было лениво, но грядущие перспективы несколько будоражили. Как по минному полю. Ночью. С завязанными глазами. По морозу. Босиком. Ммм... бред какой-то... - Ну и что мы теперь делать будем? - осторожно поинтересовался я. Золотце неопределенно махнул рукой в пространство: - Ужинать. - А дальше? - Завтракать. - А потом? - Зануда, - фыркнул Золотце, - а потом ты помоешь посуду! Ну вот. Никаких тебе радужных поней, бабочек, фейерверков и какавы с чаем... засааада... Он постучал пальцем по моей бритой тыковке: - Обрастай уже, гопота казанская. - Зачем? - сонно поинтересовался я. - Все волосы мне повыдирал, мстить буду. И была ночь. И было утро. И кофе в постель тоже был. Только принес его я. Так, стоп!.. - Я тебе его сейчас на голову вылью!! ...Впрочем, кофе в постель всё же принес. Ещё и этот куда-то подорвался ни свет ни заря. С первыми петухами. Ну и катись колбаской, подумал я (все же будучи ласточкой, а не жаворонком)) и мстительно завернулся в оба одеяла. Ни тут-то было. За них меня Золотце и подцепил. Типа за шкирку. - Рота, подъем! - радостно гаркнул мне в ухо. - Иди ты в пень, Золушка... дай поспать... - Перебьешся! И прям в одеялах потащил меня за собой. И вот сижу я на кухне как римский сенатор в тоге, перед мной яишенка, оладушки (сбой в программе, не иначе)), тостики и прочая благодать и разносолы, рыжий ещё сияет напротив, как блин... на Масленицу. - Что?.. - Бить буду, возможно, ногами, - довольно сообщает Золотце. - За что?! - За всё. Спину мне расцарапал, руки покусал. Волосы повыдирал опять же. А сам сидит довоольный, котяра, млин, мартовский, разве что не урчит. Наглая рыжая морда. - Ну что ещё? - Я - потерпевшая сторона! - Вот и терпи дальше, - проворчал я, примериваясь к яичнице. Ему, похоже, по приколу потерпевшим быть. Пусть привыкает. Он мне что, какао сварил?.. Серьезно?.. Да ладно! Расправившись с завтраком понимаю, что лапками ластами шевелить по-прежнему неохота. Изучаю впереди сидящие перспективы. Перспективы на редкость жизнерадостны и бьют копытом. Ну отлично, то есть теперь у него крыша в другую сторону поехала)) Что с этим делать, пока неясно. Да и лениво. Просто цирк с конями... Золотце смотрит на меня с интересом, лучится на солнце. Хорошо хоть, я бритый, потому что у него на голове реально гнездо. Вздыхаю: - Дай сюда, заплету хоть... что осталось. Отвлечённо думаю, что в следующий раз надо будет до заплести, а не после... Дурдом какой-то, честно говоря. Солнышко светит, птички поют. Я, в одеяле на босо тело, косички заплетаю маньяку рыжему. Идиллия... Чёт увлекся, заплел аж четыре. Походу, мало повыдирал все же... Отчаянно хочется поматериться на закат, но у нас тут... полный рассвет. Ну, пока кое-кто свою новую прическу не увидел)))