if i cant have love

Прошло шесть лет. 

    Самое красивое время суток – вечер, время заката, когда все покрывается медовым цветом уходящего тепла. На замену прожигающему и в то же время дающему жизнь Солнцу совсем скоро придёт холодная и благосклонная Луна в компании своих вечных друзей звезд. По вечерам кажется, что Луна и Солнце больше всего близки друг к другу. Не удивительно, что самые счастливые моменты у людей часто случаются именно в это время. А в день, когда Боги сойдутся, на земле, должно быть, наступит рай.    Ярко зелёный, с пестреющими розовыми цветами и высокими пальмами сад действительно напоминает рай. Насыщенные сладкие запахи влажными каплями застыли в воздухе, под ногами по высеченным каналам течёт прозрачная вода, постриженные кусты отбрасывают кривые, уже исчезающие тени.    Лёгкий ветер обдувает молодому, одетому в чёрное омеге лицо. Сидя в беседке, он наблюдает за сыном, который бегает по саду в погоне за бабочками. Тот весь день был на уроках и сейчас, когда его выпустили на свободу, не может перестать скакать и прыгать. Будь его воля он бы вообще никогда не сидел на месте. И откуда в этом ребёнке столько озорства?    – Хасим, хватит, оставь ты уже их в покое. Мы с самого утра не виделись, разве ты по мне не соскучился? – не выдерживает Юнги.    Альфа немного упрямится, скорее даже из принципа, чем ради дела, а потом все равно подбегает к родителю. Юнги поднимает его к себе на колени и целует в морщащийся от улыбок нос.    – Джин говорит, если поймать бабочку с сиреневыми крыльями, то встретишь своего любимого человека, – сообщает Хасим, глазами до сих пор выслеживая насекомых у розовых кустов.   – Думаю, тебе ещё рановато думать о любимом человеке, солнце мое.    – Джин говорит, что любовь может придти в любое время.    – Он слишком много говорит с тобой о любви. Что вы сегодня учили на занятиях?   – Историю империи Аккадцев.    – И как твои успехи?    Мальчик отвечает не сразу. Его бровки сдвигаются к переносице, а губы и щеки надуваются больше прежнего, он злится и в то же время набирается смелости, чтобы признаться, пока Юнги делает вид, что ни о чем даже не догадывается.    – Учитель сказал, что я плохо слушал сегодня, папа… Но Сон и Тэми тоже не слушались! – добавляет в качестве оправдания.   – То, что другие плохо себя ведут на уроках, не значит, что ты тоже должен. Что я тебе насчёт этого уже говорил?    – Что я должен быть для них примером. Прости меня, папа. Я исправлюсь.    Чёрные глаза Хасима становятся совсем круглыми, как у провинившегося котёнка, он сначала опускает их, а потом смотрит Юнги в лицо – знает, что такой взгляд не выдержит ни одно сердце, тем более, сердце родителя, который любит его больше жизни.    – Я на тебя не злюсь, – Юнги целует его в макушку и украдкой вдыхает запах его отросших темных волос. – Ты поел после занятий?    – Да, папа. Джин не разрешает мне есть много сладкого. Говорит, от него у меня испортятся зубы. Но с моими зубами все в порядке!    – Джин о тебе заботится. Если у тебя заболят зубы, придётся пить горькие невкусные лекарства. Ты же этого не хочешь? – альфа быстро-быстро мотает головой во сторонам, – Тогда тебе лучше послушаться... Посмотри туда, кто к нам идёт?!   – Дядя Чонен!    Хасим тут же забывает о том, из-за чего только что был расстроен, на его лице появляется широкая квадратная улыбка, при виде которой Юнги каждый раз вспоминает о своём друге. Хасим вырывается из его рук и бежит в сторону идущего к ним мужчины. Тот подхватываешь его на руки.    – Ты становишься тяжелее с каждым днём. Скоро я уже не смогу тебя поднимать, – говорит Чонен, и от его слов маленький наследник начинает сиять счастьем ещё больше.    – Мы потренируемся на мечах сегодня? – спрашивает младший у дяди.    – Сегодня уже поздно. Сделаем это завтра, хорошо? Я слышал, как Ким Сокджин ищет тебя по всему дворцу. Не заставляй его надрывать голос, иди к нему, – Чонен опускает ребёнка на землю.    – Только осторожно, смотри под ноги! – Юнги только успевает крикнуть убегающему сыну вслед. – Джин – мой советник, но до сих пор ведет себя как няня, – озвучивает он пришедшую в голову мысль.    – Он просто любит Хасима. Как и все, – отвечает Чонен.    Мин Чонен был послан своим отцом на помощь империи Аккадцев, когда Юнги занял трон в качестве регента. Он привёл с собой войско, как и обещал, помог подавить мятежи и наладить конфликт с Севером. Без него удержать власть и целостность империи вряд ли было бы возможно. С самого начала Чонен вместе с Югемом боролись с теми, кто отказался поддержать омегу на троне, заново выстраивали оборону государства и стали главными советниками Юнги, когда он только осваивался в роли правителя. Пять лет назад Чонен перевёл в Агру семью – своего зеленоглазого супруга и сыновей близнецов – Сона и Тэми, и был назначен первым главнокомандующим армии.    – Он все больше становится похожим на Чона, – продолжает альфа, – От тебя в нем ничего словно и нет.    – Говорит единственный темноволосый принц Мурата, – натягивает улыбку в ответ Юнги.   – Эй, я похож на отца во многом!.. – возмущается Чонен. Он садится рядом с Юнги на скамейку. Тон его голоса меняется с шутливого на серьёзный и взволнованный, – Ты выглядишь уставшим, ангел.    – Сколько раз просить тебя не называть меня ангелом?   – Ну, как ты только что сказал, я не только твой советник, но и принц Мурата, к тому же еще и твой старший брат. Ты не всегда можешь мне приказывать, ангел. Вообще-то, я пришёл с хорошими новостями. Родители прислали письмо, они желают приехать в Агру на шестые именины внука.   – Хасим очень обрадуется. И Сон с Тэми тоже.    – А ты?..Ты совсем не рад? – Чонен переспрашивает, когда Юнги в ответ молчит, – Родители приезжают спустя столько лет, а ты даже не улыбнулся. Мой младший братик уже сошёл бы с ума от счастья и благодарил всех Богов.    Он спрашивает это, хоть и прекрасно знает, что Юнги уже давно не молится и не просит никого ни о чем.    – Конечно, я буду рад увидеть их. Но не прыгать же мне на месте и хлопать в ладоши из-за этого. Агра будет рада принять гостей, как и я. Это прекрасные новости. Ты доволен?    Чонен показательно вздыхает и хмурится.   – Ты и правда больше не ангел, братик.    – Ты видел сегодня Югема? – Юнги переводит тему, которая ему не нравится, – Он должен был вернуться утром, но на совете его не было.    – Не видел. Я уже говорил, что главный визирь должен сидеть в столице, а не скакать по всем территориями при каждом поводе. Искать его потом со всеми собаками я не собираюсь.    – Ты же знаешь Югема. На месте его не удержишь. И никто не просит тебя его искать. Просто я волнуюсь и все.    – Да что с ним случится?! Самый живучий из всех, кого я знаю. Уверен, когда он вернётся, ты узнаешь первым. Кстати, передай ему, что у меня к нему есть разговор.      Отношения Юнги с братом уже не такие, как раньше. Детская дружба прошла, глупые и сокровенные секреты друг другу они уже не доверяют. Не играют в игры, не танцуют, не разговаривают долгими ночами. Все произошло именно таким образом, как Юнги предсказывал много лет назад, плача в объятиях Чонена перед его свадьбой. У обоих свои жизни. Чонен живет и работает ради своей семьи – мужа и детей, а Юнги по утрам просыпается ради Хасима и империи, которую через девять лет передаст сыну.  Но они знают, что могут положиться друг друга во всем. Для Юнги брат является одним из трёх людей во всем мире, к кому он прислушивается и кого считает близким.       

***

  Юнги назначил главным визирем империи Квон Югема сразу после коронации маленького принца и объявления себя регентом. Никто не был так близок к покойному Чонгуку, как Югем, и не мог настолько же хорошо знать про его видение и планы для государства. К тому же, армия и командующие всегда были верны Квону и следовали за ним, как и за императором, поэтому, поставив его на место визиря, Юнги ещё и получил благосклонность советников. За все эти годы он ни разу не пожалел об этом.    Юнги советуется с Югемом перед каждым принятым решением, и только Югем способен уговорить его от чего-либо или настоять на чем-то. Этот альфа все такой же лёгкий на подъем, так же много болтает, прямо говорит и все ещё любит. Ради любимого он осознанно отказался строить дом, семью и заводить детей. И тоже ни разу не пожалел.      – Ты был долго. Я ждал тебя.    – Пришлось задержаться. Переговоры не всегда идут по плану.    Альфа закрывает за собой дверь в купальной комнате, проходит внутрь, стуча каблуком по плитке на полу, по пути сбрасывает с себя ножны и верхнюю одежду.  Юнги, сидящий у бортика ванны, наливает красное вино в ещё один кубок.    – Но я скакал так быстро, как мог. Чтобы быстрее оказаться рядом с тобой.   Омега закатывает глаза и давит в себе улыбку. Иногда, хотя нет, очень даже часто, Югем не следит за языком.    – Встретил сейчас Чонена по дороге. Кажется, твой брат против наших с тобой встреч, – альфа садится напротив, так близко, что их плечи почти касаются.   – Он до сих пор цепляется за образ своего младшего ангелочка.    – Ангелочка? Если ангелочек когда-то и был, то от него остались одни только белые волосы.   – Ты много болтаешь.    Юнги отбирает у него кубок, а сам пододвигается поближе, кладёт руки ему на плечи, смотрит прямо в глубокие карие глаза.    – Ты скакал ко мне день и ночь, чтобы просто поговорить?   Квон сначала пьяно улыбается, а потом тянется к омеге, чтобы поцеловать. Они целуются недолго: Юнги снимает с себя шёлковый халат и опускается в тёплую ванну, Югем раздевается чуть подольше и потом следует за ним. Он ловит омегу в воде, хватает за бёдра, которые обвивают его торс, сильнее прижимает к себе. Они снова целуются.    В двадцать три года красота Юнги достигает своего расцвета. Он больше не напоминает невинного ребёнка. Его кожа осталась такой же тонкой и совершенной, а глаза – завораживающе глубокими, но черты лица заострились, потеряв детскую припухлость, и взгляд стал более тонким, уверенным и равнодушным. Он больше не считает себя хорошим и не пытается кому-либо угодить или понравиться. Теперь он всегда знает, чего хочет, и разжигает этим внутри у Югема ещё больший костёр, чем раньше.    Альфа прижимает Юнги спиной к бортику, проводит языком по линии подбородка, по шее, спускается к груди.    – Югем…   Юнги, зарывшийся ладонью в его волосы, долго думает и сквозь еле слышные, тяжелые вдохи и стоны озвучивает мысль, которая пришла ему в голову накануне ночью:   – Ты никогда не думал о том, что спишь с мужем своего покойного друга?    Югем резко перестаёт его целовать, поднимает голову, смотрит на него удивленно и пытается понять, насколько омега сейчас серьёзен.   – Чонгук мёртв, – произносит он прямо в губы Юнги, – Живые не должны жить ради мёртвых. Он бы со мной согласился, – оставляет на приоткрытых губах ещё один долгий поцелуй, а оторвавшись, заговаривает снова, – А ты?.. Ты давал клятву перед свящённым огнём… « с этого дня и покуда мое тело не обратят в прах»… Ты не думал о том, что нарушаешь клятву?   Юнги уже давно ответил на этот вопрос. Он пожимает плечами, когда произносит:   – Я клялся принадлежать ему до самой смерти. А Чонгук клялся, что никогда не оставит меня одного. Он первым нарушил клятву… Давай закончим этот разговор и никогда больше к нему не вернёмся.    – Не я его начал… – не успевает ответить Югем, как его слова тонут в чужих мягких губах.      Выйдя из ванной, они ещё долго лежат на постеленных на полу полотенцах, мокрые и обнаженные, переплетаясь руками и ногами.    – Ну и как все закончилось? – спрашивает Юнги, наматывая на указательный палец прядь волос альфы.   – Что закончилось?    – Как что? Переговоры, на которые ты ездил и которые пошли не по плану.    – Ты про это… Я думал мы отложим этот разговор до утра. Разве ты не устал? Секс был так плох, что ты сейчас думаешь о каких-то переговорах? – Югем, как всегда драматизирует.    – Ты сам меня заинтриговал. Выкладывай, что там.   – Тебе и вправду будет интересно. Этот выскочка оказался не так прост. Аудиенция главного визиря его не устроила.   – Почему выскочка?    – Оказалось, что он из простой крестьянской семьи. Ещё лет десять назад пас коров или убирал за лошадями.    – Тогда ты тоже выскочка, – напоминает к слову Юнги.    Альфа на это не обращает внимания. Впрочем, своего происхождения от никогда и не стеснялся.   – Так вот этот выскочка каким-то образом собрал собственное внушительное войско, завоевал несколько кочевых племён, обьявил их территории своими и теперь держит в страхе все государства к востоку от Мурата. Сам он воин, но его люди – скорее разбойники, чем солдаты. Они грабят деревни, на этом и наживаются.    – Мы не можем защитить свои земли?    – Эта война будет затратной. Он хоть и выскочка, но людей у него достаточно, и они идут за ним. Все, кому не нашлось места в родных землях. А таких, поверь мне, много. Я хотел обойтись переговорами, но он упёрся, сказал, что говорить будет только с тобой лично.   – Со мной?   Обычно представители других стран предпочитают говорить с альфами из императорского совета, не воспринимая всерьёз омегу, хоть и официального правителя. Юнги сначала злило это, а потом он смирился. В конце концов, какая разница, кто говорит, если конечное решение все равно принимает он?    – Либо с тобой, либо ни с кем. Так и сказал!    – А это интересно, – довольно улыбается Юнги, – Он мне уже нравится. Пригласим его в Агру, если он так хочет поговорить.