Their Universe

Тэхён выкуривает вторую сигарету, очень тяжелую и опасно-ядовитую. Противный смог душит его, затуманивает голову и отравляет внутренности. Но ему плевать. Он ничего не чувствует. Вообще ничего. Его сердце отравлено. Его сердце умерло. Когда Юнги сказал заветное «Да». Не Тэхёну. Зал украшен красиво, дорого и изыскано. Живые цветы, мраморные колонны, хрустальные люстры наверху. Блюда разных кухонь теплятся на столах, а игристое вино охлаждается в ведерках со льдом. Тэхён выискивает глазами виски, а еще лучше водку, потому что сегодня он должен напиться в хлам. Отметить свадьбу. Отметить свое горе. Жених Юнги — Хосок — стоит в этой зале, нервно теребит рукава черного пиджака, поправляет накрахмаленную рубашку и крепко сжимает пальцы своего лучшего друга, шафера. В другой руке у него синяя бархатная коробочка. Маленькая. Заметная. Рябится в тэхёновых глазах. Там кольца из розового золота, с креплениями для тонкой цепочки, как олицетворение уз. Нерушимых и прочных, связывающих два любящих сердца. Тэхён знает, что Юнги мечтал о таких. Для них. Тэхён, как сейчас, помнит, с каким небывалым восторгом рассказывал это Мин, становясь не похожим на обычного холодного себя. Юнги теплел и расцветал. Тэхён впитывал в себя каждую его эмоцию. А затем самолично растоптал все их до единой. Потому что испугался, потому что неуверенность взяла верх. Потому что напился и переспал с первым встречным. Потому что предал. Тэхён подходит к Хосоку, все еще жуя сигарету острыми зубами. Во рту горит, горчит, но Ким привык. Он привык жить в этом затравленном состоянии. Хосок смотрит на него брезгливо и ревниво. Тэхён понимает, потому что смотрит на него точно так же. Ведь Хосок делает Юнги счастливым. — Можно с тобой поговорить? — когда Тэхён говорит это, он едва ли не травится собственной желчью. — О чем? — хмурится Хосок и скрещивает руки на груди. — О Юнги. Всегда только о Юнги. У Тэхёна все щемит внутри и ржавеет от произнесенного имени. Как не хватает ему его тепла. И Ким действительно не понимает, что это не бредовый сон. Что Юнги так безоговорочно и глубоко в ком-то другом. Как когда-то был в Тэхёна. Он сглатывает вязкую горькую никотиновую слюну и смотрит на Хосока. Немыслимо хочется умолять его отпустить Юнги. Руки чешутся забрать Мина к себе, потому что это его, Тэхёна, свое, родное. Но он говорит: — Береги его. Весели, когда он грустит. Приноси ему кофе, когда он работает. Он порой забывает поесть, и потом долго болеет из-за этого, так что корми его почаще. Будь с ним, когда у него творческие кризисы, но позволь ему поделиться успехом, когда он все же напишет свою заветную мелодию. Защищай его от мира, и улыбайся ему чаще, чтобы он впитывал в себя твои улыбки и заново учился улыбаться. И, пожалуйста, люби его, Хосок. Его голос ломается, а последние слова выбивают из него весь воздух. Хосок не говорит ничего, кивает только и просит кого-то довести Тэхёна до стола. И ему кажется, что он в губительной темноте с одной пачкой сигарет во внутреннем кармане. Пока темнота не развеялась от солнца. От ярких, липких и кремовых лучей, в точности, как пиджак Юнги, который вошел в зал, сверкая счастливой улыбкой. У Тэхёна не остается слов, чтобы крикнуть и задержать его. Не остается сил выбежать навстречу, прижать к себе и сорвать дурацкий свадебный костюм, потому что не к Хосоку он должен был идти таким. Таким красивым. И влюбленным. Юнги смотрел на Хосока так, как когда-то смотрел на Тэхёна. Юнги улыбается, и Тэхён вспоминает, что сегодня, черт подери, его свадьба, а не день разбитого тэхенового сердца. И луна сегодня до боли красивая. И как только Тэхён мог подумать, что без Юнги ему будет легче, когда от страха выбрал одиночество, а не счастье.

***

Тэхён подскакивает на кровати и не может отдышаться, сжимая мокрую от собственного пота простынь в руках. Сбоку кто-то шевелится и сонным, полутихим голосом спрашивает: — Тэ, с тобой все в порядке? Белая ткань съезжает чуть вниз, являя белобрысую макушку, заспанные узкие глаза и сморщенный носик. Юнги трет глаза кулаком и тянется рукой к ночнику, развевая ночную темноту. А Тэхён разувает глаза, успокаивается немного и ерзает на месте от облегчения, которое расползается по телу. — Кошмар приснился, — отвечает он быстро и льнет к Юнги. К его губам, манящим, сухим и таким любимым. К его поцелую, чтобы развеять остатки ужасного сна. Юнги сонный и все еще ничего не понимает, но на поцелуй отвечает, хоть и вяло, заботливо поглаживая спутанные волосы своего парня.