Their Universe

Чимин считает, что Юнги курит эстетично. Грациозно сжимает белую трубку с никотином в изящных пальцах, затягивается глубоко и так небрежно, а затем выпускает колечки дыма. Чимин считает, что дым его сигарет — лучший запах в мире. И лучше воздуха. Когда Юнги подносит губительную никотиновую подругу ко рту, глаза Чимина не могут смотреть больше ни на что. Пухлые губы замирают, засыхают, едва приоткрывшись, и он, то и дело, облизывает их. Мелькает синий огонь зажигалки, и кончик сигареты поджигается, выпуская запах смесей. Пак моргает, вздрагивает всем телом и подается вперед, втягивая дым настолько глубоко, насколько позволяют его легкие. Юнги бурчит что-то о пассивном курении. Скрывается на одиночных балконах, замерзает до костей и больше пряток не выдерживает. И его это нервирует, потому что легкий шорох открываемой белой пачки сигарет словно посылает невидимые волны в округе, и рядом незамедлительно появляется Чимин. Маленький, худой, подтянутый. В облегающих джинсах, с растрепанными волосами. Грудная клетка так высоко поднимается, когда юноша вдыхает сигаретный дым поглубже в легкие. Отравляет их жизненно важным для себя никотином, вот же дурак, усмехается Юнги. Но никогда его не прогоняет. За него это делает Сокджин, старший хён, у которого в ДНК заботится о младших. Когда Ким видит Чимина, жадно вбирающим губительный дым, то зло рычит, быстро подбегает и, как ребенка, тянет Пака за ухо подальше от Юнги. Ворчит что-то о туберкулезе и смотрит с плохо скрываемым недовольством на Мина. Юнги пожимает плечами безразлично, мысленно возводит вверх средний палец, и молчаливо благодарит хёна за избавление от надоедливого внимания к себе и к его сигаретам. Но внутренности неприятно скручивает, Юнги морщится от внезапного ощущения пустоты внутри себя, которая душит когтистыми лапами его горло, забирая кислород похуже возможной опухоли в легких. Держится так всего один день. Слабак. Сопляк. Но ему плевать, и на второй день сам же хватается за тонкое запястье Чимина, утягивает за собой в укромное место, интимное, сугубо личное. Сжимает горький яд между зубов, кажется, разрывая фильтр до наполнителя, но как-то все равно. Юнги обхватывает длинными руками чужую талию, затягивается глубоко и выдыхает мутный дым прямо в лицо Пака. А лицо его красивое, кукольное. И омерзительно довольное. Он бы даже сказал, самодовольное. Пухлые губы счастливо дергаются, приоткрываются, и он пытается поймать дым ртом. Юнги знает, что Джин наверняка их ищет, злится, но Мин уверен: Ким их не найдет. Пока Юнги сам этого не захочет. Юнги победно улыбается, вновь и вновь выдыхая на Чимина. А Пак тянется выше, за дымными колечками. И пусть они были почти одного роста, прямо сейчас Чимин казался крохотной пушинкой, которая хочет быть отравлена сигаретами любимого хёна. Джин называет это извращением. Токсичностью. Юнги с ним полностью согласен. Потому что он сам и есть этот тягучий, противный яд. А Чимин так неправильно и извращенно подпитывается этим ядом. И притягивает к себе. Заставляет привыкнуть. Настолько, что теперь Юнги мало одной пачки в день. Ему хочется больше. Хочется Чимина, хочется ощущать руками его талию, выступающие косточки и его дыхание у шеи, которое стало гораздо важнее никотина. А Пак Чимин как будто играется с ним. Вьется рядом, улыбается, противно так и сладко одновременно, путает мысли Юнги, затуманивает разум. А затем выхватывает сигарету из чужих пальцев. Просто и невозмутимо. Мин даже замирает, с интересом наблюдая, как Чимин зажимает его сигарету в губах, втягивает ядовитый смог, выдыхает воздух и давится. Впервые давится тем, что так сильно любит Юнги. Мин ухмыляется, называя его глупым ребенком, а Чимин вскидывает хитрые узкие глаза, чуть хмурится, и ломает сигарету в руках, тушит о перила и выкидывает в ночную пустоту. Юнги улавливает тускнеющий алый кончик, прежде чем маленькие ладошки зажимают его кофту, и Чимин тянет хёна на себя. Их поцелуй горький, ядовитый и отчаянно необходимый. Чимин целует быстро, клюет в нос, в подбородок и снова влажно в губы, проводит по ним языком, проникает вглубь рта, а затем опять быстро отстраняется, опуская голову, думая о чем-то. Его руки по-прежнему держат чужой свитер. — Так лучше, — вдруг говорит он тихо и смотрит на Юнги. — Что? — Так лучше, без сигареты, — уточняет Чимин и облизывает губы. — Ты вкуснее сигареты, хён. И смотрит слишком невинно для своих слов. В то время, как Юнги готов задохнуться от переизбытка чувств, которые затапливают его сейчас. — И что это должно значить? — выгибает Мин вопросительно бровь. — Я возьму в следующий раз тебя в рот, — подмигивает Чимин и не дожидается реакции хёна, стремительно покидая его, потому что где-то за стеной шумит взмыленный Сокджин. Через минуту старший находит Юнги, который, уже в одиночестве, стоял в ступоре и переваривал услышанное. Он не слышал, о чем спрашивал его Джин. Юнги чувствовал сладостный привкус на губах, и ему это нравилось больше, чем сигареты.