Their Universe

Чонгук был, самым что ни на есть, золотым самураем. Таких называли непобедимыми, опасными и, безусловно, удачливыми. Его катана была продолжением его рук. Он маневрировал ею ловко и смертельно для своих врагов. Чонгук всегда получал то, что хотел: славу, победу, золото и лучшее оружие. А сейчас, в разгар мирного времени, он хочет совершенно иное. Он хочет Пак Чимина. Не противится своему желанию, принимает его в себя. Он хочет его полностью. С ног до головы. Хочет владеть его телом, его вниманием, его взглядом, его биением сердца. Хочет поселиться в его мыслях. Его желание не похабно — ему не нужен обычный секс. Ему нужен сам Пак Чимин. Чтобы ни с кем не делить, только его. Такой красивый, пластичный, шальной и дерзкий. Его узкие глаза пьянят, выжигают нутро, а пухлые губки манят неотвратимо. Чонгук хочет Пак Чимина. И он его добьется. И действует в своей излюбленной манере: нагло, нахально и прямо. Отпихивает какого-то недомерку от Чимина, становится рядом, кладет уверенно ладонь на чужое бедро и прижимает к себе. Пак только смотрит изумленно, выгибает брови и хмурится на сие действие, складывая в защитной реакции руки на груди. — Чего тебе надо? — Спрашивает он с нескрываемым усталым вздохом. Чимин действительно устал терпеть все закидоны слишком настойчивого Чонгука. То прижмет к стене, то недвусмысленно проведет рукой по его волосам, загривку и шее, то будет отталкивать любого парня от него. Влюбленный парень всегда творит дурные и глупые поступки, но Пак отказывается верить, что Чонгук влюблен. Скорее, просто хочет развлечься. — Тебя, — заявляет Чонгук, ухмыляется, облизывая пересохшие губы. Чимин прикрывает глаза, хотя очень хочется их закатить. — Ты серьезно сейчас? — Он, наконец, поворачивает голову, встречаясь с темнотой чонгуковых глаз. — Абсолютно, — Чон чуть сжимает бок парня, большим пальцем ведя по грубой ткани одежки. — Я нашел чудное место за водопадом, недалеко от Гильдии, и хотел бы показать его тебе. Только тебе. Ведь ты мне нравишься, Пак Чимин. Чимин хмурится, чувствует, как сердце под грудью начинает потихоньку ускоряться, и это, черт возьми, может его вот-вот выдасть. — Плохая шутка, Чонгук, — говорит он ровным тоном и ловко выворачивается из цепкого, жаркого захвата. Чимин ему не верит. Не может верить. Потому что Чонгук самовлюбленный, самоуверенный и похотливый мальчишка. Таким не верят. Такие наиграются и бросят, когда надоест. И парня это бесит, потому что хочется, колется внутри, чтобы все было по-другому. Чтобы Чонгук был к нему серьезен. Чон провожает взглядом худую фигуру Чимина и решает поступить по-другому. Тренировка в самом разгаре, когда на задний двор вступает Чонгук. На нем обычные свободные штаны, белая рубашка, расстегнутая на груди, и кожаные сандалии. Чон даже не брал свою тренировочную вакидзаси. Чимин отложил парные кинжалы, чтобы немного перевести дух, и потянулся за влажным полотенцем смахнуть редкие капли пота, выступившие на лице, лишь тогда замечая, что кто-то стоит прямо позади него. Он чувствует чужое тяжелое дыхание и резко разворачивается, встречаясь носом с чем-то пестрым. Перед его лицом были розовые и сиреневые гортензии. Роскошные, крупные. Огромный букет, который протягивает ему Чонгук. Чимин молчит и моргает. Раз. Второй. Его лицо вытягивается, и он поднимает голову, смотря на Чонгука. Чон принес ему цветы. Чонгук принес ему гребанные гортензии, которые означают теплую и чистую любовь. Чонгук просто не мог иметь это ввиду, протягивая ему прекрасные цветы. Чимин даже не замечает, что все вокруг тоже прекратили свои бои, и смотрят на них прямо сейчас. — Что это? — Спрашивает Чимин, поражаясь, как его голос еще не оборвался, выдавая своего хозяина. — Цветы, — отвечает самурай и улыбается. Чимин задерживает взгляд на его улыбке. У Чонгука очень красивая и добрая улыбка. — Я заметил, — хмуро отзывает Пак и упирает руки в бока. — Чимин, ты мне… — Нет! — Довольно громко кричит Пак и резко забирает цветы. Гортензии пахнут слишком сладко и приятно. — Почему? — Его голос звучит недобро. Губы сжимаются в тонкую линию, и Чимин видит привычного Чонгука. — Быть может, ты не в моем вкусе, Чонгук. Ты никогда не думал о таком? Чимин одаривает его злым, горестным взглядом и обходит высокого юношу, выбрасывая красивый букет в плетеную корзину для сломанных лезвий. Чонгук не оборачивается, смотрит в место, где совсем недавно был Пак, и жевалки на его челюсти начали яростно играться. Он сжал кулаки до белых костяшек и глубоко глотнул свежего воздуха, возведя голову к небу. Видят Боги, Чонгук хотел Чимина по-хорошему. В их следующую, скорую встречу, в тот же день, вечером, Чонгук прижимает Чимина к стене. Больно, жестко давит пальцами на маленькие плечи Пака. — Ты доигрался, Пак Чимин, — рычит Чонгук. И целует без предупреждения и разрешения. Прижимается остервенело к его рту, мнет пухлые губы, спускается руками к бедрам, мнет их ладонями, и прижимает собственное сильное тело к его, чувствуя чужой жар. Чонгук ждет сопротивления, укусов, тумаков и отталкивания. Но Чимин не вырывается. Напротив, открывает рот, впуская внутрь язык Чонгука. Отвечает на поцелуй. У него во рту горячо, мокро, и Чонгук неожиданно для самого себя стонет, не замечая, как до синяков сжал его бедра. Безумное, дурманящее желание бьет по его голове. Чимин отвечает, отзывает, притягивает Чонгука к себе, кладя небольшие ладошки на шею, прижимается призывно, трется о низ живота, и Чон ощущает, как начинает пульсировать его пах, отчего в штанах становится немного тесно. Он отрывается от любимых губ и прижимается ими ко лбу Чимина, тяжело дыша. — Ты сумасшедший. Боги, какой же ты горячий! Чимин улыбается, подставляется под нежную ласку. — Не думал, что у Чонгука такой слабый самоконтроль, — усмехается над ним Пак, шепча в шею. Но Чонгук чувствует его прерывистое дыхание. Смотрит на Чимина, а у того глаза вожделеют, губы покусаны и приоткрыты, грудь тяжело поднимается и опускается. Чимин хочет его, так же, как Чонгук хочет Чимина. Чон снова целует его, пока парень пытается утянуть того в свою комнату, где, на столе у окна, будут стоять яркие гортензии, вытащенные Чимином из корзины, с аккуратно выпрямленными чарующими лепестками.