Their Universe

Юнги стыдливо отводит глаза. Прячет взгляд чайных глаз где-то в полу, в белоснежном ворсе. Тэхён улыбается, медленно приближает руку к лицу омеги, мягко приподнимает за подборок и поворачивает чужое лицо прямо к себе. Ловит эмоции Мина. Стеснение, переживание, волнение. Томление. Тэхён сильно втягивает воздух, и запах улунского чая кружит ему голову. Его истинный волнуется. — Ви, не смотри так на меня, — шепчет Юнги. Специально использует прозвище, ведь знает, что Тэхёну не нравится, когда омега не называет его настоящее имя. Собственное имя, произнесенное низким голосом Юнги, — самая вкусная сладость в этом мире. — Так не пойдет, — вертит головой Ким, едва прикасаясь своими губами к губам парня, подогревая воздух между ними своим дыханием. — Скажи мое имя. Тэхён очень близко. Будоражит. Юнги ощущает его дыхание на своем лице и губах. Чувствует его сильную грудную клетку, как бьется чужое, любимое сердце, отдаваясь наковальней в его собственных ушах, как учащается его дыхание. Юнги чувствует, что Тэхён хочет его, и нервно сглатывает. — Юнги, — хрипит он. Его пальцы ласкают скулы Мина, спускаются к подбородку, очерчивают и далее вниз, к тонкой шее, щекочут кожу, оставляя мурашки от каждого прикосновения. Юнги с шумом втягивает носом воздух и дрожит. — Скажи мое имя, — требовательно повторяет Тэхён, наклоняясь к его уху и мокро целуя мочку. Под его пальцами ускоряется пульс: Ким чувствует как бешено бьется жилка на шее, и с трудом сдерживается, чтобы прямо сейчас не впиться клыками в нее, оставляя связующий укус. Метку. — Ну же, — чуть ли не рычит зверем он. Альфа рвется к своему омеге. — Тэхён, — сдается Юнги. Звук его имени повисает в воздухе, и этого хватает, чтобы альфа прекратил себя сдерживать. Матрас прогибается под весом сильного мужчины, когда Тэхён склоняется над Юнги. Тот смотрит на него во все глаза. Не моргая. Юнги думает, что Тэхён совершенен, красив, сексуален. Юнги смотрит влюбленными глазами, и для него этот альфа самый лучший. Ким стягивает футболку за секунды, едва не порвав ткань воротника, обнажая кубики пресса. Едва заметные, к которым тянется Юнги, касается пальцами, с любопытством очерчивая контуры и рельефы. Чувствуя жар чужой кожи. Тэхён горячий. Тэхён до воспламенения хочет своего истинного. Юнги чувствует это, и от осознания пересыхает горло. Он тянется к губам Кима и целует его. Поцелуй требовательный, жаркий, напористый. Тэхён тесно прижимает его к себе, задирает мешающую кофту, оглаживает молочную кожу. Тело Юнги изнывает, болит от разрывающего желания. Приятная вибрация проходит от головы до кончиков пальцев. Между ног становится бесстыдно влажно. Проворные тонкие пальцы теребят темные волосы на затылке Тэхёна. Они касаются друг друга. Близко, до невозможности. Острое желание, как лезвие, ударяет в самое горло, вырываясь болезненным, просящим стоном. Тэхён знает, что Юнги невинен. Девственен. Но также он знает, что Юнги не боится этого шага. Потому что он со своим истинным альфой. Тэхён аккуратно укладывает Юнги на постель. Он мягкий, легкий, податливый. Опирается на руки и смотрит в миновы глаза, тонет в робком море и хлестком желании. Юнги жаждет его, течет, наполняя воздух вокруг них своим приятным, редким запахом, смешиваясь с тяжелым запахом альфы. Мин непроизвольно двигает бедрами, трется об него. — Какой же ты нетерпеливый, — в самые губы произносит Тэхён. С улыбкой. Облизывая искусанные губы, проникая языком в горячее нутро. Юнги краснеет от этих слов и недостатка дыхания. Очаровательный. Ким высвобождает его от оков одежды, лицезреет, наконец, естественную красоту Юнги. Соски омеги розово-красные, острые, торчат призывно. Тэхён наклонятся к ним, целует кожу вокруг ореола, берет в рот по очереди каждый сосок, прикусывая несильно. С губ Мина срывается еще один стон. Громкий, просящий. Он выгибается в спине, откидывает руки назад, сжимает простынь. Альфа лишь нервно сглатывает от такой безумной покорности. Ощущает, как внутренний зверь хочет дорваться до омеги. Член напрягается, налитый кровью, и в штанах становится жутко тесно. Но он хочет заставить Юнги стонать и кричать, подготовить его, чтобы первый раз прошел нежно, хорошо. Чтобы сделать Юнги своим навсегда. — Тэхён, пожалуйста, прошу, — сбито говорит Юнги, смотрит помутневшим взглядом. Его рот приоткрыт, он еле держит голову ровно, словно она налилась свинцом от первых волн возбуждения и наслаждения. Сознание Юнги туманится, подается тэхёновому запаху. Тэхён целует его грудь в последний раз, расстегивая молнию на штанах Юнги и стягивая их вниз. Маленький член бухается на живот, а внизу у него очень мокро и горячо. Тэхён неспешно проводит указательным пальцем по возбужденной плоти Юнги, продвигается дальше к отверстию. Тэхён надавливает на мягкое место, проникает внутрь медленно, тягуче, чувствуя, как его палец становится влажным, мокрым, как горячо и узко внутри него. Он смелеет и добавляет еще два пальца, видя, как мечется на простынях Юнги, стонет сипло, двигает бедрами навстречу. Такой любимый, притягательный. Тэхён вытаскивает мокрые от смазки пальцы, и облизывает их демонстративно, чтобы Юнги видел, смотрел затуманенным взглядом. Собственный член набухает еще сильнее. Он стягивает с себя штаны вместе с нижним бельем. Склоняется, разводит худые ноги омеги. Юнги немного дрожит. Боится. Но вместе с этим очень сильно хочет Тэхёна и вожделеет его. Он дышит часто и тяжело. Его пальцы вовсю смяли простынь. Тэхён спускается вниз сам, кладет большие ладони на его грудь, теребит между пальцев соски, а языком касается нежной кожи, слизывает смазку Юнги, скользит языком внутрь, двигает им там. И вот Юнги кричит, как и хотел того Тэхён. Изнывает. Стонет. Мечется на кровати под ним. Беззащитный, отданный в полноценную власть Кима. Юнги сжимает пальцами волосы Тэхёна, то стараясь оторвать его от себя, то прижать теснее. А Тэхён упивается сладким вкусом омеги. Он не позволит Юнги кончить, пока не войдет в горячее тело. Тэхён устраивается между его ног, головкой утыкается меж ягодиц и целует парня. Чтобы поцелуем приглушить последующую боль. Его толчок мягкий, нежный, заботливый. Но он все равно болезненный. Юнги непроизвольно напрягается, но не кричит от боли, старается привыкнуть к этому ощущению наполненности, цельности. Тэхён помогает ему в этом, чуть двигая бедрами вперед. — Еще, — просит Юнги, вцепляясь пальцами в его сильные плечи. Этого хватает, чтобы Тэхён с тихим стоном вышел и быстро вошел снова, проникая дальше, глубже. Мин обнимает альфу, когда Тэхён начинает быстрее любить его. Подчиняется этому ритму и инстинктам своей сущности. Искры между ними становятся яростнее. Шлепки громче. Внутри Юнги узко и горячо. Альфа почти дуреет от этого. От того, как мышцы Мина сокращаются вокруг его члена. Такой идеальный. Такой покорный. Такой истинно его. Тэхён целует Юнги в губы, влажно и страстно. Шепчет бессвязные признания. Юнги стонет в поцелуй, прогибаясь в пояснице. Движения яростнее, толчки сильнее. И они кричат почти одновременно, когда Юнги чувствует приятную теплоту внутри себя, а затем острые зубы на своей шее. Тэхён клеймит его, связывает их двоих вечными узами, чувствуя как сердце Юнги бьется где-то под горлом. Ким опускается рядом с ним, пока Юнги чуть рассеяно гладит его по волосам и выравнивает дыхание. — Я люблю тебя, Тэхён, — шепчет Юнги. Альфа поворачивает к нему голову. — И я тебя люблю. Щеки омеги окрашиваются бледно-алым румянцем. Тэхён улыбается: его омега все еще невинный.