Their Universe

— Он наверху, — сухо говорит Сокджин. Стоит ровно, прямо. В черном костюме, дорогом, под которым кобура и два пистолета. Чон Чонгук, полицейский, не показывает виду, что удивлен, хотя внутри сердце колотится от бешеного волнения и страха сковывающего. Стоит и смотрит на одного из охранников того, кого засадил на пожизненное. Чонгук помнит, как выносили приговор. Помнит злое молчание — главарь мафии не издал и звука. Ухмыльнулся криво, только и всего. Главарь, он же Ким Тэхён, выбрался из тюрьмы через три недели. И прямо сейчас он со своей свитой находились в полицейском участке, в кабинете Чонгука. Чонгук поднимается на лифте и дает волю эмоциям. Ему страшно. Ему плохо. Ему больно. Ему противно от самого себя. Он боится Ким Тэхёна прямо сейчас. Того, кто руководит самой крупной преступной бандой города, которая для него как родная семья. Банда, на счету которой четыре крупных ограбления, убийства, погони, связи с продажными политиками. Банда, которая почти была неуловимой. И даже поймав их главу они все так же остались везучими. И Тэхён все так же на свободе. Стоит в его кабинете перед его столом, рассматривает полицейского с довольной, кривой усмешкой. Чонгук не видел его чуть меньше месяца, а Ким уже сильно изменился. Черты его лица стали острее, грубее, жестче. Из глаз веет могильным холодом и свирепой сталью. В его позе ощущается власть и силы первородные. А еще ярость и ненависть, в которых Чонгук едва не захлебывается. — Ты сбежал, — говорит Чонгук безэмоционально, хоть и удивлен. — Как? Его посадили в самую охраняемую тюрьму в мире. Она должна была стать его последним пристанищем. — А ты все также веришь в идеальную справедливость, — Тэхён скалится, отвечая грубым басом. — Алчность. Я вышел благодаря ей. Он сделал акцент на втором слове. Тэхёну не нравится формулировка «сбежал». Сбегают только трусы. Он мажет взглядом по рабочему столу Чонгука. Там раскрытые папки и досье на его людей. Засадив за решетку Кима, Чонгук хотел покончить и с его бандой. Тэхён жестко ухмыляется и возвращает свой взор на полицейского. — Но попал я туда из-за твоей любви, не так ли, Гуки? — Его тон издевательский, противный. Голос ядом вливается в уши и травит внутренности. А губы искривляются в развратной и похотливой улыбке, которая ни на грамм искренняя, но до боли знакомая, отчего у Чонгука тяжелеет сердце и ухает вниз. Воспоминания наотмашь бьют по голове. То, о чем Чонгук никогда не сможет забыть. Потому что Тэхёна, которого он смог узнать, забыть невозможно.

***

Чонгук был новичком в полицейском участке в нижней части Бруклина. Амбициозный отличник, только-только из академии. Его начальство посчитало Чонгука идеальным кандидатом на роль того, кто под прикрытием должен будет проникнуть в самую опасную преступную банду их города. В самом начале он выполнял мелкие поручения и несколько месяцев даже в глаза не видел Ким Тэхёна. Ночью он таскал коробки с оружием в порт, днем охранял склады или маленькие фабрики, которые принадлежали Киму. И фотографировал. Все, что мог. Собирал компромат. Однажды весь его план мог сорваться из-за патруля в порту. Чонгук действовал быстро и необдуманно. Вырубил другого полицейского и, самое главное, не подвел банду. Не попался. Его заметили. Пригласили в их лофт. Чонгук, наконец, познакомился с Ким Тэхёном. Высоким, статным, красивым. Опасным. У него были темно-русые волосы зачесанные назад, крупные перстни на длинных пальцах и взгляд орлиный, проницательный. Раздевающий молодого паренька. До самых недр души. Вот тогда и началось это безумие. Наваждение. Тэхён словно слетел с катушек, помешался на новеньком, забыв обо всех осторожностях. Они столкнулись, когда Чонгук выходил из душевых комнат, в одном полотенце, демонстрируя обнаженную, чуть загорелую кожу. Чонгук смутился, зажался в стену, пролепетал приветствие и хотел скрыться, но Тэхён не позволил. Перехватил за запястье. Припечатал к стене. Глаза в глаза. Тонули в темных радужках друг друга. Чонгук пах домашним мылом и немного крыжовником. От Тэхёна несло кубинским табаком и холодной улицей. Когда разум Чонгука медленно отгонял от себя туманное наваждение, то он обнаружил себя в душевой кабинке отвечающим на пламенный поцелуй Тэхёна. Тот скинул с него бесполезное полотенце, лапал за бедра, стискивал ягодицы. Его жесткие губы спускались к шее, кусали за нежную кожу, срывали стоны и хрипы. Чонгук выл, кричал и царапался от безудержных толчков. Ему сносило голову от этого контраста. Холодная плитка за спиной и ощущение горячего подтянутого тела мафиози. Это была не любовь. По крайней мере, сначала. Эта была страсть, долгий секс, грубое собственничество. Тэхён, казалось, не умел любить. Сам удивлялся, что именно порождает в нем этот паренек с большими карими глазами. Он имел его жестко, жарко, пока не начинали гореть легкие. Пока не падали от бессилия, уткнувшись друг в друга, дыша загнанно. Чонгук хватался за чужие руки, прижимался ближе, чувствовал, как расцветают синяки на его бедрах и засосы, укусы на шее и ключицах. — Я тебя люблю, — первым признался Чонгук. Прошептал, тут же стыдясь своих слов и пряча глаза. Тэхён резко притянул его к себе, поднял голову, всматриваясь в глаза с болью и надеждой. Искал подвох или ложь. Но видел пленительные омуты. Тэхёну хотелось прижать его и не отпускать никогда. Он поцеловал Чонгука в губы. В те самые, которые признались в сокровенном секунды назад. Целовал жадно, глубоко, чувственно, яростно. И потом обнимал, кладя лоб на его плечо. Чонгук гладил его по спине, а сердце сжималось от горечи, когда под пальцами он ощущал чернила татуировки. Дракон крылатый и языки пламени. Символ их банды. Метка их преступлений. Чонгук тогда прикрыл глаза и понял, что он забылся, заигрался. Проиграл. Посмел мечтать о том, что все может быть иначе. Посмел забыть о своем задании. Посмел забыть о том, что он должен предать всех их. Включая Тэхёна. Горло сжимается от боли, словно лезвием вспороли глотку. Чонгук сбежал через два дня. С компроматом, с фотографиями, с бумагами. Сбегают только трусы. У него не хватило смелости остаться с Тэхёном.

***

Тэхён молчит пару минут, разглядывая Чонгука в упор. Замечает изменения на когда-то родном лице. Знает, что тот все помнит. До последней детали. Каждое слово, каждый поцелуй. Каждую свою ошибку. Каждую ложь. Под его прямым, злым и пристальным взглядом последние остатки уверенности смело волной, и Чонгук тушуется. Чувствует быстрые удары своего сердца. Тэхён устал слышать тишину. Как и находиться в обществе этого предателя еще дополнительные минуты своего драгоценного времени. — Ты помнишь, что моя банда делала с предателями? — Спрашивает Ким, не отводя глаз. Чонгук старается дышать ровно. Время вокруг будто замирает. Он не слышит его голос и выпаливает: — Тэхён, я… Неожиданно Чон оказывается притиснутым к стене крепкими жилистыми руками Тэхёна. Все такой же быстрый и резкий. — Отвечай. На. Вопрос. — Шепчет он в самые губы жарким дыханием, но руки у него холодные. Глаза вблизи темные, злые, как неспокойный, бушующий океан. Чонгук дышит судорожно, рвано, пытается совладать с близостью их тел. В очередной раз. В горле сухо, как в пустыне, и он отвечает: — Привязываете их лицом вниз, вскрываете спину, обламываете ребра у позвоночника и раздвигаете, словно увечья от драконьих лап. Его руки сильнее сжимают плечи Чонгука, вцепляются, и Тэхён опускает голову. — Я должен сказать тебе спасибо, Гуки, — шипит он, подобно змее. Подобно свирепому огнедышащему дракону. — Я многому научился у тебя. Тщательнее присматриваться к людям. Искать подвох в каждом слове. Чуять обман в любом действии. Ты закалил всех нас. И теперь вам не поймать меня и моих людей. — Тэхён, — предпринимает Чонгук еще одну попытку объясниться, извиниться, но Ким резко отстраняется. — Именно поэтому такое наказание тебе не грозит, — говорит он, обходит его стол и отодвигает стул в приглашающем жесте. — Ты умрешь в своем кабинете. Сидя за своим столом. От своего пистолета. Он выуживает чонгуков пистолет и кладет на стол. Тот моргает и рефлекторно хлопает по своему поясу: Тэхён ловко выдернул его оружие прямо из-под его носа. Чонгук дрожит, сжимает кулаки от бессилия и пятится назад. Но натыкается затылком о другого человека. Хосок, правая рука Тэхёна. Страшнее человека нет. У него шрам на пол лица, а глаза горят голодным блеском — Хосок был тем, кто наказывает предателей. Хосок ведет полицейского к письменному столу, с силой надавливает на его плечи и заставляет сесть. Чонгук даже не плачет, подчиняется безвольной куклой. Дрожит от ужаса. Тэхён вкладывает пистолет в его руку, и накрывает ладонь Чонгука своей, приставляя дуло к виску. И сам наклоняется к его лицу. Улыбается, и от этой улыбки становится жутко. Улыбка маньяка, преступника, мафии. Ким жадно вглядывается в его лицо и произносит тихо, чтобы только Чонгук услышал. — Я тоже любил тебя. Чонгук изумленно дергается, но сильные руки словно пригвоздили его к стулу. Виском он чувствует тяжесть металла. Он хочет что-то сказать, но Тэхён нажимает на курок. Кабинет оглушается громким выстрелом пистолета. Веки Чонгука навсегда закрылись, пряча свет, жизнь и любовь, что жили в них. — Прощай, моя фальшивая любовь, — шепчет Тэхён тихо, смотря на бездыханное тело лжеца. Багровая кровь пачкает документы на столе, медленно растекаясь мертвым ручьем. Хосок забирает компромат и выходит вслед за Тэхёном, который скрылся в тени коридора.