Семь пятниц на неделе

Когда Игорь сказал, что они в выходные поедут на дачу к Прокопенко, Петя тяжело вздохнул, дал себе десять секунд на то, чтобы смириться со своей судьбой, а потом спросил сколько гектаров земли ему нужно будет прополоть. Игорь чуть подумал, что-то высчитал в уме и радостно выдал «одну пятитысячную». И демонстративно указал на себя, громко заржав. Как оказалось, Фёдор Иванович с теть Леной оставались на выходные в городе - у них по плану было какое-то мероприятие, а следом, в воскресенье, театр. Дача в этот культурный марафон не входила, поэтому Игорь без зазрения совести выпросил ключи от дома, клятвенно пообещал полить помидоры, не топтать клубнику и привезти яблок для пирогов. И повёз выгуливать свою злую собаку. Правда, Петя за последний месяц так задолбался, что собака скорее была не злая, а унылая. Гавкал он уже без прежнего задора, мучился от раскалывающейся под конец дня головы и плохо спал. Поэтому Игорем был придуман целый план по реабилитации нервной системы Хазина. Для начала он запихнул его в речку - холодную, освежающую, в которой отражалось чистое голубое небо и плавали кувшинки. Потом заставил поливать те самые помидоры, пока жарил картошку на старой чугунной сковороде. Хазин, который пришёл сказать, что, в целом, закончил устраивать потоп локального масштаба, очнулся только когда они уже скребли вилками по днищу, отпихивая руки друг друга и воюя за последний кусок. Выбрались они из дома только к вечеру, когда закат уже догорал где-то за лесом. Петя, успевший ненадолго уснуть на плече Игоря, сонно моргал и пытался понять, куда его тащат, кто он, почему у него в руках дрова и как он вообще тут оказался. - Это вишня, - раскладывая деревяшки в мангале и чиркая спичками, любовно рассказывал Игорь сидящему недалеко Пете, завернувшемуся в старую олимпийку, - от неё такой запах, ты не представляешь. На этих углях мясо получится - закачаешься. Петя согласно угукал, вполуха слушая Игоря - тот рассказывал про рыбалку с отцом тут, на речке; о том, как чинили мотоцикл дяди Феди раз пятьдесят только за это десятилетие; о том, как оформляли документы на соседний участок, там кроме травы и яблонь ничего не было, но тете Лене захотелось, вот они и подсуетились. Петя смотрел на Игоря, освещенного лучами заходящего солнца, в потрепанной футболке, растянутых тренниках, кроксах на босу ногу - расслабленного, домашнего, улыбающегося. Смотрел на неровный дачный загар - по рукава, на непонятно откуда взявшиеся редкие веснушки на чуть вздёрнутом носу. Смотрел и плавился - от тепла, от уюта, от чувства правильности происходящего. У его семьи не было дачи. Отец вечно был на службе, а мама, как порядочная светская леди, даже по дому ходила так, будто у неё через пять минут съёмка на обложку Вога. В студенчестве же «дачей» обозначался загородный дом, где они напивались в щи. А потом как-то не до этого стало. Шашлык они ели по-варварски, прям с шампуров. Обжигаясь, слизывая текущий жир с пальцев и в конце устроив шуточную дуэль. Оставив угли тлеть посреди бескрайней темноты, окутавшей их с ног до головы, Петя уже собрался обратно, в сторону дома - небольшого, добротно сделанного, пахнущего раскалённой на солнце древесиной, он почувствовал это ещё днём. Но Игорь удержал его за запястье и отрицательно покачал головой. - Что? - Петя выгнул бровь, смотря в светлые глаза, сейчас блестевших в тусклом освещении льющегося из окон света. - Пошли, - почему-то шепотом сказал Игорь и потянул Петю за собой, через весь огород, в сторону второго участка. - Осторожно, тут шланг. Они остановились возле дивана. Обычного старого полосатого дивана, стоящего прямо под одной из яблонь. Игорь бесцеремонно плюхнулся на него и пружины внутри динозавра жалобно заскрипели. Петя скептически оглядел развернувшуюся перед ним картину, подумал секунд пять. А потом, с тяжелым вздохом, опустился рядом с Игорем, откидывая голову на жесткую обивку. - Ну, и? - Петя повернул голову и выжидающе уставился на Грома. - Не туда смотришь, - усмехнулся Игорь и кивнул в сторону неба. Петя фыркнул, переводя взгляд. И тут же чуть не задохнулся от красоты. То, что они уехали довольно далеко за город, было понятно по тому, сколько они добирались. Но то, что Питерские тучи скрывали такое небо Петя и представить не мог. Чёрное, глубокое, с щедрой россыпью звёзд, любопытно моргающих и смотрящих на Петю в ответ. Петя никогда не смотрел на небо. Ни на своих Мальдивах, ни на Бали, ни в Испании, Италии, Франции. Даже в Москве. И мысли не возникало - задрать голову и посмотреть. Только сейчас, прижимаясь к горячему Игорю, грея замёрзшие пальцы в его тёплых лапищах, лёжа на скрипучем слегка влажном диване, Петя медленно осознавал, сколько упустил. - Представляешь, - тихо зашептал ему в ухо Игорь, тоже смотрящий вверх, - мы когда купили этот участок, в тот же год все деревья зацвели. Все семь. До этого лет десять просто так стояли, ни одного яблока не было. - Наверное, они почувствовали, что стали кому-то нужны, - так же тихо ответил Петя и нежно погладил пальцем тыльную сторону ладони Игоря. Петя судорожно втянул носом воздух, на секунду зажмуриваясь и вздрагивая всем телом, когда тёплые губы Игоря коснулись его виска. Он теперь тоже нужен.