Семь пятниц на неделе

Игорь всегда знал, что его соулмейт будет, ну, бешеным. Скорее всего. А ещё злым на весь мир и Игоря в первую очередь. И Игорь ему нахуй не сдался, это было понято по фразе на рёбрах. Поэтому иллюзий Игорь не питал совсем, еще со своих шестнадцати, когда проступили заветные буквы. И сейчас, в свои библейские тридцать три тоже. У Игоря вообще все в жизни было так - через задницу. Полицейским он был хорошим. Честным, всецело отдающимся делу, идущим до конца, к правосудию. Но на другой чаше весов лежал десятитомник рапортов, жалоб, выговоров и заявлений об увольнении, пополняющийся практически еженедельно. У Игоря была большая светлая квартира в центре Питера, с огромным резным окном на всю комнату, с высокими потолками и остатками имперского шика. Но в этой квартире с потолка сыпалась штукатурка, покрылась трещинами пожелтевшая плитка в ванной, а окно было завешено вырезками из газет и распечатками материалов дел. У Игоря были друзья - вдумчивый и сосредоточенный Дима, ставший напарником, совершенно мифическим зверем, по версии Игоря Грома, таким же, как и соулмейт, который его полюбит. И Юля - великолепная, пробивная, честная журналистка, идущая вперёд несмотря ни на что. Но Игорь всегда чувствовал себя лишним рядом с ними, инородным предметом на гармоничной картине, вообще не тем, кто этим двоим нужен рядом. У Игоря точно был соулмейт и он его обязательно когда-нибудь встретит - это было неминуемо и неотвратимо. Как жаль, что его соулмейт при виде Игоря скажет… - Ты самый ебанутый долбоеб, которого я когда-либо видел, дядь, уебан, блять, конченный, сгинь к хуям отсюда и радуйся, что жив! - проорал Игорю в лицо взбешённый майор. Его трясло, он толкал Грома руками в грудь, оттесняя к служебной машине. Игорь видел, как сверкали черные злые глаза в красно-синем свете, как ходили желваки на угловатом лице, как тонкие пальцы сжимали пистолет. Игорь бездумно скользнул рукой во внутренний карман кожаной куртки, вытащил удостоверение и показал подрагивающему от злости мужчине, сейчас напряженно наблюдавшему за каждым жестом Грома. Мужчина скривил лицо, разглядывая, что написано, после чего на секунду прикрыл глаза и выдохнул в попытке успокоиться. Игорь и сам понимал, как это выглядело. Он, как всегда, в гражданском, бросился в самую гущу безумной мясорубки из каких-то пьяных тел и совсем молодых парней - откуда ж Игорь знал, что это наркоконтроль под прикрытием, что у них у всех защита под куртками, что они все вооружены и не нуждаются в помощи. Откуда ж он знал, что своим геройством ставит под удар целую операцию, и так полетевшую по пизде с самого начала. Откуда ж он знал, что пижон в светлом пальто, одним своим видом требующий прописать прямо по кривому носу, самый главный. У стоящего напротив него мужчины было полное право орать на Игоря. Пока у того разрывалось сердце. Игорь продолжил сжимать в руке удостоверение, не отводя взгляда от мужчины. Человека, о котором думал ежедневно, представлял их встречу, надеялся, что всё будет не так, что там, где выдают эти чертовы надписи, все перепутали и, возможно, они начнут не так. У Игоря была целая вечность, чтобы смириться. Сначала, конечно же, разозлиться, оскорбиться, принять, а потом, наконец, простить. И подумать, что скажет в ответ. У Игоря был уникальный шанс - выбрать то, что он хочет сказать человеку, обрекшему его на сочувственные взгляды всех, кто видел слова на его ребрах. На самокопание, на годы попыток стать лучше, правильнее. Игорь не хотел приумножать боль и грязь, которую видел в жизни каждый день. Игорь хотел бы, чтобы его родственная душа знал, что его ждут, что его любят - заочно, беспричинно, просто так, за то, что он просто есть и где-то ходит по свету. У Игоря был выбор. Он увидел, как мужчина наконец распахнул глаза, посмотрел на него тяжелым взглядом и, взяв себя в руки, отступил на шаг, поворачиваясь к рядом стоящему бойцу в полной экипировке. Игорь сунул удостоверение обратно в карман, отошел на шаг от машины и, легко улыбнувшись, сказал: - А ты просто прекрасен, - а когда мужчина ошарашенно обернулся на него, замирая посреди улицы, освещенной лишь сигнальными огнями стоящих рядом полицейских машин, такой угловатый, уставший, раздраженный, живой, то добавил, - особенно сейчас. Мужчина еще несколько секунд пристально смотрел Игорю в глаза, судорожно вдыхая ночной воздух ртом, даже дёрнулся вперед, но тут его окликнули. Он нахмурился, отвернулся и, бросив еще один нечитаемый взгляд в сторону Грома, зашагал в противоположную от него сторону. Игорь пожал плечами, грустно улыбнулся затянутому тучами Питерскому небу и подумал, что вот и все. Свершилось.

***

Игорь не успел зайти в участок, как на него налетел Дубин. С совершенно круглыми глазами, испуганным выражением лица и полной неспособностью связывать слова в предложения. Только махал рукой в сторону стола Грома и зашипел про сумасшедших майоров. Понедельник у Игоря начинался весело. Когда Игорь наконец увидел, кто вальяжно развалился на его месте, вытянув длинные ноги в проход и лениво стуча пальцами по столу, то его сердце сделало предательский кульбит. Хотя они с дурацким органом вроде за вчерашний день договорились - больше никаких таких выкрутасов. Мужчина за его столом - Пётр Юрьевич, Петя, это Игорь услышал уже когда уходил - увидев его, лениво поднялся на ноги, кивнув в сторону курилок. И откуда только знает. Игорь послушно проследовал за ним. Едва захлопнулась тяжелая железная дверь, Петя чиркнул зажигалкой, подкуривая. Игорь прислонился плечом к кирпичной стене и засмотрелся на то, как тонкие губы обхватывают белый фильтр сигареты. - Зачем? - Петя не смотрел на Игоря. Уперся взглядом в разбитый асфальт под ногами и будто спрашивал у него. Игорь все равно пожал плечами. Посмотрел на четкий профиль стоящего перед ним мужчины, на встрепанные волосы, когда-то явно идеально уложенные, на обхватывающую горло черную водолазку, на то, как мелко трясутся руки. - Сказал правду, - Игорь мягко улыбнулся, рассматривая такого не идеального мужчину перед ним. Живого, из плоти и крови, настоящего, его, Грома, соулмейта. С ума сойти. - Я наговорил тебе столько хуйни, - под конец фразы голос Пети сломался, он сцепил зубы и коротко выдохнул. - Блять, у тебя, наверное, там целое полотно из той грязи, что льется из моего рта. А ты… - Петя зажмурился, затушил сигарету о стену и наконец поднял взгляд на Игоря. Затравленный, виноватый, несчастный. У Игоря внутри все сжалось. Он никогда в жизни не хотел стать причиной такого взгляда. Несмотря на то, что так старался, стал. - Эй, у меня было много времени, чтобы подумать, - Игорь легко улыбнулся, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. - Ты не знал. Петя несколько секунд смотрел ему в глаза, не отрываясь, не мигая. А потом отвернулся, сглотнул и внезапно спрятал лицо в ладонях, судорожно вдыхая. - Прости, прости, прости, - на выдохе затараторил Петя. - Я все порчу, я ебаная катастрофа, звезда хаоса, у меня больше нет сил, я расхуяриваю все, чего касаюсь. Ты не должен был… Только не ты. Я так надеялся, что хоть где-то не проебусь, я так хотел тебя встретить. Игорь так и не понял, в какой именно момент Петя оказался у него в объятьях. Просто открыл глаза и вот уже он обнимает жмущегося к нему мужчину, цепляющегося пальцами за ворот крутки и шумно дышащего ему в шею. Просто в какой-то момент почувствовал под губами мягкие волосы - целовал в висок, невесомо, успокаивающе. Игорь всю жизнь жил с мыслью, что не нужен соулмейту. Свыкся с ней, сросся. А сейчас держал в руках своего человека, слушал его отрывистое дыхание и не верил, что так бывает. Что он может оказаться нужен. Очень сильно нужен.