Только между нами

В тесной комнатушке, кроме Жени и одного из организаторов не было никого, да и вряд ли кто-то еще поместился бы в столь ограниченном пространстве подсобного помещения. Выслушав то, что ей предложили, Женя поджала губы и жестко, чересчур эмоционально выпалила: - Я не буду находиться с ней на одном льду, в одном номере. - Послушай, это взорвет интернет, прессу, только представь заголовки, статьи, интерес к вам и так не утихает, а тут... - Я сказала, что никакого совместного номера не будет! Мужчина задумчиво почесал бороду и пожал плечами: - Ну не знаю, чем тебя еще заманить, и как убедить. С Даней поговори, если хочешь. - Причем тут Даня? - непонимающе уставилась на своего собеседника, который, видимо, исчерпал уже весь запас аргументов. - Может он тебя убедит и расскажет, какие плюсы из этой ситуации вы обе для себя вынесете. - Вы у Алины спрашивали?! Хотите сказать, что она согласна выступить вместе со мной? - С ней тоже поговорят, я решил тебя выцепить, сначала с тобой это все обсудить. С агентами нюансы обговорим, сейчас ваше согласие нужно. - Вообще, у нас скоро запись эфира. Вы другого времени не нашли для разговора? Женя начала закипать, нервничать, а это всегда выбивало ее из колеи, мешало нормально настраиваться на предстоящую съемку. Но как объяснил представитель организатора, вопрос требовало вынести для обсуждения срочно, сейчас, так как Женю вообще сложно поймать, она всегда занята, всегда при делах. Впрочем, это были стандартные отговорки, просто-напросто слишком инициативный мужчина хотел стать первым, кто донесет до Жени идею насчет совместного номера с Алиной Загитовой. И если бы фигуристка сразу согласилась, мог с чистой совестью заявить, что именно он убедил ее решиться на такой шаг. Громкий стук в дверь прервал их беседу. Ассистент режиссера попросила Женю присоединиться к остальным участникам, требовалось обсудить некоторые моменты, и приглашали всех, кто задействован в съемках. Пока Женя шла по узкому коридору, в ее голове беспрестанно звучал мужской голос, убеждающий, что непременно следует согласиться выступить с Алиной, взорвать тем самым средства массовой информации, ведь за взаимоотношениями двух соперниц - спортсменок следили очень и очень многие болельщики. - Симпатяга, а ты из какого класса? - подбежавший сзади Даня аккуратно ухватил ее волосы, завязанные в хвост и чуть потянул вниз. Он, сам удивляясь своей реакции, не мог сегодня (впрочем как и всегда) налюбоваться на Женю, которая для съемок надела коричневое школьное платье из прошлого и белоснежный ажурный фартук. До того она была прекрасна, воздушна, невероятно трогательна в таком наряде. - Эй! Ты чего?! - Хочу познакомиться с симпатичной девчонкой. Ну, в каком классе учишься? Дай угадаю? - он с умилительно-важным выражением лица принялся оглядывать Женю. - Ресницы накрашены, на губах помада, фигурка шикарная... Выпускница? - Милохин! - строгая интонация была призвана одуматься и перестать паясничать, но Даня оставался в образе. - Уххх, сколько страсти! - Ты зачем меня за волосы дернул?! - Ну как... Когда парню нравится девчонка из его школы, он дергает ее за косички. Ты мне нравишься. Стоявшие в коридоре две девушки - поклонницы, хихикнули и сделали несколько снимков пары на свои смартфоны. Когда Женя заметила это, она взяла Даню под руку и повела подальше от любопытных глаз. Пройдя вперед и оказавшись почти около ледовой площадки, где скоро должны были стартовать съемки, она, без тени улыбки, спросила: - Скажи, тебе популярности мало? Что ты устраиваешь цирк перед всеми? - Какой цирк? - кажется, он и правда не понимал, в чем дело. - Зачем ты ляпнул, что я тебе нравлюсь? Да еще в присутствии фанаток? - Женьк, ты реально мне нравишься, я про это и в интервью говорил... В груди разлилось щекочущее тепло, приятно покалывая, отчего непреодолимо захотелось улыбнуться, но Женя, прекрасно зная, что главное для блогеров - пиар, хайп, обсуждения, не меняя выражения лица довольно строго произнесла: - Я знаю, и что? Это должны знать все? - Когда ты станешь моей девушкой, долго скрывать это все равно не получится. Наверное, нужно было что-то ответить на такое простодушное, уверенное заявление, однако всех участников собрали вместе и продолжать беседу не представлялось возможным. То, что говорили организаторы, Женя слушала вполуха. Слова Дани вытеснили даже мысли про возможный номер с Алиной Загитовой, думать о чем-то другом уже не получалось. "Когда ты станешь моей девушкой..." Сколько самоуверенности, сколько твердости было в этом, и ведь он не сказал "если ты станешь". Он считал, что это лишь вопрос времени. Женя никогда не задумывалась о том, что у нее однажды начнется роман с человеком, чья популярность бьет все рекорды, кто заработал себе такую славу, что зрители до сих пор возмущались его участием в проекте на федеральном канале. Кто красит ногти, набивает себе тату с непечатным выражением, наряжается в женское платье для участие в музыкальной премии. Этот бунтарь, порой забывающий явиться на интервью, опаздывающий на важные встречи, получающий с одной рекламы столько денег, сколько фигуристы порой и за сезон не получают... Чем же он ее вообще мог привлечь и почему она так к нему привязалась, привыкла за эти несколько месяцев... - У тебя такое лицо, как будто я тебе сделал предложение! - шепнул ей Даня на ухо, почти касаясь губами ее кожи. - Не парься так. Нам катать скоро, давай, расслабляйся. - Легко сказать... - Нет, ну если хочешь, чтобы я предложение сделал, могу у Сани с Агатой кольца попросить, им для номера дали. Прям тут нас с тобой и поженят. Илья будет регистратором, ну там типа... Согласны ли вы, Данила, взять в жены Евгению... Представив подобную сцену и то, как руководитель всего проекта говорит это своим голосом, Женя прыснула со смеху, на что Даня лишь улыбнулся. - Видишь, расслабиться легко. После того, как фигуристы и артисты прослушали инструктаж, ознакомились еще раз с порядком выхода на лед, все отправились в раздевалки, в гримерные, кто-то пошел в коридор, поболтать со своей группой поддержки, другие с удовольствием позировали для фотографа, пока есть время. В общем и целом градус напряжения перед съемкой немного спал. - Все, выдохнула, настроилась. Не волнуйся, я с тобой! - Даня приобнял Женю за талию, пытаясь выглядеть бодрячком, проявляя непоколебимую уверенность в том, что все получится. Немного мешало усиливающееся головокружение, однако Даня молчал, никому ни слова не говоря про неважное самочувствие. Знал про немедленное отстранение от съемок, учитывая ту травму, которую он получил на съемках первого эфира. - Не волнуюсь, мы справимся! После команды режиссера, пара вышла на лед, ребята заняли необходимые позиции и приготовились к выступлению. Композиция, которая зазвучала на арене, была из прошлого времени, того, когда ни Даня, ни Женя, еще не родились, впрочем, школьную форму и пионерские галстуки они тоже не застали, однако сейчас очень гармонично смотрелись в образе школьников, держа в руках портфели. Выполняя движения, Даня считал про себя, вспоминал, какие действия следует выполнить дальше, и не выпускал из виду Женю. Сделав несколько поворотов, понял, что головокружение стало сильнее, он покачнулся, запнулся, сорвав элемент. Поднялся в полный рост, но после вращения снова повело в сторону. Стоило собраться, призвать всю выдержку, дабы не накосячить еще больше, к тому же, предстояло делать поддержку, ту самую, с которой он уже ронял Женю. Заход получился великолепным, никаких лишних движений, все четко, как и разучивали. Набрать в легкие воздуха, не дышать, подхватить партнершу, перевернуть, закинуть на плечо... Один, два, три, спуск на одну ногу... Можно выдохнуть, все прошло без помарок... Окончив выступление, сидя на диванах вместе с тренерами, Даня честно и от души извинился перед Женей за досадные ошибки. Не мог признаться, почему его качало из стороны в сторону, боялся, что отправят на обследование, что врачи запретят дальше участвовать в проекте и тогда он подведет Женьку. Ту, ради которой он теперь готов был совершать любые подвиги. Одной из тех участниц, которые никак не могли справиться с волнением перед выступлениями, по-прежнему оставалась Агата. Тот факт, что ее невзлюбили члены жюри не мог не сказаться на ее уверенности в себе. Хотя Саша убеждал, что сегодняшний номер обязательно покорит всех. В общем-то так все и получилось. Откатав практически без ошибок довольно непростой технически и особенно эмоционально номер, пара получила за артистизм наивысшие баллы, избежав попадания в номинацию. - Спасибо, да, обязательно позже подойдем, - благодарил Саша кого-то из поклонников, ожидающих практически у самого выхода со льда. - Да, только попозже, пожалуйста. Он, вроде бы совершенно забыв про партнершу, увидел чуть поодаль свою супругу и сразу же направился к ней. Выслушал восторги, чмокнул ее в щеку, поскольку девушка очень любила плотные слои помады и целовать ярко-алые губы, нарушая целостность макияжа Саше не захотелось. - Круто же мы смотрелись, да? Видела там, по длинному борту... А тройки? Как тебе? Он буквально сиял, воодушевленно и вдохновенно рассказывая о прокате. - Все прекрасно, вы молодцы. Идем? - заинтересованности либо не было, либо тщательно скрывалась. - Нет, я пока не освободился, там фотографы придут, потом интервью будет. Но просили... посторонних не присутствовать - Тогда я поехала, кое-что из магазина нужно забрать, проводи меня до проходной, пожалуйста, - она проигнорировала слова "посторонних не присутствовать", но внутри от услышанного что-то неприятно скребло, скручивалось, вызывая желание психануть и наорать на своего сияющего от счастья супруга. Саша даже не предполагал, как сложно его жене выдерживать напряжение, смотреть на фото, видео выступлений. Если в прошлом сезоне ревновать к симпатичной очаровашке Ольге было бы смешно, то теперь у него в партнершах была высокая, статная, сексуальная девушка. Да и уже во втором их номере использовались элементы, максимально сближающие фигуриста и актрису. - Чего она так быстро убежала? - через несколько минут Агата зашла в раздевалку вслед за Сашей. - Я ее обидела чем-то? Она от меня прячется? - Да не, у нее дела... - В прошлом сезоне она постоянно тебя сопровождала. Саша расстегнул ремни, несколько верхних пуговиц на рубашке, оглядывая полки, ища свою бутылку с водой и, найдя ее, сделал пару глотков. - Сейчас дел больше стало. Ну и ты попросила у Ильи не пускать посторонних на тренировки. Как обычно и бывает в таких случаях, в раздевалке воцарилась тишина. Ни Агата, ни Саша не знали, что еще сказать, при этом оба практически одновременно вспомнили некоторые эпизоды номера, который только что откатали. На безымянном пальце каждого поблескивало широкое обручальное кольцо: символом бракосочетания ребята обменялись во время исполнения постановки. - Мне понравилось это ощущение, - тихо сказала Агата, опустив голову, разглядывая свою руку. - Когда ты надевал мне кольцо. Саша ощутил гулкие удары сердца, призывая свой разум не поддаваться приглушенному чарующему голосу. Не реагировать. Толком не мог понять, для чего Агата все это говорит, может просто хочет поделиться эмоциями, всего лишь, а он себе надумал невесть что. - И когда держал мои руки в своих... - она продолжала говорить, не поднимая глаз, покручивая на своем пальце серебряное колечко. - Так тепло было, хорошо и спокойно. - Да, круто было... - сердцебиение отдавалось в висках, во рту пересохло и впервые чувствуя, что он готов нарушить запреты окончательно, Саша испугался своих мыслей. Столько раз смотрел на ее красиво очерченные, манящие губы, практически не покрытые помадой. Во время интервью не мог отвести взгляда, представляя, какие они на вкус. - Какого черта ты женат!?! - выдохнула резко, делая шаг вперед, казалось бы забывая, что находятся они в раздевалке и в принципе в любой момент кто угодно может зайти, застать их вместе. Звенело в голове и разумные доводы уже не помогали. Еще один шаг и Агата прижалась к Саше всем телом, утыкаясь в шею, касаясь его кожи губами, чуть выше воротника плотной солдатской рубашки. - Агата... Не надо... - он пытался унять сбивающееся дыхание, держа ее за плечи, дышал прерывисто, практически в унисон с ней. - Я так хочу тебя... - снова на выдохе, закрывая глаза и находя его губы своими. Краткие секунды наслаждения, влажная теплота, желание, затмевающее все. Жадный, глубокий поцелуй. Лихорадочно сжимающие хрупкую женскую спину Сашины руки. И как раскат грома, слишком резкий, ворвавшийся в их мир на двоих грохот закрывающейся двери. Тяжело дыша Саша с Агатой отстранились друг от друга, все еще находясь во власти вожделения, совершенно четко осознавая, что кто-то видел их поцелуй. - Я... - Агата смотрела в Сашины серо-голубые глаза, затуманенные, отражающие весь хаос, всю борьбу, происходящую внутри него сейчас. - Прости... Я так... Она развернулась и быстрым шагом покинула раздевалку, оставляя Сашу в полнейшей растерянности, наедине с изнуряющими его мыслями. И им обоим было невдомек, что случайным свидетелем, заставшим вспышку страсти, оказалась Наташа. Та самая, которая самоотверженно, день за днем помогала своему лучшему другу, своему близкому и такому нужному ей человеку учить Агату кататься. Которая подружилась и с самой Агатой, даже несмотря на то, что нотки мучительной ревности с каждым днем звучали все громче. Сейчас Наташа, скрывшись в соседней раздевалке, где находился реквизит для съемок, даже не стала включать свет. Она просто прислонилась к стене, наблюдая как в темноте перед глазами пляшут мигающие разноцветные круги. Пятна вдруг стали расплываться, теряя четкие контуры, глаза защипало от слез и девушка перестала сдерживаться, позволив эмоциям взять верх. Она до сих пор видела перед собой Сашу с Агатой, сжимающих друг друга в объятиях, видела, с какой страстью он целует свою партнершу. Хотелось зажмуриться сильно-сильно, чтобы мерцающие желтые и белые точки вытеснили все это из ее головы, но, увы, ничего не получалось. Наташа засмеялась сквозь слезы, впиваясь ногтями в тонкую кожу ладоней, испытывая физическую боль. Как глупо, будучи замужней девушкой, ревновать женатого человека. Глупо, неправильно, аморально, сотни синонимов можно было подобрать, но легче все равно не становилось. Она всегда ото всех скрывала свое состояние, не позволяла никому хоть на секунду усомниться в своем исключительно дружеском отношении к Саше, с которым рука об руку в течение пяти лет выступала на соревнованиях. И порой получалось убеждать себя, что правда относится к нему как к другу, как к очень близкому другу. Но теперь врать не оставалось никакого смысла. Она ревновала его как мужчину. Как чужого мужчину, который не принадлежит ей и никогда принадлежать не будет.