Кофе со вкусом влюблённости

Колокольчики у входа издают мелодичный звон, когда ты открываешь дверь этой милой розовой кофейни. С первого шага чувствуется приятный запах выпечки, каких-то пряностей и аромат горячего кофе. В этой кофейне (и вообще в этом районе города) ты впервые, и сейчас с интересом осматриваешься. Помещение светлое и довольно просторное, в нежных голубых, сиреневых, розовых тонах. На стенах висят картины, в основном изображающие живописные пейзажи. На окнах лёгкие занавески. Светло-розовые диванчики пусты – в этот будний день, очевидно, только у тебя нашлось время посидеть тут и выпить кофе. Ты проходишь к прилавку. Бариста – круглолицая миловидная девушка с розовыми волосами – откладывает книгу, которую читала до этого, и приветливо улыбается. Подойдя поближе, читаешь имя на бейджике – Глиммер. «Необычно, но как же она подходит этой кофейне», – думаешь ты. Сделав заказ, ты садишься за ближайший столик и от нечего делать смотришь в окно. Кажется, в здании напротив идёт ремонт. Отсюда можно увидеть, что он подходит к концу, хотя вычистить здание от остатков строительного мусора ещё не успели. Кроме нескольких людей в строительной форме, на улице никого нет. В кофейне играет тихая музыка. Негромко гудит кофемашина. Запах кофе усиливается – заказ готов. Глиммер выходит из-за прилавка и ставит перед тобой стаканчик кофе с логотипом кофейни и тарелку с горячей выпечкой. Ты осторожно пробуешь кофе – вкус великолепен. — Как хорошо! – невольно говоришь ты. Глиммер оборачивается на звук голоса. В её карих глазах ты видишь желание побеседовать. — Да, тут и правда хорошо, – отвечает она с улыбкой. – Особенно теперь. Тон её голоса намекает на какую-то интересную историю, и ты решаешь поддержать диалог. — Значит, раньше было хуже? Что, управляющего поменяли или поставщиков? Глиммер хихикает. — Сразу видно человека из другого района города! Нет, правда, неужели вы ничего про нашу кофейню не видели в новостях? Или, может, читали? — Не припомню, – ты качаешь головой. – И, эм, можно на ты... А если не секрет, нельзя ли поподробнее про... То, что было раньше? Если, конечно, не сложно. — О, эту историю рассказывать одно удовольствие! Ты же никуда не спешишь? – Она заговорчески улыбается. – Подожди минутку! Глиммер заходит за прилавок и заглядывает за неприметную на первый взгляд дверцу. Она куда-то исчезает на минуту – очевидно, дверца ведёт в какие-то внутренние помещения кофейни. Однако очень скоро она возвращается и выходит из-за прилавка с искомым предметом в руке. Дверца вдруг снова приоткрывается, и из-за неё выглядывает молодой парень вполне обычной внешности – тёмная кожа, коротко стриженные волосы, чёрные блестящие глаза. Он тоже одет в униформу кофейни. Второй бариста? Наверное, так. И выглядывает, чтобы убедиться, что его помощь в зале не нужна. Удовлетворённо кивнув и улыбнувшись напоследок, он снова скрывается за дверцей. Глиммер наконец подходит к твоему столику и сама садится напротив. Предмет, который был у неё в руке, она кладёт на стол. — Вот... Погляди-ка! Перед тобой – вырезка из газеты примерно двухмесячной давности. Логотипа не видно, но выглядит как официальное издание, а не самодельная макулатура. Она успела немного потрепаться на краях – очевидно, её много раз читали и перечитывали, но текст ещё не потерял чёткость. Заголовок крупными буквами гласит: «Громкая драка на тихой улочке!» Ты вспоминаешь, что новость с таким названием и впрямь мелькала на телевидении какое-то время назад. Тогда она прошла мимо тебя, и ты с трудом можешь вспомнить подробности, поэтому продолжаешь чтение. Ниже написано уже более мелким шрифтом: «Многолетняя вражда между двумя кофейнями подошла к кульминации! Вчера (дата в скобках немного размылась) двое барист из соседствующих кофеен повздорили, покидая место работы. Очевидцы сообщают, что такие происшествия тут не редкость, однако на сей раз дело не ограничилось словесной перепалкой. Девушки вступили в драку – по их собственным заверениям, отстаивали честь заведения. Необычное зрелище привлекло внимание прохожих, собралась целая толпа. Вскоре драке подключились другие работники кофеен и местных магазинов. После драки в реанимации оказался постоянный клиент одной из кофеен, также ставший участником побоища. Сообщается, что он пострадал при попытке разнять дерущихся». Дальше идут фотографии – среди них фото знакомого здания. Да это же та самая кофейня, где вы находитесь сейчас! Чуть ниже на странице помещены фотографии каких-то людей – наверное, участников происшествия. Газета обрезана так, что часть фотографий (скорее всего и часть статьи) не попали на страницу, но среди оставшихся ты с удивлением находишь Глиммер... И того парня, который только что выглядывал из-за дверцы, тоже! Причём под его фотографией, размещённой несколько в стороне от прочих, есть подпись: «Маркус Б., посетитель кофейни, пострадавший в драке сильнее остальных, в настоящий момент в больнице, состояние стабильное». Ну ничего себе сходил кофе выпить... А потом что, его на работу сюда взяли? Возместить ущерб, так сказать... Ты переводишь взгляд на Глиммер. — Уже не такое тихое место, правда? – улыбается она, возвращая себе газетную вырезку и складывая её в карман униформы. — Правда, – отвечаешь ты с интересом. История, которая произошла здесь около двух месяцев назад, пробуждает любопытство. Теперь ты горишь желанием узнать подробности, и кажется, Глиммер не против поделиться ими.

***

— ... надо что-то делать! Сообщите управляющей, я устрою внеплановое собрание сегодня. Пусть предупредит работников, да, всех работников – скорее всего, придётся изменить инструкции и пояснить кое-что... Глиммер сонно потянулась в кровати. Голос матери из соседней комнаты звучал громче и выше, чем обычно, и интонации очень обеспокоенные. Что там такое случилось... она бросила недовольный взгляд на часы... ничего себе! в шесть утра? Глиммер никогда не вставала в такое время – любила подремать подольше, а уроки в школе начинались куда позднее. Вот и сейчас она натянула одеяло на голову, уже почти решив там, под одеялом, и остаться. Тут же снова выглянула и поморщилась. Казалось бы, никто её вылазить и не заставляет, ложись себе обратно и досыпай, но... Любопытство – хуже любого будильника! Мама, конечно, встаёт раньше всех, но ведь не настолько! И её громкий голос из соседней комнаты звучал слишком уж взволнованно. И правда случилось что-то, что-то интересное и необычное... Несмотря на нелюбовь к ранним подъёмам, Глиммер с тоской осознала, что уснуть уже не сможет в любом случае. Но на смену этому чувству тут же пришло азартное любопытство. Кто-то звонит маме – кто именно, из-за чего? Впрочем, ответ на второй вопрос можно частично предположить: работа. Наверняка это по работе – только за свою любимую кофейню мама стала бы так волноваться. Немного запоздало Глиммер подумала, что после такого известия, на которое мама среагировала так сильно, она не задержится дома надолго, убежит прямо сейчас, несмотря на страшную рани́щу. Засядет в своём кабинете и будет вызывать туда всех сотрудников по очереди, каждого опрашивая, что-то советуя и даже указывая – ну точно королева в осаждённом замке, раздающая приказания слугам! Впрочем, пока мама дома, и можно успеть узнать хоть какие-нибудь подробности. Спешно приглаживая волосы руками, Глиммер выбежала из комнаты. Догадки оказались верными. Мама ещё не ушла, но уже в прихожей с собранной сумкой наготове. На дочь она едва ли взглянула. — Уже проснулась? – Мама сняла с полочки ботинки и наконец перевела взгляд на всё ещё очень растрёпанную после сна девочку. – Рано сегодня. — Попробуй тут не проснись, – пробубнила в ответ Глиммер. – Кто там звонил тебе так, что весь дом разбудил? — Кастаспелла, – ответила мама, явно занятая больше своими мыслями, чем вопросом дочери и тем тоном, в котором этот вопрос был задан. — Тётя Каста? Сестра отца, хоть и работала в маминой кофейне, не была в близких отношениях со своей начальницей. По образованию она была бухгалтером и своё дело знала неплохо, вот мама и устроила её на работу; но даже рабочие вопросы тётя Каста предпочитала решать через отца. То, что она сама позвонила маме... — Мам, что там случилось? Теперь мать всё-таки бросила на девочку недовольный взгляд. Не успела Глиммер подумать, чем вызвано её недовольство – тем, что дочь её отвлекает, или чем-то другим (вроде того же «тона»), как зрительный контакт прервался. Мама снимает пальто с вешалки, повязывает лёгкий розовый шарфик, поправляет лёгкие волны своих красиво уложенных каштановых волос... Глиммер, хоть и не решалась ничего спросить, неловко переминалась в проходе. — Ты всё равно от меня не отстанешь, упрямый ты любопытный ребёнок? – вздохнула мать с недовольством. Ответа не требовалось. Она знала свою дочь достаточно хорошо. — Прямо напротив нашей кофейни открылась ещё одна. Точнее, откроется в ближайшее время. Если помнишь, в здании через дорогу долго шёл ремонт, но мы не знали, что именно там хотят открыть... До сегодняшнего дня. Кастаспелла сообщила мне эту новость. Нет, ничего больше я не знаю! – предупреждая вопрос дочери, резко произнесла она. – И ради высшего блага, не звони мне сегодня на работу. Чувствую я, что мне будет совершенно не до того, чтобы удовлетворять твоё любопытство. И нет, никому другому тоже звонить не надо! Мы все, все сегодня будем заняты. Ты поняла меня, Глиммер? Девочка нахмурилась, но кивнула. Мама, оставив на ней последний строгий взгляд, ушла. Дверь захлопнулась. Вот блин! Утро, конечно, началось замечательно. Раннее пробуждение, скандал с мамой – небольшой, но неприятный... А главное, ради чего? Так и не удалось толком ничего выяснить! Хотя... Нет, кое-что удалось. Кофейня. Новая кофейня, которая открылась прямо напротив них. Странно, необычно и очень интересно! Странно, что кто-то решил так близко от их кофейни создать ещё одну – не логичнее ли было выбрать другое место, ну или хотя бы открыть что-то другое – кафе, цветочный магазин или модный бутик? Необычно, что на их старой улочке (их квартира находилась не совсем там, но вся семья много времени проводила не дома, а в кофейне, так что и эта улочка была "их") появилось что-то новое – не только заведение (это больше волновало взрослых), но и люди. Какими они будут? Удастся ли подружиться с ними или хотя бы познакомиться? Возможно, у них есть дети – Глиммер, размышляя о загадочных владельцах новой кофейни, представляла их семейной парой, похожей на её родителей. Может быть, у них и правда есть ребёнок... И он может быть одного возраста с ней! Это, конечно, было маловероятным (крайне маловероятным) событием, но помечтать о таком всё равно интересно. Приободрённая приятными мыслями, Глиммер пошла на кухню – после такого раннего подъёма ей нужен был хороший плотный завтрак – и остановилась в дверях, наткнувшись на взгляд отца. «Похоже, сегодня мне нужно избегать дверей», – подумала девочка, всё же прошла на кухню и открыла холодильник. Сначала она поскандалила с мамой, стоя в дверном проёме своей комнаты, теперь, кажется, будет серьёзный разговор и с отцом тоже. Тут она уже не в дверях, но разве это его остановит? Он жуть как не любит эти стычки, которые возникают между ней и мамой время от времени. И он наверняка слышал всё, что произошло в коридоре этим утром. Нет, он никогда не отчитывал дочь за подобные происшествия, но всё же... Всё же такие серьёзные разговоры – всегда неприятно. Впрочем, если избежать разговора не получится, нет смысла его откладывать. Закрывая дверцу холодильника, Глиммер очень надеялась, что хоть она не принесёт никаких особых неприятностей. — Глиммер... — Пап, я знаю, – тут же перебила она с лёгким раздражением. Сама же разозлилась ещё сильнее от того, что голос выдавал все эмоции, но прятать их не было никакого желания. Особенно перед отцом – он понимал это состояние дочери куда лучше мамы. – Знаю, что не должна я так себя вести, ну прости! Я же не хотела маму расстраивать, я просто... — Глиммер, – снова произнёс отец мягко. – Я не сержусь, и уверен, что мама тоже. Но ты же и сама понимаешь... Твоя мама, конечно, бывает вспыльчивой, но разве ты можешь винить её за это? Просто... Попробуй её понять. Наша кофейня очень для неё важна, ты же знаешь. — Да, пап. Я знаю. Глиммер улыбнулась, глядя на отца, и он послал мягкую улыбку ей в ответ. В который раз она подумала, что удивительно на него похожа: те же чёрные блестящие глаза, тёмные непослушные волосы... Упрямство и рисковость, присущие многим творческим личностям. Наверное, талант был той единственной вещью, которую она не унаследовала от отца. Он был чудесным художником с тонкой душой творца, а она скорее пошла в маму, переняв её предпринимательский склад ума. У отца склонность к подобным материям отсутствовала полностью. В результате даже его выставками управлял не он сам. А кстати об этом... — Как идёт подготовка к этой новой выставке, пап? — Ты знаешь, как обычно. Мы почти всё подготовили, осталось перевезти все работы и... Голос отца загорелся энтузиазмом. Да, о своих картинах он готов рассказывать вечно. Хотя сейчас он явно размышлял не о картинах и даже не об утренних новостях – его мысли занимает какая-то другая проблема. Догадываясь о том, что это за проблема, Глиммер спросила, стараясь сохранять невинное выражение лица: — А как дела у Ведьмы? — Глиммер, – на этот раз в голосе отца слышался укор, – Лилит не ведьма. И тебе не стоит говорить о ней так. Лилит как раз и была той, кто управлял всеми выставками отца и вообще всеми его делами, и, как он утверждал, ведьмой не была. По мнению самой Глиммер – была, и ещё какой! Девочка всегда немного побаивалась этой женщины – высокой, тощей, закутанной вечно в какие-то узкие и длинные наряды, с длинными чёрными волосами и колючими зеленоватыми глазами на очень бледном лице с вечно одинаковым выражением высокомерного разочарования. Это выражение исчезало с её лица только тогда, когда она смотрела на картины отца... Или злилась. Второе происходило чаще, чем первое, и всегда в абсолютно взрывной манере. Лилит кричала, яростно сыпала проклятиями, едва ли не пуская во все стороны злые искры. Ведьма и есть! Мама её не любила, Глиммер тоже, и только отец как будто не замечал их отношения к ней, или, вернее, предпочитал не обращать на это внимания, устраивая всё так, что семье не приходилось часто видеться с ведьмой. — Она мне не нравится, – протянула девочка, болтая ногами под столом. – Тебе не кажется, что она на ведьму похожа? — Мне кажется, что тебе стоит обращать меньше внимания на её стиль в одежде, и задуматься лучше о том, как она нам помогает, когда организует все эти мероприятия для меня. Я же в этом ничего не понимаю. — Когда я вырасту, буду сама для тебя всё организовывать! – Глиммер улыбнулась, решительно сверкая глазами. – Тогда Ведьма выйдет на пенсию! — Обязательно будешь, когда выучишься, – рассмеялся отец и погладил дочку по голове. – Уверен, у тебя прекрасно получится. Кстати, ты на учёбу не опаздываешь? — Успею! – помотала головой она. – Пап, ты лучше скажи, а что это за такая новая кофейня, которая рядом с нашей открывается? – Уж извини, я об этом знаю не больше тебя. Могу разве что посоветовать тебе заглянуть к маме после уроков. Там точно узнаешь что-нибудь интересное. Только от работы её не отвлекай, ладно? Глиммер радостно закивала. Конечно, она и сама уже решила заглянуть в кофейню после школы – она и так едва ли не каждый день туда заходит, почему сегодня нельзя? – но получить от папы подобный совет было почти что разрешением. Конечно, она пойдёт! Правда, заходить к маме, отвлекая её от работы и рискуя нарваться на новую ссору, было бы глупо, но ничто не мешало вместо этого поговорить с кем-то из работников и выяснить всё, что они успеют узнать за день о новой кофейне. И самой можно пойти поглядеть на неё – интересно, к вечеру она уже откроется или ещё нет? Наверное, ещё нет, но всё равно... Ух, как здорово! Поток радостных мыслей захватил девочку. Быстро чмокнув отца в щёку, она убежала в свою комнату с радостным смехом. Он только улыбался ей вслед. Как только уроки закончились, Глиммер побежала в кофейню. До неё было не так уж далеко идти, а погода выдалась отличная – по-осеннему холодное, но яркое солнце так и искрилось, и девочка наслаждалась прогулкой. Свежий ветер, задувавший ей в лицо и румянивший щёки, пах листвой и немного кофе. Да, этот аромат чувстовался издалека. Глиммер любила кофе, хоть и пила его редко (родители считали, что в её возрасте это вредно), и запах ей нравился. Чем ближе к кофейне, тем ярче этот аромат. Как обычно, она сразу шла по той стороне улицы, где и располагался вход в их кофейню. Вот уже можно разглядеть впереди знакомую вывеску – украшенная золотистыми блёстками надпись «Яркая луна» на бледно-розовом фоне. Девочка замедлила шаг, раздумывая, к кому из работников стоит подойти в первую очередь. Вот её задумчивый взгляд опустился на вывеску, перешёл на здание напротив кофейни – где-то там же должны открыть ещё одну?.. Глиммер замерла на месте, не в силах оторвать взгляд от увиденного. Когда в том здании шёл ремонт, она не обращала на него особого внимания. Может, там уже давно делали что-то такое интересное, просто она не замечала раньше. В конце концов, ничего интересного в ремонтах нет, вот никто и не смотрит, и она тоже. Зато теперь, когда она увидела... Огромные затемнённые стёкла в металлических рамах. Из глубины помещения, полускрытые этими самыми стёклами, загадочно светятся одни только силуэты. Длинные тонкие линии – неоновые лампы, прямоугольники и квадраты – экраны на стенах, вспыхивающие разными цветами. Выглядит так круто и необычно, что она буквально теряет дар речи на минуту. Она и не думала, что новая кофейня будет выглядеть так! Она вообще не думала, что кофейня может так выглядеть! Не знай она точно, что там открывают, подумала бы – компьютерный клуб или какой-нибудь супер-современный квест... Страшно хотелось рассмотреть получше, но большую часть огромной тёмной витрины загораживала машина с подъёмной платформой. Собственно платформа была поднята так, что люди на ней могли делать что-то прямо над местом, где должен быть вход в помещение. Глиммер не сразу увидела, чем именно они заняты – красят, что ли? Но вот машина отъехала, и открывшееся зрелище вновь захватило дух. Над входом в эту вторую кофейню появилась здоровенная вывеска – судя по всему, неоновая, только пока выключенная. Из-за этого противоположной стороны улицы прочитать название никак не получалось. Не слишком задумываясь, что она делает, Глиммер двинулась напрямую через дорогу. Переход поблизости имелся, но когда дорога пуста, а любопытство съедает изнутри, до него просто некогда идти! Как раз в тот момент, когда она достигла тротуара на другой стороне дороги, вывеска негромко загудела и загорелась. Яркими неоново-зелёными буквами на ней было написано: «Портал». — Офиге-е-еть! – тихонько произнесла она, и уже громче: – Как же круто-о! — Если подросткам нравится, мы определённо угадали с дизайном, – ответил кто-то на её возглас. Глиммер резко обернулась на источник звука. Рядом с ней стоял, заложив руки за спину, высокий худой мужчина (она не сильна в определении возраста по внешности, но ему, наверное, около тридцати?) с очень сухим, бледным лицом и тёмными волосами, гладко зачёсанными назад. Кажется, он только что вышел откуда-то из глубин помещения. Наверное, и вывеску он включил? Его взгляд обращён к зелёным светящимся буквам, и он едва ли смотрит на стоящую рядом с ним девочку. Внезапно она почувствовала некоторую робость перед ним... Робость и даже страх. Стараясь тоже не смотреть на странного незнакомца, Глиммер осторожно спросила: — А когда будет открытие... сэр? На этот раз он всё же взглянул на неё с некоторой долей интереса. — Открываемся с завтрашнего утра. Дети в твоём возрасте пьют кофе? Впрочем, если придёшь... Я скажу, чтобы тебе сделали скидку. Сказав это, незнакомец тут же безучастно развернулся и шагнул обратно в свою кофейню с огромными стеклянными витринами и необычным названием «Портал». Глиммер едва успела промямлить «спасибо» ему вслед. Как только двери за незнакомцем защёлкнулись, она будто оттаяла. Резко сорвавшись с места, девочка бросилась через дорогу – опять в неположенном месте, но, к счастью, машины тут ездили нечасто, и перебежать удалось без помех. Оказавшись на другой стороне, она с опаской оглянулась на новую кофейню. Смотрит кто-то оттуда, из-за стекла, или уже ушёл? Злобно фыркнув свои мыслям – вот ещё не хватало, бояться этого... скелетины! – Глиммер забежала наконец в такую родную кофейню. Колокольчики над дверью мелодично зазвенели. Тепло, пахнущее кофе, корицей и шоколадом, моментально окутало её. За прилавком сегодня – две хорошо знакомые ей девушки, завидев которых, Глиммер расплылась в радостной улыбке. — Спинерелла, Нетосса! Здравствуйте! Они поздоровались с ней так же радостно. Глиммер давно знала их, очень давно: наверное, только мама точно помнит, когда они устроились на работу и которая пришла первой. Теперь сложно было даже представить их отдельно друг от друга, а кофейню – отдельно от них. — Так... Как у вас сегодня дела? – поинтересовалась Глиммер, подойдя к прилавку вплотную. – Как в кофейне? Девушки переглянулись. Нетосса издала легкий смешок, Спинерелла просто хитро улыбнулась и задала встречный вопрос: — В нашей кофейне? — А вы что, только про нашу знаете? – с лёгким разочарованием, но без тени обиды протянула Глиммер. Конечно, они сразу поняли, к чему она ведёт. Тут и понимать-то нечего. Но как будет обидно, если ничего интересного так выяснить и не удастся! Впрочем, надежда тут же вернулась: девушки за прилавком вновь переглянулись и наклонились ближе к ней. — А ты видела уже... там, через дорогу? – заговорщически спросила Нетосса. Получив в ответ кивок, она продолжила. – Новая кофейня, откроется со дня на день... А какой дизайн, ну ты видела! Экра-аны эти, ла-апмы всякие! Сейчас очень, очень популярно вот такое, среди молодёжи особенно, ну школьники там, студенты... А это основная наша база! Вот и бегают все, как мухами укушенные, боятся, что эти, – она с презрением мотнула головой в сторону «этих», – всех клиентов у нас перехватят! — Это ещё ничего, если у них дизайн красивый, – с беспокойством подхватила Спинерелла, – пусть к ним детишки бегают, на лампочки любуются! Всё равно к нам потом придут, ведь у нас вкусно, и цены хорошие. А вот если к их дизайну приложится хороший кофе, тогда точно – всё! И ведь в любом случае они нам хлопот доставят. И зачем только они тут открылись? Тут энтузиазм Глиммер чуть приугас. О таких последствиях появления рядом новой кофейни она не задумывалась. Нет, она кое-что понимала в таких вещах, пусть в силу возраста ещё по-детски, просто... Не приходило в голову. А ведь мысль об этом была правильной, логичной... И поэтому беспокоила. Внезапно ей в голову пришла идея. Такая идея, которая только и могла прийти в голову тринадцатилетней любительнице приключений вроде Глиммер. Такая идея, которую мама могла бы и... не одобрить, и даже скорее всего не одобрила бы. Но ведь маме знать и не надо? Решительно выпрямившись, девочка заявила: — Завтра, когда они откроются, я схожу к ним. Схожу на разведку. И погляжу, какие у них там лампочки и какой кофе! Спинерелла и Нетосса вновь переглянулись и наклонились ещё ближе к Глиммер, перегибаясь через прилавок. Их глаза горели любопытством. — А они завтра уже откроются? – заговорческим шёпотом спросила Нетосса. – Откуда знаешь? Едва ли Глиммер успела открыть рот, чтобы рассказать о встрече с загадочно-пугающим человеком у входа в новую кофейню. Неожиданно распахнулась дверь рядом с прилавком, ведущая во внутренние помещения. Девушки с писком спорхнули с прилавка, на котором до этого почти лежали, и встали в позы полной сосредоточенности на работе. Даже Глиммер сделала шаг назад от неожиданности. Секундой позже, правда, стало понятно, что все эти ритуалы приветствия начальства были совершенно не нужны. Из-за дверей вышла не «королева осаждённой крепости» – мама Глиммер, и даже не похожая на решительную генеральшу управляющая кофейни, а Кастаспелла, совершенно не относящаяся к начальству. Она выглядела взволнованной, даже немного напуганной, и почему-то возмущённой. Подол её сиреневого платья, украшенного многочисленными подвесками-амулетами, развевался за ней как флаг. — Девочки! Девочки, дорогие, – с непередаваемой решительно-жалобной интонацией провозгласила она, – я сделала три расклада на себя, пять на кофейню, и ещё два на нашу дражайшую директрису! — И всё это вместо работы, сидя у неё под носом? – хмыкнула Нетосса. – Смело! — Девочки, – интонация голоса Кастаспеллы сменилась на жалобную, – я всё утро раскладывала карты. Я смозолила себе все руки. Я растратила всю свою энергию! Теперь мне просто не жить без кофе! На лицах обеих «девочек» весьма красноречиво проступила мысль, что после такого вопиющего акта отлынивания от работы ей и с кофе тоже «не жить», но они всё же отвернулись к аппарату. Оттуда донеслись сдавленные смешки. Кастаспелла устало оперлась на прилавок и наконец остановилась взглядом на Глиммер. — Ох! Милая моя, я тебя и не заметила! Ты к маме? — Привет, тёть Каста, – с улыбкой ответила девочка, которую эта только что произошедшая сцена явно позабавила. – Не, я не к маме, я так просто зашла. А это ты ей с утра сегодня звонила? — Конечно же я! Это был просто мой долг – сообщить ей об опасности. – Голос Кастаспеллы наполнился напыщенным возмущением. Смешки со стороны кофемашины усилились. – Карты давно предрекали опасность, но она не верила, совсем не желала верить! Конечно, мои гадания для неё – глупости и детские игры, но ведь я знала, к чему всё идёт! Вот же, пожалуйста, абсолютно неопровержимое и ясное доказательство того, что я была права! Но ты понимаешь, даже после этого, даже теперь она отказывается верить мне! Теперь в её голосе прорезалось такое звенящее праведное возмущение, что Глиммер стало даже жалко тётю. Она ведь и правда верила во всю эту мистику. Даже, пожалуй, чересчур – это её увлечение было едва ли не главной причиной, почему она никогда близко не общалась с мамой Глиммер. Мама, обладающая весьма реалистическими взглядами, и впрямь считала подобные материи чем-то несерьёзным. Вспомнив один из маминых монологов на эту тему (посвящённый, как помнится, как раз привычке тёти Касты периодически отвлекаться от работы в пользу мистических обрядов), Глиммер усмехнулась. Эта усмешка удостоилась отдельного осуждающего взгляда тёти. — И ты тоже мне не веришь, – вздохнула она. – Но ты уж запомни, это всё добром не кончится! Спинерелла наконец обернулась, держа в руке стаканчик с кофе. В её глазах ещё не погасли весёлые искры, но в остальном она выглядела вполне спокойной. Нетосса всё ещё стояла лицом к кофемашине, и её плечи мелко тряслись от смеха. Впрочем, Кастаспелла этого видела: её взгляд был сосредоточен на стаканчике. — Ах, моё спасение! – радостно произнесла она, перехватывая свой кофе. – Спасибо, девочки! Пожалуй, я вернусь к работе! Не успела она скрыться за дверью, Нетосса вернулась к прилавку, хихикая уже почти открыто. — Если её кто-нибудь увидит за этой работой, к которой она так радостно возвращается, выговором она не обойдётся! Засмеялись уже все трое. Когда общее веселье утихло, Глиммер всё же рассказала, как и собиралась, о той странной встрече. Мрачный человек, встреченный ею у новой кофейни, взволновал девушек, однако они не могли ничего о нём сказать. Спинерелла предположила, что он мог быть владельцем или управляющим нового заведения, но это была только идея. И больше никаких особых идей не было ни у кого – мало данных для размышления. Тут же обеими девушками был одобрен выдвинутый Глиммер план проникновения в «логово врага» с целью выяснения новой информации о его лампочках и кофе. Мини-совет постановил, что шпионская вылазка должна состояться на следующий день, когда у девочки кончатся уроки. После этого трое распрощались с самыми приятными чувствами от разговора, и Глиммер поспешила домой. На следующий день, как и собиралась, девочка после уроков направилась в новую кофейню. Она и правда уже была открыта. Более того, кофейня выглядела... ну совсем не так, будто открылась только сегодня утром! Во всяком случае, если судить по горам стаканчиков с логотипом (почти как на той вывеске) во всех ближайших мусорках, а иногда и просто посреди улицы... Да, лампочки и правда пробуждали любопытство всех подростков в округе. Глиммер попыталась рассмотреть через тёмное стекло что-то кроме тех самых лампочек, не преуспела в этом и остановилась у двери. Какое-то время ещё постояла, не решаясь открыть. Потом злобно фыркнула своему испугу – чес-слово, было бы там кого бояться! – и решительно вошла. Оказавшись на территории врага, Глиммер оглянулась с чувством... невольного восхищения. Да-а, с дизайном они и правда угадали! После привычных розово-радужных интерьеров их «Яркой луны» такое вот – с чёрными плитками, зеркалами, металлическими панелями – смотрелось просто нереально круто! Даже жалко, что они конкуренты. Так она бы и сама иногда заглядывала сюда. Ну так, просто посидеть... Другие же сидят? Вот прямо сейчас компания подростков заняла столик в самом дальнем углу и с шумом двигала стулья, увлечённо шушукаясь. Надо же, середина учебного дня, да ещё и первый рабочий день, а столько посетителей! Может, не стоило ещё и ей приходить? Ничего себе, у них и барная стойка крутая – чёрно-металлическое панно в абстрактном стиле, с хаотично установленными маленькими круглыми лампами... И на фоне этого – очень современные кофемашины, которые тоже казались частью общего дизайна. Даже форма у баристы чёрная. Сама бариста – высокая, крепко сложенная девушка с модно выкрашенными в снежно-белый волосами при выбритых висках – тоже выглядела круто и необычно, совершенно в стиле кофейни. Интересно, они её по внешности и подбирали или так совпало? Правда, когда она приветливо и очень тепло улыбнулась новой посетительнице, стало понятно, что подходить этой кофейне во всём не может даже она. — О хей, привет! – радостно воскликнула она. Глиммер, ободрённая этой дружелюбностью, подошла ближе. Теперь она ей было видно имя, написанное на бейджике девушки. Скорпия? Кажется, на обе их кофейни не наберётся и пяти обычных человеческих имён... Впрочем, это наверняка просто совпадение. Девочка поздоровалась в ответ. — Так, подсказать тебе что-нибудь? – всё так же приветливо спросила Скорпия. – Какой кофе предпочитаешь? И ещё смотри, тут есть эти милые пироже-е-э-эм... То есть эти, э, чудесные произведения кондитерского искусства, вкус которых просто телепортирует вас к звёздам! — Значит... Пироженки? – с улыбкой переспросила Глиммер. Это простое и уютное слово подходило улыбчивой баристе больше того рекламного слогана, который она только что произнесла. Скорпия неловко улыбнулась и показала рукой куда-то в сторону. Глиммер глянула в указанном направлении, и... Нет. Всё таки не пироженки. То, что лежало в ярко освещённой витрине, не походило ни на пирожные, ни на торты, ни на какие-нибудь кексы... Это, пожалуй, и впрямь можно назвать разве что произведением искусства! Крохотные, затейливо украшенные десерты, нереально подходящие кофейне по стилю (и как еда вообще может иметь какой-то стиль и куда-то подходить?), казались просто очень вкусными. В некотором обалдении Глиммер сделала заказ – кофе и одну из «пироженок», и заняла ближайший к барной стойке свободный столик. Пока кофе готовился, она напряжённо думала. Из всех мыслей в её голове более-менее приятной можно было назвать только одну: настоящая, вкусная еда не бывает такой красивой, значит, эти все «пироженки» тут только для красоты, а значит, помогут они этой новой кофейне... Не больше лампочек! Кофе приготовился быстро. Оплатив заказ (и отметив радостно, что цена оказалась повыше, чем у них в Яркой луне), девочка унесла стаканчик с кофе и выбранный ею десерт обратно за столик. Да, такую красоту и есть жалко. Убеждая себя, что жалко ей скорее разочаровываться в этом изделии (ну разве может оно на вкус быть таким же, как и на вид?), Глиммер осторожно надкусила. И... Нет, ну как... Как это вообще!? Пироженка, блин, была... Потрясной! И на вид, и на вкус она оказалась потрясной! И это был первый десерт, который при замечательном вкусе не вызывал у неё никаких положительных эмоций. Только раздражение и даже лёгкую злость. Закончив с пирожным, Глиммер взялась за кофе – и с растущей злостью признала, что и он на вкус неплох. Не такой, как в их кофейне, конечно, но тоже неплох! Выпив половину, она встала, чтобы заказать ещё одну пироженку (вот же, прилипло) и уйти поскорее – всё посмотрела, больше делать нечего. Но едва она подошла к барной стойке, как буквально из ниоткуда рядом с этой самой стойкой появился встреченный ею вчера человек. Приглядевшись, можно было понять, что он всего лишь вышел из бокового коридора, не слишком заметного из-за освещения. Но гораздо больше освещения девочку заняла одежда этого человека, похожая на... Ну, в общем-то, не похожая, а вполне себе обычная поварская униформа. Только чёрная. Хотя белая в таком месте была бы слишком яркой... Заметив его, Скорпия тут же торопливо шагнула навстречу и открыла ту самую витрину с пироженками. Только тут Глиммер заметила, что незнакомец держал перед собой поднос (опять же чёрного цвета) с такими же аккуратными, разукрашенными десертами, и в очередной раз впала в ступор. Это что? Это он их делает? Вот он, высоченный мужик, внешностью здорово похожий на скелет, делает вот такую прелесть, ещё и такую вкусную? Будто почувствовав её мысли, он неожиданно посмотрел прямо на Глиммер. В остром взгляде было отчётливо видно узнавание. Смутившись, девочка тихонько пробормотала приветствие. Он поздоровался в ответ... и неожиданно распорядился: — Скорпия, если гостья захочет выбрать десерт, сделай ей скидку. Десять процентов. Он изчез быстрее, чем обе девушки успели хоть как-то отреагировать. У Глиммер, впрочем, и без того не было особого желания разговаривать с ним. Она быстро выбрала ещё один десерт, расплатилась – и впрямь, скидку ей сделали – и покинула кофейню, торопливо распрощавшись со Скорпией. Больше никогда, ни за что она не сунется в это место! Хотя ей и хотелось оказаться поскорее в родной «Яркой луне», девочка всё же не стала перебегать в неположенном месте на этот раз, а дисциплинированно дошагала до перехода. Такая небольшая прогулка помогла ей немного остыть и успокоиться. Осталось поделиться впечатлениями со Спинереллой и Нетоссой. Глиммер надеялась, что они смогут придумать что-то полезное... или хотя бы просто выслушают. Колокольчик у двери едва успел звякнуть, а Спинерелла и Нетосса уже окружили её и принялись тормошить... Вывернувшись, Глиммер воскликнула, сердито и немного испуганно: — Он, между прочим, меня запомнил! А дальше слова просто полились из неё: и про лампочки, и про пироженки, и про компанию подростков в углу, и про такую милую баристу со странным именем Скорпия... Под конец этого сбивчивого, но очень эмоционального монолога перед девушками предстало купленное со скидкой пирожное и недопитые полстаканчика кофе. Десерт тут же разделили и проглотили, кофе, даром что оставший, тоже придирчиво опробовали. Все трое сошлись во мнении, что кофе в «Портале» похуже, а угощения получше, и вместе с лампочками такие пирожные вполне могут составить «Яркой луне» конкуренцию. Намечалась настоящая война, и они не планировали сдаваться без боя! Однако чтобы хоть что-то предпринять, нужно было сообщить информацию королеве крепости... И тут возникала проблема. Нет, на самом деле не было ничего нелегального или запрещённого в том, что Глиммер заходила в эту новую кофейню. Но почему-то это ощущалось именно как нарушение какого-то негласного запрета. Мама наверняка не обрадуется, если узнает; но невозможно же вечно это от неё скрывать? Определённо надо было ей всё рассказать... И снова поссориться, потому что без скандала такой разговор обойтись не может. Тогда... Тогда тем более надо всё рассказать, и чем быстрее, тем лучше! Но только не прямо сейчас: Глиммер нужно немного подготовиться к разговору, да и маму от работы отвлекать нехорошо. Наверное, стоило поговорить дома. Ещё лучше – поговорить сначала с папой, и тогда серьёзной ссоры можно будет избежать. Если он поддержит дочь в этом разговоре... Да, сначала нужно всё это рассказать папе! Решив так, Глиммер торопливо изложила свои мысли двум другим участницам военного совета – те одобрили её план, признав его весьма разумным – и побежала домой. Всю дорогу от кофейни до дома Глиммер думала, получится ли застать там отца. Насколько она помнила, он как раз в этот день никуда уходить не собирался. Подходя к дверям, она услышала голос из приоткрытого окна и улыбнулась сама себе: и правда, папа дома, и сейчас они смогут обсудить всё то, что произошло с ней за два дня, и вместе подумать, как лучше рассказать об этом маме... Девочка открыла дверь, сделала шаг в прихожую, и улыбка сползла с её лица. Теперь стало точно понятно, что папа в доме не один. И для неё не составило большого труда понять, кто решил прийти к нему, чтобы сейчас злобно и истерично кричать на весь дом. Не раздеваясь, прямо в куртке, Глиммер пробежала на кухню, где и разворачивалась баталия. Встала в дверях и громко, нарочито радостно провозгласила: — Привет, пап! Здрасте, мисс Лилит! Оба вздрогнули и повернулись к ней, замолкая на полуслове. Занятное расположение сил – Ведьма стояла ближе к двери, отец у окна. Видимо, пыталась прижать его к стенке, отрезав пути к отступлению, а вместо этого теперь сама оказалась зажата между отцом и его решительно настроенной дочерью! Конечно, ей ничего не стоило продолжить ругаться и в таком положении. Да она бы так и сделала, будь на месте девочки кто угодно другой! Но отец категорично считал, что детям, и его дочери в особенности, не стоит участвовать во взрослых ссорах – и Глиммер хорошо помнила, как он объяснял это Ведьме. В последний раз рассерженно фыркнув, она вернула привычное холодное выражение на лицо – будто маску надела. В кратчайшие сроки она покинула дом. Правда, при этом она продолжала о чём-то говорить с неприятными интонациями, но хотя бы кричать перестала! Глиммер не слишком вслушивалась в её слова, улавливая только отдельные фразы – что-то про папину новую выставку; девочку больше волновало полное тревоги лицо отца. Лишь когда дверь за ведьмой захлопнулась, он облегчённо выдохнул. — Ты очень вовремя, – произнёс он, поворачиваясь к дочери и обнимая её. – Спасибо. — Чего от тебя ведьма хотела? Она про выставку твою говорила, я слышала! – с беспокойством спросила Глиммер, пытаясь поймать взгляд отца. — Мы... Просто немного повздорили, – ответил он с лёгкой заминкой. – Да, это насчёт выставки. Но ничего серьёзного. Не стоит беспокоиться об этом. Глиммер не могла согласиться с последней фразой, но что-то в интонациях отца ясно сообщало ей, что больше узнать всё равно не получится. Так что вместо попыток разговорить его девочка сама начала рассказ – обо всём, что произошло с ней за последние два дня. Рассказывать пришлось неожиданно много, так что заканчивала Глиммер уже на кухне, с чашкой чая в руках. Отец, внимательно выслушав не только пересказ событий, но и мысли дочери, немедленно согласился поддержать её в разговоре с мамой. Он на её стороне – осознание этого наполнило Глиммер новыми силами. Вечером, уже довольно поздно, когда мама вернулась домой, они и правда всё ей рассказали. И этот разговор прошёл на удивление гладко. Мама, конечно, не одобрила «план проникновения», но не ругалась. В конце она даже... поблагодарила дочь, что было уж совсем неожиданно. И, разумеется, очень приятно. — Я признаю, эта информация, которую ты сообщила, может оказаться полезной, – мама, держа руку Глиммер в своей, ласково поглядела на дочь, – но пожалуйста, больше не делай ничего такого, не посоветовавшись со мной или с папой. Конечно, это просто ещё одна кофейня, и насколько опасным это может быть? Но я всё же волнуюсь. — А я волнуюсь из-за этой кофейни! – ответила девочка и правда взволнованно. – Из-за их этих... пироженок и всего остального... — Поверь мне, Глиммер, – очень серьёзно, но мягко произнесла мать, – у них против нас нет ни единого шанса. И эта фраза прощвучала с такой непоколебимой уверенностью, что сомневаться было просто невозможно. Глиммер почувствовала тепло – родители обняли её с двух сторон. Их тепло, их любовь – всё это будто окутало её мягким розовым облачком. И с ними она и правда не боялась ни «Портала», ни чего угодно другого – пока их семья вместе, бояться нечего.