Кофе со вкусом влюблённости

— А можно ли кофе на миндальном молоке приготовить? Глиммер радостно улыбнулась при виде знакомого лица. Человек, только что вошедший в кофейню, не выглядел как-то необычно: темнокожий парень на пару лет старше неё, высокий, симпатичный... Но в целом обычный. Увидела бы такого в школе или во дворе, на следующий день бы уже не узнала! Но здесь, в кофейне, дело обстояло иначе. Этот улыбчивый парень с блестящими тёмными глазами был постоянным клиентом, а постоянников она знала, запоминала и всегда встречала особенно тепло. Пожалуй, все в их кофейне делали так же... В конце концов, именно они обеспечивали кофейне регулярную прибыль – сентиментальные старушки, влюблённые парочки и немногочисленные постоянники вроде этого парня. Он регулярно, едва не каждый день приходил в кофейню уже сколько, полгода? Может, и дольше. Глиммер уже привыкла видеть, как он заходит, широко распахивая двери, с неизменной сумкой на плече, одетый по зимним холодам в неприметное пальто, дождливой весной – в яркую ветровку, а теперь, под конец мая, в светлую простую рубашку, которая очень ему шла... И задавал каждый раз один и тот же вопрос. К сожалению, обрадовать его Глиммер не могла. Мама, стойкий традиционалист в подобных материях, считала, что все современные заменители молока просто убивают вкус хорошего кофе, и единственное, на что Глиммер смогла её уговорить – безлактозное молоко. И каждый раз, как и теперь, она сообщала парню именно это (разумеется, без маминого мнения), но тот или был забывчив, или просто надеялся на лучшее. Как оказалось, правильным был второй вариант: парень добродушно улыбнулся ей и объяснился, слегка смутившись: — Просто обычное мне нельзя , а миндальное вкуснее, вот я и спрашиваю. Извини, просто хотел убедиться. Тебе, наверное, надоело уже это слушать... — Ну что ты! Значит, всё как обычно? Парень кивнул и присел за столик у окна, раскрывая сумку с ноутбуком. Глиммер слегка улыбнулась в ответ и принялась за заказ. Он всегда берёт одно и то же. Стаканчик кофе на безлактозном молоке, немного сахарного печенья – а потом усаживается за один из дальних столиков и принимается что-то печатать. Фрилансер, наверное. Она не интересовалась... Хотя, может, стоило всё же спросить? Да, пожалуй, она была бы рада познакомиться с ним. Поболтать, подружиться. Может быть, даже сходить куда-нибудь вместе... Было бы весело, наверное, не готовить кофе, а заказать его и сидеть спокойно, думая не о количестве посетителей, а... А посетителей действительно не было. Совсем. Обычная для воскресенья поздне-утренняя ленивая кучка народу промелькнула и ушла, а потом – ничего и никого, только этот вот парень. Даже отсутствие её напарницы, в последнее время полюбившей прогуливать работу, было практически незаметным. Как и в прошлое воскресенье. И до того тоже. И как долго их кофейня сможет продолжать работать вот так? Улыбка на её лице померкла. — Что-то не так? – неожиданно раздался вопрос. Глиммер подняла взгляд – чёрные глаза парня напротив светились сопереживанием. — Да нет, что ты, – спешно произнесла она, опуская перед ним стаканчик с кофе. Неужели её чувства были настолько заметными? — Извини, просто показалось... У тебя что-то случилось? Заботливая деликатность в его голосе была одновременно раздражающей и приятной. Глиммер пробурчала, отворачиваясь: — Тебе-то что за дело? — Увидеть красивую девушку печальной и не попытаться её развеселить? На такое способны только мерзавцы и дураки, – застенчиво улыбнулся он. Глиммер хихикнула. Наверное, на кого другого она могла бы и обидеться за подобное высказывание, но... Парень выглядел искренним, в кофейне больше никого не было, да и, в конце концов, имеет она право немного отвлечься от дел при полном их отсутствии? — Считай, что у тебя получилось, – игриво ответила она. — Обращайся, – подмигнул парень. – Нет, правда. Я тут на целый день и совершенно никуда не спешу... И буду очень рад с тобой поболтать! — Именно со мной? – всё так же игриво уточнила Глиммер. Эта игра начала ей неожиданно нравиться. Посетителей так и не было, а напарница, кажется, продала свой телефон на запчасти – откуда-то же надо ей брать деньги, игнорируя работу! А симпатичный парень перед ней, радостный майский день за окном и желание сбежать от надоевших за последние три года одних и тех же проблем совершенно не располагали к серьёзности. Его звали Стрелок – по его собственным путаным объяснениям, это был ник в интернете, прилипший со временем крепче родного имени. Он был старше неё на полтора года. Он действительно был фрилансером, здорово разбирался в компьютерах и неплохо на этом зарабатывал. А ещё он оказался отличным слушателем. Глиммер и не подозревала, что ей так нужно высказаться. Стоило ей начать, слова полились потоком – всё, что копилось в ней все эти годы. Три года! Подумать только – три года назад она, совсем маленькая, пробиралась на разведку в новую кофейню через дорогу, и думала обо всём как о большом приключении. Тогда кофейня через дорогу только казалась страшной. Поначалу всё было не так плохо. Конечно, посетителей стало и впрямь поменьше, но не намного. Доход оставался стабильным. Мама оказалась права, как и всегда. Пока они были вместе, у конкурентов не было ни единого шанса против них. А потом... Потом они разделились – каким-то совершенно глупым, до ужаса нелепым образом. Отец, проведя ту свою выставку, вконец рассорился с Ведьмой. Ведьма исчезла. А потом вдруг изчез отец. Не сразу, конечно, примерно через полгода после ссоры. Он просто отправился в другой город, как делал нередко, чтобы поучаствовать в большом художественном фестивале и заодно привезти для кофейни новое обуродование. И просто не вернулся оттуда. Никаких следов, ничего – он просто пропал, хотя как вообще можно безвестно пропасть в большом современном городе? И всё же это произошло. Мама называла это трагической случайностью. Она много плакала поначалу, а потом просто замкнулась в себе. И, кажется, совсем перестала улыбаться. Глиммер же злилась. Конечно, она тоже плакала, и страшно тосковала – но считать пропажу отца случайностью отказывалась. И кого она могла считать виновным, если не Ведьму Лилит? Девочка даже пыталась найти её, чтобы окончательно убедиться в подозрениях, но... Не смогла. Ведьма как будто исчезла тоже – выяснить, где она, просто не получалось. Мама тоже ничего про неё не знала (сказала только, что полиция наверняка расспросила и её), и помочь в поисках отказалась. Даже номер телефона, найденный в бумагах отца, ничего не дал – Ведьма просто не брала трубку. Глиммер начала уже думать, что она переехала куда-то очень далеко (чтобы скрыться от их праведного возмездия, разумеется!), пока вдруг не увидела её... прямо на их улице. Через дорогу. Выходящей из кофейни-конкурента. Несмотря на расстояние, ошибиться было невозможно. Это была Ведьма, и Ведьма работала на ту самую кофейню, с которой всё началось! Тогда Глиммер просто застыла от шока и ничего не сделала – да и что она могла сделать? Но с той поры она окончательно уверилась в том, что именно Ведьму стоит винить в пропаже отца. Её... И «Портал», который становился просто концентрацией всех их проблем. Девочка ужасно тосковала по отцу. Кроме того, она боялась, что после его исчезновения её отношения с мамой ухудшатся. Они и до этого ссорились регулярно, хоть и не сильно, и Глиммер не была уверена, что общее горе поможет им сплотиться. Однако ссор больше не стало. Их, на самом деле, стало даже меньше. Когда стало ясно, что поиски папы никак не продвигаются, мама закрылась в кофейне и занималась в основном ей. Нет, она не забыла о дочери. Просто теперь и Глиммер проводила в кофейне немало времени, и с каждым годом всё больше. Она помогала сперва какими-то мелочами, вроде выноса мусора, потом научилась работать с кофемашиной, и тогда мама устроила её работать – по вечерам после школы и в выходные. Девушка была этому рада. Такое официальное присоединение к рабочему коллективу кофейни – для неё это было почти как назначение на должность командира, и она была твёрдо намерена выиграть в войне! Однако теперь она куда лучше поняла, насколько это противостояние отразилось на Яркой луне. Клиентов стало меньше. Намного. Глиммер пыталась это исправить. Любую свободную минутку она тратила на изучение всевозможных материалов по управлению бизнесом, проведению рекламных акций, ведению переговоров, технологиям продаж... Предложенный ею план по повышению популярности кофейни хоть и не спас положение, но оказался довольно действенным, и девушка даже задумалась, не поступить ли ей учиться на какого-нибудь управляющего или менеджера. Однако несмотря на эту её личную победу, они всё ещё проигрывали в войне. Лампочки «Портала» оказались страшной силой. Конкурентам даже не приходилось ничего делать – их стильного дизайна хватало, чтобы обеспечить постоянное число клиентов. И именно это было, пожалуй, самым несправедливым и обидным: в то время как Яркая луна изо всех сил сопротивлялась и всё равно проигрывала, «Порталу», кажется, достаточно было просто существовать рядом с ними... Тема была далека от приятного. Однако девушка не чувствовала ни обиды, ни злости – наоборот, очень часто она улыбалась, рассказывая ту или иную подробность истории. Он от души хохотал, когда Глиммер изображала Ведьму, горел любопытством, слушая о вылазке во вражескую кофейню, искренне сочувствовал, когда девушка вспомнила об отце... А потом, совершенно неожиданно, предложил свою помощь. — Я мог бы разместить вашу рекламу кое-где в сети, – пояснил он, – на тех сайтах, где я помогаю с техобеспечением. Думаю, мне не откажут, а вам это может помочь. Глиммер искренне поблагодарила его за предложение. Разговор плавно перешёл на работу Стрелка, потом на увлечения и интересы – оказалось, он в свободное время возится с техникой и вообще любит механизмы... Слушая исключительно забавный рассказ о какой-то технической проблеме, для решения которой понадобилось десять человек и коробка пирожных, Глиммер думала, что об этом знакомстве она не пожалеет никогда в жизни.

***

Когда Стрелок зашёл в кофейню на следующий день, Глиммер уже не услышала от него привычного вопроса про миндальное молоко. Уточнив на всякий случай: «Как обычно?» – и получив положительный ответ, она приготовила кофе, насыпала печенье в бумажный пакет и передала ему. Он, как и всегда, сел за столик (правда, теперь выбрал место поближе к прилавку – в кофейне почти пусто и есть из чего выбрать), поставил перед собой ноутбук и попробовал кофе. Тут произошла небольшая заминка. Парень поднял голову и посмотрел на неё. — Что такое? – Глиммер постаралась придать голосу нейтральное выражение, но против воли хихикнула. Впрочем, на лице Стрелка тоже появилась улыбка, хотя и несколько неуверенная. — Вроде как вкус изменился, – заметил он. — Ну, ты наш постоянный клиент, и ты всегда спрашивал про миндальное молоко, – Глиммер издала легкий смущённый смешок, – вот я и решила купить его для тебя! — Вау, правда? Это очень мило с твоей стороны! – теперь Стрелок улыбнулся так тепло и солнечно, что у девушки взволнованно затрепетало сердце. Так ей ещё никто не улыбался. Она вообще не думала, что кто-то может улыбаться вот так! Немного покраснев, она заявила, что это было не так уж и сложно и точно не стоит такой горячей благодарности, но всё же... Эта улыбка запала ей в душу. С тех пор они стали видеться чаще – почти каждый день. И каждая их встреча была наполнена немыслимым количеством весёлой болтовни, смехом, шутками, но иногда и обсуждением проблем или просто волнующих вещей – всем тем, чем они хотели поделиться друг с другом. Очень быстро они узнали буквально всё об увлечениях друг друга. Нашли и что-то общее. А главное, когда они разговаривали, обоим казалось, что знакомы они почти всю жизнь – будто что-то невидимое и неощутимое прочно соединяло их... Уже через месяц после знакомства каждый считал другого своим лучшим другом.

***

Быстрый взгляд на часы. Ничего себе, как поздно! Чёрт! Глиммер подхватила сумку с тетрадями и побежала к выходу. Ух как их сегодня задержали на занятиях! Начало осени обычно было довольно ненапряжным временем в школе, но не в этом году. Ведь их ждали выпускные экзамены, а потом университет и работа! Разумеется, это влияло и на количество занятий, и на их сложность. Увлечённая работой в кофейне, Глиммер начала осваивать науку ведения бизнеса и планировала поступать на соответствующую специальность. А для этого нужны отличные оценки и знания! Она готовилась, конечно, но при этом никто не отменял ни школу, ни работу. Глиммер по-прежнему работала в кофейне после занятий. А работы было достаточно! Особенно для неё одной: мама не так давно уволила девушку, с которой Глиммер обычно работала в одну смену, и не успела найти нового работника (впрочем, казалось, она и не искала – посетителей было не так много, Глиммер могла справиться и одна... Так, не об этом сейчас!) Обычно ей едва хватало времени, чтобы добраться до кофейни без опоздания, благо что было недалеко. А иногда случались такие вот... форс-мажоры. Ух! К счастью, она всегда могла рассчитывать на помощь. Не останавливаясь, на бегу Глиммер вытащила из кармана телефон и набрала быструю эсэмэску Стрелку. Умираю, помоги; задержали на уроках, препод зверь, подмени меня на полчасика! Несколько раз такое уже случалось. Ей и правда повезло иметь такого друга, как Стрелок. Он проводил в кофейне кучу свободного времени, иногда почти поселяясь за столом со своим ноутбуком, и никогда не был против постоять за прилавком, дожидаясь подругу. На самом деле он никогда не работал ни в их Яркой луне, ни в какой-то другой кофейне, но основы, необходимые для этой работы, знал от Глиммер. За лето, которое они большей частью провели вдвоём, в кофейне, они успели рассказать друг другу очень много. Наверное, практически всё. Глиммер – о своей кофейне, о том, что делала она лично, чтобы помочь маме; о родителях вообще – тут каждый раз накатывала грусть... Стрелок в ответ рассказывал о своих увлечениях, о программировании, делился планами на жизнь, хотя почти никогда не упоминал прошлое и свою семью. Зато он научил её писать простые программы, в основном связанные с бухгалтерией, а она показала ему, как работает кофемашина. Да и вообще они сблизились так... Телефон звякнул – пришёл ответ от Стрелка. Глиммер улыбнулась. Конечно, друг не отказал в помощи, и сопроводил своё послание десятком смайликов. Заметно повеселев, она поспешила в кофейню. На Стрелка всегда можно было рассчитывать, но ей не хотелось напрягать его слишком часто. Он и без того помогал ей во многом, и дело касалось не только работы, но и личных переживаний. В особенности переживаний, которых в последнее время стало больше, чем обычно. Глиммер немного нахмурилась и даже сбилась с шага. Глупость какая! Дело было в новых работниках кофейни – Портала, конечно, а не их Яркой луны. Эти две девушки появились в середине лета – может и раньше, но по крайней мере до июля Глиммер их не замечала. А потом они стали пересекаться довольно часто. С утра пораньше, открывая кофейню, или вечером, перед закрытием, она через день видела две фигуры, которые быстро стала считать знакомыми. Правда, она никогда не переходила на их сторону дороги, чтобы познакомиться на самом деле (всё-таки конкуренты!), да и они не спешили начинать общение. Но переглядывались с ней без враждебности. А почему бы и нет? Конкуренты – не враги. Глиммер начала про себя называть их Светленькой и Тёмненькой – по цвету волос, который был, наверное, самым заметным признаком, если глядеть через дорогу – и иногда даже думала во время рабочего дня, что и они так же заняты работой. Мысли были лёгкими и почему-то приятными. Даже злость к Порталу начала понемногу утихать; порой ей почти удавалось убедить себя в том, что появление конкурентов и её семейные проблемы были всего лишь странным совпадением... А потом... Случилось что-то странное. И очень неожиданно: услышав в первый раз с другой стороны улицы громкое «Эй ты, мелкая!», Глиммер не сразу поняла, что обращаются к ней. Однако больше не к кому – поздним вечером улица была почти пуста. Только она и две очень знакомых фигуры через дорогу. Совершенно непонятно было, как на это реагировать, и она решила промолчать. Девочки из Портала, напротив, продолжили наступление. Шагнув вперёд, Тёмненькая снова выкрикнула: — Да-да, мелочь, я тебе говорю! Теперь стало видно, что и первую фразу произнесла она, а вот её светловолосая подруга не только молчала, но и сейчас порывалась увести неожиданно раскричавшуюся девушку. Глиммер вся ситуация казалась немного сюрреалистичной, раздражающе-забавной. Насколько она могла судить, Тёмненькая была почти такого же роста, как и сама Глиммер (в отличие от Светленькой, которая была на полголовы выше). Да и с чего бы она вдруг решила так привязаться? С чего, спрашивается, такие наезды?! — От мелочи слышу! – возмущённо выкрикнула Глиммер первое, что пришло в голову, и поспешила в сторону дома. К счастью, за ней не последовали. С тех пор ничего подобного не случалось. Глиммер всё ещё видела этих девчонок, но ни разу они с ней не заговорили. Она с ними, конечно, тоже – зачем? Тёмненькая, правда, очень эмоционально реагировала на появление Глиммер в её поле зрения – фыркала и закатывала глаза. Порой ещё и рожи корчила, совершенно по-детски! Иногда это раздражало, иногда почему-то смешило; порой – злило или расстраивало. Это зависело от ситуации в Яркой луне – когда дела шли хуже, любой из работников Портала казался врагом. Впрочем, Глиммер предпочитала думать, что это рано или поздно закончится. Невозможно же вечно так жить – две кофейни друг напротив друга? Одной из них придётся закрыться. Порталу придётся закрыться. Сдаться. Потому что их Яркая луна не сдастся никогда! Эта мысль настраивала на победу. Вновь приободрившись, Глиммер ускорила шаг: оставалось пройти совсем немного. Вот уже виднеется впереди знакомая вывеска. А из Портала никого не видно и не слышно – засели внутри, работают, конечно, время-то рабочее... Хотя тут Глиммер представляла себе скорее что-то вроде военного заседания. Ну, там, кто-то строит планы наступления и обороны, особенно старается эта, тёмненькая, то и дело выскакивая с новым предложением, а их начальник (его внешность Глиммер помнила очень смутно и представляла просто кого-то высокого, худого и зловещего на его месте) планы эти выслушивает и раздаёт приказания ещё кому-нибудь... Дальше воображение рисовало что-то совсем уж чудное, вроде толпы "слуг зла" в чёрных плащах. Среди них иногда проглядывало и лицо Ведьмы. О ней думать было, с одной стороны, неприятно, а с другой – бодряще, и всегда придавало силы идти к победе. Да и забавно было представлять Ведьму в настоящем "ведьмовском" прикиде типа того же чёрного плаща... Легко улыбнувшись этим мыслям, Глиммер наконец достигла кофейни. Распахнула дверь – знакомо зазвенел колокольчик, – привычно шагнула за порог... И тут же застыла на месте, встретившись взглядом с последним человеком, которого она ожидала тут увидеть. — Э-э... Привет? – после пяти секунд молчания неловко поздоровалась светленькая девчонка, стоящая прямо у кассы. Та самая светленькая, которая работала на Портал! — Ну привет, – неуверенно ответила Глиммер, заходя за прилавок. Перевела взгляд на Стрелка в молчаливом вопросе – а в курсе ли друг, кто решил заглянуть на огонёк? Стрелок изобразил на лице сложное выражение сострадания напополам с приключенческим азартом. Глиммер тяжело вздохнула. — Постоишь ещё пару минут? – стараясь смотреть только на друга, спросила она. – Сейчас я быстренько переоденусь... и вернусь. И поговорим. Переодеться – накинуть фартук, проверить, как держится бейджик с именем, пригладить волосы – было делом и впрямь недолгим. Быстрый взгляд на часы. До вечернего наплыва посетителей оставалось как раз достаточно времени, чтобы... Она не была уверена, что именно хочет сделать. Наверное, допросить незваную гостью? Глиммер решительно прошагала обратно в зал. Светловолосая девушка так и не сдвинулась с места и теперь смотрела на неё со смесью смущения, испуга и.. надежды. Пожалуй, её вид мог бы вызвать сочувствие... Но всё же она была из Портала! Глиммер сурово тряхнула головой. — Так! – начала она сурово, тут же сбилась, выпрямилась до хруста в спине и угрожающе нависла над гостьей. – Так! Времени у нас не слишком много. Поэтому говори побыстрее! — Я... Твой друг сказал, что ты работаешь здесь, – негромко произнесла девушка. – Я, эм, и сама догадывалась... Ты тоже меня узнала? — Узнала. И теперь я жду обьяснений! — Дело в том, что... Я больше не работаю в Портале, – выпалила девушка. – Я уволилась сегодня. По разным причинам, и я даже не знаю всех этих причин, наверное, и вообще это всё очень сложно и странно, но... — Ближе к делу! – сурово перебила её Глиммер. — Если совсем близко, то я хочу у вас работать! — Че-е-го? – гаркнула Глиммер, рефлекторно бахнув кулаком об прилавок. Баночка для чаевых жалобно зазвенела. Светловолосая попятилась, очевидно разглядев в лице Глиммер что-то весьма угрожающее. — Нет-нет, подожди, я правда! – поспешно начала оправдываться девушка, пытаясь предотвратить неизбежное. — Честное слово, – вмешался Стрелок, – я не то чтобы много успел услышать, но мне кажется, тебе послушать стоит! Ты же сама говорила, что хочешь узнать про них побольше, так? Глиммер остановилась. Нахмурилась. Наконец , отступила на шаг, переставая угрожающе нависать над светленькой (это явно следовало сделать раньше – непросто нависать над человеком, который тебя на полголовы выше!) Скрестила руки на груди, стараясь говорить с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала. — Хорошо. Рассказывай, какие такие о-о-очень важные причины тебя сюда привели и зачем тебе здесь работать. А мы послушаем. Стрелок остался за прилавком вместе с ней. Его присутствие успокаивало. А вот светленькая очень волновалась. Громко выдохнув, она начала рассказывать... совершенно неожиданно – о своей темноволосой подружке. Они дружили, кажется, вечность. С самого детства. Адора и Катра никогда не были одинаковыми, да и не то чтобы всегда были вместе, но точно знали, что они друг у друга есть. Это был один из фактов, положенных в основу их жизни. Девочки росли, взрослели, и многое менялось, ломалось и строилось – но эта их связь оставалась неизменной, и на это можно было рассчитывать. Может, они были слишком уж разными, несмотря на дружбу? Адора всегда была послушной девочкой, а в Катре очень рано проснулось бунтарство. Адора любила учиться и с удовольствием зарабатывала хорошие оценки, а с ними и любовь преподавателей – Катра же занималась как получится, а об оценках никогда не заботилась, как и об учительском мнении. «Сложный ребёнок», – вздыхали взрослые, глядя на Катру; Адоре советовали университеты и предрекали хорошее будущее. Девочки не могли не замечать этой разницы в отношении, но их это никогда не задевало. И сами они понимали, что жизнь свою хотели бы построить совсем по-разному. А вот расставаться не хотели. И потому, доучившись, отправились вместе в большой город. Адора подала документы в хороший университет (между лингвистикой и искусствами решив всё же выбрать последнее), а Катра... Нет, Адора ей предлагала тоже попробовать поступить, и подруга даже согласилась. Но баллов не хватило, да и сама Катра, кажется, была рада наконец избавиться от учёбы. В итоге сошлись на том, что работать можно и без образования, а потом уже как получится: может, она и передумает? И работа нашлась так удачно: в кофейне неподалёку и от квартиры, которую они снимали, и от университета. Кофейня им понравилась. Работать было интересно. Повезло и с начальством... — Видела я ваше начальство! – перебила Глиммер. – Он же... Как злодей из мультиков! Ещё скажи, он на вас не кричит и не угрожает! — Да вроде не было такого, – произнесла Адора. – Я бы даже сказала, он нас вообще не сильно замечал... Он в основном на кухне. Иногда только выходит, проверяет что-то. Нами занимается вроде как управляющая... Фамилию её забываю всё время. Ну, эта... Такая, как ведьма! Глиммер поперхнулась. — Ведьма и есть! — Вы ещё главного про неё не знаете! – с трагической интонацией произнесла Адора. Ведьмой её звали все, и это прозвище её в целом отлично характеризовало (хотя Адора и не любила прозвища – некрасиво!) Самой ей Ведьма казалась довольно приятной в общении. Хоть она и ругала иногда Катру, так за дело же ругала, не просто так! А к Адоре относилась очень хорошо – так тоже за дело, работала она без нареканий. А ещё Ведьма интересовалась искусством. Адора ещё на собеседовании, которое проходило как раз в кабинете у Ведьмы, заметила картины на стенах и почему-то за тумбочкой (те были завёрнуты в тёмную ткань). И вот эти спрятанные картины Адору привлекали чрезвычайно! Было в этой загадке что-то такое... Поэтому однажды Адора взяла да и попросила у Ведьмы разрешения посмотреть на картины. Ну вдруг? Вдруг разрешит? Ведьма подумала и... Неожиданно разрешила. Сама привела Адору в кабинет, даже предложила чаю, и достала те самые картины из-за тумбочки. Развернула ткань... — Она сказала, что это её картины! Но это не её, я точно знаю! Не могла она так нарисовать, они же такие... Светлые были, солнечные! Мне показалось даже, что я видела похожие у кого-то... Но точно не у Ведьмы. И главное, зачем ей врать? В общем... – Адора отвела глаза и сжала руки в кулаки. – В общем, я попробовала Катру подговорить, ну, залезть к ней в кабинет и посмотреть в её компьютере и вообще в бумагах, нет ли там чего-то про эти картины. Ну, мне показалось, там что-то есть такое!.. — И как, нашли? – Глиммер даже подпрыгнула от нетерпения. Адора тяжело выдохнула. – Что вы там нашли, ну? — Мы... Не полезли. Я одна не смогла бы... – напоровшись на взгляд Глиммер, девушка снова запнулась. – Я одна попыталась. Я просто знала, что там что-то есть! Но ничего не нашла. Не успела даже к компьютеру подойти. Зашла, решила посмотреть на картины ещё раз, всё переживала – ну вдруг я ошиблась! Проверить хотела Ведьма меня увидела, ну и... Случился большой скандал. – Глиммер понимающе кивнула – скандалы в исполнении Ведьмы она помнила. – Она... Я высказала ей всё, что думала, про эти картины и вообще. Она тоже много чего сказала... И вашу кофейню упомянула тоже! А потом... Может, я бы и не ушла, но потом Катра... Она знала, что подруга сможет её понять! Что поддержит! Предложит помощь – они же работают вместе, могут сообща действовать против Ведьмы, пока не найдут против неё реальных доказательств... Вместо этого всё, что Адора услышала: «Это же Ведьма! Ну, накричала, так она на всех кричит. А картины... Я всегда знала, что что-то с ней не так. Не парься так из-за этой ерунды!» Звучало так, будто Катре действительно всё равно. На чужие картины, на преступления Ведьмы, на чувства Адоры... Катра сказала, что это ерунда. Сказала, что она всегда знала. Катра... Катра предала их дружбу. — То есть, ты у себя там, в Портале, поссорилась с начальницей, а потом и с подругой... И поэтому ушла оттуда? – неуверенно подытожила Глиммер. Адора кивнула, не глядя на неё. — Ну и... Зачем ты всё-таки после этого пришла сюда? Этот вопрос на самом деле занимал её больше всего. Конкуренты – не враги, имеет полное право зайти, но зачем вообще приходить, зачем это рассказывать, зачем, в конце концов, искать работу именно здесь? — Я пришла, потому что я могу помочь. Это прозвучало неожиданно резко. Вся речь Адоры до этого была наполнена неуверенностью, сложными переживаниями и много чем другим; эта фраза была сказана чётко, без тени сомнения. — И чем же? Как ты это себе представляешь? — Я знаю, что происходит в Портале, – начала перечислять Адора, – знаю, как они планировали действовать, их рекламные ходы, их хитрости, знаю, где можно будет их подловить и когда это лучше сделать. Я могу помочь! И я хочу помочь. Мне это важно. Правда. Глиммер разглядывала пол кофейни так сосредоточенно, будто там внезапно появилась одна из тех самых картин, которые их неожиданная гостья обнаружила в кабинете Ведьмы! Смотреть на саму Адору не было сил. Картины? Неужели... папины картины? Ведьма виновата, это точно, и надо как-нибудь обязательно, обязательно расспросить Адору поподробнее: и что за обвинения она предъявила Ведьме, и что та сама сказала в оправдание, и о Портале вообще... Но ведь сейчас с ней надо что-то делать! Работать? Она хочет работать у них, в Яркой луне? И что, ей это разрешить? Нет, надо прямо сейчас выяснить всё, что она знает, а потом... На секунду Глиммер оторвала взгляд от пола, чтобы посмотреть в лицо Адоре. Тут же отвела глаза. Совсем молодая девушка, студентка... Всего на год, ну на два года старше Глиммер, ей ведь тоже поступать в следующем году. Если бы ей самой пришлось вот так, в чужом городе, работать с совсем чужими людьми, и кто-то из них оказался бы Ведьмой, а лучшая подруга вот так вот бросила в беде... Что бы она сделала на месте Адоры? И что ей сделать сейчас, на её собственном месте? Ведьма... И картины, главное – картины... Глиммер шумно выдохнула и взглянула на Адору уже по-настоящему. Решительно. Она во всём разберётся, да. А пока... — Ты можешь остаться... На испытательном сроке. Да. Но только если ты правда придумаешь, как сделать нас успешнее! Нам нужны хорошие идеи, понятно? В конце концов, они действительно искали кого-то на эту должность, думала Глиммер, провожая взглядом счастливо улыбающуюся Адору. Посетителей немного, но можно попробовать убедить маму, что теперь их прибавится... В конце концов, уж она-то, Глиммер, сможет убедить свою маму принять на работу художницу-студентку?