И кто из нас больной?

      Шум от различных самолётов, персонала, техники, пассажиров наполняли аэропорт жизнью, не давая и минуты тишины. Раньше для Энн это место казалось чем-то невероятным: миллионы людей проходили по тому же маршруту что и она, здесь собирались близкие друг другу люди в надежде встретиться спустя долгую и такую мучительную разлуку, а возможно и попрощаться насовсем. Аэропорт дышал, отдавая от ледяных стен различной энергией и громкими голосами.       Как же хотелось вновь ощутить те эмоции, вновь почувствовать жизнь этого места. Но как сильно не желая этого, Хауд чувствовала лишь холод со всех сторон.       Перелёт из Японии в Америку выдался долгим, но не таким уж и тяжёлым. Тяжело было внутри, даже очень. В грудной клетке постоянно что-то сжималось в тугой комок, само тело двигалось рефлекторно, пока глаза следили за родителями, идущими впереди. С того самого дня Энн не могла нормально спать, есть, размышлять… жить. Казалось, что она совершает ошибку, но сердце жаждало уехать настолько далеко, насколько это возможно. Не сказав никому и слова, даже ставшей настоящей подругой Юэ, Хауд в тихую сбежала. Её состояние увидели лишь миссис и мистер Хауд, которые были в полном ужасе в тот вечер. Обеспокоенные и испуганные, не знали как лучше поддержать и помочь дочери. Тот самый день сломал брюнетку, да так, что осколки её доверия разлетелись в щепки, а сердце, словно раскололось надвое. Утешала себя девушка лишь тем, что новое место поможет излечить новые раны, ну или подлатать хотя бы, поможет поменять саму её личность и заставит забыть жизнь в Японии.        Но как же она ошибалась…       Хауд толком не помнила, как добралась до родительского дома, как прошла в свою комнату и легла на кровать, часами осматривая идеально белый потолок. Она не слышала, как её звала мать на ужин, как отец стучался в дверь, спрашивая разрешения войти. Энн казалось, что все звуки исчезли, что она сама постепенно начинает исчезать из этого мира, погружаясь в некий вакуум.       Запомнила Энн лишь один случай, произошедший ночью спустя три дня проживания в Штатах. Неожиданную тревогу, перерастающую постепенно в истерику. Тот ужас девушка ощутила впервые, сердце, что с каждым ударом приносило неимоверную боль, дрожащие руки и ноги. Но самым огромным страхом стало то, что она не могла контролировать ни своё тело, ни свой разум. Не знала, что делать, казалось, что даже забыла, как дышать и постепенно начала задыхаться, а из-за внезапно нахлынувших слёз всё только ухудшалось. Хваталась за сердце, пыталась восстановить дыхание, но кроме рваных вдохов и выдохов ничего не получалось. Единственное, на что хватило её сил — это закричать. Сквозь пелену слёз родители перед глазами превращались в различные пятна, а ужасный звон в ушах давил на голову, не давая сконцентрироваться на том, что говорили Энн.       Как оказалось — это был приступ панической атаки. Услышав это от миссис Хауд брюнетка опешила. Совсем не ожидала получить такой диагноз, да тем более словить паничку в таком-то возрасте.       Вечером в этот же день Энн случайно подслушала разговор родителей в гостиной.       — Я сильно переживаю, Итан, — Доносился обеспокоенный голос Эри, а так же слышались размашистые шаги мужчины по комнате. — Энн явно не в порядке, ей самой тяжело, неужели ты не понимаешь?       — Я прекрасно понимаю, Эри, — Послышался тяжёлый вздох мистера Хауд. — Прекрасно вижу, как она исхудала, как закрывается от нас, страшно представить, что будет, когда она пойдёт в школу. Но вмешательство психолога… Ты уверена, что стоит?       — Специалист хороший, сам знаешь. Если сейчас не помочь Энн, то думаю, потом будет поздно.       — То же верно, но… — Запнулся. Даже за дверью подросток чувствовала, как тяжело давалось это решение отцу. — Я боюсь, как бы не стало хуже.       Энн крепко сжала руки в кулаки так, что ногти впечатались в кожу. Она винила только себя. Винила за то, что из-за её поведения страдают единственные близкие, оставшиеся в её жизни. Чувствовала несправедливость и злость за то, что не могла контролировать своё состояние, что не могла скрывать всю боль за фальшивой улыбкой. Она ненавидела себя за свою же собственную слабость, но не могла позволить того, чтобы вместе с ней страдали и родители.       Приняв решение и глубоко вдохнув, брюнетка открыла дверь и столкнулась с удивлёнными взглядами взрослых.       Не знала, с чего начать, переминаясь с одной ноги на другую, нервно теребя рукав кофты. Было тяжело сказать хоть слово, но затягивать нельзя. Затянет и струсит, вновь убежит от реальности и, возможно, приступы панической атаки станут её постоянным гостем. Сейчас или никогда.       — Мам, пап, — Начала школьница, не поднимая взгляда. — Я случайно подслушала вас и… думаю… вы правы, мне… Нужна помощь.       Не прошло и минуты, как девочка оказалась в тёплых объятиях родителей, что сжимали своё дитя, пытаясь донести до неё, что всё в порядке, они гордятся ею.       — Солнышко, если ты не хочешь, не заставляй себя, — Шептал Итан. — Мы не принуждаем и не будем давить на тебя. Пока ты сама не захочешь, мы не будем настаивать.       — Энни, мы видим твоё состояние, — Говорила миссис Хауд и одновременно нежно гладила своей рукой по голове школьницы. — И очень боимся за тебя, мы поможем, чем сможем, но думаю, этого будет недостаточно.       — Всё в порядке, — Шептала брюнетка. — я понимаю и принимаю то, что мне нужна помощь.       Стояли в таком положении минут десять, не двигаясь и стараясь не дышать, дабы не разрушить эти драгоценные минуты спокойствия и гармонии. Было обговорено, что за два дня до школы, они посетят хорошего специалиста, знакомую Итана, а точнее его бывшую одногруппницу.       Этой ночью Энн так же, как и в предыдущие дни долго не могла уснуть, гипнотизируя потолок. Никаких приступов не было, что очень радовало, но беспокоила неуходящая пустота. Девушка не могла понять, как докатилась до такого, как её мог сломать всего лишь один человек. Вся её личность, её личная каменная стена разбились на кусочки из-за одного лишь хулигана. Подняв сломанную руку на уровне глаз, Хауд разглядывала идеально белый гипс. Перед глазами предстал момент получения травмы и те, кто находился в тот момент рядом с ней. Испуганный взгляд Ханагаки, крик Эмы и тихий успокаивающий голос Манджиро. Как по заказу, вспомнились глаза цвета идеально чистого ночного неба. Начали наворачиваться слёзы. Чтобы предотвратить предстоящую истерику, Энн мотнула головой в разные стороны и вновь посмотрела на гипс.       — Ничего, — Шептала девочка. — скоро тебя снимут, и эта история будет всего лишь воспоминанием.       Кивнув своим словам, будто утверждая сказанное, школьница перевернулась на бок, натянула повыше одеяло и закрыла глаза, желая побыстрее уснуть.             

***

      Как оказалось, специалист, к которому отправилось всё семейство Хауд, находилась недалеко от клиники, где работают родители Энн. Здание практически ничем не выделялось от рядом стоящих. В голове девушке сразу мелькнула мысль, что психолог просто взял в аренду помещение, ведь ни красочной вывески, ни каких-либо намёков, что тут находится клиника — не было.       Собственно, внутри здания находились многочисленные двери и люди, по разному одетые. Семья поднялась по лифту на третий этаж. И только, когда они оказались перед нужной дверью, Энн осознала, куда и зачем пришла. Глубоко вдохнув, она сжала кулаки, заставив ногти впиться в собственную кожу, пытаясь сдержать ненужные эмоции. Брюнетка пришла сюда с целью успокоить родителей, может и самой услышать чего полезного.       — Мы с тобой, солнышко. — шепнул Итан на ухо дочери.       — Мико! Давно не виделись! — Воскликнула мама, как только открылась дверь.       Помещение оказалось небольшим: диван у стены с журнальным столиком, а напротив массивное кресло такого же цвета, как и софа — светло коричневого, рядом с окном стоял рабочий стол, выполненный из какого-то светлого дерева, пару книжных шкафов и море наград, грамот и благодарностей, находившиеся на противоположной от дивана стене. Сама хозяйка кабинета поливала некий цветок на окне. Как только она услышала шум позади, сразу же развернулась. Энн не теряя ни секунды принялась изучать женщину. Чуть выше Эри, светлые волосы, линзы в тёмной овальной оправе и синий деловой костюм. Психолог оказалась худощавой и слабой на вид. Но что Энн заметила в первую очередь — это то, что она улыбнулась матери с отцом, но глазами изучала школьницу.       «Хвалю, знает своё дело.» — Мысленно улыбнулась своим мыслям Хауд младшая.       Пока родители общались с давней подругой, брюнетка разглядывала награды на стене. На всех 32 рамках было одно единственное имя «Мико Брич».       — Энни, не хочешь присесть и выпить чаю? — Донёсся сзади девушки нежный голос психолога.       — Я Энн. — Твёрдо заявила Хауд, усаживаясь на диван и прекрасно понимая, что своим действием дала первую галочку в голове Брич. — Но от чаю не откажусь, спасибо.       Мико улыбнулась и отправилась готовить чай на четверых, пока по обе стороны от Энн Итан и Эри переглядывалась переживающими взглядами.       — Ну что ж, — Начала блондинка, усаживаясь в то самое массивное кресло и передавая горячие чашки с зелёным чаем сидевшим напротив. — Энн, — Обратила свой взор к школьнице, и Хауд впервые заметила, что у женщины так же как и у родителей присутствуют морщины, а ещё она заметила ярко голубые глаза, которые словно прожигали дыры, желая докопаться до истины. — Эри и Итан рассказали, что с тобой происходило. Я здесь, чтобы помочь и ни в коем случае не навредить. Давай пообщаемся. Ты долгое время жила в Японии совсем одна, расскажи, сильно тяжело было?       Хауд схватила предоставленную кружку, отпивая небольшой глоток, давая понять, что она задумалась. Она и правда раздумывала, как предоставить врачу всё так, чтобы её потом не запихнули в психушку, но и не выдумывать идеальную жизнь в другой стране. Нужна золотая середина.       — Это был очень хороший опыт, — Начала школьница. — я быстро освоилась со своими обязанностями, подружилась со многими людьми и успевала по учёбе.       — А друзья у тебя из класса были?       — С одноклассниками у меня были хорошие отношения, — Энн чуть не усмехнулась своим же словам, вспомнив, как в первый же день разбила противному Сину нос. — но с класса я очень хорошо общалась только с одной девочкой, остальные друзья либо из других классов были, либо из других школ.       — А как ты с остальными подружилась? — Донимала Мико.       Энн задумалась, сразу же вспомнив свою жизнь в Японии. Как избила хулиганов, издевающихся над котёнком, а после избила самого Ханагаки, который донимал её. В голове сразу мелькнул знакомый образ с блондинистыми волосами и его друзья.       Удержав улыбку на лице, девушка посмотрела на женщину, сидевшую напротив, которая словно и не отводила от неё глаз, изучая каждую промелькнувшую эмоцию на лице подростка.       — Со многими меня познакомила Аманэ, а с другими уже в компании. Летом проходил летний фестиваль, там и познакомились.       — Как хорошо, — Задумчиво произнесла Брич, записывая что-то в свой блокнот. — А чем ты обычно занималась одна и с друзьями?       — Хм, — Промычала брюнетка, притворяясь, что вспоминает, но на самом деле она помнила всё. Каждый сбор её друзей, каждый день, проведённый с Юэ и со свастонами. — Большую часть времени я проводила за учёбой и поддерживанием порядка в доме. В Японии всё строго, списывать практически невозможно, да и учиться я хотела сама, вот и сидела практически все вечера за учебниками. А когда было свободное время, то мы с друзьями ходили в парк, либо в кафе. Летом на фестивале были, а в сочельник в храм ходили… — Хауд запнулась, вспомнив произошедшее в ночь на Рождество, момент, когда они победили Чёрных Драконов, и когда она подарила шарф Майки.       — Ого, интересно! — Воспользовалась моментом Мико, словно прочитав всё в голове у подростка. — И как прошло пребывание в храме?       «О, потрясно, избила парочку парней и сама сдачи получила, приходите тоже на следующий сочельник, увидите всё сами!» — хотелось выкрикнуть эти слова в лицо блондинке, но сдержалась, прикусив губу. Энн понимала, что Брич ощупывает почву, желая найти самые больные воспоминания. Прекрасно понимала. Но это раздражало настолько, что заглушало собственный разум. Не привыкла всё же, когда лезут в голову своими длинными изящными руками.       — Довольно неплохо, — Протянула подросток, задумчиво почесав подбородок, пытаясь подобрать правильные слова. — Мне нравятся их традиции и семьи. Многие приходят в храм в традиционных одеяниях, вроде дань отдают так. Они отдают пожертвования и покупают специальные таблички, на которых нужно записывать желания, которые, по идее, сбудутся в следующем году. — Почти слово в слово повторила слова Эммы, сказанные год назад.       Хауд не понимала одного, как за пару десяток минут активировались почти все воспоминания, произошедшие за год. Как Брич, наверное, сама того не зная, практически насиловала душу и мозг школьницы, заставляя своими вопросами всё больше и больше вспоминать самые прекрасные и вместе с тем самые ужасные дни её жизни.       — Из твоих рассказов я могу сделать вывод, что ты была счастлива в Японии. Но что заставило тебя придти к желанию уехать оттуда?       Вот оно. Решающий вопрос, который всё покажет и расскажет. Энн сглотнула внезапно образовавшийся ком и допила уже остывший чай одним залпом. Взглянула на родителей, которые то и дело переводили взгляд с их дочери на женщину напротив. Кажись, Мико заметила волнение в глазах брюнетки. Задумчиво склонив голову набок, она разглядывала лицо пациентки, пытаясь увидеть все появившиеся эмоции.       — Итан, Эри, не могли вы? — Произнесла тихо, но даже такого тона хватило, чтобы Энн вздрогнула и осмотрела присутствующих беглым взглядом. — Я хочу наедине поговорить с Энн.       Мистер и мисс Хауд посмотрели друг на друга, словно пытаясь обговорить ответ. Кивнув, родители поднялись с мягкой софы и направились на выход. Перед тем, как окончательно выйти, Итан нежно потрепал свою дочь по макушке. Как только дверь закрылась, Брич начала:       — Послушай, ты можешь мне доверять, никто тебя здесь не обидит. Расскажи всё, что произошло в тот день, откуда у тебя перелом, и что произошло в вечер того дня, когда ты ушла, не предупредив ни кого.       Энн прикусила губу. Усмехнулась, понимая, что родители рассказали психологу всё, что видели сами. И она не удивится, если Брич всё расскажет им после уединённого разговора, наплевав на врачебную тайну. Друзья, как никак.       Она не хотела тревожить родителей, не хотела, чтобы они знали, чем занималась их дочь, и кто в тот день растоптал её сердце в грязь. Даже мысль не проскакивала заставить их тревожиться. Сама же просилась в Японию, сама напоролась на проблемы. Она сама во всём виновата…       — В тот день я гуляла с друзьями, — Не знала, сколько времени прошло, как смогла заговорить, но всё же решилась. Приняла для себя, что больше никому и никогда не раскроется на максимум. — На мою подругу тогда пытался наехать мотоцикл с двумя пассажирами. У второго была, то ли металлическая бита, то ли какой-то лом. Она не успевала отпрыгнуть или сгруппироваться, испугалась сильно. Тогда я приняла удар на себя. Отсюда и перелом. Почему я захотела уехать? Просто устала быть взрослой. Пока есть возможность побыть ребенком и жить с родителями, я хочу воспользоваться этим шансом.       — А почему ты ушла и вернулась в жуткой истерике? — Брич непрерывно записывала что-то в блокнот, делая множество пометок и пытаясь не сводить взгляда с пациентки.       — Поругалась с другой подругой на серьёзной ноте. Она не хотела принимать тот факт, что я пострадала по собственной воле. — Повела плечами, создавая более убедительный вид своим словам.       Поставив точку в своих записях, Мико взглянула на Хауд, слегка сощурив глаза. Такой взгляд не испугал брюнетку, ей уже было абсолютно всё равно, что хотят напугать, разведать что-то или же навязать свои мысли. Настолько стало наплевать на происходящее вокруг, что даже слегка пугало.       — У тебя была паническая атака, — Начала блондинка, на слова которой утвердительно кивнула Энн. — как думаешь, с чем это связано?       — Хах, — И вновь спасательная усмешка. — Это вы психолог и ответ я хотела бы получить от вас. Откуда мне, 15-летней девочке знать, из-за чего произошла паническая атака?       — Тоже верно, — Кивнула и поднялась с насиженного места. Энн следила за каждым действием Брич, которая расхаживала по своему кабинету медленными шажками. Кажись, до школьницы начало доходить, что диагноз уже поставлен и сейчас ей вынесут приговор. — Что ж, пока мы с тобой наедине, буду говорить честно. Я вижу, как ты обманываешь меня, родителей и себя. Может ты думаешь, что не хочешь никого тревожить и справишься сама, но если так продолжишь, то всё только ухудшиться. Из твоих слов могу сделать вывод, что у тебя сильное выгорание и депрессия, созданная на этом самом выгорании. Даже взрослому тяжело жить и справляться со всеми обязанностями одному, а тут ты, 15-летний подросток. Так же смею предположить, что тебя сильно подкосила ссора с подругой и перелом. Резкий переезд, новое место, прощание с друзьями. Отсюда и усиленная депрессия, апатия и панические атаки. Я выпишу успокоительные, чтобы ослабить приступы, они не сильные, но эффективные, думаю, раз в две недели будем с тобой видеться и сверять результаты. Пожалуй, дам тебе что-то вроде домашней работы. — Женщина направилась к своему столу. В верхнем ящике она что-то искала, увлеченная своим действием. Через пару секунду перед Энн на столе появился небольшой блокнот, сшитый сбоку, похожий на книжку, обложка чёрная без каких-либо надписей. Открыв блокнот, Хауд не нашла ничего, кроме идеально белых страниц. Мико так же подложила обычную ручку с синими чернилами. — Ты сильно закрылась ото всех, Энн. И чтобы как-то улучшить твоё состояние, я даю тебе такое задание: начни писать письма человеку, которому доверяешь даже свою жизнь, если такого нет — выдумай. Записывай все свои переживания, как проводишь дни и чем занимаешься, новые хобби или же увлечения. Это будут только твои письма, никуда их отправлять не надо и тем более показывать кому-то. Вырывай по листочку из этого блокнота и пиши. Как только блокнот опустеет, принеси его мне, только обложку, закончится ручка, так же можешь взять у меня. Тебе нужно кому-то выговориться, не держать всё в себе, такой метод часто используется в психологии, поэтому переживать не стоит.       — С-спасибо. — Прошептала тихо девушка, не прекращая смотреть на блокнот.       Хауд не ожидала, что ей вообще предложат что-то подобное. Не думала, что поймут, захотят помочь, а не напичкают таблетками. Энн никогда не слышала о таком методе, поэтому и сомневалась в его действии. Да и писать некому, она потеряла веру во всех, а выдумывать себе друга, как в 5 лет особо не хотелось.       Брюнетка не слушала, о чём болтали взрослые, особо не заметила, как попрощалась с Брич, как заезжали в аптеку за предназначенными для неё таблетками и как быстро добрались до дома.       Ужинали практически в тишине. Поблагодарив за еду, Хауд помогла помыть посуду и отправилась к себе в комнату. Выпила нужную дозу успокоительных и улеглась на кровать, вновь устремив свой взор на потолок.       Как же она вымоталась. Сегодняшний день забрал слишком много сил, а ведь послезавтра ей идти в новую школу, где устанет она больше, чем сегодня. Тяжело выдохнув, девушка повернула голову в сторону письменного стола, на котором лежали тот самый блокнот и ручка. Так и не пришёл на ум человек, которому она доверяет и может выговориться, не знала, что писать и как начать. Слишком тяжёлое задание. Даже если бы был такой человек, то выливать всю грязь казалось школьнице чем-то недосягаемым. Не привыкла жаловаться и просить помощь.       Так и не придумав нужного человека, Хауд погрузилась в мир Морфея, но тут же распахнула глаза. Или же через час? Не знала, сколько времени прошло, на часы не хотела смотреть, увидела лишь луну в окне, высоко парящую в тёмном небе.       Вновь увидела во сне мужской силуэт с волосами цвета пшеницы. Посчитав это знаком, Энн вскочила с кровати и включила настольную лампу. Она прекрасно понимала, что ведёт себя эгоистично, что такими темпами не избавиться от прошлого, но другого варианта не могла найти. Никто не узнает же, верно? Почему не решилась писать Юэ? Наверное, потому что чувствовала сильную вину перед ней, потому что ничего толком не объяснила и сбежала. Остаётся только он. Единственный человек, который всегда готов был её выслушать, прийти на помощь, сам же растоптал её, и сейчас брюнетка вновь увидела его во сне. Подумала, что так сможет высказать всё недосказанное ему в тот вечер и предыдущие дни, рассказать обо всё, что с ней будет происходить здесь, без него.       Вырвав лист из блокнота, Энн принялась писать:

«Здравствуй, Манджиро…»