Lux Intuse

      Идя по ночному лесу, который уже не так пугал и ужасал, компания путешественников дошла до домика лесничего, где они развалились на стульях. Все были грязные и потрепанные, особенно Клык, который только и делал, что бегал по грязи, роясь в ней, словно крот.       Гермиона тихо застонала, удобнее садясь на свой стул, сморщив нос и зажмурив глаза, что заставило парня испытать тревогу за девушку, которая чуть не убилась из-за своего любопытства. — Гермиона, ты чего? — опередил Малфоя Хагрид. — Кажется я подвернула ногу, болит так сильно…- девушка явно растеряла боевой дух, отдаваясь хоть когда-то эмоциям, потому что глаза Гермионы начали наполняться слезами. Ей было больно, но она очень терпелива, но с тем, что она очень переживала «предательство» Драко, эта боль была даже унизительной, словно так ей и нужно за излишнюю доверчивость. Драко опустился на одно колено перед столом Гермионы, снимая с неё насквозь мокрые ботинки, с которых просто лилась холодная вода. Нога и правда была травмирована, видимо пока она каталась по склону неправильно поставила ногу и вышло то, что вышло. Голень распухла и посинела, а Гермиона начала сильнее стонать из-за прикосновенной Драко, ощупывающий ее, чтобы убедиться в отсутствии перелома. — Ногу ты точно не сломала, но может растянула ногу или порвала связки, так оставлять нельзя в любом случае, иначе будет и дальше опухать и ныть, пошли.- Малфой четко и тихо проговорил, показывая свои довольно хорошие медицинские знания, что поразило девушку.       Драко надел на неё ботинок, аккуратно проведя по ее ноге рукой, словно мимолетное поглаживание, которое таковым и было. Ему безумно хотелось дотронуться до неё, особенно в этот момент, когда Гермиона совсем расклеилась. — Это же не страшно, верно? Гермиона, не бойся! Миссис Помфри тебя за секунду на ноги поставит! — поддерживающе промолвил лесничий, жалобно смотря на любимую Гермиону. — Нет, Хагрид, не переживай, это не так серьезно, оставайся дома. Я ее донесу и отнесу в медицинское крыло.- Драко сказал это так четко и резко, что Хагрид даже не пытался возразить, потому что был уверен в пареньке, видя его волнение из-за девчонки.       Встав с колен, Малфой бережно взял на руки гриффиндорку, которая покраснела и опустила взгляд, стараясь максимально отвернуться от слизеринца. Неприлично близкий контакт смутил обоих, заставив их ну секунду замереть. — Хагрид, помоги открыть дверь. — До встречи, ребятня! Гермиона, я тебе напишу и чтобы ответила! Сразу! — Конечно, Хагрид, спасибо.       Малфой шёл по влажной траве, смотря только вперёд, стараясь не смущать и без того красную Грейнджер, которая даже дышать пыталась тише, чтобы сильнее не прикасаться к парню. Её волосы мягко покрыли руки Драко, грея его, от чего эти «объятия» стали ещё более приятны для него. В секунду такой близости хотелось закричать, что он не виноват и это все сделанное им необходимо ради ее безопасности. Но эти мысли так и остались сидеть в голове, превращаясь в тяжёлый камень недосказанности, которая нередко губит даже самые крепкие взаимоотношения. Неужели эта мимолетная связь никогда не возродиться вновь? От этих дум Малфой совсем опечалил, понимая, что Гермиона вносила в его будни только солнце и тепло, легкость и свежесть, все чувства, которые он не испытывал даже от своей семьи, живя всю свою жизнь в холодных тонах. Или просто существуя.       Гермиона редко и мелко вдыхала, стараясь сделать вид, что ее совершенно ничего не беспокоит нахождение парня рядом, ее мысли двоились: одни наставляли девушку против Драко, заставляя ее злиться, а другие заставляли наслаждаться таким моментом прикосновений к нему. Она путалась, но не давала себе вариантов просто задать вопрос: «Почему же так вышло, Драко? Неужели это была просто игра?»       Драко оперся спиной о массивную дверь Хогвартса, открытая ее, не желая отпускать девушку на ноги, будто понимая какую боль она испытает, пытаясь оградить Гермиону даже от мимолетных страданий. В коридоре больничного крыла их сразу встретила мадам Помфри. — Что случилось? — Подвернула ногу. Посинела и опухла, сильные боли. — Не давая слова Гермионе отчеканил Малфой, особо не обращая внимания на медсестру, словно он сам собирался лечить больную ногу гриффиндорки. — Положи ее на ту койку! — Мадам Помфри подозрительно посмотрела на Малфоя, точно также, как и Гермиона, которой в первый день протянул руку помощи Драко.       Медсестра помчалась за мазями, пока Малфой стремительно летел к больничной койке, стараясь сильно не трясти пострадавшую. Аккуратно наклоняясь, он бережно начал укладывать Гермиону, будучи с ней лицом к лицу, практически соприкасаясь носами, смотря в ее глаза, а она в его. Он замер и она начала тяжелее дышать, смотря на его губы, как и он на ее.       Драко тяжело выдохнул, вся его душа и тело замерли, не зная как быть дальше, но тело тянулось к ней, практически соприкасаясь к ней губами. Гермиона не отходила, ожидая действия Драко, смотря попеременно в его глаза и на губы, к которым она безумно хотела прильнуть в эту секунду слабости. — Так, ложись и я тебя осмотрю, дорогуша! Как же ты так умудрилась! — громким голом промолвила мадам Помфри, раскидывая руки в стороны, в которых были разные мази.       Грейнджер и Малфой отпрянули друг от друга, смотря в разные стороны, делая вид, что абсолютно ничего не произошло. Ка — Мистер Малфой, можете идти спать, у вас завтра занятия, а вы мисс Грейнджер…- мадам Помфри вскинула брови вверх, глядя на синюю голень девушки, пугающейся каждого прикосновения, вызывая внутреннюю тревогу парня, который трепал себе волосы на затылке и трогал свои руки от волнения.- Вы наверное и завтра останетесь и отлежитесь. Жди, я принесу тебе одежду и тёплый чай, а то трясёшься, как осиновый лист! — Заботливо сказала медсестра, гладя здоровую ногу Гермионы, вставая и уходя. — Гермиона…я… — Малфой, я благодарна, что ты решил мне помочь. Спасибо, пока. — Девушка тяжело дышала и презрительно смотрела на парня, ощущая ещё большую обиду из-за странной близости парк минут назад. Драко опешил, ощущая чувства обмана, ведь она была не против? Она же этого хотела? Обманула? Парня наполнила злость, словно его надурили и обвели вокруг пальца, словно маленького мальчика. — И тебе всего хорошего, Грейнджер. — сухо произнёс Малфой, резко разворачиваясь и уходя, оставляя девушку одну в пустующей школьной больнице.       Душу раздирала неопределённость, он шёл по коридорам, а скорее нёсся, желая скорее уснуть и унять свой пыл. Эхо его шагов гулко раздавалось вглубь коридоров, избивая тяжеловесе каменные стены, которые под напором таких агрессивных хождений словно трескались.       Поблагодарив саму судьбу за то, что он никого не встретил на своём пути, он рухнул на кровать, стараясь быстрее окунуться в необходимый для него сон. Ночной мир сна мучил его кошмарами, заставляя его просыпаться и засыпать снова, кровать не казалась такой удобной, а была словно каменная плита обёрнутая простыней, принуждая парня переворачиваться с одного бока на другой.       Драко встретил утро разбитым и сонным, не желая вставать на занятия. Паркинсон до самого обеда вилась вокруг, раздражая задумчивого Малфоя, покинувшего реальный мир, находясь в своих мыслях, вертевшихся вокруг Грейнджер. На завтраке и обеде он ловил гневные взгляды рыжеволосой подруги Гермионы, каждый приём пищи которой заканчивался тем, что она набирала, как показалось Драко, для Грейнджер, сладкие пироги и кексы, заранее поливая их шоколадом. Его восхищала преданность, с которой относились друг к другу эта гриффиндорская компания. Его будни шли день за днём серо и мрачно, дополняясь жизнь мутными и сумбурными мыслями изменившимся поведением Гермионы в его сторону. Неужели история на этом и закончится? Именно сейчас парень не имел сил начать что-то делать, в голове играло все в черно-была красках, без надежды на хороший исход. Он плыл по течению, не ища островка спокойствия и успокоения.       Джинни зашла в больничное крыло, заполненное несколькими младшекурсниками, заболевшими осенним нещадным ветром. Заглядывая за ширму Гермионы, она увидела заправляющую кровать девушку, здраво стоящей на двух ногах. — Тебя уже отпустили? — О, привет.Да, сказали можно уже уходить, завтра пойду на занятия. — без особого энтузиазма ответила Гермиона, даже не поворачиваясь к подруге. Она сама переживала не хуже Малфоя, в ее глазах она была обманута или вообще была «запасным аэродромом» для слизеринского «хорька». В душе бушевала горечь и злость, а радость и веселье ушли куда-то в небытие. Равнодушие ко всему было словно защитный механизм для девушки, которая особо никогда не любила и не чувствовала каких-то сильных эмоций к парням, лишь была школьная симпатия, поэтому первая серьёзная влюблённость больно ударила Грейнджер, словно бросая ее на острые скалы, заставляя при каждой мысли о Малфое почувствовать сильное стяжение в лёгких, словно зелёные ленты обвили изнутри ее органы и издевательски пережимают жизненно необходимые элементы ее тела.       Заправив до конца кровать, оставив ее чуть смятой и не разглаженной, потому что осотовых сил не было, она взяла свою школьную сумку с вещами и направилась с Джинни к выходу. Рыжеволосая подруга не спешила лезть к Гермионе, стараясь увидеть глубину ее тревоги, прощупывая «почву», прежде чем начинать работать над ней. Искоса поглядывая на равнодушную ко всему Грейнджер, они поднимались в гостиную. — Какие завтра занятия? — Не знаю, вроде травология и зельеварение. — Сухо промолвила Гермиона, смотря вперёд и не жестикулируя, как раньше. — Понятно.- Уизли совершила первую попытку начать разговор, но даже любимая учеба не вдохновляла Гермиону Грейнджер, идущую строго и с высоко поднятой головой.       Резвый третьекурсник бежал вниз с двигавшейся лестницы, смотря за свою спину, поглядывая на соперника в соревнованиях по гонкам, неожиданно врезался в Гермиону, заставляя ее отшатнуться назад и уронить по-твоему полу содержимое сумки. Джинни уже начала наклоняться, чтобы помочь подобрать вещи, как ее слух прорезала гневная ода Гермионы, посвящённая невнимательному пареньку. — Ты по сторонам вообще смотришь? В твоей голове есть хотя бы одна крупинка здравого ума, или ты все свои умственные способности тратить лишь на чертовы гонки по Хогвартсу? Пошёл отсюда! — она практически орала, а ее мелкие кудряшки упали на порозовевшее лицо, искажённое злостью и необоснованным гневом. Раньше Грейнджер бы мирно отсчитала нарушившего порядок ученика, не более того, но сейчас она чуть ли его не задушила, от чего лицо школьника перекосило от испуга и глаза наполнились слезами, но Гермиона даже на это не повела глазом.       Собрав вещи, пока Гермиона заканчивала твою тираду, Джинни протянула их подруге, разочаровано смотря на ее острые черты лица, усыпанные чёткими кудряшками, напоминая ей образ Лестрейндж, прославленной своей жестокостью и полным отсутствием сострадания к живому.       Зайдя в общую комнату, девушки расселись по кроватям, не проронив ни слова, заставляя комнату утонуть а тяжёлой тишине, явно показывая, что далеко не все в порядке. — Ты понимаешь, что поступила неправильно? — Что? Ты может ещё скажешь, что это я вылетела в него? — Нет, нет… Я лишь хочу сказать, что твоя внутренняя боль не должна так сильно бить по другим. У тебя есть я, и я всегда рядом, чтобы ее унять и помочь пройти через все трудности. — Нет ничего, никакой боли. Просто чертов школьник, не видящий никого вокруг. — Он не прав, невнимательный ребёнок, но разве ты права, что позволила себе на него накричать, сказав, что он глупый? Ты довела его до слез, он будет думать об этом до конца недели точно! Джинни заметила, что задела какую-то внутреннюю струну Гермионы, заставив ее задуматься, а не защищаться от ее слов. Она нахмурилась и посмотрела на свои ноги, делая глубокие вдохи. — Да, я не должна была так орать. Просто вырвалось и я не смогла сдержать поток… — Все нормально, иногда нужно выговаривается, только если сильно надо, ори на меня, подруга. Уизли удалось вызвать малейшую улыбку у девушки, которая теперь сидела и стыдилась своего поступка, жалея паренька, неудачно встретившегося с разъярённой бестией.       Дни шли, осень заставляла деревья оголяться, показывая свои стройные длинные ветки, волнующе колыхающиеся по сильному ветру. Листья опали и сгнили, создавая ещё больший запах влаги и листвы, небольшие лужицы покрывались тонким льдом ночь, к утру оттаивая и поблескивая от лучей уже не греющего солнца, но щедро одаривающее студентов яркими лучиками, палящими в глаза, заставляя их щуриться, отказываясь от такой излишней нежности.       Замок преображался, становился все более праздничным, стены коридоров завесили коврами с эмблемами факультетов, факелы стали гореть ярким огнём, даже пламенем, высоко вздымаясь вверх, словно пыталась дотронуться язычкам пламени потолка, но так и не дотягиваясь до своей цели. Высокие лампы и фонари обрамляли выращенные Помоной Стебель лианами, красиво вьющимися дальше по перилам лестниц и по дверям. Все школьники были в нетерпении встретить учеников Дурмстранга, но скорее всего им были интересны вечеринки и предстоящие пиршества. Студентки носились в Хогсмид, ища самое прекрасное платье, чтобы на них обратили внимание, ведь выходцы из Дурмстранга всегда были довольно видными парнями. Гермиона и Джинни не разделали всеобщего интереса, даже иногда забывая о предстоящем визите школы, лишь сплетни гриффиндорок в гостиной иногда напоминали об этом.       Гермиона пытливо завязывала шнурки на ботинках, высунув кончик языка и нахмурившись, в это время, напугав девушку до ужаса, в комнату влетела растрёпанная Джинни, смотря на подругу бешенными глазами, явно предвещающие какую-то новость. — Грейнджер, чего расселась? Надевай мантию и пошли в Хогсмид, послезавтра уже будет балл, мы в школьной форме что ли пойдём? — Послезавтра? Черт… мне нужно вечером идти с Хагридом а лес, у меня же практика… — Малфой там будет? — А куда ему деваться. — Будешь молчать? — Нет, у нас общая работа, мы не можем игнорировать друг друга, но только учебные вопросы, не более. — Тогда собирайся, мы сейчас пойдём за нарядами, потом ты направишься к Хагриду, а я отнесу наши вещи в комнату, без тебя я не хочу идти. Тем более если я куплю сейчас, ты вспомнишь это за пять минут до бала и потащишь меня за платьем, я тебя знаю! — Тогда пошли!       Джинни понимала, что прошла уже неделя с раскола отношений с Малфоем, но он также поглядывал на Гермиону, смотря, как она ест и учиться. А она стойко не давала себе возможности хоть как-то даже одним глазком посмотреть на Драко, но Уизли чувствовала, что в ее душе до сих пор ничего не утихло, хотя Гермиона и стала более спокойная.       В Хогсмиде уже было довольно мало студенток, все уже раскупили заранее наряды, оставляя какие-то «крошки» в магазинах. — И что нам нам делать? Пустые витрины везде! — У меня есть идея, мисс Кидли очень тебя любит, тем более после битвы она вообще в тебе души не чает. — С чего ты взяла? — Она осенью отправляла письма в Нору, а мы уже уехали. Мама говорила, что она тебе целые оды пишет и просит навестить ее магазин. — Какой она магазин то держит? — Ателье, Грейнджер! Давай попросим сшить! — Ты гений, Уизли.       Девушки быстрым шагом направились в центр Хогсмида, где был симпатичный дом красного цвета, обрамлённый живыми свежими цветами, видимо заколдованными, ведь при таком холоде никакой цветок не раскроется. — Мисс Грейнджер, мисс Уизли тоже с вами! Какая радость, что вы навестили мой скромный магазин. Подруги посмотрели друг на друга, озадаченно вскидывая брови, возвращай взгляд на красивую стройную женщину пятидесяти лет, стоящей в гигантском магазине, набитом тоннами разных тканей и рюшек с бисером. «Скромненько конечно…»: проснесловь в голове у Гермионы, не ладящей излишней напыщенности. — — Миссис Кидли, мы не успели купить платья на бал… — Вы хотите сшить платья? Какая честь, вам и вашей подруге бесплатно! Всем расскажу, что сама Героиня войны у меня заказывает вещи… — Мы заплатим, миссис… — Нет, нет! Это будет оскорблений для меня, а теперь за работу!       Сначала дама взялась за Джинни, за час настрочив для неё изумрудное платье, по колено, с красивыми расклешенными рукавами, а позже взялась за свою «любимицу», забытая каждую ткань, поднося к шее девушки. Спустя довольное время, к Джинни вышла Гермиона в платье в пол, красиво облегающее ее через чур худое тело, подчёркивая плавные изгибы, открытая взору плечи, обрамлённые тонким прозрачным кружевом. — Это невероятно! Ты такая чудесная! — И ты тоже, Джинни. — Ох, девушки, мои платья сделали из вас принцесс, теперь вы готовы покорять мир!       Распрощавшись с миссис Кидли, напоившей подруг чаем и одарившей миллионом комплиментов, девушку пошли прочь, сердечно поблагодарив мастерицу, обещая вернуться снова, заставляя женщину пищать от радости. — Ну что, теперь по разные стороны, встретимся дома, ты же не ночью придёшь? — Джинни, я бы хотела прийти на ночью, но вернуть точно до двух! — Отдавай пакеты и иди, не вляпайся в неприятности, ты мне ещё живой нужна.       Гермиона, ушедшая уже далеко вперёд махнула рукой подруге, исчезающей у моста в замок. Небольшой домик великана клубил дымом из трубы, давая понять, что его хозяин в ожидании греется внутри. Залетев в дом, желая поболтать с другом, Гермиона обнаружила, что Невилл и Драко уже пришли. — Ты почти не опоздала, Гермиона. — Не бухти, Невилл, ты вообще в прошлый поход спал. — Встаём! И пока ещё не так сильно стемнело, мы пойдём к папоротнику вашему, держите, — Хагрид кинул каждому в руки тяжёлые большое перчатки, обделанные какими-то плотными чешуйками, — это перчатки из драконьей чешуи! А то руки себе отварите, а мне потом получать! Четверка исследователей и Клык направившись к папоротнику, но уже без былого страха. Кроме Невилла, который даже пару раз вскрикнул, наступив на сухую ветку. Снова дойдя до крутой горки, Гермиона и Малфой переглянулись, вспоминая тот самый заключительный в их общении день, сразу же отводя взгляд. — Так, кто-нибудь держите веточку у основания стебля, я аккуратно буду ее отрезать сверху, а другой держит баночку снизу, мы возьмём ещё сок. Не стойте, давайте быстрее закончим с этим.       Невилл взял баночку и сел практически под кустом, все время смотря вверх, чтобы папоротник не ударил ему прямо в лоб, а Малфой, смутившись сам и смутив Гермиону, встал практически вплотную к ней, держа толстую длинную ветку, покрытую маленькими листами. — Невилл, возьми у Хагрида шарф и маску, чтобы в лицо не полетел сок.- Серьезно произнесла Гермиона, раздавая команды.       Лонгботтом с круглыми глазами встала, напугано закрывая абсолютно все части тела, обматывая голову и шею плотным слоем шарфа, оставляя небольшой вырез для глаз, закрытых толчем стеклом специальных очков. — Малфой, натяни рукава до самых пальцев и надень перчатки, так ты себе ошпаришь все до локтя. — четко и громко произнесла Гермиона, беря лидерство в практической работе, но парни было и не против.       Убедившись, что команда защищена, Грейнджер тонким лезвием начала проводить по основанию веточки, бережно, без резких движений, ведя лезвие вниз, пока густой сок, обильной струей, не полился прямо в чашу дёрнувшегося гриффиндорца. Заполнив наполовину бутылёк, Невилл спешно отошёл в сторону, сделав свою часть работы, оставив Малфоя и Грейнджер.       Доведя лезвие до самого низа, раздался щелчок и Драко уже стоял с отделившейся веточкой папоротника, идеально срезанного с общего стебля. — Невилл, давай баночку. Гермиона забрала протянутую ей баночку, аккуратно беря ложечкой небольшое количество, замазывая место отрезанной ветки, прижигая рану растения, чтобы оно развивалось дальше. — Ребят, тогда пойдём в дом? — Хагрид и студенты направилась в хижину, с чувствами полного облегчения, ведь сложная практика была практически завершена. Хотя бы ее самая сложная часть. Сев за стол, Хагрид разлил всем горячий чай, пока все мирно отдыхали. — Вы огромные молодцы! Я уж думал кто-нибудь да обожжет свои руки! -И я так думал, но про себя.- с улыбкой произнёс Невилл, вызывая улыбку у остальных. — Спасибо, Хагрид, но уже очень поздно, мы пойдём по гостиным, ты нам очень помог. — Гермиона приобняла Хагрида, уходя из хижины. Слизеринец и гриффиндорцы шли молча, даже не глядя друг на друга. Невилл забрал веточку, беря на себя ответственность ее подготовить и высушить для практики. Зайдя в замок, Малфой и Гермиона молча кивнули друг другу, строго уходя в разные стороны, но имея огромное желание обернуться.