Зов Бури

      Через два небольших окна комнату озарял рассеянный мягкий свет. По пробуждению Дилюк почувствовал слабую боль в затёкших ото сна в одной позе и натруженных за вчера мышцах. Он покинул тепло спального мешка, расстеленного на верхнем этаже таверны, и быстро сложил его, попутно разминая шею и прогибаясь в спине. Этого ему показалось мало, чтобы прийти в себя, да и отказывать привычке он не собирался, поэтому приступил к основательной разминке.       От нескольких подходов на теле даже не выступила испарина, чего не скажешь о вчерашней ночи: рубашка пропиталась потом. Дилюк быстро оглядел остальную одежду: чёрный плащ в пепле и кровавых пятнах, тёмно-коричневый жилет так же испачкан, а на рубашке и штанах, в которых он лёг спать, остались следы вчерашнего сражения. К счастью для него, снятые перед уходом камзол и белый жилет остались вполне свежими и ещё хранили аромат стойкого одеколона.       Если он закроет глаза, то отчётливо вспомнит изуродованные им тела хиличурлов, запах обугленной плоти и жжёной шерсти, привкус металла в воздухе и нечеловеческие крики боли и страха. Дилюк действовал грубо, агрессивно; он злился, что в указанном месте не нашёл ничего кроме двух десятков хиличурлов, нескольких митачурлов и шамачурлов вместе с ними: он ожидал чего-то более стоящего. Единственное, что ему показалось подозрительным, так это что столько чурлов собралось на развалинах Храма тысячи ветров: обычно они обитали ниже по склону, а не совались в сами руины, которые охраняли загадочные механизмы. В былые времена он бы поделился своими наблюдениями с Кэйей, а тот бы быстро высказал дельное умозаключение, — теперь же он не доверял ему и искал путь к истине сам.       Что же касательно его некогда названного братца, то тот снова его обманул: обсчитал и убежал из таверны; теперь ещё он запоздало понял, что убежал Кэйа в его запасной одежде, а ведь Дилюк не отказался бы полностью переодеться. Он бы и не побрезговал надеть своеобразную капитанскую форму, что осталась небрежно сохнуть на стуле, не будь она столь вульгарна: короткая белая блуза, нательная чёрная майка с широким разрезом на груди, лишь обтягивающие штаны из тянущейся ткани, да высокие сапоги казались уместными для кавалериста.       — Ах, я весь промок и замёрз. — Дилюк поднял нелепую полунакидку, приставил её к плечу и изобразил высокий голос. — Любуйся сколько захочешь, Дилюк. Расчешешь меня, м? Тьфу, чем я занимаюсь! — Он швырнул обратно накидку.       Второпях он надел свои оставленные вещи. Карманные часы показывали половину первого. С улицы приглушённо доносились голоса, но снизу не слышалось ни стука кружек, ни разговоров выпивох — странно. Дилюк уже хотел спуститься вниз и узнать, почему таверна до сих пор не открыта, как заметил голубоватое свечение со стороны стола. Крио Глаз Бога слабо поблескивал на отдалении от владельца.       — Хм, вот же растяпа, — довольно ухмыльнулся Дилюк. — Теперь ты точно не отвертишься у меня.       На лестнице Дилюка окликнул мужской голос:       — Кто здесь?!       — Это я, Чарльз. — Он спустился на первый этаж таверны. — Я и раньше ночевал в таверне, чего это ты? И почему заведение до сих пор не открыто?       — Ох, мастер Дилюк, вы меня напугали, — облегченно воздохнул бармен и объяснил. — Сейчас буду открываться. Да разбирался с последствиями бури: там столы расставить, стулья… Хорошо, что эта славная горничная рыцарей помогла, ещё и бочки подкатила. Ну умница же! А сейчас вот кассу пересчитывал: записей не нашлось после моего ухода — насчитал недостачу. Тут и вспомнил, что как пришёл, дверь таверны-то открыта была, а количество выпитого вина не совпадает с выручкой. Подумал я вот, что воры, а вдруг они ещё тут, и сверху — топ-топ — а это вы оказались!       — Ах, Чарльз, какой вор будет столько оставаться на месте преступления… — Дилюк сел за ближайший к бару столик. — Лучше дай мне влажную тряпку. Что до недостачи, я с этим скоро разберусь.       Чарльз принёс смоченное полотенце.       — Пожалуйста, мастер.       — Благодарю, — вежливо произнёс Дилюк и принялся оттирать пыль и грязь со штанин. — Скажи, сегодня же приедут за бочками с винокурни?       — Всё верно.       — И во сколько?       — К четырём часам дня должны, мастер Дилюк.       — Хм. Надеюсь, что не аэростат пригонят, — задумчиво произнёс он.       — Нет, должна повозка быть: бочек много пустых скопилось, — сразу же уверил бармен.       «К четырём часам значит… Это ещё мне почти три часа где-то ждать. Пешком всё равно быстрее не получится до винокурни добраться, так что дождусь повозки, — думал Дилюк, и живот его внезапно заурчал. — А пока схожу поем. Дальше придумаю, чем заняться».       Приведя себя в более-менее достойный вид, Дилюк покинул таверну. Путь до ресторанчиков в центре торгового квартала он выбрал не самый ближний, но так он растягивал время и пытался погрузиться в мысли. Однако, последнее у него не получалось: отвлекали косые взгляды в его сторону и перешёптывания. Ему не привыкать ловить на себе заинтересованные взгляды женщин, но что-то иное было в них на этот раз. Если обычно в глазах девушек читался трепет и мольба: «Обрати на меня внимание!», то сейчас виделось сомнение, удивление. За одну ночь что-то изменилось, и это касалось его; а не быть в курсе событий о самом себе — непозволительно.       — Господин Дилюк! Господин Дилюк! — Он не сразу обратил внимание на девичий голос снизу, пока его не ухватили за рукав.              — А, Флора? Что такое? — Остановился он.              Маленькая продавщица цветов отпустила ткань сюртука, немного помялась и решилась сказать:       — Эм, могу я вас попросить передать кое-что братику Кэйе?       — Меня? — Он невольно зыркнул на девочку, и та отступила на шаг назад. — Ах, извини. Постараюсь. Но почему именно я?       — Это же очевидно! — приободрилась Флора и поспешила к цветочным полкам. — Сейчас, подождите, пожалуйста. Не эти… Не то… Вот! Идеальные цветы для него! — Она протянула букет синих цветов.       — Я не собираюсь…       — Ба-бац!       — Го-го-господин Дилюк! — Через черепки упавшего горшка и ступеньки перепрыгивала Донна. — Скажите, ах, скажите, прошу вас, скажите, что это неправда! — истерично молила влюблённая в него девушка. — А-а… эти… эти цветы-ы-ы… — голос девушки сорвался в рёв.       — Что это с ней? — обратился Дилюк к Флоре.       — Ы-ы-ы! — продолжала реветь Донна.       — Эх, несчастная. С одной стороны, я рада за братика Кэйю, но и Донну мне жаль, — вздохнула цветочница. — Пожалуйста, возьмите. Схожу за успокоительным. — Флора вручила ему букет и поспешила наверх внутрь магазина.       Утирая слёзы, Донна кинулась к нему, продолжая нести что-то невнятное:       — Господин Дилюк, молю вас, скажите, что это всё неправда. Я, — всхлип, — не верю!       — Уф, объясни нормально, что здесь происходит?       — Ну, все об этом говорят… Про ваши отношения с сэром Кэйей… — сказала Донна и снова залилась слезами.       — Мои с ним отношения? Ничего интересного. Я не хочу это обсуждать, — жёстко ответил Дилюк.       — Не… не… Ах! Будьте счастливы! — воскликнула она перед тем, как осесть на землю.       — Тц! — раздражённо цокнул Дилюк и подхватил падающую девушку.       — Ай! — вскрикнула Донна, когда её крепко схватили за руку.       — Ох, ну вот снова! — вмешалась в происходящее Флора и побежала вниз со стаканом воды. — Держи. Пей. Ну, Донна! Я же вижу, что ты в сознании.       — Может мне кто-нибудь объяснить, что это за спектакль? —спросил Дилюк, держа в одной руке девушку, а в другой веник из синих цветов.       — Пей и не реви, — уговаривала Флора девушку и попыталась ответить на вопрос. — Может я ещё ребёнок, но понимаю, что сердцу не прикажешь. И вы так красиво смотритесь вместе, как цветочки! — нежно улыбнулась девочка.       — Цветочки? — Дилюк поморщился и отпустил больше не изображающую обморок девушку.       — Снова цветочки! — возмутилась Донна. — Хватит этих сравнений, Флора! А вот цветы, это же ему, да? — Она указала пальцем на букет в руках мужчины.       — Это я попросила передать, — упомянула Флора.       — И вы не хотите обсуждать ваши отношения, — не обращая внимания, продолжила девушка. — А ещё вид у вас немного помятый, простите, как будто вы бурно провели всю ночь. Все твердят, что это был сэр Кэйа… Ах, я больше не могу! — Она кинулась по лестнице вверх.       — Вот, да… — смутилась Флора.       — Да?! Да вы с ума тут посходили! Несёте какой-то бред, — разгневанно возмутился Дилюк и уже собирался уйти. — Вот, дарю! — Протянул он девочке букет и поспешил прочь.       Дилюк спешно шёл к центру торгового квартала, где расположились лучшие рестораны Мондштадта. Всю дорогу его спину прожигали заинтересованные взгляды женщин и даже мужчин.       «Красиво смотримся вместе? Дуры! Да кто вообще додумался до такого? Хотя есть один любитель выдумывать, но зачем? Или всё же не он…» — размышлял Дилюк, стараясь игнорировать повышенное внимание к себе.       У «Кошкиного хвоста» мужчина ремонтировал доску объявлений, а за ним наблюдали Маргрет с барменшей. Лучше всех в городе среди женских сплетен разбиралась владелица конкурирующей таверны, и Дилюк решил не упускать шанс разузнать побольше.       — Не отвлекаю? — спросил он со спины, а в его голосе слышались стальные ноты.       — Ох! — чуть вздрогнула Маргарет и обернулась. — Дилюк, напугал так подкрадываться! Ты по делу или так?       — Ар-ргх, припёрся этот винодел! Я пойду внутрь: не желаю слушать, как вы будете облизывать ваше мер-рзкое вино и болтливого алкоголика! — прорычала Диона и поспешила в таверну.       — Ты уж прости её, этот юношеский максимализм… Знаешь же её предвзятое отношение ко всему, что связанно с алкоголем. А от того, что все обсуждают с самого утра тебя и симпатяжку капитана, она совсем распушила хвостик, — извинилась за поведение барменши Маргарет.       — Об этом я и хочу узнать. Кто выдумал эту нелепость?       — Выдумал? Мне вчера сам Кэйа сказал, — растерялась женщина.       — Тц! Это всё, что мне надо было знать, — бросил Дилюк, прикусив губу, и поспешил в сторону «Хорошего охотника».       В центре торгового квартала, как и всегда, люди быстро сновали туда-сюда: кто-то таскал доски и стёкла, кто-то ящики и мешки, а кто-то покупки и тарелки с едой. Город расцветал красками, когда солнце выглядывало из-за туч, игралось яркими бликами на поверхности луж и стёкол. До самого горизонта небо заволокли густые облака, а их подгонял северо-западный ветер. Того и гляди он принесёт за собой метель на хвосте с просторов Снежной, но сила Архонта оберегала Мондштадт от лютого мороза.       Однако, сила богов не могла защитить от холода внутри, разогнать мрачные тучи и усмирить бурю в душе; но одному человеку умело удавалось вызвать посреди душевного ненастья настоящую катастрофу. Вот и сейчас внутри загремело, засверкало, стоило только Дилюку увидеть Кэйю, беззаботно обедающего за столиком. С одной стороны, он не желал с ним видеться, с другой же — хотел стребовать долг и вещи, а ещё узнать о причинах столь гнусного поступка — поступков — исправил мысленно Дилюк и зашёл с правого плеча капитана.       — Ну что, ты доволен собой? — холодно спросил он сверху, вцепившись в плечо.       — Я всегда собой доволен, — ответил Кэйа, выгибая шею, а на лице подобающая словам улыбочка. — Помнёшь плечи, если уж начал?       — Тебе ногой или мечом? — Дилюк сильнее вцепился пальцами, чуть не отдирая эполет с чёрного пальто.       — Эй, аккуратнее с одеждой! — Кэйа дёрнул рукой. — Отпусти. — Дилюк всё же разжал пальцы и присел за стул напротив. — Вечно ты со мной так груб, — надулся он и потянулся к бутылке яблочного сидра.       — Хм, и насколько же я был груб с тобой в твоих фантазиях? — позволил себе Дилюк грязную шпильку.       — Кхе-кхе, — Кэйа подавился сидром. — О, ты уже в курсе слухов?       — Кэйа, об этом трещат на каждом углу! Ты совсем уже… Уф… Просто скажи, зачем ты это сделал?       — Случайно получилось, — вздохнул Кэйа. — Я даже не ожидал, что реакция будет настолько бурной. Кто бы мог подумать, что чужое бельё интересует жителей гораздо больше собственной безопасности: уже почти никто не обсуждает вчерашнюю бурю.       — Как такое могло получиться случайно?       — Вот так! — Кэйа деловито перекинул прядь волос назад. — Поверь, мне нет никакой выгоды от всего этого.       — Сначала ты обсчитал меня, затем убежал в моей одежде, распустил обо мне грязные слухи, подставил под удар мою репутацию, а теперь просишь поверить тебе?       — Я же сказал, то это получилось слу-чай-но! И свою репутацию я тоже поставил под удар.       — Пф, это как раз на уровне твоей репутации. — Закатил глаза Дилюк.       — У тебя какое-то неверное представление обо мне. — Зыркнул недовольно на него Кэйа.       — Не хочу с тобой долго разговаривать. Ты возвращаешь долг, одежду и делаешь так, чтобы прекратились эти слухи, и только тогда получишь назад своё, — сказал ему Дилюк и отобрал тарелку с мясным блюдом.       — Эй, отдай! — Но Дилюк только вырвал из его рук вилку и нож. — Я вообще-то есть хочу!       — Ешь, — он толкнул ближе к парню тарелку с мондштадтскими оладушками, которые стояли на столе. — Ты в более проигрышном положении: Глаз Бога я тебе не верну, пока не выполнишь все условия.       Кэйа вздохнул и начал хрустеть картофельными оладьями.       — Ты правда думаешь, что это так просто взять и прекратить слухи? — Дилюк не стал отвечать, потому что некультурно говорить с едой во рту. Мясо таяло на языке. Вкусно. — Это невозможно, Дилюк! Если пытаться заткнуть людям рты, они будут только больше это обсуждать. О, эти двое точно в отношениях, если пытаются прекратить слухи о них — вот что они подумают! Просто игнорируй всё это — и все скоро позабудут.       — Допустим, — он дожевал и начал говорить. — Но зачем ты всё это начал?       — Ах, да сколько мне повторять, что это получилось случайно?! Просто сказал, просто захотел повеселиться!       — Весело, да? — Дилюк посмотрел на Кэйю.       — Очень. Ха-ха-ха! Верни хотя бы Глаз Бога.       — Нет, — отрезал он.       — Я всё же капитан!       — Без кавалерии. Ты и без Глаза Бога раньше как-то справлялся со своими обязанностями. А теперь ни на что не способен?       — Теперь у меня больше обязанностей, но и без него справлюсь! — обиделся Кэйа.       — Как вернёшь долг и одежду, то получишь всё обратно. Можем решить это прямо сейчас, — предложил Дилюк.       — Мне некогда, я уже давно должен быть в штабе, — отказался Кэйа. — Вон уже по мою душу идёт надзиратель. — Показал он налево. Со стороны штаба шла Джинн в их сторону. — Мило посидели. — Кэйа вскочил со стула и обошёл Дилюка, но напоследок наклонился и прошептал. — Ещё больше укрепили слух о нас, молодец. Ты ведь даже не обратил внимания, как на наш столик все смотрят? Хех, бывай, любимый. — И Кэйа побежал навстречу действующему магистру, даже не дав вставить слово.       Дилюк повертел головой: большинство зевак действительно украдкой поглядывали в его сторону. Он тяжело вздохнул; аппетит пропал, и он покинул стол. Кэйа посоветовал игнорировать излишнее внимание и, к своему раздражению, Дилюк разделял его точку зрения. Ему не хотелось находиться в городе под прицелом косых взглядов, улавливать слухом перешёптывания за спиной, и он направился в книжную лавку недалеко от ресторана.       Внутри магазинчика пусто и тихо, пахло типографической краской и пылью. Дилюк вспомнил, как Кэйа обвинял его в том, что он ничего не читает. Названия книг в художественном отделе ничего ему не говорили, а выбирать произведение по обложке — неразумно. Среди технической литературы попадались интересные экземпляры и уже прочитанные труды, и здесь он чувствовал себя достаточно комфортно, но всё же это не совсем то.       — Добрый день, — поздоровался Дилюк с мужчиной за прилавком.       — Добрый день, господин. Вам подсказать что-нибудь?       — Нет. Да.       — Вам в подарок или для себя? Книга какого-то определённого жанра?       — Нет, просто что-нибудь популярное.       — Сейчас хит продаж — последняя часть «Меланхолии Веры», но уже раскупили все экземпляры. Ещё популярен новый роман из Ли Юэ — «Аромат шелковицы». Новый тираж только на днях завезли и ещё осталась пара книг.       — Давайте его, — сказал сразу Дилюк.       — Простите за грубость, — аккуратно произнёс мужчина, — но не уверен, что это лучший выбор. Это просто популярная книга и…       — Я беру, — резко оборвал Дилюк.       — Конечно-конечно! — Продавец вышел из-за стойки и вернулся обратно с книгой. — Вам упаковать?       — Не стоит. — Он расплатился и вышел из книжной лавки.       Погода на улице стояла приятная: ни жарко, ни холодно, да и несмотря на облака, дождя не предвещалось. Часы подсказывали ему, что повозку с винокурни оставалось ждать менее трёх часов. С книгой в красной обложке и витиеватым узором в руках он направился в сторону боковых ворот. Скоротать время он решил у озера за чтением. Спустя час Дилюк поджёг, а затем и утопил эту книгу в водах Сидорова озера.

***

      — Кэйа, а я тебе везде ищу! — воскликнула Джинн. — Даже Эмбер послала тебя искать, но та сама куда-то запропастилась.       — А-ха-ха, прости, Джинн, — улыбнулся Кэйа, быстро подойдя к девушке.       — Она мне и рассказала более подробно о вчерашней буре, а я ведь ждала отчёта от тебя, — упрекнула она его.       — Я бы хотел, но мастер Дилюк заставил меня заниматься грязной работой!       — Эм, — она слегка покраснела, — надеюсь, что ваши отношения не будут впредь мешать службе.       — Джинн, и ты туда же! Как ты вообще можешь поверить в такое, — возмутился Кэйа, — или считаешь, что мы действительно можем встречаться?       — А-а, — Джинн ещё пуще залилась краской, — а разве вы не…?       — Нет! Кто-то выдумал такую глупость, которую тут же все подхватили. А Дилюк вчера заставил меня работать в баре, поэтому я и не вернулся в штаб. Но не будем больше об этом. Что тебе сообщила Эмбер? Пошли к фонтану, там не услышат посторонние.       У журчащего фонтана в центре площади Джинн вздохнула, собралась с мыслями и ответила:       — Эмбер доложила то же самое, что и рыцари из твоего отряда, но дополнила информацией о элементальных следах. Это же ведь что-то значит?       — Конечно, Джинн, это что-то означает, и я разберусь с этим. У меня уже есть определённые мысли насчёт всего произошедшего. Мне надо будет съездить на место возникновения смерча. Ты же не против, если я позаимствую лошадку из конюшни?       — Ты и без моего разрешения забрал бы лошадь, — улыбнулась она.       — Иногда для приличия надо спросить разрешение, — Кэйа тоже улыбнулся ей, смотря сверху, и Джинн слегка пихнула его локтем.       Варка забрал с собой в экспедицию всех лошадей на ходу, но в конюшнях осталась пара раненных в последних сражениях животных. Скрипя сердцем, Джинн выделила немного денег из бюджета, чтобы закупить ещё десяток голов, которые передали под нужды разведывательного отряда Эолы. Эффективность разведчиков существенно снизилась без лошадей. Правда, одного жеребца облюбовал Кэйа и постоянно спорил с Эолой, кому он должен достаться. Кэйа, в итоге, оказался настойчивее, хотя, казалось бы, кто может быть упрямее капитана разведчиков. Но Джинн-то знала, что самые упёртые рыцари в ордене — Кэйа и покинувший их ряды Дилюк.       В совместные миссии Кэйа отправлялся пешком, ведь разведчики не стремились делиться лошадьми с остальными. Капитан должен быть наравне со своими подчинёнными — так считала Джинн. И за то, что Кэйа пользовался этим же принципом, она его уважала, хотя не одобряла многое другое, что иногда вытворял в битвах капитан кавалерии.       — Магистр! — К ним бежала взволнованная женщина. — А я уже собиралась в Ордо Фавониус, фух. Добрый день, магистр! До-добрый день, сэр Кэйа! — Она слегка смутилась при обращении к капитану.       — Бланш, что случилась? — обеспокоенно спросила Джинн.       — Из-за бури мне пришлось открывать магазин позже, тем более пришлось сделать переучёт всех товаров, потому что ящики на улице повалило и многое в них стало нетоварного вида. Но я не на убытки жаловаться шла. Из магазина пропали некоторые товары, которые точно не могло утащить ветром. Я их везде обыскалась, но не нашла.       — Что же у тебя пропало?       — Думаешь, что эти вещи украли? — уточнил Кэйа.       — Определённо! Кто-то украл из магазина все свёртки дурман-травы и шкатулку с дыханием Архонта. — Бланш округлила глаза.       — Ох, у тебя в магазинчике можно купить дурман-траву? А я и не знал, — присвистнул Кэйа.       — Только под разрешение для экспериментов алхимиков, — ответила за Бланш Джинн.       — Хм-м, но кому понадобилась последняя безделушка? Она представляет ценность? Кто-то спрашивал об этой шкатулке в последнее время?       — Это не безделушка, — тут же возмутилась продавщица. — Это настоящий артефакт, не для продажи. Он хранился в магазине со времён предыдущих владельцев. У меня есть и другие подобные товары, и я их всегда храню в сейфе, но зачем-то доставала эту шкатулку вчера, а затем забыла убрать.       — Кэйа, это же не допрос! — возмутилась его напору Джинн.       — Я собираю показания, что такого? — Он пожал плечами. Иногда Кэйа действовал мягко и незаметно, а иногда — быстро и грубо. — Всё равно я собираюсь взять это дело.       — Сразу два? — спросила она у него.       — Да, меньше, чем обычно, — усмехнулся он. — Бланш, солнышко, так получилось вспомнить? — мягко он обратился к женщине.       — Ах, нет, кажется, никто не спрашивал, потому что никто и не знает о ней. Вроде бы я услышала что-то из сейфа, а потом достала шкатулку. Больше я не помню, просто мысли потом были о разном. — Она опустила взгляд.       — Ладно, этого достаточно. Если ещё что вспомнишь, то передай информацию мне или Джинн, — произнёс Кэйа.       — Благодарю! Ладно с этой травой, но шкатулка очень для меня важна. Я постараюсь вспомнить! — Женщина подняла глаза вверх и закивала головой.       — Уж постарайся, солнышко, — улыбнулся Кэйа.       — Д-да. Хорошего дня! — слегка покраснев, попрощалась с ними Бланш.       — Кэйа, она тебя старше на десять лет, а ты так обращаешься ко взрослой женщине! — упрекнула его Джинн.       — Ты же хотела, чтобы я действовал мягко, — он рассмеялся. — Вдобавок, она не выглядела оскорблённой, даже наоборот.       — Кэйа! — Теперь уже почувствовала смущение Джинн. — Болтать ты мастак. Эх, и находить подход к людям умеешь. Всё же временным магистром должны были назначить тебя.       — Мы уже это обсуждали. Твоё назначение — единственный верный вариант. — Они пошли обратно к «Хорошему охотнику».       — Но без тебя бы всё развалилось после отъезда Варки, — грустно произнесла Джинн.       — Я всегда протяну тебе руку помощи. — Он похлопал её по плечу.       Джинн тихо вздохнула и, набравшись смелости, повернулась к Кэйе:       — Пожалуйста, можешь посидеть за меня в штабе? Там остались ещё некоторые дела на рабочем столе, а я хотела бы помочь жителям после бури. Протянешь руку помощи?       — Ну как же я откажу милашке Джинн! — расплылся в улыбке Кэйа.       — Спасибо, — неловко ответила она. — А твои расследования: буря, кража?       — Ты же знаешь, что для того, чтобы мне раскрыть дело, порой даже не надо выходить из штаба. Кое-что я могу сделать и в четырёх стенах. Надеюсь, что Ноэлль на месте? Я помираю с голоду.       — Но ты же вроде обедал с Дилюком, — вспомнила она.       — А-ха-ха, может так и выглядело со стороны, но я так толком и не поел из-за него. Так что там с Ноэлль?       — Может быть, она уже вернулась. Она с раннего утра убежала в город помогать жителям. Но в кабинете остались булочки, которые она принесла для меня. Угощайся.       — Ну, хоть что-то. Приятного аппетита, магистр! Свинина сегодня у них превосходная, — сказал Кэйа на прощание.       — Спасибо! Попутных ветров! — Кэйа широкими шагами направился в сторону штаба.       С губ девушки не сходила счастливая улыбка: всё же так повезло, что Кэйа остался в городе. Без него, как без рук. Он легко мог разобраться с полчищем монстров, кипой бумаг и хитросплетением заговоров.       Сама Джинн успела до обеда разобраться только с докладами рыцарей, просмотреть отчёты из бухгалтерии и написать ответы на письма, а ведь это лишь треть из той горы бумаг, которые лежали на рабочем столе. Проекты от градостроителей, документы по организации ярмарки, Джинн только начала рассматривать жалобы от граждан, когда заметила, что время близилось к обеду.       В «Хорошем охотнике» она заказала лёгкий салат и картофельные оладушки: их само быстро готовили. Еду ей принесли буквально через пять минут. Девушки за соседним столиком что-то бурно обсуждали:       — Они точно встречаются!       — Да, точно! Они же обедали вместе только что.       — Я вам не верю.       — Спроси у других. Капитан его даже в щёчку поцеловал на прощание!       Джинн чуть не подавилась и поспешила пересесть на другой стул, чтобы не слышать этот смущающий диалог. Тут её слух уловил беседу за другим столиком:       — Все об этом только и говорят. Надоело уже! Как будто на этих двоих свет клином сошёлся.       — А ты думала! Вот и стала известна причина, почему два самых завидных жениха до сих пор холостые. Ха-ха-ха!       — Мне никто из них никогда не нравился. Слишком они высокомерные. Лучше скажи, ты дочитала «Аромат шелковицы»?       — Ну, почти. Всё перечитываю двадцатую главу.       — О, да! Шикарная глава, как вспомню, так дрожь берёт.       — И что же у тебя дрожит, м?       — Ой, прекрати! Сама мне рассказывала о своих фантазиях после шестнадцатой главы, где Мей Лан и господин Квонг…       Джинн резко встала из-за стола, так и не доев. Она часто слышала название этой книги в последнее время, и сама хотела её прочитать. Она поспешила в книжную лавку, пока не придумала себе отговорок, чтобы не побаловать себя покупкой книги. Джинн весьма строга к себе, и позволяла приятные для себя подарки только тогда, когда выполняла какую-то значимую часть работы или перевыполняла планы из своего ежедневника.       — Добрый день! Мне «Аромат шелковицы», пожалуйста! — почти с порога она обратилась к продавцу, пока не передумала.       — Прекрасный денёк, магистр! Ох, похоже, что и этот тираж уже закончится к концу дня такими темпами. — Мужчина пошёл за книгой, пока она подошла к стойке.       — Очень популярная книга? — поинтересовалась она.       — Да. Вы же ведь знаете, о чём она? — спросил он, когда вернулся.       — Нет, я стараюсь избегать утечек информации. Это довольно затруднительно.       — Тогда позвольте предупредить вас, что популярность этой книги вызвана темой, которую дерзнул раскрыть автор во всех подробностях. Я не знаю, интересно ли вам будет читать о…       — Нет, пожалуйста, не говорите ничего! — воскликнула она.       — Но вы уверены? Всё же это книга о…       — Прошу!       — Эх, как знаете. Уже второй раз за день пытаюсь предупредить, но меня не хотят слушать, — пробубнил под нос продавец. — Упаковывать?       — Да, пожалуйста, — с облегчением вздохнула Джинн. — Сколько с меня?       — За ваши заслуги перед городом и красивые глаза — бесплатно. Держите. — Протянул мужчина упакованную в бумагу книгу.       — Да что вы! Я заплачу! — Она потянулась к кошельку на поясе.       — Это не та вещь, за которую вам стоит отдавать мору. Потратьте лучше деньги на что-нибудь после прочтения, — улыбнулся продавец, всё ближе подсовывая книгу.       — Ох, спасибо! — Джинн всё же забрала свёрток. — Хорошего дня!       — Попутного ветра, магистр! — попрощался мужчина с уходящей девушкой.       «Они незаслуженно добры ко мне! Я бы могла сделать намного больше для города, для страны. Поэтому поработаю сегодня на славу, чтобы заслужить эту книгу», — решила для себя Джинн.       Из-за туч наконец выглянуло солнце, лучи которого ярко отражались от редких луж. Джинн подумала, что лучше начать с осмотра мельниц: всё же те имели не только символическое значение, как о них любили поэтизировать барды. Но стоило ей почти покинуть пределы торгового квартала, как перед ней с небес упала девушка-огонёк, точнее спрыгнула с планера.       — Как хорошо, что я вас так быстро нашла, магистр! — Эмбер принялась складывать простенький чёрный планер.       — Скаут Эмбер, я тоже рада тебя найти. Помнится, я отправляла тебя осмотреть важные строения и найти Кэйю ещё с утра, — чуть зловеще произнесла Джинн.       — Ой, я как раз хотела вам сообщить, что нашла этого мерзавца! Он идёт в сторону штаба. Только что сверху увидела, а потом заметила вас на рынке и сразу сюда, — рассерженно в первой половине и беззаботно во второй, доложила девушка.       — Эмбер, пожалуйста, прекрати обзывать его. Я понимаю, что ты всё ещё злишься на него за тот случай с Коллеи, но это не соответствует рыцарскому уставу, — вздохнула она.       — А угрожать жизни детей — соответствует? Он даже не извинился перед ней после всего случившегося! — продолжала негодовать Эмбер.       — Я не одобряю его поступок, но он действовал в интересах ордена. Иногда надо действовать жёстко. Я так не могу, но Кэйа может.       — Вы его оправдываете! — Эмбер топнула ножкой. — Разве рыцарь может быть таким? Он мерзавец — и всё тут!       — Рыцари могут быть гораздо хуже. Ты сама видела, что иногда вытворяют, прикрываясь Ордо Фавониус. Поэтому нам и нужны такие люди, как Кэйа, которые могут вести грязную игру, обличая предателей.       — А если он сам окажется предателем? Он же слишком подозрительный! — не успокаивалась девушка.       — Кэйа никогда не позволял в себе усомниться. Эмбер, пожалуйста, достаточно его оскорблять.       — Я всё равно буду приглядывать за ним и узнаю, что он замышляет, — упёрлась девушка.       — Давай закроем эту тему, хорошо? Ты осмотрела постройки?       — Конечно, первым же делом. С кое-чем мы уже помогли вместе с Ноэлль, поэтому я так сильно задержалась. Незначительные повреждения на водонапорных башнях уже устранены; на складах произвели ремонт сорванных досок; собору ничего не сделалось: он же из камня; вот мельницы ещё ремонтируют — поломало несколько лопастей. Больше всего пострадали лавки и гражданские дома, но, как видите, мы с жителями неплохо управились, и в городе кипит жизнь. Диона сказала, что в Спрингвейле дома пострадали сильнее, потому что деревню не защищают стены. И поселения вокруг озера так же пострадали значительнее, — под конец голос девушки стал печален.       — Главное, что обошлось без жертв, — успокоила её магистр. — Пожалуйста, Эмбер, поскольку ты на планере, то занеси эту книгу в мой кабинет, а затем возвращайся помогать гражданам.       — Будет исполнено, магистр! — Выпрямилась девушка.       — Ох, вольно. Только в кабинете, скорее всего, ты встретишь Кэйю. Пожалуйста, не ругайся с ним. Договорились?       — Постараюсь, — вздохнула Эмбер. — Но только штаб наверху, а планер тут не помощник.       Джинн коротко рассмеялась и вытащила меч из ножен:       — Конечно же, я подсоблю тебе ветерком. — Она обхватила рукоять двумя руками, перевернула клинок и поднесла его к лицу: так ей было проще концентрироваться. Джинн почувствовала, как энергия Анемо проходит через неё, словно луч солнца проходит от кончика к гарде меча, и как меч пронзает пространство, так и она выпускает мощь ветра прямо перед собой. В метре от девушек взмыл ввысь поток тёплого ветра.       — Юху! — обрадовалась Эмбер. — Так дело точно быстро пойдёт. — Она подбежала к ветряному потоку и раскрыла планер. Легонько оттолкнувшись от земли, её подхватило ветром вверх.       — Эх, молодость, — вздохнула Джинн. Сама она горько осознавала, что ненамного старше Эмбер, но уже и не вспомнит те времена, когда могла быть столь же беззаботной. А были ли эти времена? С детства она жила в дисциплине, вместо игрушек училась держать меч, а вместо стихов чеканила девиз семьи: «За Мондштадт, как и всегда». Она росла в стране Свободы, но чувство этой свободы ощущала так редко, что иногда забывала значение этого слова. Но чтобы граждане страны оставались свободными, она готова служить им мечом и щитом.       За этот день ей пришлось много пользоваться силой Глаза Бога: приподнимать доски, сдувать с деревьев объявления, верёвки и бельё, раздувать засоры в канализациях, сметать в кучу мусор. Но больше всего ей пришлось напрягать руки, чуть реже голову. Новые силы ей придавали благодарности и счастливые улыбки мондштадтцев, а ещё оладушки, блинчики, пироги и яблочный сидр, которыми её каждый стремился угостить за оказанную помощь. Конечно же, ей помогали и другие рыцари, особенно старались неугомонная Эмбер и расторопная Ноэлль.       К вечеру она вернулась в штаб на подгибающихся ногах. В кабинете оказалось пусто, а на столе лежала высокая стопка бумаг. Джинн быстро перебрала документы, с удивлением отмечая, что Кэйа переделал всю её работу, а в уже просмотренных ею делах он оставил дополнительные пометки. Ей бы такие мозги, как у Альбериха, а силы, как у Рагнвиндра, и она бы справлялась со всем одним махом. Может поэтому эти двое были самой эффективной парой в Ордо Фавониус в начале её карьеры рыцаря. Парой…       — Да это всё бредни! — устало воскликнула Джинн. Сил смутиться у неё уже не осталось. — Они же друг другу были совсем родные, а теперь скалятся друг на друга, — вздохнула она. Никто толком не знал, какая кошка пробежала между двумя братьями после смерти их отца. Теперь же можно было получить испепеляющий взгляд от Дилюка, если попробуешь напомнить о их родственных отношения, и кривую усмешку от Кэйи.       Джинн ещё немного перебрала бумаги и отметила, что придраться не к чему. Впервые за последние дни она вернулась домой так рано, что мать лишь удивлённо смотрела на неё с порога. От ужина она отказалась, немного пообщалась с матерью, а после уединилась в своей спальне с нашумевшим романом.       Девушка с запоем прочитала первые две главы, с красными щеками проглотила третью, а к середине четвёртой стыдливо захлопнула книгу, потому что в ней начались совсем какие-то непотребства. Быстро она нашла своей ежедневник, где сделала на завтра заметку:       «Попросить Лизу провести цензуру новых изданий и обязать продавцов вешать на книги пометку о взрослом содержании (Надеюсь, она согласится)».

***

      Венти проснулся в стогу немного влажного сена. Солома торчала из волос, к одежде прилипли сухие травинки. Любимый берет он нашёл в глубинах импровизированной постели и сдул ветерком мусор с одеяний. В божественности имелись определённые плюсы. Например, никакого похмелья на следующий день, да и пить можно было не по человеческим меркам.       Венти взглянул на небо и произнёс:       — Либо солнце начало всходить на западе, а садиться на востоке, либо я проспал до вечера. Ваш бог проснулся, возрадуйся, Мондштадт! — Венти большой любитель поспать. В целом, он мог долго обходиться без сна в этом обличии. Но если запрещать себе наслаждаться долгим сном, вкусом вина, дуновением ветерка, звучанием музыки, то есть ли в этой жизни свобода? Как бог Свободы и главный её поборник, он легко кидался с головой в наслаждения и упивался лёгкостью опьянённого сознания.       — Хорошо вчера, если это было вчера, погуляли с барменом-капитаном! — довольно он воскликнул и повернулся. Рядом стоял мальчишка, который смотрел на него, как на душевнобольного. — Эй, малыш, вчера была буря?       — Угу, — кивнул ребёнок и начал пятиться назад.       — Эй, ты чего? Я не кусаюсь! — рассмеялся Венти, но мальчишка уже спешно удирал в сторону городских ворот. — Эх, пожалуй, и я в город. Наверное, стоит прекратить с собой разговаривать, но так хочется общаться и петь, и пить, хи-хи.       Венти направился в сторону городских ворот, насвистывая себе под нос мелодию. По пути он сорвал спелое яблоко с дерева. Стояла лучшая пора года. Удручало его лишь одно, что Луди Хаспартум уже прошло.       — Добрый вечер, господа. Расскажите, как дела? — обратился Венти к стражникам у ворот.       — Всё нормально, — ответил мужчина.       — Ага, — второй тоже оказался немногословен.       — Как погода, настроение? Досаждает ураган?       — Всё нормально, — снова произнёс стражник.       — Эх, нормально, говорите. Ну и стойте тут, как хотите! — вздохнул разочарованно Венти.       Блуждая по улочкам Мондштадта, он разведывал у жителей, как обстоят дела в городе, о чём говорят, и что волнует людей. Он ожидал, что мондштадтцы будут обеспокоены вчерашней бурей, но больше беспокоили умы, особенно женские, интимные отношения его вчерашних знакомых.       — Во дела, — лишь тянул он, слушая всё более и более невероятные рассказы о Кэйе и Дилюке. Может стоило сочинить в честь них песню? Он уже придумал неплохой мотив, а в голове возникали отрывки строк. Полный творческого воодушевления, Венти явился в центр торгового квартала.       Уже стемнело, начали зажигать фонари, из окон лился тёплый жёлтый свет. Кое-где слышались стуки молотка и звуки пилы — это люди ремонтировали здания после урагана. Граждане, свободные от подобных забот, праздно гуляли по улицам, перебегали из одного ресторана в другой, разрывались между выбором таверны.       Мимо Венти прошла влюблённая парочка, которые шептали так громко, что жаркие словах их слышались за несколько метров. В этот момент у него наконец сложился ладный текст в голове. Он достал лиру и уже хотел поведать свою песнь, как один из героев его баллады появился в поле зрения. И лирический герой тоже его заметил, и быстро поспешил в его сторону.       — Ох, а я уже думал, что не встречу эту голосистую пташку, — улыбнулся ему мужчина.       — Речь из уст ваших сладка. Образ ваш подобен звёздам. Так позвольте краской слов изложить его на ноты.       — Поешь ты красиво, но на сегодня я устал, поэтому давай попроще? И мы вроде перешли вчера на «ты».       — Эх, ладно. Вроде бы было такое. Я считаю, что нам стоит повторить. Как насчёт сейчас, Кэйа? — спросил Венти с блеском в глазах. — А я спою для тебя новую песню.       — Эм, нет, не сегодня. И ты мой должник, не забывай!       — А сколько я должен? — спросил бард.       — Шестьдесят тысяч, — ответил Кэйа.       — Это что за цены такие? Да это же состояние целое! — возмутился Венти.       — Это я ещё не считаю то, что покупал для нас после побега!       — Да что с вашей экономикой! Я таких денег в жизни не видал, а видел я много, — надулся Венти.       — А-ха-ха, расслабься. Я не собираюсь с тебя требовать эти деньги, потому что сразу догадался о твоей платёжеспособности. Так-то сумма не очень-то и большая. — Кэйа пожал плечами.       — Примешь оплату песней, ну, как вчера? — обрадовался он.       — Тогда эта песня должна быть самой лучшей на свете.       — О, так и есть! Ты будешь в восторге!       — И о чём же она? — поинтересовался Кэйа, выгибая бровь.       — О свободной любви двух прекрасных мужчин! О тебе и твоем парне! — громко оповестил Венти.       — Ты… — Кэйа тут же переменился в лице. — Ты тише и никаких песен, а то этот «мой» парень меня придушит, — зашипел он на барда.       — Э-э-э, у вас интересные отношения.       — Очень интересные, но не в том ключе, о котором все только и судачат. Поэтому прошу никаких песен.       — Тогда я не знаю, чем оплатить мой долг, — растерянно вздохнул Венти.       — Желание, — вдруг произнёс Кэйа.       — Что?       — Будешь должен мне желание. Любое желание. Договорились? — Он протянул мизинец.       — Договорились, — Венти обхватил длинный мизинец своим тонким. По-детски, забавно, опасно. Неважно в какой форме, но фактически этот парень сейчас заключил договор с Архонтом. А Венти во внешности этого человека улавливал совсем не мондштадтские черты. Наверное, жители города находили наружность этого парня экзотической, иностранной. Венти точно знал, для какой страны свойственна такая внешность, а вот что делал в Тейвате, в Мондштадте, каэнриец, он не знал. Но тот мало того, что только что заключил сделку с Архонтом, так и умудрился получить признание богов Селестии: вокруг Кэйи ощущались следы Крио элемента.       — Вот и отлично, — улыбнулся ему парень. — Я бы не против ещё поболтать с тобой, но я немного утомился за последние дни и хотел бы нормально выспаться. Я-то и шёл сюда только за тем, чтобы захватить еды из ресторана. — Он поднял зажатый в руке бумажный пакет, который местами просвечивался от пятен жира. — Так что, до встречи! — попрощался он.       — Попутного ветра, сэр Кэйа! — попрощался Венти.       — Лучше бы тёплого, а то как-то прохладно, — крикнул он не оборачиваясь.       — Разве холодно? — удивился Венти. Он не ощущал особо окружающей температуры и огляделся по сторонам. Влюблённые и любящие жались плотнее к друг другу, а одинокие прятали руки в карманах и рукавах одеяний.       Оставшись один, он всё же исполнил придуманную им песню, правда без слов. Ох, как ему хотелось надеяться, что мелодия передала весь смысл, но, похоже, что собирающиеся вокруг него мондштадтцы не настолько тонкие натуры.       Венти начал исполнять более простые и привычные слуху горожан песни. Вчера, во время их пьянки, Кэйа пожаловался, что репертуар барда устарел и слишком мрачный. Он рассказал о популярных сейчас балладах и актуальных темах. Весёлые, скабрёзные и романтические песни публика приняла на ура. Он даже подзаработал на своём выступлении. Заработанные деньги Венти тут же спустил на дешёвое вино, но качество и близко не стояло с тем, что он вчера пил в таверне. Он на удивление быстро захмелел от дешёвого пойла. Беспричинно хихикая и шатаясь, Венти пошёл на соборную площадь любоваться статуей себе великому.       В это время здесь оказалось очень тихо и безлюдно, а Венти так хотел спеть что-нибудь о славном Барбатосе. Песня без слушателей для барда — рыбалка без улова. Не придумав ничего лучше, чем осквернить свою же статую, пьяное божество заползло на высокий монумент — а упадет, не разобьётся. А если разобьётся, то это будет самая потешная кончина Архонта на века.       — Ветер, ветер, ветерок, разносишь ты радость, разносишь любовь, а сплетни искусно-умело плетёшь. Что же ты принесёшь в край Свободы? Люди выглядят такими счастливыми и беззаботными, но Бездна нависла над Мондштадтом, помутнила разум моего друга, да ещё и каэнрицы ходят по Тейвату с дарами Селестии. Опять я проспал начало, а теперь ничего не пойму. Эх, зато знаю, кто всегда в курсе дел. Наверное, пришло время размять крылышки и проведать старого знакомого. Надеюсь, с него ещё не посыпался песок. — Венти посмотрел за горизонт на юго-запад, и холодный северо-восточный ветер резко поменял направление на противоположное. — Надеюсь, что стало теплее. Наслаждайтесь теплом, наслаждайтесь жизнью, дети Свободы, а я вас защищу от бед!