Пикировка

Глава 1 | В последний раз       Беззвучные крылья серпом разрезали ночь.       Под карнизом пролетела сова и исчезла в лабиринте галерей и башен магического замка. Привычная картина для ночного Хогвартса.       Дамблдор стоял перед большим панорамным окном в директорских покоях с заведёнными за спину руками. Он прищурено смотрел на Запретный лес, покачивающийся в опустившихся сумерках. Седые волосы чуть развивались от лёгкого ветра, в бороде позвякивал спрятанный колокольчик.       Казалось, директора терзали сомнения: он выглядел сосредоточённым и глубоко погружённым в свои мысли, отчего брови были сдвинуты к переносице.       Скр-р-       Механизм на входе пришёл в движение и пропустил внутрь приглашённого гостя.       Заслышав звук шагов, Альбус обернулся.       Вошедший остановился в дверном проёме. Дамблдор заметил, как юноша с неподатливыми каштановыми волосами украдкой осмотрел его, Альбус тоже сделал это. Привычная зелень Лили за очками отчего-то показалась мутноватой. Юноша стоял твёрдо, странная головная боль его больше не мучила. Вместе с тем он выглядел по-обычному наивно и пылко. Это смущало. Дамблдор нахмурился.       Но думать над этим он будет потом. Приняв свой привычный образ, Альбус приветливо кивнул и пригласил рукой. — Проходи. Нам нужно обсудить важные новости, будет лучше, если нас не будет разделять целая комната, — по-старчески усмехнулся Дамблдор.       Гарри перед ним в целом выглядел озадаченным, но послушал и подошёл ближе. — Директор, почему вы попросили домовика передать мне, чтобы я подошёл к вам? — мутные зелёные глаза уставились на него, но на самом деле были направлены куда-то на переносицу — Мне нужно сообщить тебе информацию, к которой стоит проявить внимание, — артефакты в стене ритмично потикивали его словам. — Настали тёмные времена, мальчик мой. День ото дня ситуация становится всё серьёзнее, я больше не могу утаивать это от тебя.       По кабинету разнёсся голос, ставший таинственно тихим: — Гарри, я уверен, ты уже не раз слышал о Тёмном маге Волдеморте…       Чужие глаза распахнулись и нервно зашарили по окнам и камину, как будто мальчик ожидал, что сюда сейчас вломятся люди в белых масках.       Видя лёгкую цель, Дамблдор приготовился считать мысли юноши, но, как назло, не смог поймать его метающиеся из стороны в сторону зрачки. Под кожей разлилось неудовольствие. — Директор! — и, словно испугавшись своего голоса, юноша понизил громкость. — Вы… назвали имя. Он же теперь сможет услышать нас, — с тревогой произнес Гарри, неосознанно растирая пальцами край мантии.       Дамблдор по-отечески улыбнулся, подошёл и успокаивающе положил тяжёлую ладонь на неокрепшее плечо. Мышцы под рукой сразу же напряглись от касания. — Сейчас он слишком слаб для отслеживания своего имени, — Альбус располагающе сверкнул забавными очками-половинками в золотой оправе. — Мы должны воспользоваться этой возможностью. Пока он собирает силы, нам необходимо подготовиться к сражению с ним, — в голосе чувствовалась воодушевляющая сила.       Тон Дамблдора стал более серьёзным: — Грядет война.       Лицо Гарри едва заметно дрогнуло. Ногти оставили отчётливые следы на внутренней стороне ладони, сжатой в кулак. Сдерживая внутреннюю дрожь, он постарался остаться спокойным. — Каждому из нас нужно стать сильнее, смелее, находчивее. И особенно тебе, мальчику, который выжил. У меня есть опасения, что Темный Лорд обратит на тебя внимание в первую очередь.       Альбус подошёл к своему фениксу и почесал его под клювом, тот заклекотал от удовольствия, разрушая ночную тишину замка. Директор отвёл взгляд от птицы и проникновенно сказал: — Гарри, если ты узнаешь, заметишь или почувствуешь что-то подозрительное, обратись ко мне. В то время, как наш враг ослаблен, у нас есть свобода действий, — когда Дамблдор на мгновение повернулся к нему спиной, губы мальчика подозрительно расплылись в широкой насмешливой улыбке. — Мы должны одержать победу в этой войне, иначе всё обернётся большой трагедией. Не только ты станешь мишенью, но и все твои друзья.       Войне…       Ещё одно упоминание. Улыбка Гарри застыла, словно сведённая судорогой. Лицо, выделяющееся зигзагообразным шрамом, мгновенно потемнело. — Это всё, что я пока хотел сообщить тебе, мальчик мой. Я хочу верить, что мирное время продлится дольше, и я буду бороться за эту надежду. Приятных сновидений, Гарри, — Альбус мягко кивнул и развернулся обратно к панорамному окну. — И вам, директор, — с некоторой паузой ответил Поттер, выдёргивая себя обратно в реальность из-под накатывающих волнами эмоций. Он поспешно спустился по каменной винтовой лестнице вниз.       Как только Гарри ступил на территорию змеящихся коридоров, он сразу же завернул в тупиковый угол.       Тело трясло, в груди отчаянно клокотал гнев.       Молниеносным движением рука со всей силы ударила о каменную стену. Но даже так Поттер не заметил ни капли боли. Палочка осталась в кобуре: выплеснутые с помощью неё эмоции неподалёку от покоев директора были бы слишком заметны. Он не мог раскрыть себя, не сейчас. «Стар-рик» — гневно скрежетал про себя юноша, которого доверчиво этим вечером все принимали за Гарри. — «Как только он смеет так беспечно говорить о подобных вещах!..»       Буря эмоций проносилась в пульсирующей голове, резонансом отзываясь в сдавленных лёгких.       Он чувствовал, как задыхался.       Очки сползли с носа и разбились о пол, звонко разлетевшись на тысячи осколков.       Юноша начал слабо оседать вниз, облокачиваясь о стену. Он подогнул к себе ноги и спрятал в них лицо, накрыв голову руками, словно защищая её от удара. Невербальные приватные чары уже стояли вокруг — опыт, приобретённый и вбитый годами.       Казалось, по голове приложили чем-то тяжёлым, словно Джек снова ударил его ножкой разбитого стула, чтобы ухватить последнюю порцию. По телу распространялись волны ужаса и отчаянья, горло до удушья стягивали тревога и безысходность.       Война — это боль. Война — это потери. Война — это страдания и загубленные жизни.       Юный мальчик прятался под тонким перештопанным одеялом и наблюдал, как она, Война, словно тень, следует за корыстными людьми, у которых слишком много желаний и слишком мало ограничений. Они разрушали старое, строили новое, чтобы затем разрушить и его. Эти люди напоминали ему ненасытных голодных псов. Они день ото дня проходили мимо приюта, по безумному ошалело поглядывая на детей, словно вперёд других пытаясь урвать себе кусок покрупнее.       Война. Такие люди были повсюду, везде. Даже в их гостиной, кладовке, спальнях. Слова воспитателей, что они дожидаются здесь своих родителей, всё больше и больше напоминали сказку на ночь.       В один день и так скудные запасы пищи вконец опустошили очередные истощённые войска, проходившие неподалеку. «Сиротам она не нужна», — услышал он из-за угла, скрываясь в тени, пока все спали. «Они бесполезны», — вторили пришедшие позже.       Воспитателям тяжело, куда сложнее, чем им, брошенным всеми, даже не знающим мирной жизни. Побои — это нормально, крик — совершенно естественный звук. Они никто, из них не вырастут достойные люди, поэтому нет разницы, насколько будет искалечена их психика, не так ли, мадам Розмари?       Им не нужны жизни. Если лишить их этого, ничего не будет.       Ничего.       Так считает и Нил, сидя на ободранных коленях, безуспешно пытаясь разгрести дрожащими руками обвалы жилого крыла после бомбардировки. Он ищет сестру. Не имеет значения, что в метре от него виднеется хрупкая обескровленная ручка с таким знакомым колечком из проволоки.       Так даже лучше. Миру будет легче без них. — То, что отобрали бы эти оголодавшие дети в будущем, будет принадлежать более достойным людям. Так и должно быть. Заруби себе это на носу, Том, и прекрати сеять хаос. Иначе под следующий обвал попадешь ты, — возвышаясь над ним, сказала директриса. Он видел лишь её кожаные туфли, но знал, что в её глазах нет сострадания. Ноги неприятно холодило.       Свежий воздух постепенно начал возвращаться в контуженные лёгкие. Тревожный холодок всё ещё гулял по телу, но сцены перед глазами с каждой секундой становились всё более прозрачными и слабыми.       Реддл закинул голову назад и рассредоточенным взглядом уставился на трещины в старом потолке. Каменная пыль, осыпаясь по крупинкам, кружилась в лунном свете.       Пошатываясь, он слабо поднялся на ноги. Взяв себя в руки, Том через силу расправил спину и приподнял подбородок. Сейчас не время для слабости. Не будь его душа настолько расщеплена, он бы не стал таким сентиментальным и эмоциональным, как сейчас. Это раздражало.       Однако была одна слабость, которую он отчаянно желал удовлетворить.       Вывернув из-за неприметного угла, Реддл вернулся в царство извилистых коридоров замка.       Где-то бродил Снейп, отлавливая нерадивых студентов. Это было далеко от того места, где находился сам Том. Вдруг траектория движения Северуса странно сместилась в сторону директорских покоев. На это указывала как информация с метки зельевара, так и ощущения замка.       Том послал ещё более острый импульс «новому Поттеру». Пусть поторапливается.       Реддл размеренным шагом шёл по коридору, освещённому лишь редкими факелами, да светом из высоких готических окон. Если бы Поттера увидели сейчас его друзья, они бы не узнали в нём своего любимого Гарри. Мальчик имел царственный облик, его осанка была тверда и аристократична, а холодное выражение лица приковывало острыми глазами. Они со змеиным вниманием осматривали окружение. Поступь была мягкой и почти неслышимой, как у опытного боевого мага. Годы, проведённые в приюте и под гнётом сумасшедшей парочки, не прошли даром. Не осталось и следа от той нелепой сцены.       Скривившись, Том передёрнул плечами.       В тишине коридоров гулко раздавались одинокие шаги, у очередного прохода юноша свернул на винтовую лестницу Астрономической башни. Обруч, стягивающий голову после всплеска воспоминаний, постепенно начал ослабевать, но концентрироваться на ощущениях всё ещё было приятнее.       Впервые за долгое время Том чувствовал себя спокойно. Не нужно параноидально опасаться опять вышедшего из-под контроля плана, собственных вспышек безумия. Даже в укреплённом меноре Лестрейнджей, выбранном в качестве временного штаба, в окружении преданных слуг его осколок не чувствовал себя так комфортно, как здесь, в Хогвартсе.       Наречённый людьми Тёмный Лорд поднимался по закрученным ступеням, наслаждаясь ощущениями магии, которая ласковыми потоками вихрилась вокруг, приветливо касаясь бледных мальчишеских рук. Он чувствовал, как Он звал его. Но перед тем как выполнить обещание, Том хотел последний раз увидеть мир. Запечатлеть его в своей памяти, ведь больше никогда не сможет этого сделать.       Он вышел на самый верх башни.       Ночной ветер дразняще обдал потоком воздуха, приятно похолодив шрам. Улыбнувшись, Реддл пригладил растрепавшиеся волосы. Впрочем, пряди снова распались, и он только беспомощно фыркнул. Для раздражения он чувствовал себя слишком хорошо.       Каменные зубья выглядели довольно крепкими и выветренными временем — одним словом, так же, как и много лет назад, когда он ещё обучался здесь.       Том прошёл вперёд и бережно провёл пальцами по родному камню.       В поисках душевного покоя Том часто поднимался на эту башню. Она открывала вид сразу на две реальности — с одной стороны суетливый замок, кипящий человеческим бытом, а с другой — бескрайние дикие окрестности.       Сюда редко кто заходил.       Поэтому юный он, нагруженный книгами и свитками, так как ещё не мог поднять много вещей в воздух с помощью Левиоса, пыхтя, взбирался на эту каменную площадку. Доставал любимую палочку и начинал колдовать. В эти моменты в серо-зелёных глазах ещё невинного ребёнка словно зажигались огни.       Том почти видел, как тень его прошлого изящно взмахивает кистью руки, пытаясь отточить каждое движение. Как производит сложные расчёты для артефакта, который двумя днями ранее появилось вдохновение создать. Том видел, как юный он танцует по каменной площадке в безумном магическом танце, пытаясь создать новые связки, и как жмется к одному из зубьев, нервно крутя в руках палочку; устремив взгляд в пустоту, он раз за разом возвращался к тому, как с надменным видом провожал на смерть своих жертв, хотя руки в это время незаметно сжимались внутри карман брюк. Сохранение магического порядка требовало решительных действий, жертвы не имели значения, он не мог упустить вверенный ему шанс.       Снова подул ветер, всё-таки сдёрнув с него мантию. Ветер, словно маленький ребенок, пытался обратить на себя внимание.       Том прогнал тяжёлые воспоминания и сосредоточился на настоящем. Это последний раз, когда он видит небо, лучше не омрачать этот момент.       Реддл заставил себя улыбнуться, хотя в глазах предательски покалывало.       Поддавшись совершенно глупому порыву, сам не узнавая себя, он подбежал к одному из зубьев башни и взобрался на него. Тело сразу же пронзил холод, но Том отказался от идеи наложить согревающее — надо экономить ману. А ещё… хотелось чувствовать.       Том надломано рассмеялся и расправил руки в стороны, как крылья, чудом сохраняя равновесие.       Форма беспорядочно колыхалась, шрам приятно холодило. Глубокие вздохи и медленные выдохи наполняли грудную клетку ночным воздухом, расходясь волнующими мурашками по коже. Поддавшись наитию, Том зажмурился и покружился вокруг своей оси. Под ногами раскрошился старый камень.       Тут, сперва по стопам, а затем, поднявшись, и по икрам растеклось покалывающее тепло, выражающее чьё-то недовольство. Оно оттягивало назад, побуждало вернуться.       Словно кто-то нажал на переключатель, с щелчком возвращая здравомыслие.       Том остановился и проморгал мутно-зелёными глазами. Он оглянулся назад на очертания замка. Выражение лица снова стало холодным, но на самом деле Реддл чувствовал себя виновато сконфуженным. Он потерял себя. Опять.       Мысленно выругавшись, он опёрся на правую руку и спрыгнул в углубление между каменных зубьев. С одной стороны — каменная площадка, с другой — пустота и в отдалении всё такой же молчаливый Запретный лес. В стороне чернело бездонное озеро, глубже самой бездны.       Слух приятно ласкала уютная тишина замка, защищающего своих жителей ото всех невзгод. Лишь откуда-то со стороны хижины, где уже зажглись тёплым светом окна, раздавалось постукивание:       Тук-так! «Такой самоотдатливый, — усмехнулся про себя Реддл. — Совсем не изменился за это время».       Где-то шебуршали хлопотливые домовики.       Том удобно разместился в углублении, прислонившись спиной к одной из стенок и вытянув вперёд ноги, насколько это представлялось возможным, после чего приятно повёл закоченевшими мышцами, возобновляя кровоток.       В углу каменной площадки лежала слетевшая мантия, но Тому было слишком лень за ней идти. Подняв повыше ворот рубашки в попытке согреться, он задумался. Вернув рассудок, он уловил подозрительность последних слов Дамблдора. Тогда он был подвержен эмоциям, но сейчас эта двойственность ощущалась ясно, как день. «Я хочу верить, что мирное время продлится дольше, и я буду бороться за эту надежду. Приятных сновидений, Гарри».       Том сощурил глаза и непроизвольно начал отстукивать пальцем по колену простой ритм, как обычно, когда погружался в размышления.       Старик без сомнения подметил, что с Поттером что-то происходит. Том не мог недооценивать Дамблдора, иначе они втроём не состязались бы с ним столько времени. Альбус явно сомневался, но не хотел портить отношения со своим золотым мальчиком недоказанными подозрениями. Тем не менее его слова явно служили скрытым посылом тому, кто мог потенциально завладеть разумом его драгоценного героя.       Том доверчиво прильнул к камню и прикрыл глаза. Сквозь поры кожи текла успокаивающая нервы и приводящая мысли в порядок магия. Неоправданные страхи и опасения приглушились, отступив обратно в тень.       Блаженно улыбнувшись, он довольно подумал: «Пусть попытается помешать нам, могу пожелать только удачи. Как жаль, что его всеведение впервые не сработало».       В районе лестницы раздалось звучное эхо шагов.       Последняя задача, которую он должен выполнить перед походом к центру замка, скоро будет исполнена.       Том отстал от камня и приосанился, придавая себе надлежащий вид. Сейчас главное оставаться крайне сосредоточенным и не упустить ни одну деталь. Всё должно пойти так, как было запланировано. Хотя бы раз. — Тёмный Лорд, приветствую вас.       Том ленно перевёл взгляд на мальчика с белыми волосами, всем своим видом напоминая тому змею. Мутно-зелёные глаза оценочно оглядели гостя. Драко. — Ты пришёл и не заблудился по дороге, я удивлён, — недовольно сказал Волдеморт, вспоминая, как нерасторопно мальчишка направлялся на встречу.       Конечно, нерасторопно в его понимании. Сам так называемый мальчишка пытался незаметно отдышаться и прокручивал в голове ничего ли не забыл.       Приведя себя в чувства, Драко заметил ожидающий взгляд господина. По спине прошёл холодок. Он слишком хорошо знал, что не стоит испытывать терпение этого человека.       Малфой потянулся руками к голове и скинул капюшон мантии-невидимки, после чего снял её с себя и чуть сбивчивыми движениями поправил. Как только он протянул руки, мантия была быстро изъята.       Вспомнив учения отца о правильных манерах, Драко остановил глупое желание завести руки за спину и сцепить их в замок. На Тома смотрели настороженные глаза, ожидающие приказа. Мальчишка словно проглотил палку. Реддл снисходительно усмехнулся этому наблюдению. А Люциус неплохо постарался над его воспитанием. Похоже, даже перестарался.       Заметив что-то странное в выражении лица Волдеморта, младший Малфой напрягся.       Забавляясь произведённым эффектом и запуганным видом младшего Малфоя, Том склонил к плечу голову.       Драко вздрогнул.       Малфой совершенно не узнавал в человеке перед собой Поттера. Мимика лица, подача, тон голоса… Эта двойственность одновременно и пугала Малфоя, и вызывала трепет. Только внешность осталась прежней. Нет… Драко скрытно присмотрелся. Глаза стали другими, совсем как у Тёмного Лорда в поместье Лестрейндж.       Стояла тишина.       Волдеморт перевёл внимание на мантию-невидимку, бережно удерживаемую в руках. Он испытывал глубокое уважение к Дарам Смерти, к этим великим артефактам, и сейчас один из них снова оказался в его руках. — Малфой, — Драко сразу же навострился. — Спасибо, что вернул её в прежнем состоянии, — невольно с теплом в голосе сказал Волдеморт, поглаживая ткань и при этом не глядя на мальчишку. Он редко, что уж тут, почти никогда не выражал благодарность, но получить такой артефакт в целости и сохранности обратно было приятно. Когда он тайно прятал мантию в одном из секретных проходов, он переживал, что ребёнок потеряет её, испортит, место найдут раньше него.       Но всё обошлось.       От сказанных его Лордом слов, лицо Драко засветилось. Казалось, в молодой душе разразилось ликование. «Что про меня рассказывал Люциус, раз я стал для мальчишки таким авторитетом?» — Том вздрогнул. Драко явно не походил на типичного раболепного и выдрессированного Лестрейнджем пожирателя.       Это забавное поведение Драко, радующегося элементарно выполненной задаче, навеяло чувство дежавю. Пятьдесят восемь лет времени обернулись вспять и захватили разум Реддла, перед глазами появился кабинет чар. Первый курс.       Увлечённо закусивший губу, он трепетно пробовал использовать каждую крупицу маны, которую смог почувствовать. Её отдающаяся эхом сила и необъятность поражали дух, восхищали до дрожи кончиков пальцев. Но магия требовала точности, и он отчаянно пытался сдерживать рвущийся наружу восторг. И хоть эту малую битву он выиграл, обнажающую всё улыбку сдержать не сумел.       Но стоило ему взглянуть на первые ряды, эта нежная улыбка перекосилась в отвращении и кипящей ярости.       Его прошил ужас.       Прямо перед ним другие выходцы немагического мира варварски размахивали своими палками и с перекошенными лицами возмущались, а с чего это их заклинание не было исполнено. Как будто магия — тупая собака.       От этого скрипели зубы.       Впервые за всю свою бесполезную жизнь Том увидел что-то светлое и трепетное. Эту хрупкую драгоценность вручили ему, даже не посмотрев на его мозоленные, изшрамованные руки и выпирающие рёбра. Ему подарили второй шанс и не обратили внимание, что он «недостойный человек», сиротка приюта Вула, «который всё равно сдохнет». Они правда доверили… ему… эту новую реальность.       Разум отказывался верить протянутой руке, но закрыв на всё глаза, маленький мальчик боязливо потянулся к ней, притянул к себе и ни за что не собирался отпускать, раз за разом сжимая в объятиях своих худых рук крепче и крепче, лишь бы те злые солдаты не забрали его новую жизнь.       И вот он снова видит похожих на них людей. Эта свора детей орала, краснела от недовольства, потому что их повеление, приказ, видите ли, не был исполнен. Потому что их желания не были удовлетворены. Они продолжали продавливать свою волю, невзирая ни на что другое.              Сердце словно сжали когтистой лапой, а к спине снова приставили холодный ствол ружья, только глаза метали молнии. Внутри одновременно полыхали страх и желание защитить.       Заметив опасный взгляд соседа и проследив за его направлением, мальчик с белыми волосами снисходительно кивнул. Он успокаивающе накрыл рукой чужую кисть, удерживающую перо, бессознательными дёрганными движениями царапающее поверхность пергамента. Повернув голову, мальчик с чертами маленького аристократа сказал: — Не утруждай себя. Эти магглокровки не послушают ни тебя, ни меня. По крайней мере, сейчас, — собеседник растянул губы в улыбке и раскрыл ладонь, в которой Том сразу же почувствовал зарождающуюся бархатную магию. Его детская натура сделала своё дело, и гнев притупился, сменившись заинтересованностью.       Мальчик, напоминающий Тому снег в развалинах больницы, заметил перемены в лице паренька и довольно прищурил глаза. — Лучше потрать силы, чтобы стать примером для таких, как они, — скривившись, собеседник пренебрежительно взмахнул рукой, словно за кем-то повторял. Из-за этого магический всполох исчез, Том недовольно поджал губы и выжидающе уставился на соседа. Обычно в приюте не интриговали понапрасну, за этим скрывались определённые намерения. Оставалось только помолчать и дождаться развязки. — Наследник рода Малфой, Люциус Малфой, — мальчик важно протянул руку в знак знакомства, и Реддл пожал её. — Я вижу в тебе юный талант, поэтому не против поделиться своими знаниями. Если будешь находиться подле меня, сможешь познать магию глубже и стать примером для них, — сказал Малфой, уничижительно кивнув в сторону магглокровок, ошибочно считая, что Тома можно заинтересовать властью.       Условия были довольно выгодными для него. Том довольно улыбнулся про себя: кусок хлеба пришёл к нему самостоятельно, даже не пришлось потрудиться, ха. Он не против принять условия этого Люциуса. Для начала ему нужна протекция и проводник в этом месте, а этот сколький наследник прекрасно подойдет для этой роли. — Том Марволо Реддл, — брюнет сдержанно кивнул, и, словно сконфуженно, отвёл глаза в сторону, после чего порывисто взглянул в серые глаза напротив, пытаясь вложить в них всё своё наигранное доверие.       На мгновение Малфой растерялся от чужой эмоциональности. Он не привык к такому. Но скоро вернул на лицо надменное выражение юного господина, как учил отец, и развернулся в сторону, где профессор стоял возле какого-то ребёнка, отвечая на его вопрос.       Том заметил, что теперь, эм, Люсиан? Хотя нет, вроде, Люциус, сидел более расслабленно, с расправленными плечами он властно смотрел вперёд. Рот, учащийся с ранних лет плести словесные кружева, едва заметно изгибался в наивной детской улыбке.       Удовлетворён.       Реддл почувствовал себя защищённым и по-простому счастливым, потому что теперь вступил в банду этого парня. «Эти магглокровки с палочками слишком раздражительны», — пробуя на вкус новый термин, высказался про себя Том.       Это было его первое знакомство в магическом мире. Тогда Волдеморт больше напоминал себе дикого зверёныша, который, не стоит скрывать, жил в нём до сих пор. Но теперь выдрессированная, натренированная и прошедшая немало битв эта дикая натура стала его силой.       Реддл плотоядно улыбнулся.       Он поманил Драко пальцем и облокотился плечом о камень башни, повернувшись боком к послушно приближающемуся Малфою. — Можешь воспользоваться этим выступом.       Драко прошёл вперёд и сел на край камня, поближе к площадке, чтобы не упасть, после чего потянулся к поясной сумке и вытянул фиал с Оборотным зельем.       Взглянув на Лорда, который безмолвно всё так же наблюдал за ним, Драко одним глотком выпил жидкость. Как только она растеклась по гортани, его тело словно вывернули наизнанку. Мышцы и кожа пришли в движение, подвергаясь множеству малых судорог. Мышечные волокна раскатывало и сжимало, в то время как кости изламывало тупой болью.       Сдерживая себя, Драко лишь крепко сжал зубы и нахмурился. Пальцы до побелевших костяшек вцепились в камень.       Потерявшись в ощущениях от изменения внешности, он начал клониться в сторону, грозясь всё-таки потерять равновесие.       Опасности для жизни мальчишки не было, но в холодных глазах Реддла на мгновение промелькнула встревоженность. Он раздражённо ухватил Малфоя за плечо и вернул в прежнее положение.       Сморгнув дурманящую мутность, Драко пришёл в себя. В последнее время он привык справляться с трудностями в одиночку, поэтому прийти в себя после действия зелья не составило труда. — Встань передо мной, я проверю результат, — кратко изъяснились над ним.       Драко передёрнуло в страхе от голоса Волдеморта. Он медленно выполнил приказ.       Как только винтовая лестница осталась позади, Малфой всё время чувствовал, словно ходит по лезвию ножа. Один неверный шаг, одно неверное слово — и он полетит с этой башни прямиком вниз. Конечно, он знал, этого не случится, поскольку Волдеморт слишком тепло относился к отцу, но интуиция говорила другое. Этот мир до костей проникся ужасом к человеку, который нечитаемым взглядом сейчас смотрел на него. Драко не был исключением.       Ложный Поттер змеёй проскользнул мимо него. Драко кожей ощутил сканирующий взгляд, который, казалось, проникал в самую душу. Мастер легилименции не мог показать себя иначе. Драко напрягся, как на экзамене, став похожим на натянутую струну.       Остановившись перед ним, Волдеморт почти зашипел: — Кто вообще учил тебя зельеварению?       Необдуманно, из-за высокого внутреннего напряжения, Драко сразу же ответил на вопрос: — Северус Снейп, мой Лорд.       Волдеморт замер и ошарашенно уставился на него. — Кто? — …Профессор Снейп, — понимая, что что-то идёт не так, Драко замедлился, осторожно оглядываясь на Тёмного Лорда.       Внутри вспыхнул недобрый огонь. Волдеморт ещё раз окинул эти каштаново-серебряные волосы и неестественное витилиго, состоящее их фрагментов жёлтой и бледной кожи. «Мастер зельеварения не выучил студента Оборотному? Студента шестого курса?!»       По венам змеями расползлось раздражение. Он серьёзно усомнился в навыках этого черноволосого мальца, которому они давным давно оплатили обучение. Северус показал себя как хороший штатный зельевар, но глядя на его горе-ученика…       Волдеморт ещё раз пронзил взглядом пятящегося назад Драко, подрагивающая рука которого непроизвольно тянулась к палочке.       Ещё одна новая переменная в его плане! — Вернись, быстро, — кинув мальчишке отрывистый приказ, Волдеморт прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Веки подрагивали. «Раз его не смог выучить даже Северус, значит, это бы не сделал никто, — едко выплюнул Том. Но что они могли поделать, если зелье надо было сделать спонтанно, а передать готовое — не представлялось возможным. Оставалось думать, как справиться с последствиями. — Если он скроется под мантией, эти недочёты не должны быть сильно заметны. Главное, чтобы Драко набрал дистанцию с Северусом и смог сохранить её. Этот Снейп всегда был не в восторге от способностей детей, поэтому не будет преследовать Малфоя в полную силу. Ситуация не такая критичная, какой кажется на первый взгляд».       Мысленно повторив последнее предложение несколько раз, Реддл открыл глаза.       Драко нервничал, он боялся. Невольно всплыло в памяти, как возрождённый Волдеморт в поместье Лестрейндж раздавал не оправдавшим его доверие слугам Круциатуас. Как они кричали, изворачиваясь на полу, что, казалось, ещё немного и они сами разорвут себя на части, лишь бы прекратить агонию.       Том взглянул на эти распахнутые в ужасе глаза. Он почувствовал себя растерянным. Ребёнок смотрел на него так, словно видел самую страшную в его жизни мантикору, готовую, кровожадно клацая зубами, напасть на него. Почему? Он часто выходил из себя, особенно сейчас, когда об эмоциональной стабильности и речи не шло, но не совершал ничего такого, чтобы на него смотрели таким образом, словно отчаянно пытались защитить свою жизнь.       Реддлу было бы абсолютно безразлично такое отношение, не принадлежи оно сыну его друга, которого, Том знал, тот ценил больше жизни. В грудь как будто закинули камни.       Переборов свои принципы, он всё-таки решился.       Ману надо экономить, но небольшой Акцио не заберёт много сил. Том приманил забитую в угол мантию и руками надел её на плечи мальчишки, после чего тщательно поправил. Драко шарахнулся от его действий, но затем неверяще поднял глаза.       Реддл неловко откашлялся, и, смахнув осевшую на ткань пыль, отошёл назад.       Это было так странно для него, даже неестественно, но прямо сейчас перед ним стоял не чужой человек. Драко был для него как племянник. Он не мог поступить иначе. Это было его последнее живое общение, не стоило держаться за рамки образа, который он выстраивал вокруг себя для публики, чтобы быть достойным звания лидера оппозиции. В этом больше не было никакого смысла.       Драко замер безмолвной статуей.       Это шутка такая? Волдеморт только что одел на него мантию? Нет, ни за что, это невозможно.       Но он не мог отрицать, насколько жест Лорда ощущался чувственным и тёплым. Это разрывало пополам все выстроенные в его голове шаблоны. Драко неверяще разглядывал стоящего напротив Волдеморта. Отец рассказывал множество историй, где Тёмный Лорд представал совершенно другим человеком, не таким, каким его печатали в Пророке или передавали из уст в уста, Драко не верил. Но теперь… — Ты хорошо помнишь инструкции? Насколько мне известно, тебе должны были передать их по каминной сети.       Заглушая противоречивые чувства, Драко кивнул. — Да, отец сказал мне, что делать. Под обличием Гарри Поттера привлечь внимание профессора и увести его в Запретный Лес, где нас должны будут встретить, — повторил Малфой план действий, чтобы у Тёмного Лорда не было причин сомневаться, что он всё сделает правильно.       Волдеморт прислонился спиной к выступу и скрестил руки. — Пути отступления, ты продумывал их? План «Если что-то пойдет не так», — сосредоточенно спросил Реддл. Он слишком хорошо был знаком с этими шутками судьбы, из-за чего рассматривание путей отхода стало почти паранойей, которой позавидовал бы даже Грюм. Он должен уберечь себя от внезапных обстоятельств из-за просчётов глупого мальчишки и… наследника друга от возможных проблем. — Нет, я не делал этого, — решил честно признаться Драко. Только сейчас он понял, какой просчёт допустил. Он морально приготовился принимать вину и разбирать последствия в одичноку. Это стало привычной частью жизни после того, как его вычеркнули из вида «человек» из-за его родства с известным пожирателем, когда обострилась ситуация в Британии. Но тут Волдеморт обречённо вздохнул. — Давай представим. Северус не вышел вслед за тобой из замка и вернулся сразу доложить обо всём Дамблдору, или найти себе напарника. Твои действия? — Реддл вопросительно приподнял бровь.       Драко был поражён. Уже готовый к чему угодно, он точно не был готов к протянутой руке помощи, особенно от Тёмного Лорда. В груди разлилось робкое тепло.       Драко подобрался и сказал: — Продолжу двигаться вперёд. Пока профессор возвращается и вводит других в курс дела, пройдёт время. — Всё верно, — Реддл удовлетворённо кивнул. Всё-таки мальчишка умеет думать, когда подтолкнёшь. — Тебя встретят пожиратели и вы вместе решите, что делать дальше. Лестрейндж не мог поставить на эту миссию слабосильных глупцов.       Волдеморт задумчиво посмотрел в сторону. Он почесал подбородок и спросил будничным, расслабленным тоном, который Драко всё никак не мог соотнести со сложившимся в его голове образом Тёмного Лорда: — Следующая ситуация. Снейп несмотря ни на что приложил силы и поймал тебя, или же скинул с тебя мантию. Как ты поступишь? — Положусь на фактор неожиданности и отправлю большее количество чар, закрывающих обзор. После чего накину на себя беззвучное, отвлекающее и быстро скроюсь, — Драко уважительно подошёл к вопросу и полностью высказал свои мысли.       Волдеморт резко развернулся и укоряюще воззрился на него. — Горячая кровь. Ты действительно считаешь, что Снейп не предугадает эту детскую тактику?       Малфой потупил гордость и озадаченно посмотрел в ответ.       Где-то на дне души колыхался вбитый страх от выговора, сделанного самим Волдемортом, но Драко был спокоен. Он уже понял, что Тёмный Лорд, стоящий сейчас перед ним, отличался от бледнолицего тирана, таящегося в поместье. Даже отец и лорд Лестрейндж к последнему относились пренебрежительно. Человек перед ним вызывал трепет, тоже был довольно вспыльчив, но при этом располагал к себе. И он был… добр к нему? — Малфой! Быстро сосредоточился на моих словах, у нас мало времени. — Слушаю, мой Лорд, — покорно откликнулся Драко, чуть склонив голову, пытаясь скрыть лёгкую улыбку.       Волдеморт подозрительно всмотрелся в него, но затем продолжил: — Если Северус поймает тебя в стенах замка, ты сразу же посылаешь поток магии в любую поверхность замка с желанием получить помощь, — Драко удивлённо уставился на Лорда. — Я не буду пояснять детали, но это предоставит тебе полную поддержку, возможно, лестницы на вашем пути перестанут разворачиваться, а тайные пути закрываться. Что произойдёт — зависит не от меня.       Реддл выставил два пальца вперёд. — Второй расклад, если это произойдёт за пределами замка. Тут проще. Тебе надо послать импульс в метку. Это привлечёт внимание всех пожирателей поблизости и тебе будут должны помочь. Главное, потяни время.       Волдеморт склонил голову и тихо обратился к нему с бархатцой в голосе: — Ты понял меня? — Да, мой Лорд, — торжественно подтвердил Драко.       Реддл лишь ухмыльнулся от этой напускной бравады.       Медленными шагами он приблизился к наблюдающему за ним Драко и покровительно положил руку мальчишке на плечо. — Удачи, ты не можешь не справиться. Иди.       Малфой благодарно кивнул. — Спасибо, — еле слышно пробормотал Драко, даже сам до конца не понимая, почему он это сказал. Малфой развернулся и последовал к винтовой лестнице, на ходу поправляя мантию.       Глаза Тома постепенно холодели, пока он смотрел на отдаляющуюся от него фигуру. Он сосредоточился на клубящейся в камне замка магии, всё несдержаннее призывающей его. Одно движение руки, и силуэт юноши исчез с продуваемой всеми ветрами Астрономической башни.