Пикировка

Глава 2 | Казнить нельзя, помиловать — Проклятый Поттер! — раздражённо процедил мчащийся к выходу мужчина. Настенные факелы высвечивали его фигуру, магический огонь в чашах пригибался почти горизонтально.       Снейп яростно отдёрнул чёрную манию в сторону: ткань, словно назло ему, попыталась зацепиться за петли распахнутых центральных ворот.       Когда каменный свод сменился ночным небом, зельевар с силой впечатал ботинок в промёрзлую землю и устремился за отдаляющейся фигурой мальчика–который–тупица.       Северус хотел как обычно пропатрулировать коридоры, а затем вернуться в свои покои и закончить зелье, которое готовил последний месяц. Месяц! Ну да, конечно, кто его когда-нибудь спрашивал! «Гарри вёл себя сегодня очень странно, Северус, я беспокоюсь. Проследи за ним».       Скривившись, Снейп мысленно передразнил Дамблдора: «Устрой слежку за Поттером, мальчик мой».       Почему это взваливают на него? Будь его воля, он давно бы прекратил своё участие в этом политическом и идеологическом цирке. Но бесчисленные клятвы, данные в молодости по ошибке, ложились на плечи тяжёлым бременем. Порой ему казалось, что он запутался в них, как в липкой паутине, в которой трепыхаться — лишь сильнее прижимать нить к своей шее, ещё больше углубляя порез.       Он давно не чувствовал, что принадлежит себе.       Складывалось ощущение, будто даже органы в его теле уже знали самостоятельно, куда определиться после смерти хозяина.       Лишь обещание Лили удерживало его в рассудке. Когда настоящее полнится множеством ошибок и бесполезными попыткам что-то изменить, самое лучшее, что может сделать разум — уйти в прошлое.       А в прошлом была милая Лили.       Казалось, она всё ещё стоит рядом. Вот около уха звенит её чудесный голосок, а взор застилает бескрайняя крона ветвистого дерева. Кое-где сквозь изумрудные листья пробивается свет. Совсем не важно, что говорит Лили в его спутанных временем воспоминаниях. Даже если она возлагает на него очередное ярмо обещания и клятвы, даже если это обременительное «защити моего сына». Не имело значения. Лишь бы звучал её голос.       Это единственное, что спасало его от отчаянья и осознания той пропасти, которая поглощала его всё больше, день за днём.       Именно поэтому он сейчас прётся за этим пустоголовым Поттером куда-то из-за замка.       Тем временем мальчик в гриффиндорской мантии, не сбавляя шага, исчез за деревьями глухого Запретного леса.       Снейп насторожился и замер.       Он зорко всмотрелся в темноту. Возникало какое-то смутное ощущение, будто она едва заметно колышется.       Узловатые пальцы потянулись к набедренному креплению и вытянули палочку, чёрные глаза ни на миг не отвлекались от Запретного леса.       Замок далеко, значит, он не успеет вернуться. Каждая минута промедления имела последствия: потом будет крайне тяжело напасть на след Поттера. Он не может так рисковать. — Эспекто Патронум, — под тихий голос рука совершила широкий взмах.       Постепенно, сплетая своё тело из серебряных нитей, возникла призрачная лань. Она повела носом и выжидательно уставилась на мага, готовая принять сообщение. — Поттер направился в Запретный Лес, я последую за ним. В темноте замечены странные колыхания.       Чуткие уши патронуса дёрнулись. Серебряная лань развернулась и пружинисто побежала в сторону замка.       Её бег был стремительным и быстрым, ноги дробно касались земли. Будь раздвоенные копыта настоящими, из-под них бы вылетали комья земли. Несмотря на это в ночной тиши не раздавалось ни единого звука, лишь где-то вдалеке звучали ритмичные удары топора Хагрида. Тук-так, тук-так. По поляне мчался серебряный всполох.       Гибкое тело приблизилось к замку. Патронус остановился и почему-то нерешительно отступил назад. Он уже собирался кинуться прочь, но не успел. Серебряная лань попыталась вырваться за границы замка, выглядя при этом так, словно одной ногой застряла в силке, но несмотря на все усилия её тело неумолимо начало расплываться, становясь всё более и более призрачным, пока не исчезло совсем.       В коридоре молчаливым свидетелем колыхалось пламя многочисленных факелов.       Если бы здесь проходил какой-нибудь загулявший ночью студент, он бы ощутил, как пробудилась сила в стенах замка. Казалось, местная магия стала внимательнее и подозрительнее.       Из угла вынырнула мышь.       Северус заметил небольшую полёвку, высунувшуюся из травы. Она смотрела на него чёрными глазами-бусинками. Со стороны леса раздался шорох.       Писк!       Грызун стремительно исчез обратно в дикой траве. Его что-то спугнуло.       Снейп встал в боевую стойку, изготовил палочку и стал медленно приближаться к границе леса. Шаг за шагом.       Мягкая почва продавливалась под подошвами ботинок. Северус аккуратно продвигался вперёд. Трава постепенно перестала задевать колени, становясь всё ниже и ниже, пока не превратилась в едва заметный лесной настил.       Кривые тени деревьев чёрными когтями-крюками закрыли звёздное небо.       Треск!       Впереди, в клубящейся темноте, под кем-то сломалась ветка. Послышались поспешные отдаляющиеся шаги.       Снейп пропустил по палочке магию, прогревая сердцевину. Плечи напряглись, и Северус всем своим видом стал напоминать сжатую до скрежета пружину.       Оставаясь предельно внимательным, он продолжил свой путь, едко анализируя про себя происходящее: «Ну конечно, кто будет нападать на самой границе леса, на которую открывается прекрасный обзор из замка», — сморщил орлиный нос Северус. За показным высокомерием скрывалось волнение и тянущее чувство опасности.       Свободной от палочки рукой Снейп проскользнул в нагрудный тайный карман. Узловатые пальцы вытащили мешочек и переместили предмет в ладонь.       Желания идти дальше возникало всё меньше. Складывалось ощущение, будто ловушка за его спиной захлопывалась с каждым шагом всё больше и больше, сияя стальными зубьями, готовыми вонзиться в плоть в любой момент.       Вдруг казавшиеся бесконечными заросли закончились.       Глазам открылся вид уютной лесной поляны, где-то слышалось журчание ручья. Обычная дикая прогалина. Что было неестественным для взгляда, так это краснеющая посреди неё гриффиндорская мантия.       Её хозяин спокойно сидел на земле. Подол был подогнут под брюки, как будто юноша испытывал брезгливость к лесной пачкающей почве. Это казалось странным, несносный мальчишка Поттера никогда не отличался любовью к своей чистоте и чистоте своей одежды.       Снейп насторожился и не стал подходить ближе, сливаясь с чернотой шелестящего позади леса. — Гарри Поттер, — растягивая слова, Северус попробовал окликнуть юношу. В голосе сквозило промораживающее недовольство.       Народный герой дернулся и обернулся. — Профессор Снейп? Почему вы здесь?       Его голос казался удивленным. Это нелепое глупое восклицание немного ослабило паранойю Северуса, но всё происходящее вокруг до сих пор казалось крайне подозрительным. Окружающая темнота ночного леса не позволяла видеть достаточно, а создать Люмос было опасной роскошью.       Отметив крупный камень на пути к проблемному студенту, Северус кивнул себе и возобновил движение. В случае нападения, он понял, где мог бы укрыться. — Вытаскиваю вашу глупую беспокойную голову из проблем, Поттер, — надменно подняв подбородок, сказал Северус, и медленно, шаг за шагом, направился вперёд. — Поэтому крайне рекомендую следовать за мной.       Северус внутренне приготовился. Сейчас Поттер вспыхнет, начнет испепелять его своим полным ненависти взглядом, забавно сдерживая свою спесь изо всех сил, но… реакции не последовало. Никакой. Казалось, на него даже не смотрели, лишь пристально вглядывались куда-то в пространство за ним. — Ха.       По позвоночнику прошла парализующая дрожь. — Как только, так сразу, Северус Снейп, — осклабились за его спиной.       Как только закончил говорить голос, края поляны вспыхнули фиолетовым светом.       От активировавшегося круга тело мгновенно налилось свинцом.       Сердце забилось где-то в ушах, в горле, но только не в груди. Говорящий казался незнакомым, оглядываться было глупо. Нужно срочно спрятаться в ранее отмеченном укрытии, чтобы получить драгоценные секунды размышления.       Перебарывая сковывающий эффект барьера, Северус устремился к камню, вскинув мешочек, до этого хранившийся в левой руке. Один короткий импульс магии, и ткань разорвалась.       По воздуху разнеслись частицы порошка, моментально подхваченные гуляющим по лесной ложбине ветром. Кто-то закашлялся, и Северус криво улыбнулся. Пусть попробуют по нему попасть с двоящимся зрением и постепенно отравляющимся организмом.       Хорошо, направление за его спиной на несколько секунд было защищено.       Полетели первые всполохи заклинаний, не самых сильных, — противники прощупывали почву. Северус поднял щит, тщательно следя за тем, чтобы в него не полетела шальная зелёная вспышка. Энергия защиты заканчивается крайне быстро, но её должно было хватить.       Снейп проанализировал ситуацию. Атакующих оказалось не так много, всего человек пять-шесть. Это внушало надежду. А вот то, что неизвестные были рассредоточены по всей окружности прогалины, в том числе на возвышенностях — явно плохая новость. Снейп хмуро свёл брови.       Тем временем Поттер начал медленно отходить к лесу, при чём не больно-то быстро, как будто находился в ступоре спустившейся на него нерешительности. «Весь в отца, такой же стайный трус».       Но тут Северус остановил свою мысль. Нет, это явно был не Поттер. Точно не Гарри. Этот высокоморальный идеалист, не способный на магию опаснее, чем Экспеллиармус, не вступил бы в союз с нападающими.       Снейп ещё раз осмотрелся, тратя оставшиеся секунды, после которых будет необходимо сделать выбор. Чёрные формы, белые пятна на лицах, похожие на маски, заклинания летят высоко, значит, взрослые. Пожиратели? От него решили избавиться?       Снейп оглянулся вокруг, напоминая загнанного в угол зверя. В чёрных глазах проблеснуло безумие.       Решившись на отчаянный шаг, Северус рванул вперёд. Спасительный щит безвозвратно схлопнулся за его спиной от очередного прилетевшего глупого до шутки Инкарцеро. В бегущую чёрную фигуру мгновенно отправили заклинания. Пару из них получилось отбить, но вот летящее следом оглушающее — нет.       В глазах разом помутилось.       По инерции, лишь благодаря собственному весу, Снейп прошёл последние шаги и вцепился в «избранного», грубо прижав его к себе. К молодой шее приставилась палочка. — Всем стоять! — охрипшим голосом произнёс Снейп и ещё сильнее притянул к себе заложника, стараясь изо всех сил стоять устойчиво и не выдавать действие оглушающего заклинания.       Или этот человек правда ценен им, и он сможет спастись, или это его последнее решение, и яд, спрятанный в зубе, будет раскушен. Он унесёт свои и чужие тайны с собой в могилу.       Огонь прекратился.       Из леса, оттуда, где из земли возвышался камень, вальяжно вышел неизвестный человек. Он был высоким и широким в плечах. За ним следовали двое пожирателей, напоминающих безмолвные тени. Особое положение вышедшего было очевидно. Пожиратель Смерти мирно поднял руки. — Мы остановились-остановились, расслабься. В конце концов, мы же не чужие люди, Северус, — насмешливо сказал человек. — Неужели ты забыл, какой стороне принадлежишь?       Встав напротив него в четырёх метрах, мужчина медленно снял с лица пожирательскую маску. — Добро пожаловать к своим, подземельная крыса, — на зельевара презрительно взглянули коварные карие глаза. Угловатое лицо мужчины было небритым, а губы чуть поджимались, как будто он пытался сдержать рвущуюся изнутри неприязнь, граничащую с ненавистью.       Заложник в руках Снейпа напрягся и неожиданно подал голос. — На твоём месте, я бы выбирал выражения, Лестрейндж, — сквозь зубы высказался пленник.       Снейп заметил, как от этих слов начал закипать вышедший вперёд пожиратель. Судя по всему, это был не Лорд, а один из его сыновей, второго брата видно не было. Он не раз слышал об этой семье, находясь на базе приспешников Волдеморта, но ни разу не пересекался с ней: Пожиратели Смерти предпочитали использовать его ум, а не владение палочкой. Впрочем, не имело значения, один здесь из братьев или нет, ситуация всё равно не становилась от этого лучше. Если оказавшийся всё-таки небесполезным пленник потеряет свою ценность, Снейп проиграет.       Примерно шесть человек против одного зельевара, одного среднего дуэльщика, даже не боевика, смешно.       Снейп сильнее прижал палочку к чужому горлу и угрожающе прошипел глупцу на ухо: — Молчи.       Со стороны раздался низкий обманчиво приятный баритон: — Ай-яй, как тебе не стыдно угрожать сыну своего приятеля, Северус, — закрутив в пальцах палочку, сокрушённо покачал головой Лестрейндж. В пожирательских глазах, направленных на пленника в руках Снейпа, расплылась довольная шутливая месть. Всё равно станет известно рано или поздно, какая разница, кто скажет. Имя на имя, 1: 1.       Услышанное громом поразило Снейпа. «Сыну его приятеля?»       По венам расплылось предвкушение чего-то плохого.       Невербальной магией Северус скинул капюшон, и от увиденного в груди стало пусто.       Серебряные пряди. Такой цвет волос имеет только один род.       Дрогнувшие руки хотели испуганно откинуть в сторону крестника, но последние крохи разума не дали этому случиться. Палочка у чужой шеи нерешительно ослабила давление. — Драко, ну чего же ты язык проглотил, — проворковал мужчина, как только закрепил маску на поясе. Заметив, что зельевар никак не реагирует, он продолжил бездумно болтать. — Разве тебе не скучно? Давайте втроём поговорим, например, о погоде, всё равно ты перечеркнул все мои спланированные идеи для нашего со Снейпом товарищеского общения…       Разговор пролетал мимо. Звук пропал, как будто Северус оказался под толстым слоем мутной воды.       Малфой — пожиратель. Этот мальчик, который, казалось, совсем недавно пробовал под его надзором разделывать свои первые ингредиенты, неловко держа в руках нож, участвовал в плане приспешников Волдеморта. Как это могло произойти. Почему он не заметил, как Драко и обстоятельства вокруг изменились настолько, чтобы он был вынужден погрузиться в эту политическую клоаку. Он, Северус, был его крёстным отцом, почему не сумел защитить Драко от той же ошибки, которую совершил когда-то сам?       Года пронеслись перед глазами.       С глаз словно сняли шоры.       Что он делал все это время?       Где был, когда Драко делал этот злополучный выбор?       Цеплялся за прошлое, за давно умершего человека? Теперь перед ним стоит его крёстный сын, пока всё ещё живой, вошедший в ряды пожирателей. Вступивший в эту чёртову игру Дамблдора и Волдеморта.       Казалось, Азкабан уже разинул пасть над сыном Люциуса.       Он так запутался, потерялся в своих грезах, что совершенно выпал из мира.       Сколько ему? Двадцать один год? Или он раскроет глаза, и увидит, что лицо с проступающими морщинами украшает уже четвёртый десяток?       Северус не был наивным дураком и прекрасно понимал, что его схватили как изменника. Это казнь.       Но если и выбирать, как провести последние моменты жизни, он хотел бы наконец взглянуть на мир вокруг себя трезвым взглядом.       Снейп повернул голову к Драко, молчаливо прожигающего взглядом Лестрейнджа.       Рядом с теми, которого должен был всё это время на самом деле защищать.       Эта мысль походила на последнее успокаивающее душу решение, которое подводит итог всей жизни. Он чувствовал себя висельником, которому на голову накинули мешок, а на шею — тяжелую колющуюся петлю. Всё было безразлично. — Рольф, Малфой, меня не было несколько минут, что вы опять устроили? — прозвучал со стороны зарослей не впечатлённый голос.       Из-за деревьев вышел молодой мужчина, имеющий учёный вид и некрепкое телосложение. В его руках покоилась кукла с подогнутыми шарнирными ногами.       Старший Лестрейндж хотел что-то сказать, но внезапно переменил свои планы и, подняв воротник мантии для заглушения звука, закашлялся в него. Слово взял Драко. — Печать перешла только наполовину, надо усилить мощность. Ты сможешь это сделать?       Рабастан одарил Малфоя недоверчиво потрясённым взглядом. Удерживающий его мужчина запросто мог перекусить яд или повредить свой язык за Всеобщее Благо, фанатики Ордена всегда оставались фанатиками до последнего.       Раздражённо скрипнув зубами, Лестрейндж влил больше магии в куклу. Тело Северуса стало ломано оседать на колени, со стороны происходящее выглядело так, как будто пыталась двигаться ржавая кукла. С рук Драко к зельевару начали переходить ставшие теперь более явными потоки магии, напоминающие цепкие щупальца. — Проверить его и обезвредить, — хрипло, но тем не менее выдерживая твёрдую осанку, сказал откашлявшийся Родольфус. Тени из-за спины выскользнули и устремились к Снейпу, с периметра подтянулась ещё пара пожирателей.       Снейп смутно чувствовал, как от Драко что-то переходит к его телу. Конечности будто взяли под контроль, а прежнее чёткое сознание расплывалось в запутанные образы и мысли. Словно во сне, Северус ощутил, как из его рук выпутался Драко. Подсознательно хотелось встать с колен и гордо поднять голову, хотелось, чтобы речь сочилась ядом, скрывая разбитую душу, но он не способен был даже пошевелиться.       Драко нерешительно замер рядом, загораживая собой Снейпа. Пожиратели не рискнули подойти ближе, зная, кто перед ними стоит.       Рабастан подошёл ближе и отдал уточняющий приказ, пресекая эту нелепую ситуацию: — Изъять яд и обездвижить, больше ничего не делать, — отставив колебание, пожиратели прошли вперёд. Младший Лестрейндж вопросительно посмотрел на Малфоя, как будто требуя пояснить свои действия.       Всё было сложно и в то же время элементарно просто. С недавнего времени Драко погряз в мире, где в нём видят либо дьявольское пожирательское отродье, либо сына одного из главнокомандующих, словно он был главной ошибкой мира и святым нерушимым законом одновременно.       Лишь братья Лестрейнджи смотрели на него, как на обычного человека.       Именно поэтому они заметили, как непривычно изменилось его лицо, когда Северус был обездвижен, а из его рта изымали отравленный зуб. — Даже не думай выкидывать фокусы, Драко, — предупредил Родольфус.       Но Драко не мог. Он лишний раз возвращался к разговору с мистером Реддлом, когда впервые за долгое время почувствовал заботу и протянутую руку помощи. Это было так непривычно. Через давно сгнившее сердце пробился робкий росток. Он понял, насколько же редко встречал такое участие в своей жизни, почти никогда.       Лишь родители и… крёстный относились к нему так.       Он не мог оставить этих людей. Они были дороги его сердцу. Разговор на башне словно что-то перевернул внутри, вернув наверх глубоко закопанное. Мистер Реддл напомнил ему. Он, Драко, не бесчувственный монстр, как ему нашептывали со всех сторон. Нет. Он правда человек.       И Северус один из тех, кто делает его таковым. — Я прослежу, чтобы суд над профессором Снейпом прошел благополучно, без происшествий, — опасно взглянул на братьев Драко. Он не отступится. — Вступаешься за предателя, Малфой? — подался вперёд Родольфус, но как-то неловко покачнулся для выученного бойца. — За своего крестного отца.  — Из-за таких крыс, как он, мы и проиграли в прошлый раз, — зло произнёс Лестрейндж. — Каждый совершает ошибки. Не забывай, он добывал информацию для двух сторон. — Ты предвзят. Для тебя, — Родольфус сделал многозначительную паузу, чтобы неприметно совершить судорожный выдох, пытаясь вытолкнуть из себя лишний воздух, — здесь и сейчас важны личные связи или победа? — для Лестрейнджа ответ был очевиден. — Взрослей, мы должны избавиться он гнилых плёвен. — Обязанность семьи — защищать попавшего в беду, — сверкнув серыми глазами, поднял голову Малфой.       Лестрейндж опасно прищурился. — Ловко ты говоришь за всех Малфоев, наследничек. Я бы посмотрел, что сказал бы твой отец. — Снейп всегда был сторонником чистокровной идеологии и был согласен с идеями отца, — на самом деле Драко знал, что его крёстный давно запутался и не имел конкретной политической позиции, но перед братьями её нужно было чётко обозначить. Их понятия делились на «свой» и «чужой». — Они вместе вышли со Слизерина. Будь я тобой, повторюсь, тщательнее выбирал бы выражения, Лестрейндж.       Родольфус скептично хмыкнул и хотел уже высказать всё, что думает об утверждениях этого юнца, но к коже все ощутимее стала приливать кровь. Выточенный жизнью рассудок начал давать сбой. Родольфус отчаянно вдавил ноги в землю, пытаясь найти опору и сохранить равновесие.       Рядовые пожиратели тихо перешёптывались. Рабастан, следящий за тем, чтобы зельевара грамотно обездвижили и подготовили к конвою во временный лагерь, нахмурил тонкие брови.       На фоне грызлись Малфой и старший брат. Пора это прекращать. Если так хотят выяснять отношения, пусть делают это за стенами, вдали от любопытных глаз. Не хватало ещё слухов среди подчинённых, смута придётся как не зря на руку Ордену Феникса.       Рабастан подошёл со спины к одному из шепчущихся пожирателей и тяжело опустил ладонь ему на плечо. Неудачливый вздрогнул и захлопнул рот, его товарищи моментально замолчали. — Начинайте собираться, — ровным голосом сказал Лестрейндж. — Будем возвращаться к основным силам.       Пожиратель, единственный с серым символом на маске, понятливо кивнул.       Рабастан направился в сторону двух годовалых детей без мозгов. Какую страсть Снейпа он точно разделял, так это сарказм, хотя и было противно ассоциировать себя с предателем. — Закрыли рты, оба, — зло прошептал Рабастан, вклинившись между Драко и братом.       Малфой сразу же подобрался и воинственно взглянул на него, хотя и пытался накинуть на себя хладнокровный вид.       Родольфус как-то пьяно протянул вперёд поднятый вверх указательный палец. — Зельевар, — не расщедрившись на имя, пренебрежительно кинул Лестрейндж, — должен быть казнён.       Он совсем не соответствовал своему гневному ведению разговора, звучавшему минуту назад. Его вело, он был весь красный. Рабастан озабоченно оглянулся на брата.       Драко моментально вернул к своему оппоненту внимание и зверем уставился на старшего Лестрейнджа. — Если только такой вердикт будет вынесен на собра–       Вш-шип!       В воздухе завихрилась электризующая магия, колко проходящая по коже. — Замолчали.       Одно единственное слово. Граница, за которую не стоит переходить. Рабастан обычно был спокойным и рассудительным человеком, но в гневе был невероятно страшен и жесток.       Драко подавил внутреннее клокотание и наконец увидел многозначительный взгляд младшего Лестрейнджа. С детства наученный отцом читать людей, теперь, когда пелена гнева спала, он увидел, как за тёмной радужкой скрывалась обеспокоенность. Сейчас и он заметил что-то странное в Родольфусе.       Рабастан подошёл к брату и фамильярно обхватил его за плечи, пытаясь, не подавая вида, поддержать и сдержать того от падения. — Драко, возьми пожирателей и отведи их к основной группе. Проверь, все ли готовы к осаде замка и отражению атаки кентавров. — А в голове единственная мысль: «подчиненные не должны увидеть слабость брата, он себе этого не простит».       Несмотря на понимание ситуации, Драко продолжал враждебно смотреть на Рабастана. Если братья и крёстный останутся одни в этой лощине, нет гарантии, что последний вернётся обратно. Эта парочка Лестрейнджей пила кровь предателей на завтрак, обед и ужин, он не мог доверять им сейчас. По крайней мере, люди вокруг них сдерживали братьев от импульсивных поступков. — Я приведу его на базу в целости и сохранности, — видя полную оппозиционность Малфоя, Рабастан пошёл на уступки, — мы подвергнем его справедливому суду. Клянусь фамилией рода Лестрейндж.       Драко сощурил серые глаза. — …Хорошо, так и быть, я поверю тебе, Баст. Надеюсь, позднее я не пожалею об этом, — тяжело согласился Драко и пустил магию в голосовые связки. — Я, наследник рода Малфой, принимаю принесённую клятву.       Порывисто обернувшись, Драко направился к замершим в отдалении пожирателям. В нём не осталось и следа юноши, который только что пытался защитить дорогого человека, только титул сына главнокомандующего и фамильные холодные глаза. — Образовать строй два! Шестнадцатый и тридцатый идут впереди, есть вероятность нападения.       Пожиратель с символом на маске поднял голову от пленника. — Приказы касаемо Северуса Снейпа? — прозвучал глухой голос.       Драко помедлил. Крёстный был сломлен и подавлен, на него было больно смотреть. Комок встал поперёк горла, но Малфой пересилил себя: — Его приведут Лестрейнджи. Конвой пленника не является нашей первостепенной задачей.       Взяв во внимание прежнюю реакцию наследника Малфоев, пожиратель понял, что всё не так однозначно, каким кажется на первый взгляд, но посчитал умным промолчать.       Увидев, что услышан, Драко направился в сторону леса. Мрачные подчинённые потянулись следом, двое вырвались вперед.       Наступила тишина.       Как только посторонние исчезли, Рабастан почувствовал существенный вес на плече, — Родольфус полностью нашёл в нём свою опору. Он тяжело дышал и явно был не в себе.       Медлить было нельзя.       Преодолев небольшое расстояние, младший Лестрейндж усадил брата на землю рядом с пленником. Нужно было следить за обоими. Действие яда ещё не было на пиковой стадии, значит, немного времени оставалось.       Рабастан грубо схватил Снейпа за подбородок и заставил смотреть на себя. Тёмные зрачки безразлично остановились на нём. — Где противоядие от твоей отравы? — мастер зельеварения ни за что бы не использовал яд, ни имея под рукой нейтрализатор, Лестрейндж знал это.       Северус разомкнул ссохшиеся губы. — …Карман под правой рукой.       Удивившись добровольному ответу, Рабастан принялся недоверчиво ощупывать место сбоку под ребрами.       По крупицам возвращающий себе самообладание, Снейп недовольно сказал: — Выше, где передняя зубчатая мышца.       Проникшись извращенной изобретательностью зельевара, Рабастан наконец нащупал фиал, но, увидев название, моментально захотел начертать на чужой коже пыточный комплекс рун. — «Crasso»? Удушающее? Ты думал, я поведусь на это?!       С ледяной яростью Рабастан потянулся за куклой в наплечную сумку. Если эта крыса считала, что она в безопасности из-за подслушанного разговора, очень смешно. В его власти нанести вред, который Малфой и не заметит. — Я распространил по воздуху Кребспирию, — увидев, что название ничего не значило для младшего Лестрейнджа, Северус ещё более раздражённо пояснил, — она перенасыщает организм кислородом. — И ты предлагаешь удушить мне своего брата? — с каким-то злым весельем посмотрел на него Рабастан. Будучи практикующим магию барьеров и рун, он совсем не разбирался в зельях, поэтому совершенно не понял предложенного зельеваром — в его науках не было пограничных понятий. Либо одно действие, либо другое, среднего не дано. — Вещества нейтрализуют друг друга и не оставят эффекта, — Северус прикрыл глаза, — Мне незачем лгать, я на вашей стороне.       Сбоку с каждой минутой раздавался всё более громкий и надрывистый кашель. Родольфус взрывал пальцами землю. — У вас две минуты, — лекторским тоном тихо сказал Снейп.       Рабастан злостно сжал чужую чёрную мантию, пытаясь выразить всю свою ненависть к этому человеку и выбору, который перед ним сейчас встал.       Порывисто взяв фиал, пытаясь не думать о последствиях, Лестрейндж потянулся к брату и влил содержимое в его рот, силой удерживая Родольфуса на месте. Магию нельзя было применить — неизвестно, как бы среагировал яд.       Наконец Удушающее коснулось слизистой и начало впитываться, Рабастан замер. Как только он увидел, что Рольф начал приходить в норму, его сжатые в кулак руки постепенно начали расслабляться. Предатель не соврал и не принёс своим советом вред, это ощущалось так странно, неправильно. Их действия должны приносить вред. — Я не сделаю ничего, что ухудшит положение Драко, — зельевар прямо посмотрел на Рабастана. Страха не было, только безразличие к дальнейшим событиям. — Слишком много болтаешь, — Лестрейндж уродливо улыбнулся уголками губ, задвигая подальше противоречивые мысли.       Достав тонкую иглу для вырезания рун, он коротким движением проткнул одну из точек на черепе куклы, и голова Северуса безвольно повисла на груди.       Повисла умиротворённая тишина. — …А молчание тебе к лицу, — склонил набок голову Рабастан. Ненужные мысли больше не тревожили, а руку приятно то поднимало, то опускало успокаивающееся дыхание брата. — Баст.       Младший Лестрейндж обернулся на голос. — Я тут, — увидев чужие метающиеся по поляне зрачки в поисках людей, он добавил, — мы здесь одни.       Родольфус всегда заботился о своем лице перед подчинёнными, брат считал это очень важным. Рабастан не знал, нравилось ему это или нет.       Протянув руку, он помог сесть ещё не до конца отошедшему от действия яда брату. Тот всегда отличался громким голосом, широкими и размашистыми, даже, порой, театральными жестами, но сейчас был непривычно тихим и старался держать руки поближе к себе.       Заметив краем зрения зельевара, Родольфус потемнел лицом.       Лестрейндж собрал расползающиеся в стороны силы и, оттолкнувшись от неподвижной фигуры ногой, хотя мог это сделать от земли, насколько мог отодвинулся в сторону. — Ты не можешь вредить ему, — прозвучал рядом укоряющий голос. — Я должен, — сжав зубы, прошептал Родольфус.       Рабастан сдержанно покачал головой. Он бы тоже хотел искоренить всех людей, подобных Снейпу, но не сегодня. — Он будет полезнее живым.       В голове уже было сформировано несколько идей. Рабастан всегда видел в младшем Малфое мальчишку, которого насильно засунули в игру. Драко стал неприкасаемой переменной. Верный своей семье, он никогда не был верным их сопротивлению, не пылал желанием что-то изменить. Рабастан понимал первопричину, — Драко вырос в относительно мирное время, не то что они с братом, — но принять её не мог. Лестрейндж видел в Драко ребёнка, которого им отдали на воспитание.       Зельевар мог все изменить. Рабастан, всё это время молчаливо стоявший за спиной своего брата и хищной птицей вглядывающийся в детали, наловчился видеть уязвимости людей, и это был тот самый случай. Если пойманный сейчас мужчина вернётся в их ряды, у младшего Малфоя появится то самое глупое желание выступать в авангарде. Конечно, Рабастан внутренне ухмыльнулся, ему никто не даст этого сделать, но его энтузиазм будет крайне полезен.       Тем не менее для него самого Снейп всё ещё оставался предателем, который не перестанет предавать. Принятое решение было сделкой со своим стра… осторожностью. Будет необходимо проявлять крайнюю внимательность.       Со стороны приглушённо прозвучало: — Я просто не хочу, чтобы весь этот ужас повторился. Не хочу. Этот Малфоевский юнец слишком глуп.       Родольфус выглядел уставшим и беззащитным, но продолжал упрямо хмурить брови.       Координация постепенно возвращалась, и он получил возможность поправить маску на поясе, которая неприятно упиралась в бок. Из-под поднявшегося вверх рукава выглянул чужеродный край пореза, который начал затягиваться совсем недавно. Грубая кожа вокруг на тыльной стороне руки была чуть красноватой.       Неприятно зашипев на свою оплошность, Родольфус рефлекторно скинул закатавшийся рукав и попытался спрятать руку, но ему не дали. — Малфой просто не знал всего того ужаса, через который мы прошли после первого поражения, — крепко сжав чужое запястье, сказал Рабастан. Он давно знал об этом пристрастии, но был бессилен что-то изменить. Оставалось жить дальше.       Родольфус отстранённо отвернулся в сторону леса, казалось, он глубоко погрузился в воспоминания. Тихо шелестели темные вековые деревья. — Я рядом с тобой, — с горькой теплотой сказал Рабастан. Когда-то давно спина брата закрыла от испуганных детских глаз Люмосы Авроров, алыми жнецами бродящих по поместью. Теперь он, Рабастан, тщательно следил за тем, чтобы болтливые на язык подчинённые не увидели своего главнокомандующего в минуту слабости. — Я всегда буду рядом. «Мы вместе вернём тот мир, который у нас отняли».       Руку перехватили и крепко сжали, принимая поддержку. — Сегодня утром останется только один победитель. И это будут не они.       В глазах Родольфуса пылал всепоглощающий огонь, такой же, каким горело их старое поместье.