Только Мой.

Поздно ночью лёжа там, на холодной подстилке на полу, он теряет себя. Обрывает нить своих мыслей, больше не ощущает реальность, своё существование. Думает о том, что устал, хочет спать, но смотрит на застывшее в умиротворении тело перед собой. Тёплое, солнечное. Сяо тянется к нему, как мотылёк на свет, обжигая руки. Сон прошёл, после ситуации с Кадзухой сердце не унималось. Сяо не был готов делиться своим солнцем. Он чувствовал, ощущал всем существом, как его тепло отдалялось, оставляло его наедине со своими грехами. Он закрывал глаза и видел отвращение Итэра. Видел, как он менялся в лице, когда понимал кем всё это время был Сяо. Видел, как строилась непробиваемая стена и готов был ринуться в бездну, лишь бы не ощущать весь спектр того ужаса, что теплил в себе он. Не становись моим воспоминанием, останься со мной. Он ненавидел всех вокруг с такой же силой, с которой любил Эфира. Все были ошибкой, палкой в колёсах, недоразумением между ими двумя, они — серость, масса, пропитанная всем самым ужасным, а Итэр — нечто возвышенное, яркое, как рассвет, пробивающийся сквозь туман, что-то дарящее краски в его мире монохрома, и это было единственное, что могло его спасти. На грани. Один. Его свет так близко, а он не может ничего сделать. Потерян, зол, словно бы перед ним накрыт непроницаемый купол, вне которого была сплошная смута, холод, пробивающий до дрожи. Как муха, бьющаяся о окно теплого дома, беспомощность перед внешним миром. Сквозь зубы вздыхает. Жмурит глаза до боли, уснуть не может. Итэр смотрит на него через сон, смотрит с ясной неприязнью тычет в сторону убитой девушки. Пробивает на дрожь. Она мертва. Сяо привык к кошмарам. Привык к виду крови, крикам, страху. Но он не привык убивать. Открывает глаза, смазано смотрит на собственную руку, вытянутую из-под одеяла. Оно не согревало. Кожа ледяная. Словно бы у мертвеца. От аналогии скручивает живот, хочется тошнить. Он видит, как её лицо корёжит ужас, как на глазах проступают слёзы, а лицо синеет. Видит, как меняется одно мгновение другим, кадр сменяет ужас на смирение, смирение на принятие, а за принятием её руки беспомощно летят вниз, не пытаясь более противиться. Взгляд замирает на месте, смотрит на Сяо. Смотрит. Своим мёртвым взглядом. Видит, как дрожит его рука. Видит, как срывается его голос. Видит саму суть Сяо. Её плечи дёрнутся. Словно бы ещё жива, может, ещё можно всё вернуть. Всё объяснить, покаяться? Может, ещё не поздно? … Она труп. Почему ты видишь в ней движения? Пытается прогнать мысли, закрывает лицо руками, прячется от мира, пытается подавить белый шум в ушах. О, как он ненавидел. Чёрной, липкой, густой слизью. Он тонул, не имея права вырваться. Движения медленные, сложные, усталые, вынужденные. Он презирал себя больше, чем кто-либо другой. Тело поблизости зашевелилось, перевернулось. Лицо. Всего в нескольких сантиметрах. Умиротворённое, мягкое, тёплое, как летнее небо в лучшую погоду. Тепло его кожи, лица. Его дыхание вблизи, касающееся губ брюнета. Сладкое сопение. Итэр. Мысли перевернулись. Он вынырнул, глубоко задышал, спрятал дрожащие руки обратно в одеяло. Правильно, это Итэр. Он смотрит в лицо своего друга, так удивлённо, будто забыл о его существовании поблизости. Чувствует, как сводит сердце, колит от нежности. Чёткость окружения, темноты, переполненной гостями комнаты, сменяется смутными очертаниями. Никаких видений и чужих лиц. Только он. Его веснушки и приоткрытые губы. Его трепещущие ресницы и спадающая чёлка. Руку трясёт, когда Сяо тянется к чужому лицу. Виснет в миллиметрах, над лицом младшего. Ощущает опаляющий жар под рукой на расстоянии. Хотелось прикоснуться. Сжать в объятиях, унести в другое место, где никто не будет мешать ему любить его. — Сяо, — тихо зовёт он его во сне. И у него срывает крышу. Все внутренности скачут от неясного для Сяо чувства, он не мыслит, его самообладание трещит по швам. Время перестало иметь смысл, ничего не имело смысл. Невозможно уйти, не хочет возвращаться. Ломается. Бьётся. Не понимает, что верно, а что нет. Такое крохотное расстояние, небольшое движение, мягкое прикосновение, нежный поцелуй. Так близко, что не может не чувствовать его всего. Целиком. Чувствует шевеление его руки. Чувствует равномерное движение груди при дыхании. Чувствует, как его босая нога мимолётно, незаметно, совершенно незначительно касается его собственной. Всего лишь лёгкое дуновение — ураган внутри брюнета. — Сяо, тебе не спится? — В полудрёме спросит Итэр, а сердце Сяо замирает на месте от звука его голоса. — А… Точно… Очнуться. Нужно очнуться. — Не спится, — на выдохе ответит брюнет, дёрнув руку на себя. — Можем поговорить, — Шёпотом предложит он. Сяо смотрит завороженно на движение его уст, сквозь дымку пытается осмыслить его слова. Всё пространство сузилось, стало неясным бесформенным пятном, где имело смысл и существование только он. Итэр. Всё ещё слишком близко, достаточно близко, чтобы ощутить его шёпот на своём лице. Слишком рядом, чтобы сердце глушило звук его голоса, а дыхание замерло в ожидании чего-то. — Не нужно. Он улыбнётся нежно, не подозревая, как душит чужое сердце, как ломает чужое сознание. Его руки обхватят тонкие, грешные запястья и прислонит их к своей щеке. Оставит на коже прохладу его тела, приятно поведёт рукой его ладонь выше, запутает в своих волосах. — Помнишь, как в детстве ты любил трогать мои волосы? — Придвинется ближе Эфир и опустит смущенно взгляд. — Ты говорил, что тебя успокаивало. Расстояние поделилось пополам. Неосознанно смотрит на губы и кусает их. Не может думать, искать причину такого действия, хочет поддаться. Прыгнуть в омут, утонуть в нём и не выплывать. Рваный выдох. Пальцы нервно, осторожно, словно оперируя крыло бабочки, ласкает его волосы. Итэр успокаивающе что-то говорит, непонятно что, Сяо не слышал. А если и слышал, то не понимал. Обычное прикосновение любому показалась бы малозначительной помощью, совершенно никчемной. Никакой. Пустой и бессмысленной. Но на душе стало спокойно. Все ненужные чувства и раздумья, переполняющие голову, выкачали одним прикосновением к Итэру. К его теплу, к которому он так тянулся. Он был обвязан. Обвязан нитью, конец который находился только у Итэра. Он всецело принимал это. Он желал быть привязанным к нему. «Я люблю тебя.» думает Сяо, прикрывая глаза под шёпот его солнца. «Люблю тебя так, как никто не сможет.» уже светало, а сознание только покидало тело, уступая сну. «Я защищу тебя от тех, кто смеет лгать тебе о чувствах.» перед глазами пляшут фигуры, которые с каждой минутой становятся чётче. «Только… Не покидай меня.» завершит он мысль, пока сон не утянет его.