Только Мой.

За столом сидит мужчина, чьё лицо сокрыто от чужих глаз под маской, клювом вытянутым вниз. Того не видно, но Аждаха ощущает его взгляд на себе: насмешливый и надменный, две эмоции, которые обычно принадлежали ему самому. Челюсть Аждахи напряглась, очёркивая его волевой подбородок резкими чёрными тенями. Чашка ароматного травянистого чая придвинулась рукой неизвестного, создавая шум дрожи ложки о керамику кружки. Аждаха раздраженно отмахнулся, скорчив лицо отвращения. — Честно сказать, даже я предположить не мог, что ты вернёшься, — Неизвестный улыбнулся, ожидая отказа от напитка, отодвинул его в сторону. — Не сказать, что мы тебе рады, что побудило тебя вернуться? — Теперь ты здесь босс? — Аждаха закрылся в позе, скрещивая руки на груди, он смотрел из подлобья на мужчину. — Мальчик с тонкими ручками и страхом показать своё лицо? Во что ты превратил мой дом? Мою семью? — Ты не часть нашей семьи, Аждаха. Ты её пережиток. Ты — оставленный на наше усмотрение опыт, который мы не спешим повторять. — Смеёшься надо мной? — Скалится он в ответ, уподобившись хищному зверю. — Где Чжун Ли? Я знаю, что ты знаешь! — Ох, ха-ха, нет-нет-нет, — Босс элегантно прячет смешок за кулачком. — Боюсь, ты не в том положении, чтобы задавать вопросы и уж тем более пререкаться. И наша аудиенция здесь состоялась только для того, чтобы я лично сказал тебе это в лицо. Не пытайся лезть в наши дела, Аждаха, — Серьёзность красных глаз, горела решимостью и непреклонностью. — Мы не славим здесь сумасшедших вчерашних тюремщиков, а уж тем более не ставим их во главу. — Ублюдoк, да ты же совсем сопляк, какой из тебя лидер? Ты всегда был трусом, ядовитой гадюкой, сидевшей на моей шее! Я тебя вскормил, чтобы теперь ты просто так выставлял меня за дверь?! Эскулап принадлежит мне, я автор, я родитель! А вы лишь жалкие стервятники. Нет, гиены! Набросились на всё готовое сразу, как льва не оказалось поблизости! Босс остановил его резким взмахом руки. Аждаха захлопнул рот, но продолжал сверлить собеседника упрямым, ненавистным взглядом. — Достаточно. Избавь меня от этого зоопарка, — Мужчина сложил руки домиком, без интереса смотря на бывшего тюремщика. — Свободен. На лице Аждахи проступила пульсирующая венка, он сжал зубы, но промолчал. Чувствует себя дворовым псом, обращаются с ним соответственно зародившейся ассоциации — бездушно, с отмашкой. Унизительная сцена, но он покинул её, как соответствует изгнанному — с позором и поражением. Дверь со скрипом закрылась, последовал долгий раздраженный выдох. — Кстати, вспоминая семью Ли, — Взгляд неизвестного пришёлся на стоявшего в стороне сменщика: совсем юный парень со взрослым прошлым. То отражалось в жестокости его взгляда и холодности лица, о, это лицо не перепутать ни с чем. Взгляд, смотрящий без милосердия, он пронзал сердца, словно стрела, проникающая сквозь броню. Этот парень был продуктом суровой жизни и недоступен для слабых духом. — Навестишь кое кого, солдат? — …Я? — Юноша вскидывает бровь, с недоверием уставившись на босса. — Конечно.

***

Компания с восторгом наблюдала, когда яркая аттракционная вагонетка проносилась мимо них, вырывая восторженные крики катающихся. Воздушные шары и неоновые фонарики парили над головами посетителей, создавая волшебную атмосферу ночного парка. Звуки смеха и каруселей смешивались в одну громкую симфонию веселья. Продавцы, размахивая своими сладкими сувенирами, привлекали внимание прохожих, а аниматоры играли и шутили, чтобы поддерживать радость в воздухе. — Если говорить искренне, я никогда не был фанатом подобных мест, — сказал Казуха, осматриваясь вокруг с восхищением в глазах. — Но это место действительно очаровательно, — добавил он, и его лицо озарилось легкой, мягкой улыбкой. Повернувшись к Эфиру, он продолжил, — Может быть, этот день вдохновит меня продолжить работу над моей книгой. — Уверен, что так и будет, — грубо вмешался Сяо, протиснувшись между ними прежде, чем Итэр ответит. — Может, хватит, как туристы разглядывать всю эту мишуру? Вы совсем как дети, никогда фонариков не видели? — С каждым новым словом, раздражение Алатуса становилось всё более очевидным. — С чего нам начать? — нетерпеливо спросила Люмин, явно сгорающая от желания забраться на колесо обозрения и полюбоваться ночными пейзажами. — Что угодно, только не это, — пренебрежительно ответил Венти, не понимая нетерпеливого отношения подруги. — Неправильно! Мы собираемся начать прямо отсюда, — парировала Люмина, закатывая глаза, предупреждая о том, что спорить бесполезно. — Пошли отсюда, — Сяо тихо командует Итэру, склоняясь над самым ухом. Итэр кивает, заговорщически хихикая, следует за своим спутником, почти на цыпочках, словно бы кто-то мог его обнаружить в этой разношёрстной толпе. Сяо твёрдым шагом ведёт его за собой через узкие, созданные в толпе, коридоры. Люди двигались, преграждали дорогу, их лица, запахи — всё мешалось в голове смесью хаоса и неразберихи. От чего-то сердце билось быстро, была причина в Кадзухе или этой самой человеческой массе, которую он так часто презирал? Или дело было в каждом встречном, с которым он грубо сталкивался, слишком взволнованный происходящим, а потом шёл прочь, не оставляя извинений. Внезапно он останавливается в конце очереди на какой-то аттракцион, отрывисто дыша и глотая напряжение, застрявшее в гортани. — Куда так спешим? — Итэр запыханно нагоняет его. — Даже не спросил меня куда хочу, откуда взялся этот внезапный прилив доминантности? — Мальчик склоняет голову в вопросе, а на лице его расплывается ехидная, задирающая ухмылка. — Хочешь участвовать в споре куда пойти будет лучше, чтобы потом всё равно разделиться? Я просто ускорил процесс, — Отрезает Сяо, что совсем не в его характере, когда дело касается Итэра. — Переживаешь? — Дразнящий характер сменяется заботой, даже голос звучал нежно. — В порядке, — Алатус ожидал, что после его краткости, Итэр не станет задавать вопросов. Но под выжидающим взглядом янтарных глаз, он сдаётся, поворачиваясь к нему лицом. — Не люблю толпу. И участие непонятных людей в нашей компании, — Он нажимает на слово «непонятных», метя в сторону белобрысого писателя. — Почему согласился тогда? — Потому что хотел. — Не из-за меня ли? — Губы снова искривились в усмешке, сложно было угадать дразнит он или правда хочет услышать ответ. — Из-за тебя? — произнес он в ответ, негромко. — Да, так и есть. Я не мог не воспользоваться случаем, когда твоя сестра позволила мне провести с тобой день и не быть под давлением её осуждающего взгляда. Зрачки Итэра расширились в ответ на откровенное признание, он мягко улыбнулся. — Тогда давай насладимся этим моментом в полной мере, — радостно кивает он. Ночь в парке аттракционов оказалась для Сяо слишком бурной и хаотичной, далекой от идиллической картинки, которую он ожидал. Взлеты и падения, шум и огромное скопление народа не приносили радости угрюмому брюнету. Единственным утешением для него был Итэр, в компании которого он проводил весь этот вечер. Однако, кроме этого, был ещё один фактор, который не давал покоя Сяо... Казалось, что пара чужих глаз наблюдает за каждым его движением, словно тень, прикованная к нему. Даже среди огромного множества людей, Сяо не мог избавиться от чувства приближающегося тёмного силуэта. «Наверное, я схожу с ума», думает Сяо, сжимая с готовностью кулаки. — Выглядишь задумчиво, что-то случилось? Если тебя тошнит после горок, то можем присесть, правда не знаю где… Все лавочки заняты, — Тараторил Итэр не прекращая говорить ни на секунду. — Но во всяком случае, мы можем отойти в сторону или что-то типа того? Блин, ты хоть на что-то реагируешь? — обиженно надул губы он, махая рукой перед его лицом. — Ну и ну, опять завис… На, попей, — он без особых сопротивлений впихнул полупустую банку газировки в руки друга, но даже тогда он молчал, словно в трансе. Шум фона смешивался с голосами людей и скрежетом вагонеток американских горок, создавая белый шум. Голос Итэра превратился в нечленораздельный, бессвязный бред. Комок паники стал зажимать горло, вызывать тошноту. Нервы сводились, словно при резком спуске с горок, на которых он минутами ранее проводил время. Каждый обращенный в его сторону взгляд становился подозрительным, а от черт их лиц не оставалось ничего, кроме черного пятна. «Я точно чувствую что кто-то смотрит за нами.» нервно размышляет Сяо, неосознанно сжимая банку в своей руке до неприятного скрежета. Лёгкого прикосновения к плечу достаточно, чтобы он бросил жестянку на землю, разливая содержимое, развернулся и схватил неизвестного за ворот, готовясь нанести удар. — Воу, полегче, что на тебя нашло?! — испуганно посмотрел на него Венти, на чьей футболке остался след напитка. Только тогда сознание встаёт на место и он отпускает своего друга, осознавая, что совершил ошибку. — Прости... Я... — Ну и ну, Сяо, что с тобой? — с удивлением смотрит на него компания друзей, вышедшая из за спины «пострадавшего». Челюсть Алатуса сжалась в напряжении, придавливая его внутреннюю панику. Он ощущал, чувствовал, что такое поведение не может не вызвать подозрений, а учитывая обстоятельства, не может быть не связана в их головах со случаем с Эмбер. Быть может, это именно та расплата, с которой ему приходится мириться, будучи убийцей? Вечный страх, паника перед раскрытием. Последним гвоздём становился непонимающий взгляд Итэра, смотрящий на него каким-то молящим взглядом. — Я просто пытаюсь быть настороже, кажется, за нами кто-то следит, — резко произнес Сяо, умалчивая всю правду. — А? — удивленно поднял брови Итэр. — Да, я тоже это заметил, — он согласно закивал. «Но… Почему?» — Сяо изумленно уставился на него… Разве он заметил что-то? Он всю дорогу говорил непрерывно о разных вещах, не заботясь ни о ком и ни о чём. Да и чутким человеком его назвать непросто, он порой не замечает очевидных вещей! «Ты просто защищаешь меня так, без оснований?» Остальные друзья обменялись взглядами, не сильно веря в эту историю, но ничего не оставалось, кроме как принять её. — Ладно-ладно, может пойдём к сцене? Сейчас Тао выступает, там так много людей, никто не будет следить за вами, — Венти с иронией в голосе произносит последнее, сдерживая себя от жеста пальцем у виска. — Нет, — категорически отказался Сяо. — Я пойду домой. Туманная тишина окутала группу, и тяжелые взгляды проводили Сяо по пути к выходу. Его настроение менялось, как свет в комнате от переключателя. Это напрягало. Так не должно быть. Как только он вышел из парка развлечений, изнутри донесся голос Тао, окутывающей своей песней всё внимание народа. Зеваки, что всё ещё заходили компаниями внутрь, начали суматошнее двигаться вперёд, оставляя площадь перед парком пустой. Никто не пошел за ним, и он сам не сгорал от желания оставаться в обществе, тот был слишком поглощен своими мыслями. Вздыхая с некоторым облегчением, когда люди постепенно исчезли из его виду, Сяо всё ещё ощущал напряжение, съедающее его изнутри. С каждым дальнейшим шагом огни шумного парка медленно таяли вдали, и темнота окутывала одинокую фигуру. — Итэр беспокоится, — раздается звук уведомления сзади… — Ты не собираешься отвечать? — спрашивает неизвестный голос. Сяо замирает. Разум пронизывает понимание, что слежка не была плодом его воображения. Он поворачивается с некоторой неуверенностью, чтобы взглянуть на того, у кого в руках был его разблокированный телефон.