Только Мой.

Сяо обернулся, сдавливая челюсть и смотря на силуэт незнакомца. Телосложением ненамного отличается от Сяо: чуть выше его самого, руки тренированные. Но то, как ловко он стащил телефон из-под носа Сяо, заставило последнего отметить, что лучше его не выпускать из виду, следить за каждым его движением. — Не надо так смотреть на меня, — с отвращением бросил парень, вертя телефон в руках– Занятно. Если не хочешь, чтобы другие узнали, то смени пароль. — Кто ты? — прервал Алатус, предупреждающе выступив вперёд. — Понимаешь же, что твое воровство будет рассматриваться куда серьезнее, чем содержимое в моем телефоне, где ничего нет? — Твой скрытый аккаунт в Twitter не согласен с тобой. Раскрою секрет, даже невиновных сажали за странные записи в их личных дневниках. — Какой вздор, мы живём в современном мире, где написанное едва что-то значит без сделанного и доказанного. В любом случае, зачем тебе это? Красть телефон и говорить мне об этом. Ты своего рода детектив или зачем выслеживаешь меня? — Я твой новый поставщик обезболивающего, — равнодушно отозвался незнакомец, приближаясь. — Теперь в аптеках не будет поставок, так что наши встречи будут проходить тет-а-тет. Вечерний холод пробрался под раскрытое пальто, Сяо нахмурился. — К чему такой пафос, если ты обычный курьер? — Предпочитаю, когда зовут по имени. Я Скарамучча, — парень представляется, вальяжно проходя к брюнету и засовывая телефон в карман его пальто. — Я записал тебе свои контакты. Не звони, не отвечу. Будем списываться через сообщения. — Не слишком ли ты много себе позволяешь? — Сяо хватает запястье парня, больно скручивая его. — Лазаешь по моему телефону, строишь из себя какую-то шишку, хотя сам здесь лишь простенький доставщик. — А не слишком ли ты переоцениваешь свою значимость? — ни сколько не пугаясь угрожающего тона Алатуса, движения Скарамуччи оказались быстрыми, едва уловимыми в ночной темноте. Под рёбрами резко заныло, когда неожиданно твёрдый предмет толчком вдавился в область желудка, настойчиво нажимая на незащищенную область. Боль охватившая внезапно, сбивала с толку, предмет в руках Скары неприятно прокрутился, сильнее вжимаясь, словно тот был в попытках прорваться через слой одежды и кожи к его внутренностям. Сяо окатило холодом, пробирающим сильнее, чем осенняя прохлада. Пистолет. — Держи свои грязные руки при себе. И не делай необдуманных решений. Я тебе не та девчонка с больницы, которую ты безжалостно убил. И не та заикающаяся медсестричка, которую ты подставил. Страх отдался помутнением в голове, глаза на несколько секунд расфокусировались, когда дуло продолжало больно впиваться в тело парня. Так себя ощущают жертвы перед неминуемой смертью? Беззащитно, холодно, вязко. Воспользовавшись моментом замешательства, Скара вырывается из хватки и скрывает оружие. — В своей жизни я ненавижу две вещи: наркоманов и убийц. Ты попадаешь под оба критерия, поэтому я не буду сомневаться, если ты решишься покушаться на мою жизнь. — Да что с тобой не так?! — Алатус грубо выплёвывает слова, в душе леденея от ужаса. — Говоришь о ненависти к убийцам, но сам не оставляешь никаких сомнений в том, что готов совершить убийство. Двулично, не находишь? — Рукой он хватается за место, где секундами ранее был пистолет, словно не верит, что выстрела не произошло. — И если такой всезнайка, то почему вообще имеешь дело со мной, а не находишься сейчас в полицейском участке, всё докладывая? — Не помнится, чтобы я говорил о любви к себе, — Скарамучча беспристрастно смотрит за тем, как Алатус корчится в гримасах непонимания и паники. — Мне незачем влезать в твою историю, хотя даже если бы и хотел, то не мог, — он скрещивает руки на груди и выдерживает трёхсекундное молчание. — Ты повторяешь судьбу Аждахи, за этим хотя и интересно, но скверно наблюдать. Одним предложением Сяо парализовало, и вторая волна ужаса окатила брюнета, он замер. Парень почувствовал тошноту, которая почти выворачивала его наизнанку, и с ужасом сжал руками рот, стараясь удержать содержимое желудка. — Что за миленькая реакция, — хмыкает новый знакомый. Он склонился над Алатусом, заговорив шёпотом, будто их разговор не должен был быть слышен никем. — Не мне судить тебя за твои грехи, в конце концов, ты уже давно стал сходить с ума, как и старик Аждаха, — Скара насмешливо покрутил пальцем у виска, подчёркивая неадекватность брюнета. — Сумасшедшие перестают считаться людьми с момента, когда они теряют контроль над разумом. — Прекрати называть меня сумасшедшим, кем ты себя возомнил?! Никто тебя не назначал судьёй. Из нас двоих ты один похож на больного. Сравниваешь меня с этим чудовищем?! Да что ты знаешь о нас?! — Я знаю достаточно, чтобы говорить об этом. Например, знал ли ты, что совсем недавно я видел его лично? Видел его на свободе. Думаешь, он не решится навестить тебя? Думаешь, он изменился? Дыхание сбилось. Глаза расширились, слова ранили серьёзнее, чем угрожающая ранее пуля. Сяо сжал кулаки, пытаясь не подчиниться своим растущим эмоциям, но его умеренное и рациональное мышление едва справлялось с безумием, которое грозило поглотить его с головой. Словно бы ночной кошмар, ставший явью, огромной тенью навис за его спиной, протягивая к нему когтистые руки. Было смешно думать, что Сяо сможет сбежать от своего тёмного прошлого. Он всегда возвращался, как навязчивая мысль, напоминая о его уязвимости. Это чудовище, которое звало себя человеком, было воплощением его собственных страхов и демонов, и Сяо знал, что оно никогда не позволит ему забыть. Теперь он станет не только ужасом в ночи, который он из раза в раз видит в тесноте мрачной комнаты, теперь он станет ужасом, который придёт на порог его дома, постучится в дверь и вернёт его на десяток лет в прошлое, напомнив, что такое быть беззащитным дитём. Сяо с трудом сдерживал дрожь в руках, наблюдая за каждым‚ движением собеседника. Его сердце стучало как сумасшедшее в груди, и он боялся, что его настоящее состояние будет явным. Но он не мог позволить себе показывать слабость перед этим человеком, которому, казалось, известно всё. Скарамучча лишь довольно ухмылялся, замечая, что его слова наконец-то подействовали на парня. Он продолжил. — Я предлагаю тебе обмен информацией. Меня интересует кабинет твоего отца, все бумаги датированные до две тысячи второго года. И имя Райдэн Эи. Всё, что найдёшь, принесёшь мне, и я поделюсь с тобой всем, что сам знаю, и отвечу на любой вопрос, на который смогу. — С чего бы мне идти тебе навстречу? — бросил Сяо, пытаясь вернуться к реальности, хотя отвечал он больше не автомате, нежели действительно думал о чем-то, кроме Аждахи. — Я не знаю, откуда у тебя вся эта информация, но мне не интересно слушать про твои увлечения неправильной психологией. А уж тем более я не собираюсь впутывать в это Чжун Ли. — Кто это, Сяо? — Итэр оказался совсем внезапно неподалёку, от чего сердце Сяо подпрыгнуло. — Вы ругаетесь. Что-то случилось? — Косичка недвусмысленно окинул взглядом незнакомца, словно бы ощущая угрозу. — Я могу чем-то помочь?.. — Итэр… Это… — Скарамучча, — Перебивает его «незнакомец», я давний друг Сяо, встретились после долгой разлуки. — Нет у Сяо никаких давних друзей, — парирует блондин, не доверяя его словам. — Значит, ты его плохо знаешь, — отмахивается Скара на его замечание. На лице Эфира промелькнула хмурость. — Что ж… Приятно было увидеться, Сяо. Пиши мне почаще. Сяо поджал губы, неуверенный как ответить, потому просто кивнул. Как только Скарамучча скрылся из виду, Итэр обеспокоенно подошёл к другу, склоняясь к его лицу, чтобы поймать обеспокоенный взгляд. — Сяо?.. Кто этот человек? Тебе угрожают? — Всё в порядке, Итэр, — неуверенно ответил Сяо и тяжело вздохнул. — Почему ты здесь? — Ты долго не отвечал на сообщения, я подумал, что что-то случилось. Он едва мыслил адекватно, всё ещё поглощенный своими страхами и ужасом, Сяо едва мог выдавить из себя слово, не то, чтобы строить предложения. Он зыркнул в сторону Парка, почему-то музыка стала слышимой только сейчас, когда таинственный незнакомец ушёл… Казалось, его присутствие заглушило собой всё окружение, оставляя их в невидимом вакууме. Холодный ветер подхватил тёмные локоны волос, на их кончиках зародились кристаллики инея… Какой аномальный холод для такого время года. — Итэр, ты… Не хочешь зайти в кофейню? — …Конечно.