Желание

***

      На следующий день, Цинхуа и Мобэй снова встретились, но в этот раз преподаватель был гораздо спокойнее, не дрожал и не заикался. Они сидели почти до вечера за какими-то уравнениями и графиками, пару раз шатен делал перерывы. Он мотался в ближайшее кафе, покупал там дешёвый горячий шоколад с парочкой пирожных и угощал этим Мобэя. Студент вначале морщил нос от такого перекуса, но позже всё же решился попробовать. Это было не так отвратительно, как казалось. Не так вкусно, как, например, еда из кухни Парижа или ресторана Пекина, но всё же брюнету понравилось. Цинхуа ещё долго говорил, что в том кафе подают самый вкусный, хотя и дешёвый, горячий шоколад, на что Мобэй лишь фыркнул, явно так не считая, но он не имел желания спорить. Во время таких перекусов они часто говорили на свободные темы, вернее преподаватель болтал без умолку, а студент иногда коротко отвечал на вопросы, жуя дешёвое, но довольно неплохое пирожное.       Так и проходили их дни. Мобэй приходил, иногда даже сбегая со своих пар, и садился рядом с Цинхуа, молча открывая новую страницу учебника. Пару раз брюнет случайно заходил во время пар, чем очень испугал некоторых первокурсников. В тот момент какой-то выскочка отказывался садиться на место и в открытую издевался над своим преподавателем, называя неудачником и тому подобным. Цзюнь немного вспылил и подрался с тем парнем и его дружками за университетом, сломав им носы и оставив несколько синяков. Ему и самому в тот вечер досталось, поэтому Цинхуа испугался потрёпанного вида брюнета и сразу же повёл в мед. крыло, где сидел с Мобэем рядом, чтобы тот и не вздумал бежать.       Во время их совместных занятий они также делали перерывы, которые длились теперь гораздо больше. Из-за Мобэя преподаватель часто задерживался и опаздывал на автобус, поэтому домой его отвозил брюнет, а прощались они всегда на весёлых нотах. Никто из них и не заметил, как прошло уже несколько недель. Да их это не особо и беспокоило.       Экзамены были сданы, поэтому весь последний курс отправился отмечать это событие. Мобэй не особо хотел туда идти, но других занятий у него всё равно не было, поэтому он вместе с братьями Ло и Ша Хуалин отправился в клуб на всеобщую попойку. И это была самая ужасная идея в их жизни. Не стоило смешивать абсолютно все напитки в баре, а потом выпивать каждый по литру ещё и на скорость. Ло Бингэ выблевал всё это месиво и, опьянев, начал приставать к девушкам (а-то те были слишком против!); Бинмэй превратился в какую-то лужицу из соплей и слёз, которая постоянно звала «Учителя»; а у Ша Хуалин так вообще крышу сорвало, так как она принялась выплясывать на барной стойке, а потом схватила Лю Миньян за руку и увела на танцпол. Мобэй же чуть не брякнулся посреди зала, пару раз блеванул в бедный фикус, а затем и вовсе чуть не расшиб себе лоб, пытаясь попасть в дверь. Алкоголь всё же серьёзно ударил по желудку и мозгу, из-за чего он сейчас шатался у мусорки и безбожно блевал в неё. Сейчас как никогда хотелось умереть. — Мобэй?! О господи! — послышался знакомый голос.       Стоило повернуть голову, и студент увидел взволнованное лицо преподавателя, в глазах которого читалось чистейшее беспокойство. Цинхуа осторожно придерживал Мобэя, ведя куда-то вперёд, пытаясь что-то спросить, но брюнет абсолютно не понимал, что от него хотят, да он даже не мог понять, куда его ведут. Несколько раз приходилось останавливаться, потому что то месиво из алкоголя захотело наружу. Тогда Цинхуа молча успокаивающе гладил сильную спину Мобэя и держал длинные чёрные волосы, убирая прилипшие прядки с обычно бледного, но теперь зелёного лица. Потом студента привели в какое-то маленькое помещение и уложили спать, поставив рядом с кроватью таз, который, к сожалению, всё-таки пришлось использовать.

***

      Утром желание сдохнуть многократно усилилось. Во рту будто что-то сдохло и уже давно, голова трещала так, что единственным выходом казался выстрел из дробовика, а ещё все тело нещадно болело, как от столкновения с грузовиком. «Лучше бы я тогда сдох, мать вашу!» — пронеслось в разбухшей голове, после чего последовала новая вспышка боли. Заскрипела дверь, от чего Мобэй мученически простонал, посмотрев на вошедшего. Им оказался Цинхуа, держащий в руках пакет. — Проснулся? Ну и напугал же ты меня вчера! — выдохнул преподаватель, разувшись, и подошёл к больному страшной болезнью, протягивая бутылку с холодной водой, — Эх, я понимаю, что вы студенты, и сам нажирался, но не до такой же степени! Вот ещё выпей эту таблеточку. Она должна помочь от головы.       Жадно глотая живительную воду и съедая сразу три таблетки, Мобэй молча откинулся на кровать, чувствуя, как ему легчает. Что ж, это не так уж и плохо. Цинхуа же сидел всё это время рядышком и что-то бухтел под нос, заваривая чай. Смотря на этого недовольного, но такого забавного человека, брюнет почувствовал, как в груди начинает теплеть, а сердце забилось быстрее. Он даже почти забыл про головную боль. — Сегодня занятий ни у кого нет, кроме последнего курса, но весь последний курс вдруг исчез. И что же вы там такого пили, что весь последний курс вымер? — поднял одну бровь Цинхуа, подавая чашку с чаем, не прекращая улыбаться. — М… Кажется… Там были водка, текила, мохито, коньяк, ещё джин… И… Там было ещё что-то… — медленно прохрипел Мобэй, присаживаясь на кровати и отпивая чай. — Ты даже не знаешь, что вы там пили! — прыснул себе в кулак преподаватель, тихо посмеиваясь, — И как вы ещё не померли? — Это твоя квартира?.. — перевел тему студент, осматривая не особо большую, но хорошо обставленную квартиру. — Ага. Я пытался узнать, где ты живешь, но ты и двух слов связать не мог! Поэтому я притащил тебя сюда. Моя квартирка, конечно, маленькая, но неплохая. Свет и горячая вода есть, платить за аренду мало, а остального мне и не надо! Главное, чтобы было, где переночевать. — Ясно.       Мобэй провалялся у Цинхуа до самого вечера, разговаривая с ним и осматривая эту квартирку, уезжать домой совсем не хотелось. Ему было просто ужасно непривычно в таком маленьком пространстве, ведь даже одна лишь комната Мобэя была как две таких квартиры, если не три. Но что-то в этом маленьком помещении было уютное и тёплое, такое домашнее. Не как в их особняке, где кругом хмурые лица прислуги, да пустота и минимализм в комнатах. Вспомнилось время, когда он в семилетнем возрасте приезжал к матери. Та любила отдыхать в загородном доме, в котором когда-то выросла сама. В её маленьком домике было также спокойно и уютно, также тихо, но совсем не плохо от этого. Мобэй любил приезжать к матери, пока та не скончалась от болезни. После её смерти отец совсем помрачнел и более даже не говорил с сыном на свободные темы, предпочитая формальности. Сейчас же он испытал огромнейшее чувство ностальгии по своему детству с матерью.       Стоило синим глазам подняться на готовящего у плиты Цинхуа, так все внутри замерло. Волосы, собранные в высокий и неаккуратный пучок, потряхивались от каждого шага; веснушчатое лицо порозовело от пара из кастрюли, в глазах приятный блеск, а на губах была яркая улыбка. Цинхуа был таким… Домашним. Даже эта растянутая футболка с самолётами и чёрные штаны смотрелись ужасно по домашнему. Смотря на такого преподавателя, Мобэй ощутил, что совсем не хочет уходить вообще никогда. Он хочет быть рядом и оберегать это сокровище. — Ну вот! Сегодня даже не подгорели! Хаха! — победно усмехнулся преподаватель, доставая из кастрюли пельмени. Почему они могли подгореть, тем более про уточнение «сегодня», Мобэй решил не спрашивать*. — Слушай, а твои родители тебя не потеряли?! Ты тут торчишь со вчерашнего вечера! Ты хоть их предупредил? Тебя заберут? — Отцу всё равно, чем я занимаюсь, пока мои оценки не опускаются. Дяде будет только на руку, если я пропаду. А мать умерла, когда мне было восемь. — ровным голосом произнёс студент, задумчиво глядя в стол. — Ох… Прости… Я не знал, что всё так… — неловко помялся с ноги на ногу Цинхуа, ставя еду на стол и подавая парню палочки. — А где твоя семья? Почему ты один? — Ну… Отец и мать развелись давно. У каждого из них своя новая семья, а я, пока рос, скитался от отцовского дома к материнскому, везде мешая. Я был грустным напоминанием неудачного брака. Потом я поступил в универ и начал сам подрабатывать на жизнь, иногда прося денег у отца… Хах…       Брюнет, вертевший в руках палочки и неохотно пробующий такие пельмени, посмотрел на погрустневшее лицо преподавателя и осторожно взял его ладонь в свою. Бледное лицо Цинхуа вновь приобрело краски, а на щеках появился румянец. Он ошарашенно посмотрел на серьёзное лицо Мобэя, а тот нервно сглотнул и произнёс: — Цинхуа… Я… Думаю, ты мне нравишься…       Эти слова Мобэй говорил от всего сердца, он даже успел действительно осознать и понять, что именно чувствует к этому глупому болтливому и неудачливому преподавателю. Сейчас он признавался в любви даже не из-за глупого карточного желания, про которое уже наверняка позабыли все. Он сделал это, потому что сам хотел. Цинхуа молчал, смотря то на серьёзное лицо студента, то на их сцепленные руки. — Э-это снова твои шуточки, да, Мобэй? Как в первый день знакомства, да? — нервно хихикнул шатен, пытаясь аккуратно убрать свою руку, но ему не позволили. — Нет. Это… По настоящему. Я действительно был бы рад… Если бы… Если бы учитель Шан сходил бы со мной куда-нибудь, если он не против… — совсем неуверенно произнёс брюнет, чувствуя, что сейчас умрёт на месте от грёбанного смущения. — Да… Я-я схожу с тобой на свидание… Но не зови меня учителем Шаном! — раскраснелся и запищал преподаватель, пряча лицо в свободной ладони. — Да! — как-то громковато произнёс Мобэй и поднялся с места, подходя к шатену и обнимая его за плечи. А потом он просто взял и чмокнул Цинхуа в щёку, после чего поспешно сбежал из квартиры. — Завтра после пар у входа!       Шатен продолжал сидеть на месте с широко открытым ртом и полностью красный. Затем он всё же закрыл своё лицо полностью и с громким стуком ударился лбом о стол, громко простонав от такой абсурдной ситуации. Слишком! Это слишком для него!

***

      Весь следующий день оба парня чувствовали себя, как на иголках. Говорить кому-либо о том, что он сегодня пойдёт на свидание, Мобэй совсем не собирался. Уж лучше самому с собой всё это обсудить**. А вот Цинхуа тут же прискакал к своему заклятому другу Шень Цинцю, преподавателю по философии. Тот спокойно сидел и попивал кофе, обмахиваясь любимым веерком. Недовольно цыкнув на нарушителя спокойствия, Шень Цинцю всё же выслушал Цинхуа, только вот он явно был не готов к услышанному. — Самолет! Ты совсем ебанулся?! Он ещё студент! Где твоя совесть, несчастный педофил! — фыркнул Цинцю, ударив друга веером по голове. — Эй! А твоя?! Твоя совесть тоже не чиста! Всюду таскаешь за собой младшего Ло! Да ты даже сейчас пьёшь кофе из кружки, на которой написано «Я люблю учителя Шеня»! И этот след на шее! И это я-то «несчастный педофил»? — победно хмыкнул Цинхуа, смотря на яркий красный укус на шее философа и не менее яркую кружку. — Это тебя не должно… — раскраснелся Шень, подняв воротник рубашки выше, убрав кружку подальше и отвернув надпись от друга. — Добрый день, учитель. — улыбаясь, зашёл в кабинет Ло Бинмэй. — Кхм… Беспокоить… — договорил Цинцю, прикрыв лицо веером. — Ладно уж, бро Огурец. Я пошёл. Пожелай мне удачи! — шепнул Цинхуа и быстро свалил, оставляя друга один на один с младшим Ло. Может и предательство, но и ему жить хотелось без травм для психики!       Время быстро пролетело, и вот уже закончились все пары. Заметно нервничая, преподаватель по астрономии осторожно прокрался к выходу из универа. Вертя головой из стороны в сторону, он не увидел Мобэя и выдохнул. Скорее всего, вчерашнее было действительно просто шуткой, так что Цинхуа зря сегодня нарушил расписание, помыв голову, зря надел лучшую свою толстовку и даже почистил старые кроссовки. Он уже развернулся и собирался бежать на автобус, но врезался в чью-то крепкую грудь. — Цинхуа. — придержал за плечи Мобэй, смотря с небольшим беспокойством, — Ты в порядке? — М-Мобэй! — неловко улыбнулся Цинхуа, отскочив от студента и зардев, — Ты всё же пришёл! — Я же сам позвал тебя на свидание. — поднял одну бровь парень, но после просто покачал головой и, взяв руку преподавателя, повёл его в сторону парка.       Цинхуа молча последовал за ним. Долгое время они просто бродили по парку, даже не разговаривая, но надолго шатена не хватило. Он начал болтать без умолку сначало о том, что у него давно не было свиданий, потом начал тараторить про свои увлечения. Мобэй слушал его, кивал головой. — Так тебе нравится писать? — прервал Цзюнь, забавно поморгав. — А? Ну да, есть такое. Только пока я не могу писать всё, что хочу сам. Пишу всякую дрянь, чтобы деньжат прибавить, да и только… — грустно хмыкнул шатен, отводя глаза. — Ты пробовал писать то, что сам хочешь? — Пробовал! А как же! Да только не интересно это людям! Им подавай только сцены с па-па-па, да побольше! Может некоторым и нравится сюжет, да только мало таких. Чтобы стать популярным, нужно много денег. Вот я пока и коплю! А как накоплю — сразу себя сам и прославлю!       Цинхуа гордо вздёрнул подбородок и сложил руки на груди. Мобэй же задумался. Раньше он не встречал людей, которые бы так гибко жили. Цинхуа казался чем-то удивительным и странным. Жизнь даёт ему препятствия, а он изгибается и уходит от них, быстро адаптируясь к любым условиям. — Ты крайне живучий… — негромко заметил брюнет. — Чего?! Это плохо?! — подпрыгнул на месте преподаватель, со страхом глядя на студента. — Это хорошо… Мне нравится это в тебе. — хмыкнул Мобэй, даже не поняв, что сделал не самый лучший комплимент.       Однако Цинхуа понравилось. Услышав последнюю фразу, он тут же покраснел и глупо улыбнулся. На первый взгляд этот комплимент звучал угрожающе, но стоило дослушать, и теперь стало даже приятно. Вот только, что конкретно из всех факторов «живучести» Мобэй имел в виду, Цинхуа немного не понял, но ему и так было хорошо.       Так они прошли по всему парку, продолжая разговаривать, заходили в кафешку, где Цзюнь долгое время отказывался есть поданные там пироги, но под жалостливым взглядом пришлось проглотить свою гордость и кусок теста с мясом. Было неплохо. Может даже вкусно, но всё же не то, чем привык питаться Мобэй. После этого они ещё немного побродили до вечера, а потом пришло время расходиться. — Цинхуа, как насчёт того, чтобы… Кхм. Встречаться. — порозовел студент, смотря на стоящего рядом шатена. — А?.. — только и смог произнести Цинхуа, перед тем как побагроветь и через какое-то время всё же ответить: — Да… Наверное, да. Ты мне тоже нравишься, но не знаю… Может ты не захочешь или типа того. Мы ведь вообще не похожи. Да и я не особо кра… — Умолкни. — грубо рыкнул Мобэй, резко обняв преподавателя и прижав его голову к своей груди. — Не говори о себе так, иначе руки оторву.       Ничего более пугающего, но в то же время такого милого, Цинхуа не слышал, поэтому решил замолчать, обняв брюнета в ответ. Мобэй осторожно отстранил от себя шатена и наклонился к его лицу, прижимаясь к искусанным и обветренным губам своими. Преподаватель зажмурился от крайней степени смущения, а после махнул на это всё рукой и обнял студента за шею, прижимаясь телом, начиная сминать чужие губы. Цзюнь осторожно прикусил Цинхуа, после чего отстранился и прижал старшего к себе, уткнувшись носом в макушку. — Ладно, уже поздновато… — грустно заметил преподаватель, отходя от парня, — Ты же подвезёшь меня, Мобэй? — Хорошо. — незаметно улыбнулся студент, направившись вместе с Цинхуа к машине.       Неподалёку выронил свою сигарету Бингэ, прогуливающийся по парку. На его лице застыло выражения какого-то неверия и удивления.

***