Письма к сердцееду

Глава 1

Тюрингия, 2015 год

– Стеф, ты опоздаешь! Тебя уже ждут! – вновь повторила Грета, пытаясь стащить маленького белокурого мальчика с коленей брата. – Хватит, Карл! Ты ведешь себя безобразно! Малыш лягнул маму и продолжил увлеченно запихивать дяде в рот огромный кусок тоста, щедро намазанный ежевичным джемом. – Умммм! – промычал Стефан. – Угуу! Мужчина с трудом прожевал хлеб и отхлебнул чай. – Бегу, я бегу! Прости, птенчик! – Стефан коснулся губами лба племянника и осторожно опустил его на пол. – Мне действительно пора! – Помнишь, какой сегодня день? – осторожно спросила девушка. – Конечно, – Стефан стряхнул с брюк крошки и заправил рубашку. – Позавчера я отправил отцу открытку от нас обоих. – Я хотела бы позвонить, – нерешительно сказала Грета. – Звони. Я не возражаю. – Правда? – Правда. Когда я тебе лгал? – удивился Стефан. – Думаю, нам стоит попробовать наладить отношения, – тихо заметила девушка. – Тебе – стоит. Мне кажется, отец хотел бы повидать внука. – А ты позвонишь? – У моего безумия не такие чудесные последствия! – мужчина улыбнулся виснущему на его руке племяннику. – Прав я был или нет, но урок я усвоил. Я могу справиться со всем сам. И я справлюсь. – Ты гораздо больше похож на отца, чем думаешь, – усмехнулась Грета. – Ты поймешь это, когда у тебя появятся собственные дети. – Возможно, – пожал плечами мужчина. – Мои дети будут иметь право на ошибку. Самое главное – научить ребенка вставать, а не запретить ему падать. Грета молча улыбалась брату, перебирая льняные локоны Карла. – Что? – спросил Стефан. – Ты весь в джеме! – Грета подала Стефану полотенце. Мужчина вытер лицо и вернул полотенце сестре. – Стеф, спасибо тебе! – сказала девушка. – За все! Мне хорошо здесь. Мне все нравится. Пожалуй, я счастлива. А ты? – Пожалуй, и я счастлив! – ответил мужчина, крепко обнимая сестру.

***

Стефан вышел из дому, тихонько прикрыв за собой дверь. На крыльце переминались с ноги на ногу его новые товарищи – Флориан и Эмма. – Доброе утро! – сказал Краус, поднимая повыше воротник серого шерстяного пальто. – Ну как сказать! – девушка стучала зубами. – Холодрыга! – Шапка тебе для чего? – буркнул сонный Флориан, кутаясь в теплую куртку. – Чтобы мама не возникала! – ответила Эмма. – Я делала укладку сорок минут! – Прическа чрезвычайно элегантная, – отметил Стефан. – Но здоровье важнее. – Не будьте занудой, герр Краус, вам не идет! – отмахнулась девушка и первой двинулась к школе. Стефан улыбнулся. Он до сих пор не мог привыкнуть к этому вежливому обращению. Особенно странно оно звучало из уст старшеклассников, значительная часть которых выглядела старше нового учителя пения. Всю дорогу до школы Стефан ловил на себе косые взгляды Флориана. Парень был невысоким, сутоловатым и немногословным, но благодаря мягким чертам лица, смуглой коже и густым темным волосам выделялся на фоне одноклассников. Герр Краус заметил его почти сразу же, когда вошел в школьный концертный зал в свой первый рабочий день. В отличии от Эммы, блиставшей нордической красотой и остроумием, Флориан не был душой компании. Он сидел на подоконнике, отдельно от остальных ребят, и читал книгу – обычную бумажную книгу, чудесный пережиток прошлого века. Стефан подошел к юноше, поздоровался и попросил раздать ученикам ноты. Судя по выражению лица Флориана, он был поражен. Что именно удивило мальчика, Стефан так и не узнал. Как позже выяснилось, он не был избалован вниманием родителей, учителей и сверстников. Но крепкая дружба с Эммой, королевой класса, избавляла его от множества неприятностей. Флориан жил спокойно, незамеченный и неузнанный одноклассниками. Видимо, внезапный интерес нового учителя несколько выбил мальчика из колеи. Стефан быстро сошелся с Эммой, которая мечтала о карьере актрисы. Они часто прогуливались в школьном дворе во время перемены, обсуждая любимые фильмы. Флориан тенью следовал за приятелями, изредка подбрасывая небольшие, но глубокие замечания. Герр Краус часто чувствовал на себе пытливый взгляд Флориана и отвечал на него приветливой улыбкой. Вот и сейчас Стефан улыбнулся и спросил: – Флориан, у тебя южные корни, не так ли? – Да, – ответил парень. – Моя мама – итальянка. – У тебя очень оригинальная и запоминающаяся для наших мест внешность. Флориан густо покраснел и опустил глаза. – А еще мне нравится, что ты читаешь бумажные книги, – заметил Краус. – Я тоже люблю чувствовать прикосновение к страницам, вдыхать запах краски и понимать, что с помощью этой книги я общаюсь не только с ее автором, но и со всеми, кто прикасался к ней до меня. Парень молча достал из кармана мятую пачку сигарет и закурил. – Я не позволю тебе травиться, ты мне слишком симпатичен! – категорично сказал Стефан и быстрым движением выхватил сигарету из губ ученика. Флориан задохнулся дымом и закашлялся, покраснев еще больше. – Прекратите, герр Краус, бедный Фло из-за вас сейчас воспламенится! – захохотала Эмма. – Я сказал что-то неуместное? – искренне удивился Стефан. – Вы за минуту сделали мне больше комплиментов, чем другие люди за всю предыдущую мою жизнь, – отдышавшись, тихо сказал Флориан. – Я убежден, что хорошие слова не нужно стыдиться произносить, – пояснил Краус. – Нужно стыдиться плохих слов и мыслей, разве нет? – Ах, герр Краус! – Эмма обняла учителя за плечи. – Мы должны позаботиться о том, чтобы вас никто не испортил. Правда, Фло? Юноша потянулся за новой сигаретой, но, быстро взглянув на учителя, спрятал пачку в карман. Некоторое время все трое шли молча. – Я прочла «Портрет Дориана Грея», – наконец обозвалась Эмма. – Занятная книга, как вы и говорили. Необычный сюжет, написана хорошо. Жаль Бэзила, вложившего душу в чудовище и поплатившегося за это жизнью. – А разве Дориана тебе не жаль? – удивился Стефан. – Это глубоко несчастный человек, который всего себя посвятил ничтожным мимолетным удовольствиям. Его потеря – потеря самого себя – самое страшное в этой книге. – Нет, мне не жалко Дориана! – решительно ответила девушка. – Никто не принуждал его к такой жизни. Это его выбор, и он за него заплатил. – Я согласен с Эммой, – тихо сказал Флориан. – Человек, обладающий выдающимися качествами, должен осознавать, какое влияние он оказывает на других людей. – Конечно, невероятная красота Дориана… – Дело не только в красоте! Скорее, вообще не в ней! – перебил учителя Флориан. – Речь о силе души и ума, о способности тонко чувствовать других людей. Бывает, одно слово, один взгляд такого человека может погубить или спасти. Смотришь на него и думаешь: он определит мою судьбу. А он не замечает или не хочет замечать своей власти над тобой. Бесчестно пренебрегать тем, кто тобой восхищается! – воскликнул юноша и ускорил шаг. – Это он о ком? – удивилась Эмма. – О Грее? – Хотел бы я знать! – пожал плечами Стефан.

***

Звонок зазвенел резко и неожиданно. Стефан недовольно приподнял бровь и умолк на полуслове. – Герр Краус, можно иди? – спросила Эмма. Учитель молча кивнул. Ровные ряды хора зашатались, и ученики быстро освободили сцену. – Удачных всем выходных! – крикнул Стефан расходящимся воспитанникам. – Пока! – Герр Краус, когда концерт? Герр Краус, а собрание дискуссионного клуба состоится в субботу? – защебетали окружившие Стефана старшеклассницы, норовя лишний раз прикоснуться к любимому учителю. – Девочки, концерт 17 ноября. Не переживайте, мы успеем должным образом подготовиться. Конечно, собрание состоится. В 16.00 я буду ждать вас в школьной библиотеке. – Отлично! Пока, герр Краус! До свидания! Школьницы, болтая и хихикая, покинули помещение. Стефан повернулся к сцене. На подоконнике как всегда сидел Флориан и сосредоточенно рылся в сумке на длинной ручке. – Что на этот раз? – весело спросил учитель. – Контрольная по алгебре, – пробормотал Флориан, перебирая тетради. – Фрау Мюллер съест меня с потрохами! – Не съест! – пообещал Стефан. – Сейчас я угощу Астрид капучино, и ее сердце непременно смягчится к тебе. Флориан поднял глаза на учителя. – А... твое? – запинаясь, спросил он. – Угостить тебя… капучино? Стефан ласково улыбнулся. – Спасибо, Флориан, я воздержусь. – От чего? – помолчав, спросил юноша. – От всего. Ты очень приятный и сообразительный парень... – Понятно. Да, я сообразительный. Очевидно, что герр Краус может найти кого получше. В этой школе да и вообще. – Флориан, не в этом дело. Я не встречаюсь с учениками. И с мужчинами вообще. Это принципиальная позиция. – Правда?! – искренне удивился юноша. – Мне показалось… – А мне показалось, что ты встречаешься с Эммой. – Мы с Эммой дружим с пеленок. Она мне как сестра. Я никогда не думал, что у нас что-то получится. – А ты подумай. Подумай, как остаться достойным человеком. Если есть выбор, всегда поступай правильно. У тебя есть реальная возможность жить нормально. – Ты считаешь, это ненормально? – посмотрел исподлобья на учителя Флориан. – Не важно, что я думаю. Уайльд писал, что единственный способ отделаться от искушения – поддаться ему. Он был неправ. Этот путь привел Уайльда на каторгу. – Ты боишься тюрьмы? – Я сам себе тюрьма. Флориан посмотрел на учителя одновременно с недоумением и обожанием. – Ты невероятный. Замечательный человек и учитель. Ты много знаешь, многих любишь. Может, ты все же… попробуешь?.. Я сделаю все, что захочешь. Краус побледнел и поджал губы. – Вот теперь я действительно рад, что с этим предложением ты пришел именно ко мне! – строго ответил Стефан. – Никогда и никому не говори таких слов. Даже лучшим из людей, Флориан, не предлагай всего, что имеешь, а что уж говорить о худших!.. Умоляю, Флориан! – Краус взял ученика за руки и сжал его ладони в своих. – Пожалуйста, выбрось это из головы, спасайся, пока можешь! Юноша тяжело вздохнул и осторожно высвободил руки. – Тебе трудно отказать, – грустно произнес Флориан. – Ради тебя я постараюсь. Стефан облегченно улыбнулся. – Я принес твой томик Гейне. И обратил внимание на закладку. Мне тоже нравится этот стих. Учитель достал из портфеля книгу, протянул Флориану и продекламировал: – «Когда гляжу тебе в глаза, Стихает на сердце гроза; Когда в уста тебя целую, Душою верю в жизнь иную. Когда склонюсь на грудь твою, Не на земле я, а в раю… Скажи "люблю" – и сам не знаю, О чем я горько зарыдаю». Флориан печально усмехнулся и крепко сжал потрепанный корешок. – Мне пора, много дел, – сказал Стефан, подхватывая портфель и направляясь к выходу. – Береги себя, мой дорогой друг! – Счастливо, герр Краус! – делано улыбнулся Флориан. Когда учитель скрылся за дверью, юноша погладил книгу подушечками пальцев. Флориан открыл сборник поэзии на закладке и прочел: «Печально и вместе забавно, Когда убеждаемся мы, Что любят два сердца друг друга, Но верить не могут умы. Ты слышишь ли, крошка, как много Любви в моем сердце? Она Головкой качает: "Бог знает, Кому та любовь отдана!"» Глава 2 – Ю, выход через пять минут! Дверь в гримерку закрылась, и Юрзеф устало выдохнул. Мужчина поднялся с мягкого кресла и подошел к большому зеркалу напротив. На бледном лице появилась довольная ухмылка – ему понравилось собственное отражение. Гример хорошо постарался, чтобы скрыть темные круги под глазами. Ю бросил взгляд на свои идеально уложенные на бок волосы. Он запустил пальцы в волосы и зачесал их назад – плевать, что стилист работал над его укладкой около часа. Затем мужчина склонился над подготовленной белой дорожкой. Он глубоко выдохнул, приблизил к ноздре скрученную купюру и втянул в себя весь порошок – этого должно хватить на два часа. Юрзеф поднял голову и почесал нос тыльной стороной ладони. Он делал это не впервые, и за много лет привык к неприятному жжению и горечи во рту. Через несколько минут ему станет легче, проще, веселее, и ради этого он готов терпеть. Его тело будет полно энергии, он будет прыгать по сцене, петь во все горло и просто получать кайф. Дверь в гримерку вновь открылась, и в проеме показался невысокий молодой мужчина. В его ухе был наушник с микрофоном, а в руках – папка со сценарием. Менеджер укоризненно посмотрел на Юрзефа. – Две минуты! – ровным голосом произнес мужчина. – Не заставляй их ждать! Юрзеф посмотрел на отражение мужчины в зеркале, развернулся и широко улыбнулся. – Я готов. Он взял микрофон со стола и подошел к менеджеру. – Что ты сделал с прической? – спросил тот. Ю схватил мужчину за плечо, изучающе поглядев на него. – Этот стилист мне не нравится – уволь. – Это уже пятый за два месяца! – возмутился мужчина, но Ю его не слышал. Он бежал по длинному темному коридору, громко хохоча. Его имя эхом гремело в пустом коридоре. Каждый в зале скандировал: «Ю! Ю! Ю!». От этого на лице Юрзефа расцветала беззаботная улыбка, а в груди разгоралось дикое пламя. Его хотели девушки и парни, и он готов был подарить им себя! Песня «на бис» далась ему тяжело, но Юрзеф сделал последнее усилие, ведь этого требовали поклонники, требовала программа. Он бросил напоследок заученную фразу: «Это было волшебно, спасибо всем за эмоции! Я обязательно вернусь к вам еще!». Под громкие визги поклонников он зашел за кулисы. Широкая улыбка сменилась гримасой боли и отвращения. – Снимите с меня эту дрянь, – прошипел он. В мгновение ока к мужчине подбежала девчонка из обслуживающего персонала. Дрожащими от волнения руками она аккуратно сняла с мужчины наушники и микрофон. Певец был на пределе, и она боялась попасть под его горячую руку. Ю схватил девчонку за запястье, когда она собиралась улизнуть к звукорежиссеру. Она испуганно посмотрела на него снизу вверх, встретила его затуманенный взгляд и сжалась. – Заглянешь ко мне в гримерку? – ровно спросил Ю. Девочка отрицательно замотала головой и попыталась вырвать руку, но длинные тонкие пальцы только крепче сжали запястье. Юрзеф оскалился: – Я жду тебя через десять минут, – процедил он. – Ю! Отпусти девушку! – послышалось за его спиной, и девчонка вздрогнула. Менеджер подошел сзади и ударил Ю по руке. Певец отпустил девчонку. Не медля ни секунды, девушка выскочила за дверь. – Надеюсь, у тебя есть веская причина, из-за которой ты обломал мне секс? – процедил Ю, направляясь в свою гримерку. Менеджер шел следом. Франц знал, что Ю лучше не злить, особенно в таком состоянии. Но все же он был единственным человеком, которого Юрзеф все еще слушал и, возможно, уважал. – Я не услышал ответа, – протянул Ю, останавливаясь возле двери в свою гримерку. Он развернулся к менеджеру и притянул его к себе. – Или ты хочешь занять ее место? – прошептал Юрзеф менеджеру на ухо. Франц оттолкнул от себя Ю. Мужчина ударился спиной и головой о железную дверь, но вместо гримасы боли на лице певца появилась широкая улыбка. Он запустил руки в карманы джинсов и вызывающе прошелся языком по нижней губе. – Я могу позволить тебе… – В гримерке твоя невеста, – перебил его менеджер, прислоняясь к стене. Юрзеф хмыкнул, и улыбка сошла с его лица. Он опустил голову и потер переносицу. – Дорогой мой Франц! Напомни мне, пожалуйста, за что я плачу тебе деньги? – устало произнес Юрзеф. Теперь улыбался Франц. – Мне платит отец твоей невестушки. Улыбнись, Ю, Анне нравится твоя улыбка, – Франц знал все о Ю, и у него были свои рычаги управления этим оторвой. Юрзеф метнулся к менеджеру и сдавил руками его плечи, впечатывая мужчину в холодную стену. Франц почувствовал глухую боль в затылке и протяжно застонал. Мужчина попытался оттолкнуть от себя подопечного, но тот был больше и сильнее. На идеальном лице Юрзефа красовалась язвительная улыбка. Он наклонился к уху менеджера и прошептал: – Разве только ей нравится моя улыбка? – Ты больной ублюдок! – процедил сквозь зубы Франц. – Если ты еще раз обломаешь мне секс после концерта, то непременно заменишь одну из моих подстилок. И поверь, тебе это не понравится, – сказал певец и отстранился. Юрзеф толкнул дверь вперед и, несмотря на дикую головную боль, натянул привычную улыбку: Анна действительно любила, когда он улыбался.

***

Юрзеф совсем не удивился, когда увидел Анну сидящей на столе. За несколько месяцев совместной жизни он так и не свыкся с этой ужасной привычкой. Его раздражало то, что Анна использует вещи не по назначению. Это позволялось делать только ему. Сделав несколько шагов вперед, Юрзеф оказался напротив невесты. Девушка довольно улыбнулась и заключила Ю в крепкие объятия, повиснув на его шее. Раздраженно выдохнув в мягкие белокурые волосы, Юрзеф обхватил тонкую талию невесты и стянул ее со стола. Анна разомкнула руки и отстранилась от мужчины. – Ты был ве-ли-ко-ле-пен! – довольно произнесла она. Юрзеф натянул дежурную улыбку и слегка приобнял девушку. – Не знал, что ты была на концерте. Ю подошел к столу и принялся вытирать с лица грим. Анна уселась в кресло, закинув ногу на ногу, и с удовольствием наблюдала за женихом. – Я решила сделать тебе сюрприз. Юрзеф посмотрел на Анну в зеркало, девушка широко улыбнулась и откинулась на спинку кресла. Анна относилась к той категории женщин, которые с первого взгляда располагали к себе. Люди искали с ней общения сами, поэтому у Анны было много знакомых. Она всегда была в центре внимания и радовалась поклонникам, как ребенок. Анна неизменно была беззаботной и веселой, она умиляла всех вокруг. Только Ю – не все. Он ненавидел Анну за ее притворство. Ведь даже себе самой она не могла признаться в том, что ее безмятежность и лучезарная улыбка – всего лишь игра на публику. Анне нравилось внимание, потому что в детстве она была им обделена. Ей хотелось улыбаться и видеть улыбку на лице Юрзефа даже в самые грустные и напряженные моменты. И Юрзефу приходилось играть свою роль в этом спектакле. – Ты уволил стилиста? – спросила девушка, осматриваясь вокруг. – Да, – Юрзеф продолжил смывать грим с лица. Анна обратила внимание, что серые стены гримерки были украшены старыми постерами и афишами годичной давности. Затем ее беглый взгляд упал на столик с водой и фруктами напротив кресел. – Почему такое скудное угощение? – удивилась Анна. Жених молча посмотрел на нее исподлобья, и девушка заерзала в кресле. – Я никогда не видела твой райдер. Юрзеф ухмыльнулся. – Что ж, посмотри! – он кивнул на столик с водой и фруктами. – И это все? Юрзеф выбросил влажные полотенца с остатками грима в мусорное ведро и улыбнулся Анне. Под миской с фруктами был спрятан пакетик с кокаином. – Я не привередлив. Если мне что-то понадобится – Франц это достанет. – Тебе повезло, что у тебя такой хороший менеджер. Ю тихо засмеялся. – Да, мне повезло с ним. Анна вдруг замолчала. Она закусила нижнюю губу и отвела взгляд в сторону. Юрзеф скрестил руки на груди. Его раздражала глупая нерешительность. – Говори, – устало произнес он. – Можно мне с тобой в отель? – на одном дыхании выпалила Анна, ловя мутный взгляд жениха. Юрзеф ждал этого вопроса. Анна задавала его каждый раз, когда делала подобные сюрпризы и следовала за Ю на концерт. – Ты знаешь мой ответ. – Ну пожа-а-алуйста! – протянула Анна и подскочила к жениху. Она заискивающе посмотрела на него и кокетливо улыбнулась. Одна рука девушки зарылась в шелковые волосы жениха, а другая залезла под черную рубашку. Анна провела кончиками пальцев по животу Ю, останавливаясь у линии черных джинсов. – Я слишком устал, мне нужно отдохнуть. Анна разочаровано выдохнула и отстранилась от мужчины. Впрочем, он поступал так постоянно. Отказ жениха не должен был ее ранить, но она вновь обиделась. Скорее всего на себя саму, поскольку позволила себе поверить, что в этот раз его ответ будет другим. – Тогда наберись сил, у нас завтра выход в свет. Ю томно вздохнул: – Во сколько? – Начало в три, я заеду за тобой. Анна вышла из гримерки, и Юрзеф выдохнул с облегчением. Теперь он мог сесть на пол и обхватить голову руками. Острая боль и громкий звон в ушах – последствия пагубной привычки. Что-то теплое и липкое упало на его колени. Ю легонько прикоснулся пальцами к ямочке над верхней губой – кровь. В гримерку трижды постучались, затем дверь тихо открылась и вошел Франц. Увидев окровавленное лицо Юрзефа, менеджер сразу же подбежал к мужчине. Он присел напротив и, взяв мокрое полотенце со стола, приложил его к носу певца. Ю сердито взглянул на Франца и оттолкнул его руки от своего лица. Франц встал и отошел назад, наблюдая, как Юрзеф устало вытирает засохшую кровь с губ и подбородка. – Эта дурь тебя убьет. – Эта «дурь» поддерживает во мне жизнь, – грустно улыбнулся Юрзеф. – Достань ее мне в номер. Франц уставился на обессиленного наркомана, скорчившегося у его ног. На долю секунды менеджеру показалось, что в голосе Юрзефа он услышал не приказ, а мольбу. – Я не буду твоим дилером. – Значит, найди мне дилера! – крикнул Ю и бросил в менеджера алое от крови полотенце. – Иначе будешь искать новую работу! – Хорошо, все будет сделано, – сдался Франц. – И на этот раз я хочу видеть в своем номере какого-то слащавого паренька, – Ю широко улыбнулся. – Похожего на тебя. Франц медленно кивнул и вышел из гримерки. Если бы не высокая зарплата и проблемы в семье, он бы давно уже уволился. Глава 3 Кто-то настойчиво стучал в дверь. Минуту. Две. Три. Юрзеф оторвал тяжелую голову от матраца и поднялся на ноги. Ему пришлось опереться рукой о стену, чтобы удержать равновесие. Гостиничный номер был разгромлен: подушки валялись по полу, одна была разорванной; матрац в нескольких местах был в каплях крови и пятнах от разлитого вина; одна из прикроватных тумб была перевернута, а лампа – разбита. Ю натянул на себя влажный халат. Во рту ужасно пересохло. Мужчина потянулся за бутылкой с недопитым вином и неторопливо сделал несколько глотков. Кто-то продолжал настойчиво стучать в дверь. С каждым ненавистным ударом головная боль только усиливалась. С трудом преодолев путь к входной двери, Ю потянул ручку вниз, и дверь открылась. – Здесь нужно все убрать до того, как приедет Анна. Франц просочился в номер и направился к кровати. Он молча стянул окровавленное постельное белье и бросил его на пол.Следом полетели подушки в кровавых разводах. Ю уселся в мягкое кресло и допил оставшееся вино. Он закинул ногу на ногу и лишь сейчас заметил синяки на своих икрах. – Чья это кровь? – спросил Ю. – Ты ничего не помнишь? – беспристрастно спросил Франц, зная ответ наперед. – Ты разрезал ногу тому парнишке, нам пришлось вывалить неплохую суму в качестве компенсации. – Ему повезло, что это была нога. Юрзеф бросил пустую бутылку на пол, и та приземлилась аккурат возле ноги Франца. – Ю! – сорвался на крик Франц. Менеджер злобно посмотрел на своего работодателя. Он закипал от ярости и безысходности. Франц готов был наброситься на ублюдка и навсегда стереть с его лица довольную ухмылку. – Твой халат провонялся мочой! – Франц взглянул на экран телефона. – У тебя есть час, чтобы собраться. Ю поднялся и сбросил халат себе под ноги. Замешательство Франца заставило мужчину усмехнуться. – Приготовь мне таблетки от похмелья, – бросил он и скрылся за дверью в ванную комнату. Через полчаса номер был убран. Юрзеф остановился в дверном проеме, осматривая помещение. Осколки разбитой лампы и стеклянных бутылок собрали, постель сменили, брызги шампанского со стен тоже смыли. – Тебе стоит работать в клининговой компании, – засмеялся Юрзеф, вытирая полотенцем мокрые волосы. Франц развернулся к Юрзефу и бросил ему чистый халат. – Тебе стоит научиться носить нижнее белье в присутствии других людей. Юрзеф накинул на себя халат и аккуратно повесил мокрое полотенце на электрическую сушилку для белья. – На кровати костюм, – произнес Франц. – Анна будет через двадцать минут. – Где мои таблетки? Менеджер молча протянул ему две таблетки и стакан воды. Ю бросил лекарство в рот и осушил стакан. – Очень жаль, что это не ЛСД, – улыбнулся Ю, но Франц лишь поджал губы. Певец натянул на себя брюки и посмотрел на Франца. – Ты еще здесь? – Хотел убедиться, что рубашка скроет твои засосы и синяки, – холодно ответил Франц. – Тебе они нравятся? – лукаво улыбнулся Ю. – Ты омерзителен! Ю накинул на плечи белую приталенную рубашку и принялся застегать пуговицы. На его немного опухшем от алкоголя лице красовалась довольная улыбка. Ему до безумия нравилось выводить Франца из себя. – Ты же знаешь, это для меня комплимент, – прошептал Юрзеф. Франц развернулся и двинулся к выходу, не желая продолжать разговор. Он открыл дверь и налетел на Анну. Девушка застыла на месте с поднятой вверх рукой. – Привет! Не думала, что увижу тебя здесь! – немного рассеянно улыбнулась Анна. – Здравствуйте, я заскочил только на минутку, чтобы узнать, все ли хорошо, – солгал Франц и быстро вышел из номера. – Мы вернемся поздно вечером, и, скорее всего, поедем ко мне, – немного смущенно произнесла девушка. – Хорошо вам провести время, – натянуто улыбнулся Франц. Убедившись, что следы бурной ночи его подопечного скрыты под белой тканью рубашки, менеджер попрощался с Анной и поспешил скрыться в своем номере. Анна с обожанием посмотрела на жениха и невольно улыбнулась. Хладнокровный и неприступный Юрзеф выглядел довольно мило, возясь с галстуком. Девушка на носочках подошла к мужчине со спины и крепко его обняла, прижимаясь к рельефной спине. – Я соскучилась, – прошептала она. – Я тоже. Ю развернулся к Анне и крепко ее обнял. Ему были противны заигрывания невесты, и время от времени у Юрзефа возникало желание ее придушить. Но девушка об этом не догадывалась. Она уткнулась в шею Юрзефа, оставив на коже легкий поцелуй. Тактильный контакт и ненавязчивое проявление нежности – вот что нужно было Анне, чтобы чувствоватьсебя счастливой рядом с Юрзефом. Он это понимал и старался по мере сил, ведь от удовлетворенности Анны зависели отношения певца с ее отцом. – Ты такой соблазнительный в этом костюме, – прошептала Анна, продолжая покрывать шею жениха легкими поцелуями. – Мы опаздываем! – решительно сказал Ю и поцеловал девушку в лоб. Отчего-то Анна считала поцелуи в лоб особенными. Это было для нее словно признание в своих самых сокровенных, искренних чувствах. Каждый раз, когда Юрзеф едва ощутимо касался губами ее лба, Анна верила в то, что она для него по-настоящему важна. Но Ю целовал Анну в лоб только потому, что от губ невесты его воротило. Юрзеф любил и ценил все красивое. Он часто засматривался на Анну, когда девушка этого не замечала. Ю нравились ее светлые вьющиеся волосы, которые всегда пахли персиками. Нравилось ее аккуратное овальное лицо. Ему нравилось, что в окружении невесты много мужчин. Где-то в глубине души Юрзеф надеялся, что кто-то из старых или новых знакомых приглянется Анне, и она бросит Ю, ведь кроме жалости он никогда ничего к ней не испытывал. Анна отстранилась от мужчины и с глупой улыбкой на лице коротко поцеловала его в губы. – Да, мы опаздываем! Пойдем! Юрзефа совершенно не интересовала тема вечера и присутствующие на выставке знаменитости. Ему было плевать на шоу-программу и то, сколько времени Анна потратила на ее составление. Однако Ю продолжал широко улыбаться и играть роль примерного жениха. Анна подходила к каждому гостю, чтобы лично поблагодарить за посещение ее первой благотворительной выставки. Ю покорно следовал за невестой, представлялся каждому незнакомому человеку, тут же забывая его имя. Девушка виновато улыбнулась Юрзефу и поспешила к официантам, чтобы уточнить, все ли закуски были поданы. Ю испытал облегчение, когда Анна наконец отпустила его руку. Благотворительные вечера были утомительными, особенно после бурной ночи, когда хотелось проваляться в постели несколько дней. Но отдохнуть пока не представлялось возможным. Вокруг галдели ценители искусства, если размазанные на холсте геометрические фигуры можно было назвать искусством. Пожалуй, только наблюдение за толпящимися в углу школьниками скрашивало этот тошнотный вечер. Кениг внимательно осматривал каждого ученика, вглядывался в черты лица. Юрзефа забавляло то, как девчонки шарахаются от него и принимаются шушукаться за его спиной. Мимо Юрзефа пронесся официант. Ю схватил с разноса бокал шампанского и прислонился спиной к одной из колонн в центре зала. Мужчина нашел взглядом Анну, которая приветливо помахала знакомым женщинам и направилась к жениху. Неподалеку парень и девушка в школьной форме оживленно спорили, поглядывая на стоящего рядом молодого мужчину в несколько коротком и дешевом на вид костюме. – Рассуди нас, Стефан! – наконец громко сказал юноша. – Только ты и можешь меня судить! Мужчина пожал плечами и улыбнулся. – Не могу сказать, что Эмма неправа. Она слишком прелестна сегодня! – ответил Стефан. – Спасибо, герр Краус, вы душка! – засмеялась девушка. – Технически я победила! Эмма упорхнула к подружкам, а парень бочком подошел к мужчине в костюме и едва заметно пожал ему руку. – Ты знаешь, как сделать человека счастливым, – тихо сказал он. – Почти всегда. Герр Краус похлопал парня по спине. – Флориан, присмотри за ребятами, пожалуйста. Я возьму нам сока. Мужчина отошел к столу у противоположной стены зала. Флориан растерянно оглянулся и встретился взглядом с Юрзефом. Простой жест, на который Ю обратил внимание во время разговора Флориана с герр Краусом, заставил его внутренне сжаться. Это невинное касание рук пробудило в нем злость и раздражение. Юрзеф терпеть не мог всех этих взглядов украдкой и телячьих нежностей. Людям, требующим от него ласки или предлагающим ему участие, Ю хотелось дать хорошую оплеуху. Юрзеф наклонился к Анне, сжавшей его ладонь. – Кто это? – тихо спросил Ю, не сводя пристального взгляда с парня. – Местный школьный хор. Просто прелесть, правда? Я пригласила их выступить на открытии. Они хорошие. Хотелось бы, чтобы их заметили. – Всем хочется замечать только хорошее, – устало произнес Ю. – Они очень талантливые ребята. Стефан Краус… – Кто?! – Это их учитель, я давно его знаю… – Анна пробежалась взглядом по лицам присутствующих в поисках Стефана. – Взгляни! Вот он! Анна довольно посмотрела на Юрзефа и притянула его поближе. Ю сморщился и аккуратно отодвинулся от невесты. – Я пойду поздороваюсь, – вяло произнесла Анна и отпустила руку Юрзефа. – Отлично! Анна с трудом пробилась к учителю, приобняла его и воскликнула: – Стефан, дорогой, как я рада видеть тебя! Ты очень изменился за последние годы! – Душа моя, Анна, спасибо за приглашение! Для ребят это крайне важно! – герр Краус сердечно пожал руку девушки. – А мне всегда приятна твоя компания! – Ах, Стефан! – засмущалась Анна. – Не стоит благодарности! Ты же знаешь, что я люблю музыку. А мой будущий муж Юрзеф Кениг просто живет на сцене. – Юрзеф Кениг? – сдавленно переспросил герр Краус, слегка пошатнувшись. – Он здесь? – Да, конечно! Мы неразлучны! – кокетливо ответила девушка. – Вот он, напротив. Юрзеф совершенно невероятный! Стефан автоматически кивнул, разыскивая взглядом знаменитого гостя. Юрзеф стоял в нескольких метрах от него и неотрывно смотрел на Флориана. Ю тем временем опустошил очередной бокал и отдал его официанту. Паренек напротив казался ему до смешного милым. Юрзефу захотелось вогнать школьника в краску каким-нибудь непристойным замечанием, и он сделал шаг к нему навстречу. Увидев, что Ю направляется к Флориану, герр Краус напрягся и весь превратился в слух. Впрочем, различить отдельные голоса среди шума толпы было непросто. Общение с Анной больше не интересовало Крауса. В музыкальных кругах у Ю была дурная репутация, и Стефан, пробормотав под нос извинения, бросился на выручку к любимому ученику. – Как, ты говоришь, тебя зовут? – спросил Ю, подкрадываясь к Флориану. – Не думал, что акул интересуют мальки! – весело заметил герр Краус, неожиданно становясь между Юрзефом и Флорианом. Ю довольно оскалился и внимательно посмотрел на мужчину. – У акул широкий круг интересов, как тебе известно. – Акулы – не мой профиль. Уверен, от них следует держаться подальше. – Почему? – Они впадают в безумие от вида крови. Столкнувшийся с акулой человек должен быть предельно осторожен, чтобы не дать слабины. Если хищник почует кровь, его остановит только смерть. – Отличные наблюдения! Мы как будто знакомы тысячу лет! – улыбнулся Юрзеф. – У меня нет такого чувства, – беззаботно пожал плечами Стефан. – Мы не знаем друг друга, и это хорошо. Кениг помрачнел. Лицо его вытянулось и посерело. – Что же в этом хорошего? – сухо спросил Юрзеф, буравя Стефана взглядом. – Ну, на безрыбье… – Певец заглянул за спину Крауса. Флориан покраснел и ссутулился. – Хорошо то, что мы можем познакомиться! – бодро сказал Стефан. – Давай попробуем! – прищурился Ю. – Так кто же ты? – Блювал. – Киты тоже хищники, ты ведь в курсе? – усмехнулся Кениг. – Об этом мало кто задумывается, – лукаво улыбнулся Краус. – Планктон не наскучил? – Юрзеф бросил беглый взгляд на Флориана. – Я не против добычи покрупнее. – Понимаю, у самого зверский аппетит. – Чудесно! Обожаю мужчин с хорошим аппетитом! Флориан стоял, широко разинув рот, и молча смотрел на учителя. Герр Краус обернулся к нему и одними губами сказал: – Беги. Я найду тебя позже. Стефан повернулся к Ю. – Поужинаем? – Мои вечера заняты разной ерундой. – При желании я мог бы это исправить. Впрочем, акулы – очень предсказуемые существа. А я не люблю скуку. Так что свободного плавания! Юрзеф криво улыбнулся и потянулся за очередной порцией шампанского. Он спокойно наблюдал за тем, как мужчина напротив медленно разворачивается, чтобы уйти. Внезапно Кениг сжал плечо Стефана цепкими пальцами и приблизился к нему со спины. – Со мной скучать не придется, – усмехнулся Ю и наклонился к уху собеседника. – Дашь свой номер? – Смотри же, сдержи обещание! – прошептал герр Краус. – Номер не дам. Я сам тебя найду, если не пропадет охота. Стефан высвободился резким движением и потерялся в толпе. – Ну и наглец! – тихо сказал Ю и жадно облизнул пересохшие губы.

***

Герр Краусу пришлось изрядно побегать по городу, чтобы обнаружить Флориана. Юноша сидел на ступеньках полуразрушенной часовни в старом парке и нервно курил. Увидев учителя, он встал и быстро подошел поближе. Стефан едва успел открыть рот, как Флориан его одернул: – Давай без нотаций! Рак легких меня пугает сейчас меньше всего! – Почему не отвечаешь на звонки? – отдышавшись, спросил Краус. – Забыл телефон в автобусе. «Обожаю мужчин с хорошим аппетитом!» Что это нахрен было?! – Встреча с чудовищем! – Что?! – Я слышал о Кениге много плохого. Он ужасно обходится с людьми. – С теми, кто ему не нравится? – Да. А с теми, кто нравится, – еще хуже. Флориан на миг задумался и хитро улыбнулся. – Быстро же ты примчался ко мне на выручку! Скажи, чего ты больше боялся: что я не понравлюсь Кенигу или наоборот? – Я боялся, что ты сделаешь какую-то глупость! – раздраженно отмахнулся Стефан. – Поэтому ты пригласил чудище на ужин? – парень сложил на груди руки. – Я сказал то, что он хотел услышать. Его надо было отвлечь. Это сработало. – И как далеко «это» зайдет? Вы будете встречаться? – Нет, конечно! – улыбнулся Стефан. – Разве я похож на сумасшедшего? – Не знаю, возможно! – сердито сказал Флориан. – Если подумать, я ничего о тебе не знаю! Ничего, кроме того, что ты сам рассказал. А вдруг и мне ты говоришь только то, что я хочу слышать? – Да, ты прав, – вздохнул Краус. – Твои сомнения обоснованы. Ты плохо меня знаешь. Но разве это что-то меняет? – Нет, – подумав, ответил юноша. – Для меня – ничего. Но если Кениг действительно плохой человек, я не хочу, чтобы ты с ним общался. Я буду наблюдать за тобой, чтобы ты не вляпался в неприятности. И мне все равно, как это выглядит со стороны. – Можно подумать, ты не делал этого раньше! – поддразнил ученика Стефан. – Можно подумать, тебе это не нравится! – окончательно осмелев, ответил Флориан и выпустил ноздрями тучку дыма. Стефан захохотал и быстро пошел по тенистой тропинке. Флориан, тихо чертыхнувшись, побежал за учителем. Глава 4        Субботний вечер был до тошноты пресным. Юрзеф неосторожно согласился посмотреть с Анной фильм и теперь проклинал все на свете. Невеста никак не могла распрощаться с подругой. Телефонный разговор продолжался уже час, и Ю хотелось засунуть ей в глотку самую большую диванную подушку. Кениг открыл Фейсбук. Одно и тоже: признания в любви, угрозы от хейтеров, несколько сообщений от менеджера и нетронутые сообщения от Анны. Певец зашел на личную страницу, о которой никто не знал. Юрзеф набрал в поисковике «Стефан Краус» и довольно быстро нашел нужного человека. С немногочисленных фотографий на него спокойно и уверенно смотрел мужчина лет двадцати пяти, приятной наружности, аккуратно постриженный, в больших очках с темной оправой. Несмотря на простую поношенную одежду и компанию кривляющихся школьников, герр Краус на фото держался достойно. Юрзеф твердо решил, что поставит нахала на место. Стефан Краус был онлайн. «Акулы не ждут, когда еда подплывет поближе», – написал Ю, не считая нужным даже поздороваться. Почти сразу же пришел ответ. «Если ты думаешь, что сможешь меня проглотить – мне тебя жаль». «Я буду отрывать от тебя кусочки и жадно их поглощать. Мне незачем съедать тебя сразу». «Дружок, ты, видимо, не осознаешь моего масштаба. Ты сломаешь об меня зубы, вот увидишь». Юрзеф громко засмеялся. «Ты – всего лишь кожа и мясо, “дружок”». «Как и все мы. Однако остов у меня крепкий». «Мы можем это проверить при личной встрече». «Можем. Но я очень занят. Я увлечен искусством, знаешь ли. Увлечен всецело». «Я и есть искусство. Можешь увлекаться мной». «Популярная музыка – это пошло». «А что же не пошло? Учить студентиков пению?» «Музыку и людей надо чувствовать. Этому я и учу своих студентов. На любом человеке можно сыграть, как на инструменте. Все зависит от таланта». «Ты, очевидно, очень талантлив. Преподашь мне урок?» «Обязательно. Но тебе придется заплатить. Я беру дорого». «Думаю, мы сможем договориться. Только у меня загруженный график». «Ничего, я умею ждать». «А вот я очень нетерпелив». Сообщение было прочтено, но ответа не последовало. Краус вышел из сети, и Юрзеф с досадой хмыкнул.

***

После очередного концерта Юрзефу хотелось забыться, спрятаться в номере дорогого отеля с несколькими бутылками хорошего алкоголя и непривередливой особью, которую нескоро хватятся. – Ю! Юрзеф медленно повернулся к менеджеру и просверлил его колючим взглядом. – Если ты собираешься говорить со мной на повышенных тонах, предлагаю тебе сначала написать завещание, – холодно произнес Ю. Франц закатил глаза и громко цокнул. Он сел в кресло напротив певца и пристегнул ремень безопасности. Стюардесса остановила рядом с мужчинами тележку с едой и напитками, принялась выкладывать на столик между ними алкоголь и фруктовую нарезку. Юрзеф провел ладонью по внутренней стороне ее бедра, остановившись, когда пальцы скользнули под плотную ткань юбки. Девушка дрогнула и залилась краской, отходя от Ю. – Ты новенькая? – спросил он. Девушка молча кивнула и подошла к своей тележке с напитками. Ю громко выдохнул и закатил глаза. – Когда я спрашиваю, – произнес Кениг, и девушка подняла на него застенчивый взгляд, – ты должна отвечать мне. Стюардесса бросила растерянный взгляд на Франца. Это был ее первый рабочий день. Менеджер заранее уведомил девушку о том, что Ю нельзя перечить. За годы работы с Ю Франц повидал много сломленных парней и девушек. Ю не брезговал никем и всегда был жесток со своими любовниками. Нескольких из них менеджеру пришлось отправить в больницу сразу же после того, как Юрзеф вышвырнул несчастных из своего номера. – Ты свободна, – кивнул Франц, и девушка поспешила скрыться от пристального взгляда Юрзефа. Кениг откинулся на спинку кожаного кресла, медленно потягивая виски. Он бросил на колени журнал и открыл его на первой странице. – Мы приземляемся через десять минут, – сообщил Франц. Ю не слушал его, продолжая искать на страницах глянца хоть что-то интересное. – Ю! У тебя встреча с герр Мюллером сразу же после прилета. – И чего он хочет? – лениво спросил Юрзеф. – Наверное, поговорить о свадьбе. Ю грустно улыбнулся. Он не мог бесконечно избегать этого разговора. Пришла пора принять свое поражение. Герр Мюллер не оставит его в покое, если Анна не пойдет под венец в ближайшее время. В аэропорту Юрзефа ждала машина. Мужчина ссутулился и обнял себя за плечи – на улице было холодно, тонкое бежевое пальто не спасало от ветра. Юрзеф подбежал к машине, открыл дверцу и уселся рядом с Анной на заднем сидении. Девушка лучезарно улыбнулась, обвила шею жениха и впилась в его губы. Юрзеф приобнял ее за талию и неохотно ответил на поцелуй. – Я так соскучилась, – прошептала Анна, утыкаясь носом в его шею. – Я тоже, – выдавил Ю. Он отстранился от девушки и убрал ее руки со своей шеи. – Но еще больше я устал. Анна понимающе посмотрела на мужчину и откинулась на сидение. – Я хотела перенести встречу с отцом на вечер, но он настоял на своем. – Зато мой вечер не будет испорчен. Анна грустно улыбнулась Юрзефу. – Он хочет поговорить о свадьбе. – Франц сообщил мне об этом, – сухо ответил Ю. – Почему мы до сих пор не... – Я устал, – процедил Ю. – Извини... Анна отвернулась к окну. Девушка не хотела, чтобы Юрзеф видел ее слезы. Отчего она плакала? Неужели потому, что ее статус невесты не менялся уже более полугода? Нет, Анна плакала из-за того, то за эти полгода она так и не добилась взаимности от Ю. Он был так же холоден и равнодушен к ней, как и много лет назад, когда они только дружили. Впрочем, их отношения сложно было назвать дружбой. Они познакомились в школе на уроке, и Анна сразу же влюбилась в высокого блондина с темными, как ночь, глазами. Она безмолвно следовала за ним, угощала домашним печеньем, помогала с уроками. Юрзеф был подчеркнуто вежлив и немногословен. Девушка надеялась, что Кениг искренне ей благодарен, а благодарность со временем перерастет в симпатию. Но время шло, а ответных чувств Анна не замечала. После школы их дороги разошлись: Анна поступила в школу бизнеса, чтобы управлять отцовской компанией, а Юрзеф прошел кастинг от крупнейшего продюсерского центра и занялся записью дебютного альбома. Спустя несколько лет девушка надоумила герр Мюллера вложить значительную сумму в компанию, сотрудничающую с Кенигом. Анна настояла на личной встрече с известным певцом, познакомила Юрзефа с отцом и предложила продолжить общение. Заметив неподдельный интерес дочери к Кенигу, герр Мюллер использовал все свое влияние, чтобы свести молодых людей вместе. И вот наконец Кениг стал ее женихом. Мужчина, собиравший стадионы, у которого были миллионы поклонниц и поклонников, официально принадлежал только Анне. Но любви и счастья все не было. Изменится ли это когда-нибудь? Анна вытерла слезы и тихо всхлипнула. Юрзефа пробрала дрожь негодования и отвращения. Ему хотелось остановить машину и выйти посреди шоссе, но он не мог так поступить с Анной. Только не перед встречей с герр Мюллером. – Я люблю тебя, – сухо произнес он, морщась от собственного вранья. Кенигу ничего не стоило сказать эту волшебную фразу. Подобные слова люди говорят слишком часто, поэтому ценность сказанного теряется. «Я люблю есть», «я люблю ходить по барам», «я люблю тебя». Ю не верил этим словам и всячески их избегал. Но для Анны было важно их услышать, поэтому Юрзеф сделал невесте одолжение. Анна вздрогнула и подумала, что ей послышалось. Она медленно развернулась к жениху и пристально посмотрела на него заплаканными глазами. Юрзефу не хотелось повторяться, поэтому он устало произнес: – Тебе не послышалось. Анна сжала ладонями щеки жениха и глупо заулыбалась. Она ждала признания еще со школьной скамьи и была несказанно рада, что наконец услышала его. – Я тоже тебя люблю! –страстно прошептала она. – Очень сильно! Юрзеф сдержал рвотный позыв и отвернулся к окну. Ему было неловко смотреть сейчас на Анну. Кенига поражало, что такая умная женщина верит подобным глупостям. Машина медленно подъехала к ресторану, и Кениг обреченно выдохнул: придется терпеть компанию герр Мюллера и Анны еще несколько часов. Глава 5 Альберт сидел за прямоугольным столиком возле огромного панорамного окна, из которого открывался прекрасный вид на город. Официант десять минут назад принес блюда, но Анна с Юрзефом все еще не появились. Мужчина достал свежую газету и быстро пролистал ее, пытаясь понять, как последние новости отразятся на бирже. – Здравствуй, папочка! – прощебетала Анна. Альберт повернулся на голос и увидел Анну, спешащую к нему через зал с подолом длинного платья в руках. Седовласый мужчина отложил газету, поднялся и раскинул руки. Анна прильнула к нему, как в детстве, и расцеловала в обе щеки. – Выглядишь просто чудесно! – довольно улыбнулся герр Мюллер. – Спасибо!– засмущалась девушка. Анна виделась с отцом крайне редко в связи с его постоянными разъездами. Она никогда не получала достаточно внимания от отца, но всегда чувствовала его безграничную любовь. Девушка повернулась к Юрзефу, стоящему немного позади, и взглянула на него с укоризной. За все время знакомства Кениг ни разу не сделал ей комплимент. Ю понял намек, но проигнорировал его. – Здравствуйте, Юрзеф! – холодно произнес Альберт. Мюллер посмотрел на певца снизу вверх и протянул ему большую ладонь, которую Юрзеф привык сравнивать с медвежьей лапой. Альберт натянуто улыбнулся и крепко сжал ладонь Ю, но на лице Кенига не дрогнула ни одна мышца. Анна взяла отца за руку и широко улыбнулась: – Может, присядем уже? Мюллеры и Кениг заняли свои места за столом. Про себя Анна отметила, что отец не забыл о ее любимых блюдах. – Извини, что задержались. В городе ужасные пробки, – произнесла Анна. – Ничего страшного. Я сделал заказ раньше. Не хотел, чтобы вы ждали. – Приятного аппетита! – пожелала Анна и по очереди улыбнулась своим любимым мужчинам. Ю молча кивнул и с отвращением взглянул на еду. Секрет его стройности состоял в том, что у него совершенно не было аппетита. Спустя некоторое время Альберт прокашлялся и заговорил: – Как прошел твой концерт, Юрзеф? Альберта совершенно не интересовал ни Юрзеф, ни его жизнь на сцене или за ее пределами. Его волновали лишь цены на акции и счастье дочери. Ю положил приборы на тарелку и, бесстрастно глядя Мюллеру прямо в глаза, ответил: – Как всегда. Альберт вскинул бровь. Он до сих пор не понимал, как его дочь могла влюбиться в это чудовище, не способное проявлять хоть какие-то чувства. – Когда свадьба? Анна перестала жевать и покосилась сначала на холодного и сдержанного Ю, затем на отца, который, казалось, в любую секунду готов был сорваться на крик. Иногда равнодушие Юрзефа заставляло кровь в жилах закипать от злости. Альберт был вспыльчивым человеком. Ю знал это, но не собирался играть роль милого зятя. Достаточно было уже того, что Юрзефу приходилось изображать заинтересованность Анной. – Я планировал на май, – коротко ответил Кениг. Впервые услышав подобную информацию, Анна округлила глаза и внимательно посмотрела на Юрзефа. Тот медленно перевел на нее взгляд и коротко улыбнулся, от чего у девушки стало тепло на душе. – Зачем так долго ждать? – удивился Альберт. – Ближайшие полгода у меня расписаны поминутно, предстоят концерты и запись нового материала, – Ю накрыл ладонь невесты своей и легонько ее сжал. – Не хочу, чтобы Анна занималась подготовкой сама. Анна не смогла сдержать счастливой улыбки, а на глаза ее навернулись слезы радости. Она готова была наброситься на Юрзефа и расцеловать его. Пусть Кениг и не назвал точную дату, но месяц был известен. А это значило, что большая часть работы уже сделана. Теперь Анне осталось считать дни до свадьбы и начинать подбирать платье. Альберта устроил этот ответ. Он облегченно выдохнул, увидев, как счастлива его дочь. Ю также был доволен собой, ведь он сумел подобрать нужные слова, чтобы умерить пыл Мюллеров как минимум до лета. Ужин прошел спокойно. Ю не участвовал в беседе, ссылаясь на усталость после перелета. К его счастью Анна поспешила распрощаться с отцом, и уже через несколько часов их машина подъезжала к большому загородному дому. – Дорогой... Юрзеф остановился у входной двери. Ужимки Анны выводили его из себя. – Что, – он сжал губы, – дорогая? – Не хочешь вместе принять джакузи? – кокетливо спросила девушка. Ю открыл дверь и вошел в просторную гостиную. Он помог Анне снять пальто, разделся и разулся сам. – Я слишком устал, как-нибудь в следующий раз. Очередная отговорка, лишь бы уснуть в одиночестве, не чувствуя на себе прикосновений и поцелуев, которые так любила невеста. Девушка грустно улыбнулась, поцеловала его в щеку и скрылась на втором этаже. Ю облегченно выдохнул. Прежде, чем пойти спать, он впервые за весь день зашел на Фейсбук и написал: «Когда я могу тебя увидеть?» Ю не рассчитывал на быстрый ответ, так как Стефан не появлялся в сети уже несколько дней. Но Кениг все же надеялся, что скоро встретится с Краусом.

***

Стефан вышел из школы перед закрытием. Был поздний вечер, фонари разукрашивали тротуар пятнами оранжевого света. Стефан поправил шарф и спустился со ступенек. Он был несказанно рад, что погода располагала к прогулке. Краус мог пройтись домой пешком, не дожидаясь автобуса, как он делал в дождливые дни. Через несколько секунд возле него притормозила черная ауди с опущенными стеклами. Юрзефу пришлось немного нагнуться, чтобы встретиться со Стефаном взглядом. – Садись, – произнес он, выдавив из себя что-то похожее на улыбку. Стефан внимательно посмотрел на Юрзефа. Что-то в нем было не так. – Я собирался пройтись домой. – В другой раз, ладно? Голос Кенига стал мягче, а привычный приказной тон куда-то улетучился. Стефан продолжал недоуменно изучать Юрзефа. – Ты намерен меня съесть? Стефан попытался улыбнуться, но губы его дрогнули. Он не знал, что на уме у Ю и почему он так... любезен... Юрзеф усмехнулся в ответ: – Не сегодня. Садись в машину, пожалуйста. Стефан помедлил минуту, но открыл дверь и сел в салон. Ю поднял стекла. – Пристегнись. Через некоторое время машина выехала за город. Они мчались по автобану долго, очень долго. Вокруг было темно, лишь изредка на горизонте вспыхивали огни далекой фермы. Краус потерял счет времени. – Поговорим? – предложил, наконец, Стефан, стараясь отогнать дрему и мысли о грозящих ему неприятностях. Кениг медленно повернулся к пассажиру. Его глаза гипнотически сияли в полумраке. – Помолчим. Молчать с тобой не менее приятно. Стефан судорожно вздохнул. Кениг становился все более непонятным, опасным и… притягательным. Вскоре машина остановилась на обочине шоссе. Юрзеф потянулся на заднее сидение и достал два бумажных стакана на подставке. – Я взял тебе арабику. Выходи. Юрзеф молча выбрался из машины с кофе в руках, и Стефан последовал его примеру. Место для прогулки Кениг выбрал достаточно специфичное: оживленное шоссе, с обеих сторон поля, до ближайшего города, судя по указателям, десять-пятнадцать минут езды. Ю запрыгнул на капот. Он дождался, когда к нему подойдет Стефан, и всучил ему едва теплый напиток. Краус поморщился от пронизывающего ветра и крепко сжал бумажный стакан. – Зачем ты привез меня сюда? – спросил Стефан. Юрзеф сделал глоток и посмотрел вдаль. – Хотел полюбоваться тобой. – Почему тут? – Здесь убили мою мать. Краус замер, так и не сделав глоток. Он удивленно посмотрел на умиротворенное лицо Кенига и шепотом произнес: – Соболезную! Это, должно быть, страшное место. – Что ты, – улыбнулся Юрзеф. – Это лучшее место в мире. Стефан не понимал Кенига, но спрашивать ничего не стал: он сам все расскажет, когда захочет и придет время. Краус попробовал напиток и поморщился – слишком приторный. – Не любишь кофе? – изумился Юрзеф, заметив реакцию Стефана. Учитель поставил стакан на капот. – Предпочитаю меньше сахара. – Учту в следующий раз, – улыбнулся Ю. Стефан не мог с уверенностью сказать, что Юрзеф улыбался искренне, но его улыбка была обворожительной. – Почему ты не отвечал на мои сообщения? Я начал скучать, – будничным голосом произнес Юрзеф. Стефан внимательно всмотрелся в лицо Кенига и подметил, что тот обиженно поджал губы. Это было любопытно. – Неужели ты приехал за мной в школу, потому что соскучился? – насмешливо спросил Краус. – По-твоему, я не способен по кому-то скучать?! – неподдельно возмутился Кениг. Краус потянулся к кофе и сделал еще один глоток лишь для того, чтобы выиграть время для ответа. Стефану казалось, что он хорошо разбирается в людях. Но Юрзеф пошатнул его уверенность в себе. Стефан не понимал, когда Кениг врет. С виду он был упрямым и злым эгоистом, равнодушным к чувствам других людей. Но это могла быть лишь маска, в которой известный певец ощущал себя защищенным. Возможно, Юрзеф родился открытым и чутким человеком. Вероятно, он способен на глубокие переживания. Или на изощренную ложь с двойным, а то и тройным блефом. Одно Краус знал точно – Юрзеф был перфекционистом. Он то и дело выставлял пуговицы на пальто определенным образом и равнял подстаканник по линии капота. Очевидно, ему нравилось все самое лучшее – парфюм, одежда, авто. Интерес Кенига льстил Стефану. Краус знал, что Юрзеф это понимает. – Почему я здесь? – настороженно поинтересовался учитель. – Я подумал, нужно немного развеяться. – Мне или тебе? Юрзеф криво улыбнулся и посмотрел на полупустой стакан Стефана. – Ты будешь? – спросил Юрзеф. – Нет, с меня хватит. – Тогда я допью? – неуверенно произнес Кениг. – Пожалуйста. Юрзеф улыбнулся и поднес стакан ко рту, затем сделал несколько глотков и поставил пустой стакан в подстаканник. Стефан удивился, что Кениг, вопреки высокому статусу, оказался совсем не брезглив. Кениг повернулся к Краусу и пристально посмотрел на мужчину. – Я могу развеяться в любую минуту, а вот ты – нет, – Кениг приблизился к Стефану и положил худую ладонь на его затылок. – Чем ты занимаешься вне школы? Читаешь Гете, слушаешь Бетховена, играешь на скрипке? – Кениг провел большим пальцем по скуле собеседника и облизал сухие губы. – Ты действительно спешил домой, чтобы поскорее приняться за подготовку к завтрашним занятиям? – Это моя работа. – Дьявол, у тебя одна лишь работа на уме! – простонал Ю. – Ничего не поделаешь, я в нее влюблен, – пожал плечами Стефан. Юрзеф поднял бровь и посмотрел на собеседника из-под небрежной челки. – Ты одинок, – выдал он. – С чего ты взял? У меня много друзей! – Это не то! Все не то! – отмахнулся Ю. – У тебя совсем другие потребности. Ты забиваешь все свое время работой, чтобы заполнить зияющую внутри пустоту. И только когда ты работаешь, ты не думаешь о своем одиночестве. Стефан не верил собственным ушам и глазам. Открытый, страстный Юрзеф, сидевший сейчас перед ним, был полной противоположностью тому сдержанному, холодному Юрзефу, которого он встретил на благотворительной выставке. – Музыка – моя страсть, то, чем я живу. И мне действительно приносит удовольствие преподавание, особенно когда я вижу, как расцветают мои ученики. Ю будто ничего не слышал. Он неотрывно смотрел на губы Стефана и расплывался в широкой улыбке. По спине Крауса забегали мурашки, ему хотелось скрыться от этого взгляда. – Ты никого к себе не подпускаешь. Я видел, как на тебя смотрит мальчишка из хора. Ты мог бы крутить им, как пожелаешь, – продолжал рассуждать Кениг. – Но я уверен, что ты не раз отшивал его. Почему? Стефан растерялся. Стоит ли изливать душу перед этим психопатом? Любое неосторожное слово может быть использовано против него же. – Я думаю… – протянул Краус. – Ты думаешь?! – захохотал Юрзеф. – Великолепно! Меня это заводит! Кениг схватил Стефана за плечи, притянул к себе и впился в его губы напористым, но коротким поцелуем. Он также быстро отстранился и прошептал, обжигая влажные губы собеседника горячим дыханием. – Тебе нравится? – А тебе? – твердо спросил Стефан, превозмогая дрожь. – Я уже много лет делаю только то, чего хочу! – широко улыбаясь, ответил Ю. – И мне это чертовски нравится! Внезапно улыбка на его бледном лице погасла. Кениг сполз с машины, его руки безвольно опустились вдоль туловища. Прежде чем сесть в машину, он взял подстаканник с пустой тарой и равнодушно произнес, глядя на Стефана: – Садись. Я отвезу тебя домой. Стефан был в замешательстве: за весь вечер, проведенный с Кенигом, он так и не сумел привыкнуть к его резким перепадам настроения. Краус молча сел в машину. Стефан пристегнул ремень безопасности и обрадовался, что машина не успела остыть. Юрзеф завел двигатель и включил печку, направив поток теплого воздуха на ноги. – У тебя все нормально? – осторожно поинтересовался Краус. – Нормально? – скривился, будто от зубной боли, Ю. – Это как? – Ты под наркотиками? – осенило Стефана. – Я же говорил, что могу отдохнуть в любую минуту. – Только так ты можешь расслабиться? – сочувственно спросил Краус. – Еще минет хорошо помогает, – зашипел Кениг, буравя собеседника бездонным взглядом. – Я не желаю больше видеть тебя в таком состоянии! – строго сказал Стефан. Кениг сжал виски ладонями и хорошенько их потер. На смену кайфу привычно приходила адская головная боль. – Ты не хочешь отвечать на мои сообщения, не хочешь меня видеть, – Юрзеф грустно посмотрел на Стефана. – Тогда, будь добр, скажи, чего ты хочешь? – Я хочу тебя понять, – честно ответил Краус. – Это будет сложно. Юрзеф уронил голову на грудь и хмыкнул себе под нос, затем резко выпрямился и крепко сжал руль. Машина быстро набирала скорость. Огни ночного города расплывались в сплошную полосу света. Стефан впечатался в сидение, с ужасом поглядывая то на дорогу, то на спидометр. – Ты хочешь нас убить?! Ночная трасса была практически пустой. Стефан надеялся, что отсутствие автомобилей на дороге спасет их от аварии. – Юрзеф! Кениг продолжал давить педаль газа, устремив стеклянный взгляд на трассу. Казалось, он не понимает, что делает. Когда машина приблизилась к крутому повороту, Стефан еще раз окликнул Ю. В этот раз реакция была мгновенной. Юрзеф надавил на тормоз, машина с визгом остановилась в ста метрах от отбойника, разделяющего встречные полосы. Сердце Крауса бешено колотилось, холодные пальцы намертво сжали ручку двери. Хотелось кричать и плакать от страха. Но Стефан не смог выдавить из себя ни звука. – Понравилось? – спросил Ю. – Ч-ч-что?! Юрзеф посмотрел на побледневшего Стефана и криво улыбнулся. – Ты боишься смерти? – спросил он. Машина все так же стояла посреди пустынной дороги. Краус открыл окно. Ему хотелось глотнуть свежего холодного воздуха, чтобы немного успокоиться и прийти в себя. Кениг продолжал испепелять Стефана взглядом. – Мне нравится ощущение приближающейся смерти, – спокойно произнес Ю. – И часто… Часто ты... думаешь о смерти? – О своей никогда... Краус уставился на Юрзефа с немым вопросом во взгляде, но водитель молча надавил на газ, и машина медленно тронулась с места. Кенига никогда не волновала собственная жизнь и смерть, но он часто размышлял о судьбе других людей и о том, как их кончина может повлиять на него. В салоне висела гнетущая тишина. Стефан все так же держался за ручку двери, ожидая еще одной опасной выходки со стороны Юрзефа. Очевидно, наркотики помогали Кенигу выражать подавленные мысли и чувства. Учитывая, с какой неподдельной радостью певец говорил о смерти матери, рассчитывать на его доброту и здравый смысл не приходилось. – Где ты живешь? Стефан вздрогнул. Он даже не заметил, как они въехали в город. Сообщать Кенигу свой адрес Стефан не собирался: с подобными людьми лучше общаться на нейтральной территории. А возможно, не стоит общаться вообще. – Останови возле торгового центра, – хрипло произнес Стефан. Юрзеф вывернул руль и припарковался возле сияющего огнями большого здания. Он не глушил двигатель, поскольку ненавидел долгие расставания. Краус открыл дверь и выставил ногу из машины, намереваясь как можно скорее улизнуть домой. Но Кениг сделал внезапный выпад и крепко сжал запястье Стефана. – Не смей меня игнорировать, иначе в следующий раз я буду ждать тебя в классе, вместе с учениками! – хищно улыбнулся Юрзеф на прощанье. Стефан едва заметно кивнул и вышел из машины с четким пониманием того, что Юрзеф говорил об одном конкретном ученике. Подняв воротник пальто, Стефан запустил руки в карманы и двинулся к дому. Он хотел поскорее принять горячий душ, чтобы смыть с себя плотоядный взгляд Юрзефа. Глава 6 Юрзеф припарковал машину возле кирпичного гаража, но выходить на улицу не спешил. Острая боль в висках не утихала. Мужчина открыл окно и втянул ноздрями холодный воздух, но от этого легче не стало. Он посмотрел на свой дом и с досадой обнаружил, что в комнате на втором этаже горит свет. Анна все еще не спала и, наверняка, дожидалась его. Кениг взглянул на экран телефона. Было уже за полночь. От одной только мысли о том, что на него сейчас посыпятся поздравления, выворачивало наизнанку. Кениг потянулся к бардачку и достал помятую пачку сигарет, в которой предусмотрительно была оставлена всего одна сигарета. В юности Юрзеф выкуривал до двух пачек сигарет в день. Курение, как это часто бывает, спасало его от постоянного стресса. Но однажды преподаватель вокала посоветовал Кенигу отказаться от курения. Так певец поменял одну дурную привычку на другую – прислушиваться к людям, которые казались ему надежными. Кениг позволял себе выкуривать одну ментоловую сигарету в день рождения в память о подарке, полученном на совершеннолетие. Ю сделал несколько глубоких затяжек, чувствуя во рту приятную прохладу. Выбросил окурок и пустые стаканы из-под кофе в урну, не торопясь, вошел в дом. Кениг повесил пальто на вешалку, разулся и улегся на диване в гостиной. Он достал телефон из кармана джинсов и зашел в Фейсбук. Кениг открыл диалог с Краусом и просмотрел свои сообщения. «Не хочешь как-нибудь заглянуть ко мне на концерт? Послушаешь в кои-то веки современную музыку :)» Певец не помнил, когда написал это сообщение. Вероятно, он пытался связаться со Стефаном после очередного концерта и нескольких таблеток амфетамина. Ю провел восхитительный вечер в компании Крауса. На удивление, общение с уравновешенным и вежливым учителем прекрасно его бодрило. Стефан казался безобидным, но Кениг замечал тлеющий огонек в глубине его спокойного и загадочного, будто океанские воды, взгляда. Юрзефу очень хотелось разжечь пламя из этой искры. Кениг был уверен, что Краус прекрасен в порыве страсти или гнева. Юрзеф знал, что после этой встречи Стефан непременно зайдет на свою страничку. Сообразительными людьми управлять легче, чем кажется: Краус правильно понял последнюю адресованную ему фразу. И действительно, Стефан появился онлайн. Кениг улыбнулся своей прозорливости и написал: «Сегодня мой день рождения. Каждый год с 18 лет я отмечаю его на месте смерти женщины, которую мне сложно называть матерью. Рядовая проститутка, вовремя не сделавшая аборт, произвела на свет лишнего, никому не нужного отпрыска. Поднимать меня на ноги она не хотела, денег не было, поэтому вскоре после родов мать вернулась к проституции. А когда я подрос, она и меня втянула в свои дела. Ты знал, что многие извращенцы платят хорошие деньги, если за ними наблюдает ребенок? Еще больше они готовы предложить за его участие в их отвратительных развлечениях. Когда я плакал, меня закрывали в подвале на несколько часов, а иногда даже на несколько дней. Моя мать и ее клиенты не заслуживают прощения. Мне становится приятно на душе от осознания того, что эта женщина умирала в страшных муках и полном одиночестве. Лишь однажды я приобрел благодаря матери опыт, принесший мне удовольствие. Как-то раз она привела мужчину, которому нравилось подчинение. Было чертовски приятно доминировать над кем-то, делать все, что пожелаю, – душить, бить, пускать кровь. С тех пор во мне зародилось дикое желание управлять не только своей жизнью, но и чужими. Знаешь, я нашел того, кто изнасиловал, избил ее и выбросил из машины. Я запоминал всех ее мужчин, а злых и опасных – в первую очередь. Это был постоянный клиент, склонный к насилию. Он занимал высокую должность и никого не боялся. Никого, кроме меня. Убийца был поражен, когда я заявился к нему на работу. Мерзавец не знал, что я хочу поблагодарить его за освобождение, а не усадить за решетку. Он сходу предложил мне деньги в обмен на молчание, но я отказался. Свидетели долго не живут, не так ли?Поэтому я попросил о стажировке в его продюсерском центре. Вскоре со мной подписали контракт, и убивать меня стало совсем не с руки. Он думал, что сделает меня своей марионеткой, но просчитался. Я очень быстро стал звездой, и ему пришлось принять тот факт, что его доходы напрямую зависят от меня. Не могу сказать, что чувствую себя в безопасности. Но я частенько позволяю себе потрепать подонку нервы. Он молча разгребает за мной дерьмо, и моя задача – продержаться в этой игре как можно дольше». Юрзеф нажал «Отправить» и прислушался. Со второго этажа доносился стук каблуков и приглушенный голос Анны. Видимо, невеста болтала с очередной подругой. Кениг прошел на кухню и плеснул себе виски. Осушив стакан, он налил вторую порцию. Анна появилась в дверном проеме тихо и незаметно. – Тяжелый день? – шепотом спросила она. Юрзеф оперся руками на столешницу и склонил голову. Анна боялась лишний раз пошевелиться, когда жених был не в духе. – Устал немного, – ответил Кениг, не поворачиваясь к девушке. – Я не могла тебе дозвониться. Франц сообщил мне, что ты поехал на дополнительную тренировку... – Я забыл включить телефон. На самом деле Ю в очередной раз забыл убрать номер Анны из черного списка. Невеста требовала больше внимания, а Юрзефа это угнетало. – Завтра у нас будет вечеринка в честь твоего дня рождения! – выпалила девушка. – Вечеринка для тебя? – спросил Юрзеф, сложив руки на груди. – Нет, для тебя, – тихо произнесла Анна, сжимаясь под ледяным взглядом мужчины. – Я хотела тебя порадовать, пригласила всех наших друзей... – Я ненавижу вечеринки! Анна помрачнела, на глаза ее навернулись слезы. Юрзефу нельзя было допускать, чтобы невеста плакала: об сразу же узнавал герр Мюллер. Кениг не боялся Альберта, как и кого-либо другого. Мюллеры ограничивали его свободу, но и открывали широкие перспективы. Юрзефу хотелось упрочить свое положение в обществе, чтобы навсегда избавиться от влияния продюсера. – Я рад, что ты взяла инициативу на себя, – выдавил Ю. – Возможно, вечеринка поможет мне расслабиться после напряженной недели. Юрзеф подошел к девушке и легонько ее обнял. – Я устал, лягу сегодня пораньше. Анна счастливо заулыбалась. Она продолжала верить, что иначе жених не умеет выражать свои чувства. Телефон завибрировал в кармане Юрзефа. Кениг достал телефон и разблокировал экран. Увидев новое входящее сообщение от Стефана, он непроизвольно улыбнулся и развалился на диване, чтобы вдоволь насладиться ответом Крауса. «Дорогой Юрзеф, сердечно поздравляю тебя с Днем рождения! Желаю рано или поздно прийти к миру с самим собой и с окружающими тебя людьми. Также желаю любви, творческих успехов и всего доброго, чего ты заслуживаешь! Мне искренне жаль, что тебе пришлось пройти через такие ужасные испытания. Детство – единственное время в жизни человека, когда он может быть безоговорочно счастлив. И если человек не был счастлив в детстве, он не будет счастлив уже никогда. Я уверен, что даже глубоко несчастные люди могут приносить радость другим. Надеюсь, что ты когда-нибудь сможешь разделить с кем-нибудь свою боль, свои надежды и мечты. Ты выдающийся человек, и при благоприятных обстоятельствах ты мог бы стать и хорошим человеком». Юрзеф внимательно перечитал сообщение еще раз и ухмыльнулся. Это письмо можно было разбирать на цитаты и анализировать каждую, подбирая к Стефану новые и новые ключи. Ведь когда люди говорят о других, они говорят, прежде всего, о себе. Итак, Краус, как и предполагал Ю, добрейший парень, одаренный в детстве всеобщей любовью. Такое отношение, по-видимому, воспитало в нем твердую уверенность в себе и собственной миссии – творить добро, чтоб ему неладно. Человека с твердыми моральными принципами нельзя подкупить или напугать. Но им можно с легкостью манипулировать с помощью его же убеждений. Нравится ли он Стефану? Однозначно да. «Дорогой Юрзеф», «сердечно поздравляю», «ты выдающийся человек», «ты заслуживаешь всего доброго». Питает ли он надежды на продолжение общения? Несомненно. В нынешнем своем состоянии Кениг мало ему интересен. Но в Краусе пробуждается педагогический порыв воспитать из него «хорошего человека». И чем труднее задача, тем отчаяннее будут его попытки сделать из Юрзефа достойного партнера. Кениг потянулся, мечтательно прикрыв глаза. Умный, сдержанный, смелый Стефан был бы чудесным напарником для охоты. Они могли бы вместе изводить все это тупое и жалкое отребье вокруг себя, бесконечно возбуждая друг друга взаимной жестокостью. Но увы, Краус не согласится на это. Не каждый может стать охотником. Но каждый может стать жертвой. Юрзеф еще раз зашел на страницу Стефана и пролистал фотографии. Милый, скромный, благодушный паренек, которого он получит любой ценой! Кениг представил, как срывает со Стефана рубашку и потуже затягивает на его бледной шее галстук, обмотав свободный конец вокруг ладони. – Кому это ты там улыбаешься? – недоверчиво спросила Анна, пытаясь заглянуть в телефон. – И усталость как рукой сняло, верно? Кенигу было лень врать. – Я переписываюсь со Стефаном Краусом, – спокойно сказал Юрзеф.– Это чрезвычайно любопытный экземпляр. – Со Стефаном? – удивилась девушка. – И тебе действительно интересно с ним общаться? – Да, он прекрасно образован и воспитан, – Кениг попытался поддразнить невесту, но она не почуяла подвоха. – Стефан из честнейшей музыкальной семьи, – кивнула Анна. – Я очень рада, что ты с ним сошелся. Тебе это знакомство пойдет на пользу. – Безусловно! – улыбнулся Юрзеф. Кенига внезапно осенило, что Стефан в состоянии во многом изменить его жизнь. Юрзеф никогда не встречал таких, как он, никогда ни за кого не боролся. Кениг восхищался им, до одури его хотел, но не спешил с расправой. На этой охоте – самой странной и самой важной – именно терпение гарантировало наивысшее наслаждение и победу. Нет, он не выбросит Стефана, как других. Краус слишком глубокий и пьянящий, чтобы выпить его за один глоток. Если Юрзефу удастся заполучить Крауса, он сможет надолго обеспечить себе полный комфорт. Он женится, остепенится и посвятит все свое свободное время Стефану. В голове Кенига рождался великолепный план. Уютный домик на окраине Франконского леса, который Франц уговорил его купить после первого мирового турне, легко превратить в тюрьму. Решетки на окнах, бронированную дверь и звукоизоляцию можно организовать за несколько дней. Заманить Крауса в Баварию на рыбалку для врачевания его душевных ран не составит труда. Конечно, добром он там не останется, а в честном поединке Юрзеф может и не одолеть, но наркотики всегда помогали Кенигу добиваться от людей желаемого. Стефан достаточно сильный физически и духовно, он сможет выдержать практически любые прихоти Кенига. При аккуратном обращении и должном уходе Краус продержится несколько месяцев, а может, и несколько лет. Со временем, когда его яркие голубые глаза угаснут, а тело одрябнет, Юрзеф сможет его отпустить. Если Стефан хорошенько попросит. Но он ни о чем не станет просить, Кениг это знал наверняка. Безусловно, Краус будет лучшим его партнером. Никаких воплей, истерик, проклятий, мольбы, слюней и соплей. С помощью определенных манипуляций, которым Юрзеф научился за годы издевательств над обслугой, он вполне сможет выдавить из Стефана слезы. Этого будет достаточно. А после безумного секса Краус, измученный и униженный, сможет развлечь его беседами о высоких, мать их, материях. Так Кениг обретет того, кто разделит с ним его боль и мечты. Пищащий телефон вывел Юрзефа из оцепенения. «Я обязательно приду к тебе на концерт», – добавил, подумав, Стефан. Ю вскочил на ноги, швырнул айфон на диван и помчался следом за Анной в спальню. Когда он вошел, девушка стояла у туалетного столика, флегматично расчесывая длинные волосы. – Что с тобой, милый? – ужаснулась Анна, бросив взгляд на перекошенное лицо жениха. Юрзеф выключил свет и приблизился к девушке. Сердце его бешено колотилось, руки дрожали, во рту пересохло. Кениг не знал, что с ним.Он никогда не чувствовал ничего подобного. Ему казалось, что он влюбился. – Не смотри на меня и ничего не говори, – прошептал Кениг, разворачивая невесту к себе спиной. Он стянул пушистый халат с ее плечей и прошелся языком вдоль позвоночника, опускаясь вниз. Анна благоухала розами. Юрзеф раздраженно фыркнул, глубоко вдохнул и почувствовал едва уловимый запах дезодоранта, кофе и кожи. Так во время их последней встречи пах Стефан. Глава 7 Анна лежала неподвижно, вглядываясь в острые черты Юрзефа. Она слегка прикасалась кончиками пальцев к его щеке, рисовала линии на его губах и подбородке. Кениг был прекрасен, им нельзя было налюбоваться. Девушка едва ощутимо поцеловала его в щеку. На лице Кенига не дрогнула ни единая мышца, как и всегда, когда Анна целовала его утром. Девушка аккуратно вылезла из-под одеяла и ступила босыми ногами на паркет. Она потянулась к халату и набросила его на голое тело. Утро было сказочным, несмотря на ноющую боль внизу живота, следы от укусов и синяки на спине и шее. Чтобы не разбудить Юрзефа, она взяла в руки тапочки и бесшумно пробралась в ванную комнату. Приспустив халат, Анна повернулась спиной к зеркалу и посмотрела на свою спину. Впервые за все время знакомства Кениг был по-настоящему груб с ней. Он сжимал ее нежные запястья, оставляя на них синяки. Кусал почти до крови, не обращая внимания на тихие всхлипывания и мольбу прекратить. Анне показалось, что слезы заводили его еще сильнее. От воспоминаний о прошлой ночи участилось сердцебиение, а на глаза накатились слезы. Анне становилось страшно от одной мысли о том, что ее Юрзеф мог быть таким жестоким. Девушка вдруг поняла, что ничего не знает о Кениге. О его прошлом и родителях. О том, какие книги он предпочитает читать, и читает ли вообще. Она до сих пор не спросила, почему он коллекционирует наручные часы, но носит их крайне редко. Анна грустно улыбнулась своему отражению: она была так ослеплена собственным счастьем, что совсем забыла о чувствах жениха. – Выглядишь неважно, – произнес Ю, подходя к умывальнику. Анна вздрогнула, накинула на плечи халат и вытерла слезы, скованно улыбаясь мужчине. Его взлохмаченные волосы, спортивные штаны и растянутая футболка казались девушке очень милыми. Анна непременно потянулась бы к нему за поцелуем, но холодный взгляд Кенига отталкивал. – Извини, я, наверное, немного перегнул, – сухо бросил Юрзеф, наклоняясь над раковиной. – Ничего, все хорошо, – выпалила Анна и, быстро освободившись от халата, заскочила под душ. Меньше всего ей хотелось, чтобы Ю заметил ее смятение. Несмотря на боль физическую и душевную, Анна радовалась, что смогла удовлетворить Кенига. Она была готова пожертвовать своим телом и честолюбием для того, чтобы Юрзефу было с ней хорошо. Ю закончил чистить зубы и умылся холодной водой. Кениг жалел о том, что позволил себе вчера наброситься на Анну. На удивление, невеста продолжала притворяться, что все хорошо. Покорность девушки вызывала у Юрзефа отвращение. Кениг вышел из ванной и спустился на первый этаж. На кухне лежали два больших пакета с едой отдельно для Анны и для Юрзефа. Певец сделал себе кофе и вытащил из пакета лоток с надписью: «Завтрак». – Два сырника, не густо, – прошептал он и сделал глоток крепкого кофе. Анна подошла из-за спины. Она обвила талию Юрзефа руками и крепко к нему прижалась. – Нам уже принесли еду? – удивилась девушка. Кениг аккуратно высвободился из ее цепких объятий и отошел к холодильнику, пытаясь скрыть раздражение. Курьер привозил еду каждый день в одно и то же время и оставлял заказ у охранников, а те заносили пакеты в дом. Чему удивлялась Анна, Юрзеф понять не мог. – Во сколько вечеринка? – спросил Ю, выбрасывая пустой лоток из-под сырников. – В пять все начнут сходиться. Кенига поражала широкая улыбка Анны. Он недоумевал, почему девушка пыталась постоянно изображать счастье и хорошее настроение. – Все в порядке? – спросил он. – Д-да, а что? – пробормотала невеста. – Почему ты не можешь сказать мне это прямо? – Что сказать? – тихо прошептала Анна. Юрзеф сложил руки на груди и приподнял бровь. – Что ты недовольна или огорчена. У тебя глаза на мокром месте. – Тебе показалось, – отмахнулась девушка, нервно смеясь. – Если тебе что-то не нравится, ты не обязана терпеть! – спокойно произнес Ю. – Обязана, потому что люблю тебя. И я рада, что увидела тебя с другой стороны. Юрзеф хмыкнул и одним мягким прыжком, словно тигр, подскочил к Анне. Кениг сдавил пальцами ее тонкую шею и прижал девушку к стене, наваливаясь на нее всем телом. В глазах Анны вспыхнул ужас. Она вцепилась в руку Юрзефа, пытаясь разжать пальцы на своей шее, но Кениг лишь хищно ухмылялся, не ослабляя хватки. – Если я буду таким всегда, ты продолжишь меня любить? – прошептал он невесте на ухо. – Да, – хрипло выдавила она. – Потому что это часть тебя. Я хочу больше узнать о тебе, – прошептала Анна, отводя смущенный взгляд в сторону. Юрзеф оскалился и наклонился к ее шее. Он обжег горячим дыханием белоснежную кожу и впился в нее поцелуем. Анна обмякла в руках мужчины. Девушка не смогла сдержать хриплый стон, а руки сами забрались под футболку жениха. Поцелуи стали настойчивее, грубее, затем сменились укусами, от которых хотелось выть. Анна напряглась: грубость Юрзефа больше не возбуждала, а пугала ее. – Перестань... Кениг проигнорировал попытки невесты вырваться. Он продолжал жадно кусать ее нежную кожу, оставляя на ней алые следы. – Мне больно! – выкрикнула Анна, когда почувствовала, как по ее ключице стекает кровь. Девушка оттолкнула Юрзефа и зажала пульсирующую рану. Она затравленно посмотрела на Кенига, с явным удовольствием слизывающего ее кровь с губ. – Это часть меня!– передразнил ее Ю и усмехнулся. – Тебе придется полюбить и ее тоже! Кениг вышел из кухни, а Анна дала волю чувствам и разрыдалась, опускаясь на пол. Прежде девушка даже не догадывалась о странных наклонностях жениха. Теперь же ей было одновременно любопытно и страшно узнать, почему он стал таким чудовищем. Юрзеф вернулся к себе в комнату и потянулся за телефоном, лежащим на прикроватной тумбочке. На дисплее высветилось несколько сообщений с поздравлениями от знакомых, но Юрзеф сразу же их удалил. Он не любил комплиментов и добрых пожеланий, искренне считая, что недостоин их. Кениг зашел на официальную страницу в Фейсбуке. Новостная лента пестрела поздравлениями. От обилия сердечек и цветочков хотелось блевать. Юрзеф через силу ответил на несколько поздравлений и закрыл страницу. С куда большим интересом он зашел на свою личную страницу и открыл единственный диалог: «Есть планы на вечер?» «Здравствуй, есть». «Отмени. Я пришлю за тобой машину к школе». «По какому поводу?» «У меня сегодня вечеринка, ты приглашен». «Не могу, у меня уже есть планы». «Я не принимаю отказ. Тебя будут ждать у входа в шесть». Юрзеф помедлил и набрал еще одно сообщение: «Лучшим подарком будет твое присутствие, но если ты все же вздумаешь что-то купить, пусть это будет ментоловое драже». Кениг поспешил выйти из сети, чтобы у Стефана не было возможности отказаться. Мужчина лениво потянулся и посмотрел в окно. Небо затянули свинцовые тучи, а верхушки деревьев покачивались под порывами упругого ветра. Юрзеф настежь открыл окно, впуская в комнату холодный осенний воздух. Он принял таблетку, спрятанную под ночником, и отправился в душ. В течение всего этого времени Анна оставалась внизу, чтобы следить за работой персонала, который должен был убрать и украсить дом к предстоящей вечеринке. Рана все еще ныла и пульсировала, поэтому Анна неосознанно касалась пальцами небольшого розового платка, повязанного на шее. Юрзеф спустился вниз только через несколько часов. Анна внимательно осмотрела его и пришла к выводу, что певец выглядит точно так же, как и всегда, – неотразимо и бесчувственно. – Сколько человек в списке гостей? – спросил Юрзеф. Анна опустила глаза на лист бумаги в своих руках. Она как раз собиралась передать список охране. – Сорок семь. – Запиши Стефана Крауса. Ю разлегся на диване, осматривая украшенную дешевым серпантином гостиную. Он подметил для себя, что Анна – хороший организатор, но совершенно обделена чувством стиля. Кениг сразу же заметил, как сильно Анна волновалась. Он все же не хотел, чтобы невеста усомнилась в их отношениях раньше положенного срока. – Выглядишь прекрасно! – произнес он, растягивая уголки рта. Анна широко улыбнулась. Бинго! Развеять плохие мысли девушки куда проще, чем кажется. Достаточно двух слов, чтобы она забыла об утреннем инциденте. Несмотря на смену настроения, Анна все еще выглядела растерянной. – Ты что-то хочешь спросить? – предположил Ю. Анна на секунду замялась. – Почему ты пригласил Стефана? – У нас с ним много общего. Разве ты не хочешь, чтобы мы подружились? – Д-да, наверное... Анна опустилась на диван рядом с женихом и положила голову ему на плечо. – Я люблю тебя, – прошептала она. Ю опустил ладонь на хрупкое плечо невесты. Он хотел бы оттолкнуть ее, но не мог позволить себе сделать это на глазах у нескольких людей из дизайнерской студии. Какой бы Анна не была надоедливой, она не заслуживала публичного унижения. – Я знаю, – выдавил из себя Кениг. Анна громко выдохнула и поднялась на ноги – ее Юрзеф вернулся. – Твой подарок, – она кивнула на небольшую коробочку на журнальном столике. – Я ведь просил ничего не покупать. – Знаю, я не удержалась, – пожала плечами она. Анна хотела сделать сюрприз Юрзефу, но у нее не получилось. Несколько дней назад Кениг нашел на полу спальни чек и сразу понял, что получит в подарок от невесты. Ю потянулся к коробке и открыл ее, пытаясь изобразить радостную улыбку. – Я знаю, как ты любишь часы, поэтому решила пополнить твою коллекцию. Анна была довольна собой. Она искала эти часы несколько недель, прежде чем ей удалось выкупить их у старого коллекционера. – Спасибо. Девушка не могла понять, рад Юрзеф подарку или нет. Он выглядел слишком отстраненным. – Ты наденешь их сегодня вечером? Кениг вскинул бровью и откинулся на спинку дивана. – Нет. Ответ заставил Анну на мгновение оцепенеть, но она быстро пришла в себя. – У тебя большая коллекция, но я ни разу не видела, чтобы ты носил часы на руке. Она до последнего не верила, что Юрзеф сообщит ей причину подобного поведения, но мужчина взял коробку, поднялся с дивана и подошел к Анне. – Не выношу металл на запястьях, сразу вспоминаю детство, – прошептал Кениг. – Я буду у себя. В угоду извращенцам мать охотно приковывала маленького Юрзефа наручниками к батарее. Кенигу приходилось по несколько часов сидеть на холодном полу, пока шлюха в нескольких шагах от него стонала под больным ублюдком, похотливый взгляд которого был направлен исключительно на прикованного ребенка. От этих тяжелых воспоминаний Юрзефу не удалось избавиться, как и от шрамов на запястьях. Кениг поднялся на второй этаж, оставив Анну размышлять над услышанным. Ему было плевать на то, что она о нем подумает. Кениг прошел вглубь коридора и скрылся в своей комнате. Когда Анна переехала в этот дом, Юрзеф настоял на раздельных спальнях, ссылаясь на усталость после концертов и чуткий сон. Анна была обижена, но возражать не стала. Несколько недель она пыталась под любым предлогом остаться на ночь в его комнате, но все было тщетно – Ю никогда ей этого не позволял. Ему не нравилось, что его постель может пахнуть кем-то другим. И все же время от времени Юрзеф приходил к Анне поздно вечером, позволял ей почувствовать себя любимой и желанной, а затем уходил, как только девушка засыпала. Ночевать с Анной в одной комнате он мог только под двойной дозой или в те дни, когда сильно выматывался и засыпал первым. Кениг достал из кармана телефон и написал сообщение водителю, чтобы тот вечером подъехал к школе за его гостем. Дождавшись положительного ответа, он бросил мобильный на кровать. Левой рукой Юрзеф все еще сжимал подарок. Мужчина подошел к большому шкафу и открыл верхний выдвижной ящик. Часы, подаренные Анной, были шестнадцатыми по счету в его коллекции. Подарки от продюсеров, спонсоров и фанатов певец выбрасывать не хотел, а носить не собирался. Поэтому часы лежали не распакованными в самом дальнем ящике. Кениг лег на кровать и не заметил, как провалился в сон. Глава 8 Когда Юрзеф очнулся, комната была погружена во мрак, лишь лампа в углу тускло освещала помещение. Анна сидела на краю кровати и смотрела на него глазами, полными нежности и любви. На ней было элегантное черное платье и массивное колье, скрывавшее укус. – Ты такой очаровательный, когда спишь, – протянула она и поцеловала Ю в губы. – Который час? – Гости скоро начнут сходиться. – Хорошо, я приведу себя в порядок и спущусь. – Я приготовила тебе смокинг. Анна кивнула на другую сторону кровати, где лежал его аккуратно выглаженный черный смокинг, купленный невестой несколько месяцев назад. – Спасибо, – сухо сказал Юрзеф и слегка оттолкнул от себя девушку. – Я буду ждать внизу. – Отлично. Анна поспешила удалиться из комнаты, и Ю облегченно выдохнул. Он некоторое время смотрел в потолок, продолжая убеждать себе, что вскоре сможет полноценно отдохнуть. Затем нехотя встал, оделся и спустился вниз, чтобы с вымученной улыбкой встречать прибывающих гостей. Почти все приглашенные были друзьями или родственниками Мюллеров. Ю видел среди гостей несколько знакомых лиц, но имена их не помнил. Каждый вновь прибывший подходил, здоровался и что-то желал, но Кениг не слушал: он был слишком занят мыслями о том, что его последний гость задерживается. Анна стояла рядом с именинником и украдкой любовалась им. Девушка взяла жениха за руку, но тот лишь смерил ее ледяным взглядом и вновь отвернулся. – Кого-то ищешь? – шепотом спросила Анна. Ю в который раз посмотрел на входную дверь и с неподдельным облегчением улыбнулся. Анна проследила за его взглядом и заметила Стефана Крауса. Мужчина только вошел и отдал пальто щуплому гардеробщику. Учитель выглядел немного растерянным. Очевидно, он не предполагал, что когда-то окажется в доме Кенига. Краус бегло осмотрелся и едва заметно вздрогнул, встретившись взглядом с Юрзефом. – Нужно поприветствовать гостя! – произнес Кениг, сорвавшись с места. Анна последовала за женихом. Она удивилась тому, что Юрзеф общается со Стефаном. Но еще больше ее поразил живой интерес Кенига к ее старому знакомому. Девушке было стыдно признаться себе самой в том, что в ней пробуждалась ревность. Анна подошла к гостю, улыбнулась и обняла его за плечи. – Стефан, как я рада видеть тебя здесь! – Ты выглядишь потрясающе! – добродушно улыбнулся Стефан. Ю стоял в нескольких шагах, с любопытством наблюдая за гостем и невестой. – Не знала, что вы с Юрзефом друзья. – Я бы не сказал… – начал Краус, но Ю быстро шагнул к нему навстречу и протянул руку. – Рад, что ты все же приехал! Стефан сдержанно пожал холодную ладонь. – Не смог отказаться. Ю лукаво улыбнулся, первым убирая руку. – Любимая, – Кениг приложил титанические усилия, чтобы выговорить это ужасное слово, – займи пока гостей, я хочу показать Стефану свой инструмент. Краус удивленно взглянул на именинника, но девушка улыбнулась и кивнула. – Правильный выбор. Стефан большой специалист в этой сфере! – Не сомневаюсь, – усмехнулся Юрзеф. Анна растворилась в толпе гостей. Ю наклонился к Стефану и сдержано прошептал: – Следуй за мной. Кениг вышел из гостиной в коридор. Краус держался позади, с любопытством рассматривая картины, изображавшие море и айсберги. – Увлекаешься живописью? – Это Зария Форман. Я считаю, что ее работы недооценены. Стефан остановился у одной из картин, всматриваясь в мягкие мазки. Ю подошел к мужчине со спины, почти вжимаясь грудью в его плечи. Волнение Юрзефа нарастало. Краус был слишком близко. – Гренландия? – спросил Стефан. – Страна ледников, – прошептал Кениг, невесомо касаясь губами уха гостя. Краус резко развернулся. Лицо его было напряженным и решительным. Юрзеф подумал, что Стефан сейчас поцелует его или отвесит пощечину. Но мужчина лишь сжал кулаки и прошипел: – Айсберги в твоем вкусе. Куда мы направляемся? Юрзеф подошел к крайней левой двери, отворил ее и вошел в комнату. Стефан тайком вытер мокрые ладони о пиджак и направился следом за Кенигом. Как только Краус оказался в просторном кабинете, дверь за его спиной захлопнулась, и Ю провернул замок. Комнату освещали лишь уличные фонари, но в полумраке можно было рассмотреть несколько книжных шкафов, картины на стенах и большой рояль напротив письменного стола. Кениг вжал гостя в дверь и хищно улыбнулся, нависая над ним. Наркотик пробуждал желание овладеть Стефаном здесь и сейчас. Юрзеф хотел заставить Крауса громко и протяжно стонать от боли и наслаждения, но не мог позволить себе сегодня сорваться. Нет, Стефан еще не готов. – Ты принес драже? – спросил именинник, протягивая дрожащую руку. Мысль о том, что Стефан находится на его территории, сводила Кенига с ума. – Это самый странный подарок, который я дарил, – честно признался Стефан. Он достал из кармана местами затертого пиджака небольшую упаковку с конфетами и протянул ее Юрзефу. – С днем рождения! Будь счастлив! – Спасибо, я приложу к этому максимум усилий. А там как повезет. Кениг разорвал упаковку и закинул в рот один леденец. – Сколько тебе исполнилось? – спросил Краус. – Тридцать. Невероятно, правда? – Невероятно, – тихо повторил Стефан. – Ты чувствуешь, что подошел к некоему рубежу? – Да, я чувствую, что стою на краю пропасти. И вне зависимости от того, вверх я полечу или вниз, я потяну за собой всех, кого знаю. Краус хмыкнул и поинтересовался: – Почему ты заказал конфеты? – Ненавижу подарки к праздникам – лицемерие по графику. Уж лучше получить мелочь, которую я действительно хочу, нежели очередную ненужную вещь. Ю отошел от Стефана всего на шаг, но этого было достаточно, чтобы Краус вдохнул полной грудью. – Будешь драже? – спросил Кениг. – Пожалуй. Ю спрятал упаковку в карман и вплотную приблизился к Стефану. Он провел кончиками пальцев по его горячей шее, запустил ладонь в густые вьющиеся волосы и притянул Крауса к себе, впиваясь в его губы ментоловым поцелуем. Стефан замер, глядя перед собой широко открытыми глазами. Кениг медленно облизнул нижнюю губу гостя и протолкнул ему за щеку конфету. – Я скучал... – на выдохе прошептал Юрзеф. Краус прищурился, всматриваясь в лицо собеседника. Стефан был уверен, что Кениг умышленно его провоцирует, изучая возможную реакцию. В присутствии Юрзефа в нем боролись два очень сильных желания – бежать без оглядки и подойти поближе, чтобы ударить психа как можно больнее. Словно угадав мысли учителя, Кениг хитро улыбнулся и за руки потянул его к стоящему у окна роялю. Юрзеф провел длинными пальцами по крышке, подпрыгнул и вальяжно уселся на инструменте. – Это же Steinway&Sons... – прошептал Стефан, неосознанно потянувшись рукой к роялю. – Сделан под заказ, – похвастался Ю, болтая ногами в воздухе. – Я знал, что ты оценишь. Сыграешь для меня? Стефан приблизился к инструменту и любовно коснулся черного как ночь корпуса. Лицо его прояснилось, будто он встретил старого друга. У Юрзефа перехватило дыхание, когда он представил, как эти ловкие пальцы ласкают его. Вдруг Краус разочарованно вздохнул, заметив на глянцевой крышке глубокую царапину. – Это возмутительно! – выпалил Стефан. – Как можно так небрежно обращаться с настоящим сокровищем?! Ю наклонился к Краусу и посмотрел на отметину. – Это не я, – признался Кениг. – Анна? – Нет! – расхохотался Ю. – Анна не входит в мой кабинет. Кажется, это была Саша, – Юрзеф задумчиво почесал подбородок. – Точно, Саша. Я немного переборщил с удушьем, и ее каблук соскользнул вниз. – О Господи! – вырвалось у Стефана. – Не переживай, она была наказана за проступок, – ухмыльнулся Юрзеф. – Что ты с ней сделал? – тихо спросил Стефан. – Сломал ногу. В ушах у Крауса зазвенело, сердце бешено застучало в груди. Стефану все труднее было сдерживаться, чтобы не причинить Юрзефу вред. Он уговаривал себя подождать, пока Кениг расслабится, оступится, покажет свое истинное лицо. Тогда Краусу не нужно будет нарушать собственный кодекс чести. Он никогда бы не убил достойного человека. Очевидно, Кениг не был таковым. Едва ли его вообще можно было считать человеком. Стефан не ошибся на счет Кенига: это был хитрый и жестокий манипулятор, не ведавший жалости к окружающим. К тому же наркоман и садист, опасный для общества. Такого не стыдно обманывать, изводить, унижать. Подобные существа заслуживают справедливого наказания. Краус сделал несколько коротких вдохов и выдохов, постепенно успокаиваясь. Кениг соскочил на пол и стал напротив Стефана, заключая его в крепкие объятия. Юрзеф уткнулся мужчине в шею и втянул в себя запах его парфюма, расплываясь в довольной улыбке. Краус дрожал в его руках. Смятение гостя заводило Кенига. – Хочу попробовать тебя на вкус... – прошептал Юрзеф, облизывая шею Стефана. – Я уже говорил, что для тебя это плохо кончится! – Для меня все кончится плохо в любом случае, – грустно улыбнулся Кениг. – Но я завладею тобой, даже если это будет стоить мне жизни. – Ты даже не представляешь, насколько ты прав, – строго сказал Краус. Юрзеф отстранился от гостя и пристально на него посмотрел. Рука Кенига нырнула в карман брюк. Он достал мятый билет и протянул его Стефану. – У меня скоро концерт, буду рад петь для тебя, – хрипло произнес Кениг. – Мне хочется убедить тебя, что я чего-то стою. – Тебе нужно хорошенько постараться! – сказал Краус. Его глаза сверкали, будто льдинки, при лунном свете. – Пора возвращаться к гостям. Сейчас не подходящее время и место, – прошептал Юрзеф. Стефан кивнул и молча вышел из кабинета следом за именинником. Глава 9 В гримерке было тихо и спокойно. Визажист и парикмахер бесшумно делали свою работу, пока Ю покорно ждал окончания мучений. Франц сидел в кресле и наблюдал за своим подопечным. Тот не грубил, не возмущался и никого не увольнял. Молча терпел ненавистные прикосновения чужих рук, лишь изредка сжимая от злости зубы. – Ты подозрительно тихий сегодня, – произнес Франц. – Моя голова готова разорваться в любую секунду, – процедил Ю. – Дать спазмолитик? – встревожился Франц. То, как хорошо выступит Ю, зависело от его самочувствия и настроения. За весь период работы на должности менеджера Франц был свидетелем двух сорванных концертов по причине банального отсутствия настроения у Кенига. – Ты знаешь, что мне нужно, – криво улыбнулся Ю, поглядывая на менеджера в зеркало. – Я не буду этого делать. – У тебя нет выбора, – пожал плечами Ю. Франц вздохнул. Ему хотелось влепить хорошую оплеуху своему работодателю, чтобы стереть мерзкую ухмылку с его выхоленного лица. Юрзеф знал, чем угрожать менеджеру. Третий сорванный концерт для Франца означал лишь одно – увольнение. Мужчина слишком дорожил своей работой, чтобы потерять ее из-за дурацкой выходки наркомана. Поэтому Франц, скрепя сердце, достал из нагрудного кармана голубую таблетку и протянул ее Кенигу. – Спасибо! – Я делаю это только ради людей, ждущих тебя в зале. Надеюсь, когда-нибудь ты сдохнешь от этой гадости, – выпалил менеджер. Ю громко рассмеялся, от чего Франц немного опешил. – Ты очень милый, когда притворяешься, что ненавидишь меня! – с нежностью произнес Юрзеф. – Это не притворство! – процедил Франц, направляясь к двери. – Выход через десять минут. Кениг довольно заулыбался, принял таблетку, разогнал обслугу и надел сценический костюм. Сегодня он был в хорошем настроении, поскольку этот концерт будет смотреть особенный человек. Стефан был в зале, Кениг знал это наверняка: охрана сразу же сообщила ему о прибытии Крауса. Кениг посвятит всего себя и этот концерт только Стефану, чтобы подступиться к нему еще ближе. Люди скандировали имя Юрзефа. Они хлопали в ладоши, зазывали его на сцену. Барабанщик начал свою партию. Звук разносился по всему залу, вызывая в груди приятное волнение. Ю сделал глоток воды, взял микрофон в руки и вышел на сцену. Два часа невероятного экстаза, возбуждения и легкости. Два часа прямого контакта с музыкой, наполнявшей его тело и побуждавшей к ритмичным движениям. Два часа неимоверного зрелища для фанатов, которые любили его голос и дикие танцы в проигрышах. Два часа пристального зрительного контакта со Стефаном. Юрзеф попрощался с фанатами, бросив заученную фразу. Скрывшись за кулисами, Кениг подбежал к девчонке-администратору. – Третий ряд, 48 место. Проводи его ко мне в гримерку, – произнес Ю. Девчонка молча кивнула и бросилась в зал. Кениг снял с себя микрофон и наушники, положил их возле пульта звукооператора и направился в гримерку. Администратор провела Стефана за кулисами прямиком к неприметной серой двери с одноразовой табличкой «Ю». Она трижды постучала и, дождавшись ответа, открыла дверь. Стефан поблагодарил девушку и вошел внутрь. Мужчина впервые был в гримерке популярного певца. В комнатушке находилось всего два мягких кресла, стол, стул и большое зеркало с подсветкой. – Удивлен? – спросил Ю, расстегивая пуговицы на рубашке. – Я представлял твою гримерку иначе, – честно признался Стефан. – Кожаные диваны, много алкоголя и закусок? Юрзеф усмехнулся, поймав едва уловимый кивок. Кениг снял рубашку, аккуратно повесил ее на плечики. Краус скользнул взглядом по обнаженному торсу певца и опустил глаза. Кениг улыбнулся: смущение Стефана его возбуждало. – Как тебе концерт? – Непривычно. Прекрасное шоу, Юрзеф. Стефан присел на краешек кресла и уставился на Кениг. Тот продолжал медленно избавляться от сценического костюма. Похотливый взгляд Ю был намертво прикован к Стефану даже тогда, когда Кениг избавлялся от брюк. Краус отвернулся и прокашлялся. – Я могу взять? – хриплым голосом спросил Стефан, взглянув на воду. – Ты можешь взять все, что находится в этой комнате, – ухмыльнулся Ю. Кениг накинул на голое тело халат и развалился в кресле напротив Стефана. Тот потянулся за пол-литровой бутылкой с водой, открыл ее и сделал несколько больших глотков. – Теперь ты мой фанат? – спросил Ю. – Современная музыка лишена глубины и смысла, – пожал плечами Краус. Ю кивнул, сложа руки на груди. Он не ожидал другого ответа. Стефан – любитель классики и всевозможных заморочек. – Тогда мне нужно постараться, чтобы убедить тебя в обратном. – Интересно как? – вскинул бровью Стефан. – Мои методы будут радикальными, – усмехнулся Кениг. – Как насчет прогулки завтра вечером? – Разве ты не хочешь отдохнуть после концерта? – поинтересовался Краус. Вот оно! Его отдых у Стефана в приоритете, а значит, Юрзеф мог похвалить себя за плодотворную работу. – Я отдохну днем. – Не думаю, что это хорошая идея. У меня есть планы на завтра. Ю закатил глаза и раздраженно выдохнул. Скрывать то, что он под наркотиками и до боли в паху хочет подмять под себя Стефана, становилось трудно. – Встретимся у школы в семь! – сказал Юрзеф, поднимаясь на ноги. – Извини, я хочу принять душ и отдохнуть. У входа тебя ждет машина. – Хорошо. Стефан поднялся с кресла и направился к выходу. – Еще раз спасибо, что приехал! – бросил напоследок Ю. – Хорошо тебе отдохнуть. Стефан возвращался домой в прекрасном настроении, напевая под нос незамысловатую мелодию. Ему понравился концерт. Понравилось, как красиво звучит голос Юрзефа в большом зале. Понравилось тело и дикие танцы Кенига. Но больше всего Стефану понравилось то, что весь концерт Ю смотрел только на него. Кениг у него на крючке, а значит, все задуманное получится!

***

Ю открыл дверь и выглянул в коридор. На его лице появилась коварная улыбка, когда он заметил Франца в нескольких метрах от себя. Мужчина беседовал с дизайнером, изучая наброски. Очевидно, они обсуждали новый образ для следующего концерта. – Франц! – окликнул его Кениг. – Я занят. – Зайди ко мне, – сухо бросил Ю и скрылся за дверью. Не прошло и минуты, как менеджер появился в дверном проеме. Ю затянул менеджера в гримерку и закрыл за ним дверь на замок. Кениг смотрел на мужчину затуманенным взглядом, подходя к нему вплотную. – У тебя что-то случилось? – пятясь, спросил Франц. – Угу. Ю развязал пояс халата, и менеджер неосознанно скользнул взглядом по рельефной груди вниз. Франц разочарованно выдохнул. – Кого на этот раз? – устало произнес он. – Тебя, – прошептал Ю. Франц уперся в него руками и сделал шаг назад, чем вызвал у Кенига улыбку. – Ты же знаешь, я в этом не участвую! – голос менеджера предательски дрогнул. – И не хочешь участвовать? – игриво спросил Юрзеф. Франц отступал назад, пока не уперся спиной в стену. Он зажмурился и зашипел от тупой боли меж лопаток. Но через секунду широко распахнул глаза, почувствовав легкий поцелуй на своей щеке. – Ю, остановись! Менеджер вытянул руки вперед, упираясь ими в грудь Кенига. Франц чувствовал его ровное, спокойное сердцебиение. Юрзеф был настоящим хищником, загнавшим очередную жертву в угол. – Не переживай, – прошептал Ю. – Я буду нежен, обещаю... Кениг оставил несколько мокрых поцелуев на шее Франца. Менеджер заметно расслабился, но вдруг резко оттолкнул Ю. Певец пошатнулся и упал на кресло, громко расхохотавшись. – Я в этом не участвую! – прошипел Франц. – Прости! – жалобно протянул Ю, закидывая голову на спинку кресла. – Мне нужно расслабиться! – Это все из-за того парня? Франц присел напротив Кенига, наблюдая, как на смену хищному оскалу приходит мечтательная улыбка. – У меня сносит крышу рядом с ним, – честно признался Ю. – Ты сейчас серьезно?! – Серьезней не бывает. – Он тебя отшил, так ведь? – Да! И это чертовски заводит! – Очевидно, он особенный! – подметил Франц. – Почему ты так думаешь? – удивился Ю. – Обычно отказ тебя не останавливает. – В твоем случае срабатывает. – Значит, у тебя остался здравый смысл. – Нет, ты мне просто как брат, Франсуа. Лицо менеджера побагровело. – Сколько раз просить тебя не называть меня чужим именем?! – Ты разве не француз? – изобразил удивление Ю. – Я немец! – А выглядишь, как лягушатник! – рассмеялся Юрзеф. Кениг встал, поднял с пола халат и накинул себе на плечи. – Как давно мы с тобой знакомы? – вдруг спросил Ю. Франц грустно усмехнулся: – Мне кажется, мы познакомились только сегодня. – Думаешь? – Думаю, этот парень странно на тебя влияет. – Это заметно? – вскинул бровью Ю. – Да. – Очень хорошо, Франсуа. Ю покинул гримерку с довольной улыбкой на лице, что озадачило Франца не на шутку. Менеджер знал, что Кениг – отличный актер. Он может изобразить ненависть, злость, восторг, воодушевление, равнодушие, но радостным Юрзеф не притворялся никогда. Франц видел его счастливым только на сцене. Позже тем же вечером, когда Кениг остался один в своей комнате, он открыл диалог со Стефаном. «Пожалуй, после долгих раздумий я не могу согласиться с тобой. Современная музыка наполнена болью и отчаянием. Порой за самыми глупыми текстами скрываются реальные проблемы и страх. Для меня песня – способ раскрыться перед другими, показать себя настоящего, оголить душу. Не все во мне испорчено и отвратительно. Но мной, как и большинством из нас, руководит темная сторона. Я не боюсь ее и не хочу, чтобы ее боялись окружающие. Я хочу, чтобы меня услышали и приняли таким, как есть». «Ты всегда говоришь открыто?» «С тобой – да». «Почему ты навязываешь мне свое общество?» Юрзеф не спешил с ответом, тщательно подбирал нужные и правильные слова. «Потому что я хочу тебя. Хочу причинять тебе сладкую боль, оставлять на тебе укусы, порезы, свои следы, которые будут напоминать тебе обо мне, где бы ты ни был». Кениг заблокировал экран телефона и отложил его в сторону: Стефану нужно было время переварить информацию.

***

Вечером следующего дня Ю припарковался напротив школьных ворот. Он не был уверен, что Стефан захочет с ним общаться, что он не испугался той правды, которую Кениг ему озвучил. Вскоре Стефан вышел из здания и, заметив знакомый автомобиль, резко затормозил. Однако он быстро совладал с собой и двинулся к Юрзефу. – Здравствуй, – произнес Стефан, усаживаясь на пассажирское сидение. – Добрый вечер, – улыбнулся Ю. – Куда ты отвезешь меня на этот раз? – Не имеет значения, куда ехать. Важна приятная компания, – уклончиво ответил Кениг. Стефан спокойно кивнул, глядя вперед. – Почему ты меня не боишься? – Юрзеф наконец задал мучивший его вопрос. – Я честно говорю, чего хочу, но тебя, похоже, это не смущает. Очень странно. – Я уже встречался с монстрами, – ответил Стефан. – Иии? – Как видишь, я выжил, – сухо произнес Краус. – Ты победил? – Чтобы победить монстра, нужно самому им стать. Я пока в процессе. – Я тебе помогу! – оживился Ю. – Не сомневаюсь! – усмехнулся Стефан. Школа осталась далеко позади. Юрзеф повернул вправо и направился за город. Он планировал прогуляться со Стефаном на берегу небольшого озера подальше от любопытных глаз, рассказать о своем увлечении зимней рыбалкой. Нужно было подготовить Крауса к путешествию во Франконию. – Начнем с твоего малька? С мальчишки из хора! – воодушевился Юрзеф. – Нет! – не раздумывая, резко ответил Краус и побледнел. – Ааа, вот оно! Значит, ты все-таки боишься! – засмеялся Ю. – Что это? Что ты чувствуешь? Мне просто любопытно. – Это искренняя привязанность к хорошему человеку, я полагаю. Сомневаюсь, что ты в состоянии понять любовь или дружбу, поэтому не стану утруждать себя объяснениями. Знай, Юрзеф: если ты хоть пальцем прикоснешься к Флориану, я вырву тебе сердце. – Неразрешимая задача! – загоготал Кениг. – Но я признаю твое право собственности. Мне надоели мальки – крошечные тупые рыбешки, не осознающие, что их ждет. В этот раз я хочу кита. Только сильные противники помогают стать сильнее. Стефан вздрогнул и внимательно посмотрел собеседнику в глаза. – Скажи, Юрзеф, что чувствуешь ты? Есть в тебе что-то человеческое? Кениг молчал, неотрывно глядя на дорогу. Улыбка быстро исчезла с его бледного лица. – Ты ведь знаешь ответ на свой вопрос, Стефан. – Хотел услышать это лично от тебя. – Во мне нет ничего человеческого. Люди – плохие и хорошие – давно убили во мне всякие чувства. Во взгляде учителя промелькнуло разочарование. Кениг понимал, что его прямота может отпугнуть Стефана, но ему хотелось быть с Краусом честным. – Мне нравится ощущать себя живым рядом с тобой, – продолжил Ю, наблюдая за реакцией Стефана. – Только так у меня есть возможность почувствовать это «что-то человеческое». Глава 9 Тяжелое утро после активной ночи в компании очередной подстилки, алкоголя и наркотиков. Ю таращился на себя в большое зеркало на потолке гостиничного номера, который больше смахивал на дешевый мотель: отвратная выпивка в мини-баре, неприятный запах пыльной мебели и душ вместо ванны. Кениг потянулся к прикроватной тумбочке в поисках таблетки, которая быстро привела бы его в чувства, но ее там не оказалось. Ю достал из кармана джинсов телефон и набрал единственного человека, который мог ему помочь: – Достанешь? – Мы только что вывалили хозяину отеля круглую сумму, чтобы его сотрудники молчали об этой ночи. – Я не спрашивал тебя об убытках, – раздраженно произнес Ю. – Извини, сегодня ты без дозы. Нужно возвращаться домой, водитель будет через час. – Ты снял мне дешевый номер в убогом отеле, лишил дозы, – раздосадовано пробормотал Ю. – Я наказан? Франц громко выдохнул. Юрзеф чувствовал раздражение мужчины на расстоянии, как и менеджер чувствовал его негодование. – Прими душ и выходи. Анна заждалась тебя. – Не упоминай ее имя, когда я в таком состоянии. – До связи. Ю швырнул телефон на пол и, кажется, услышал треск разбитого экрана. Он вновь посмотрел на себя в зеркале – вид был еще тот. Темные круги под глазами, прилипшие ко лбу светлые волосы и в довесок усталый взгляд. Игра в приличного жениха затянулась и изнуряла больше, чем пятичасовые тренировки в спортзале. Наркотики расслабляли и хорошо помогали скрывать настоящие эмоции. Но сегодня Кенигу придется справляться своими силами. Он спустился к водителю только через полтора часа, попросту оттягивая время. Спустя еще час певец прибыл домой. – Анна?! Ответа не последовало. Юрзеф разулся и снял пуховик, затем направился на кухню с диким желанием утопить головную боль в стакане виски. Руки дрожали от усталости и принятого ночью. Секс-марафон напоминал о себе крепатурой мышц пресса и бедер. В последнее время подобные ночи не приносили желаемого удовлетворения. Возможно, начинал сказываться возраст. Возможно, утомило однообразие беспорядочных связей. Возможно, не хватало тепла одного конкретного человека. Виски неприятно обожгло рот и горло, но Юрзеф через силу сделал еще несколько глотков в надежде, что алкоголь поможет справиться с болью. – Доброе утро, – сонно произнесла Анна, появившись в дверном проеме. – Не рано ли пить? Ю залпом опустошил стакан и бросил его в раковину. – Я устал, – произнес он, разворачиваясь к девушке. Кенига тошнило. Нет, не из-за плохого самочувствия. Его воротило от одного лишь взгляда на всегда безупречную Анну в шелковом халате на голое тело. Раньше Ю был равнодушен к невесте, никогда не чувствовал к ней ничего, кроме слабой жалости. Но сейчас звук ее голоса заставлял Юрзефа кипеть от злости. Он начинал ненавидеть Анну лишь потому, что она – причина всего этого глупого спектакля. – Почему ты не приехал домой после концерта? Девушка сделала себе кофе и стала напротив жениха. Юрзеф заметил темные круги у нее под глазами и плохо скрываемое волнение. Не трудно было догадаться, что она не спала. Возможно, ждала его возвращения или терзала себя подозрениями. – Разболелась голова, – сухо ответил Ю. – Сейчас уже лучше? Анна подошла к Ю вплотную и прижалась к нему, запуская руки в немного спутанные мягкие волосы. Она внимательно осмотрела жениха и пришла к выводу, что тот действительно устал. – Тебе нужно больше отдыхать, – прошептала Анна. – Поднимись к себе, я приготовлю тебе завтрак в постель, – воодушевилась она. Ю аккуратно отстранился от девушки и максимально вежливо произнес: – Спасибо, я уже позавтракал. Он молча вышел из кухни и направился в свою комнату. После безрезультатного поиска дозы Ю принял горячую ванну и завалился на кровать. Сна не было ни в одном глазу, головная боль, раздражение и нервозность усиливались. Кениг взглянул на разбитый экран телефона. Он вскочил с кровати, достал из шкафа черные джинсы, футболку и худи. Надел черную кепку и спустился вниз. Кениг должен был успеть. По его подсчетам Стефан все еще в школе. – Ты куда? – нахмурилась внезапно возникшая в прихожей Анна. – В город. – Я могу поехать с тобой? – Нет! Девушка поджала губы и сложила руки на груди. – Будешь поздно? Вопрос остался без ответа. Юрзеф обулся, взял ключи от авто и выбежал из дома. Анна заплакала, проводив взглядом машину жениха.

***

Кениг припарковался рядом с автобусной остановкой и вышел из салона. Присев на еще теплый капот, он принялся рассматривать учеников и учителей, выходящих из школы. Несмотря на маскировку, он все же привлекал к себе внимание глупых школьниц. Их смешки и перешептывания раздражали, как и то, что Стефан все еще не появился на крыльце. Спустя десять минут Краус вышел из здания и направился к небольшой компании учеников, которые сразу же облепили его со всех сторон. Ю наблюдал за Стефаном с неподдельным любопытством, отмечая для себя, что этот человек находит подход буквально ко всем. К нему тянулись, ему хотели открыться, его с интересом слушали. Кениг соскочил с капота, когда Стефан приобнял за плечи одного из учеников – спасенного ранее малька. Стараясь никак не реагировать на удивленные взгляды школьников, Кениг направился прямиком к Стефану. Увлеченный беседой Краус не замечал приближающуюся к нему черную фигуру. Ю положил руку на плечо Стефана и крепко сжал его, разворачивая мужчину к себе лицом. – За мной! – скомандовал Кениг. На секунду Стефан опешил, но затем пристально посмотрел на Юрзефа и сердито произнес: – У меня еще занятие! Почему ты позволяешь себе… – Отменишь! – рявкнул Ю. Стефан взглянул на пунцового Флориана, затем вновь на Юрзефа, который все так же пожирал взглядом любимого ученика Крауса. Казалось, Кениг готов был наброситься на мальчишку прямо посреди школьного двора. Стефан упрямо сжал губы и намертво вцепился в портфель. – Прошу меня извинить, наше занятие сегодня отменяется! – протараторил он, повернувшись к классу. Ю убрал руку с плеча Крауса и молча направился к воротам, бросая испепеляющие взгляды на глазеющих подростков. Стефан плелся за ним к машине. Вопреки внешнему негодованию, ему было очень интересно, куда Кениг предложит ему поехать и чем кончится этот вечер. На удивление, Ю не приблизился к черному мустангу, а уверенно перешел дорогу в неположенном месте, игнорируя сигналы водителей. Стефану ничего не оставалось, кроме как слепо следовать за ним. Мужчина вошел в кафе напротив школы и уселся за первый свободный столик, который увидел. Стефан поздоровался с учениками, обедающими за соседним столом, и опустился на стул напротив Ю. – Закажи себе что-нибудь! – раздраженно бросил Кениг, уставившись на Стефана холодным пустым взглядом. – Если ты вырвал меня из школы, чтобы накормить, – я лучше пойду. – Я вырвал тебя, чтобы сделать своим! Я безумно тебя желаю! – сознался Кениг. – Знаю, – спокойно ответил Стефан. – Думаешь, ты оказываешь мне этим честь? Возможно, тебя это шокирует, но окружающим безразличны твои желания. Легкие Юрзефа до боли сжались. Он жадно глотнул воздух, сцепил зубы и сжал кулаки. Лицо его потемнело от гнева. – Со мной так не разговаривают! – надменно сообщил Кениг. – Я хочу – ты делаешь, так это работает. Сейчас ты встанешь, отведешь меня в уединенное место и обслужишь по высшему классу, понял? – Я никуда не пойду, – невозмутимо улыбнулся Стефан. – Со мной так не разговаривают. Ты просишь – я думаю над просьбой, так это работает. – Многоуважаемый герр Краус, не соизволите ли вы, будьте так любезны, мать вашу, меня оттрахать?! – на одном дыхании выпалил Юрзеф. Стефан громко и задорно расхохотался. – Очень заманчивое предложение, но я откажусь! – с трудом произнес он, вытирая выступившие в уголках глаз слезы. – Это из-за мальчишки? – спросил Кениг.– Если щенок будет путаться под ногами, я его утоплю! Краус замер и побледнел, неотрывно глядя на собеседника. – Не смей даже смотреть на Флориана! – прошипел Стефан, наклоняясь к Юрзефу ближе, чтобы никто не услышал его слов. Ю молниеносно переклонился через стол, сжал лицо Стефана между ладоней и с наслаждением поцеловал его, глубоко проникая языком в приоткрытый от удивления рот. Потом так же быстро отстранился и уселся на место. Довольно усмехаясь, Ю с любопытством озирался по сторонам. – Кажется, у малышни инфаркт! – весело отметил он. – Это что было? – процедил сквозь зубы Краус, вжимаясь в стул. – Наказание. За твою бесконечную наглость. Я мог бы по-тихому поиметь тебя в каком-нибудь дешевом отеле за городом, и никто бы об этом никогда не узнал. Но тебе вздумалось ерепениться – так получай! Теперь каждая собака в этом вшивом городишке будет знать, что ты – мой! Если играть, то по моим правилам, понятно?! – Как же Анна? – выдохнул Стефан. – Ну, ты у нас порядочный человек – ты и беспокойся о ней! А мне плевать! – закричал Юрзеф. Он вскочил с места и, отшвырнув стул ногой, выбежал из кафе. Стефан тоже встал и огляделся. Глаза всех присутствующих были устремлены на него. – Извините, – сдушенно сказал Краус и поспешно вышел, сопровождаемый гробовым молчанием.

***

– Это правда?! – Грета набросилась на брата прямо у порога. Стефан вздохнул. Уточнять не было необходимости: сплетни в провинции разносятся молниеносно. – Правда. Краус медленно прошел в гостиную и рухнул на диван. Разъяренная девушка нависла над ним, накрест сложив на груди руки. – Как ты мог поставить под угрозу свою репутацию?! Забыл, сколько усилий мы приложили, чтобы начать новую жизнь?! – Он буквально вытащил меня со школьного двора! – вяло оправдывался Стефан. – Я не знал, что он выкинет! Если бы я начал сопротивляться, разразился бы скандал! – Скандала не избежать! – закричала девушка. – Начнутся разговоры, всплывет твое прошлое! Я не хочу, чтобы кто-нибудь снова пострадал! Ты обещал мне, Стефан! Ты клялся, что больше не позволишь безумию овладеть тобой! – Я сделаю все возможное… – пробормотал мужчина. – Все возможное?! Этого мало! Ты должен сделать невозможное, чтобы положить этому бреду конец! – Хорошо, я постараюсь. – Ты обязан держать себя в руках! Ты нас погубишь! – девушка внезапно зарыдала и обессилено опустилась рядом с братом на диван. – Прости, Грета! – подавленно ответил Краус, обнимая сестру за плечи. – Я понимаю. Я все исправлю. – Исправишь? – всхлипнула Грета. – Этого нельзя исправить! Это катастрофа! Она уничтожит нас всех! – Значит, так тому и быть, – равнодушно ответил мужчина. – Прах к праху. Я избавлюсь от наваждения, Грета. Я навсегда от него избавлюсь. Глава 10 После бессонной ночи Стефан чувствовал себя совершенно разбитым. Есть не хотелось, а Грета не настаивала, чтобы брат хорошенько подкрепился перед рабочим днем. Не позавтракав, Краус вышел из дому. Лил ледяной дождь. Флориана и Эммы на крыльце предсказуемо не оказалось, поэтому Краус пошел в школу в одиночку. Всю дорогу Стефана мутило, и лишь привкус мятной зубной пасты спас его от очередного позора на глазах у соседей. Едва Краус вошел в концертный зал, как ученики дружно замолкли. Но эта тишина не была признаком обычного восторженного внимания. Старшеклассники смотрели на учителя с удивлением, испугом, непониманием, а некоторые – с очевидным отвращением. Эмма демонстративно отворачивалась. Флориан отсутствовал. Стефан не мог оторвать взгляд от пустующего подоконника. Ужас холодом разливался по его телу и комом подступал к горлу. – Открыли ноты на четвертой странице! – Краус будто издали услышал свой безжизненный, сухой голос. – Приступаем!

***

После звонка зал мгновенно опустел. Стефан не помнил, чтобы разрешал ученикам покинуть помещение. Но это было не важно. – Эмма! – окликнул он девушку, пытавшуюся протиснуться в дверной проем между двумя замешкавшимися подружками. – Постой! Девушка замерла, развернулась на каблуках и нерешительно сделала пару шагов навстречу учителю. – Почему нет Флориана? Эмма красноречиво вскинула бровь. – Что с ним? – Написал, что заболел, – неохотно ответила она. – Флориан действительно болен? Девушка внимательно и строго посмотрела на учителя. – Я глубоко разочарована! – отчеканила Эмма. – А Фло совершенно подавлен! – Понимаю, – сдержанно кивнул Краус, борясь с желанием рвать волосы на себе и на собеседнице тоже. – Я хотел бы лично поговорить с Флорианом. Где он живет? Девушка смерила Стефана недоверчивым взглядом, хмыкнула и сказала: – Думаете, он станет с вами разговаривать? Ладно, я сброшу адрес в СМС. Но если завтра Флориан не выздоровеет, вы не сможете здесь работать, герр Краус. Я вам это обещаю. Эмма отвернулась, тряхнув аккуратными локонами, и быстро вышла. Стефан поморщился и крепко сжал кулаки.

***

Стефан настойчиво постучал в дверь и отошел на несколько шагов, поспешно прокручивая в уме заготовленную для родителей Флориана речь. Конечно, встретиться с ними при таких обстоятельствах ему не хотелось, но Краус предусмотрительно готовился к любому исходу этого визита. Дверь приоткрылась, в образовавшуюся щель выглянул взъерошенный Флориан. – Привет! – сказал Стефан, подходя к двери почти в плотную. – Нужно поговорить. – Нет, – Флориан качнул головой, будто отгоняя назойливую муху. – Впусти меня. – Нет. – Пожалуйста, позволь мне войти! – Нет! – Я не хочу привлекать лишнее внимание, – тихо сказал Краус. – Давай без сцен. – Не бойся, родителей нет дома, – насмешливо сообщил Флориан. – Я не боюсь! – сердито воскликнул Стефан. – Давай просто поговорим, как взрослые люди! – Как взрослые?! – Флориан зло прищурился и настежь распахнул дверь. Он стоял босиком на паркетном полу. Огромная пижама, синяя в черную клетку, висела на нем, будто чехол. – Ладно, входи. Я готов к очередной порции лжи. Юноша прошел на кухню и сел на краешек обеденного стола. Краус, не раздеваясь и не разуваясь, последовал за ним. – Эмма сказала, что ты болен, – вздохнул Стефан. – Что ты совершенно подавлен. – Эмме виднее, – пожал плечами Флориан. – Как ты? – спросил Краус и протянул руку, намереваясь коснуться плеча ученика. – Не трогай! – прошипел Флориан, отталкивая протянутую к нему ладонь. – Я в порядке! Лицо парня было серьезным и темным. Его большие влажные глаза сердито сверкали из-под густых бровей. – Ты сам на себе не похож! – огорченно отметил Стефан, пряча руку за спину. – Мне очень жаль, что я тебя расстроил. Но я ничего тебе не обещал. – Неправда! – отрезал Флориан. – Ты обещал, что мы останемся достойными людьми! Краус спрятал лицо в ладонях и шумно выдохнул. – Так и будет, – неуверенно сказал он, взглянув на мрачного собеседника. – Нет, не будет! Но мы не станем мешать друг другу опускаться на дно. Со следующей недели отец переведет меня в другую школу. – Флориан, прекрати! – взмолился Стефан. – Не уходи из-за меня! – Из-за тебя?! – усмехнулся юноша. – Ты уверен в этом? Мир не вращается вокруг Стефана Крауса! Чтобы ты знал, отец обучил меня стрельбе и рукопашному бою. Теперь мне нужна усиленная юридическая подготовка. Я намерен поступать в школу полиции в следующем году. Пойду по стопам отца. – Ты станешь полицейским? – не удержался от улыбки учитель. – Не думаешь же ты, что я буду зарабатывать чтением стихов и пением в хоре?! Стефан грустно покачал головой. – Не принимай поспешных решений, о которых будешь жалеть. Собственную природу не обманешь. Ты не будешь счастлив, если выберешь этот путь. – Какой бы путь я не выбрал, я не буду счастлив все равно! Да, ты прав: себя не обманешь. Но обманывать других несложно, правда? – он с вызовом посмотрел на учителя. – Я многому у тебя научился, герр Краус. Спасибо! – Дорогой мой друг… – Я тебе не друг! – закричал Флориан. – Я никогда им не был и не буду! – Флориан, послушай!.. – Нет, это ты послушай! – юноша вскочил на ноги, схватил Стефана за отвороты кожаной куртки и хорошенько его встряхнул. Краус и предположить не мог, что этот задумчивый, стеснительной мальчишка обладает такой колоссальной силой. – Проваливай из моей жизни, лицемер! Оставь меня в покое! – Хорошо! – Стефан вырвался и поправил съехавшие набок очки. – Хорошо, я уйду, если ты хочешь. Губы Флорина дрогнули. Он весь обмяк. – Господи, как тяжело! – вздохнул юноша. – Я привык бояться и презирать себя каждый день, каждый миг с тех пор, как ты заговорил со мной. Но ненавидеть тебя – выше моих сил. Он печально и доверительно взглянул на учителя, и Краус впервые за вечер узнал в нем своего Флориана. – Знаешь, когда мы только познакомились, я был уверен, что тебе нравится Эмма, – сознался парень. – Каждый раз, когда ты ей улыбался, мое сердце замирало. Ты улыбчивый, и временами у меня темнело перед глазами. Не было сомнений, что вы поженитесь, купите дом за городом, заведете детей. А я стану вашим бессменным спутником на всем жизненном пути. Приму роль шафера, няньки, повара, водителя, сторожевого пса – кого угодно, лишь бы держаться к тебе поближе. Вы станете ездить на съемки, концерты, посещать благотворительные вечера, а я буду ухаживать за вашими малышами, наслаждаясь отражением милых черт в твоих потомках. Это было бы ужасно мучительно, но вполне приемлемо. Ведь так поступают приличные люди? Стефан кивнул. – Кениг – это слишком, понимаешь? Мерзко, гнусно, невыносимо больно. Мне страшно. За тебя и за себя. Этот человек пробуждает во мне чувства, о которых я не догадывался... Почему, Стефан? – Флориан заглянул в глаза Крауса. На его густых ресницах блестели непрошенные слезы. – Почему он целует тебя, а не я? – Кениг не спрашивал разрешения, – опустил взгляд Стефан. Флориан встал напротив Крауса и недоверчиво улыбнулся. – Тебя это устраивает? – Ты слишком высокого обо мне мнения, Флориан, – сказал Стефан, уставившись в пол. – Я боюсь и презираю себя не реже, чем ты. – Скоро ты не будешь моим учителем, – решительно произнес юноша. Он ухватил Крауса за ремень и с силой притянул к себе.– Мне не нужно церемониться с тобой, правда? Стефан поднял на ученика глаза, и на миг в них вспыхнула страсть. – Не думал, что ты такой, – хрипло прошептал Краус. – Я тоже. Ты должен мне поцелуй! Флориан едва ощутимо коснулся губами губ мужчины, крепко удерживая его за пояс. Краус закрыл глаза, его рука бессознательно нырнула под рубашку юноши. Флориан вздрогнул, и Стефан отстранился. – Прости, я не могу, – сдавленно сказал он. – Ты слишком юн. – Для чего?! – изумленно воскликнул Флориан. – Чтобы любить тебя?! – Чтобы я позволил себе тебя любить. Краус застегнул куртку и вышел из дома, оставив дверь открытой. Флориан застыл на пороге, глядя ему в след. Еще никогда парень не был так близок к желаемому, как сегодня. Он получит Крауса, если постарается, если приложит максимум усилий. И горе тому, кто встанет у него на пути! Глава 11 Юрзеф хлопнул дверью машины и вдохнул полные легкие морозного воздуха. Скользнув рукой в карман, Кениг достал мятую пачку с последней сигаретой, которую оставил для особого случая. Дрожащими руками он поджег сигарету и сделал несколько глубоких затяжек. Затем выбросил окурок и направился к двери, за которой скрывался целый мир – неизведанный и манящий. Ю трясло от холода, страха и неизвестности. Он не был уверен в том, что делает. Наркотик все еще циркулировал в крови мужчины и туманил мысли. Но ледяной ветер постепенно приводил его в чувства. Кениг трижды постучал в холодную деревянную дверь, ощущая тяжесть в груди. Половина его сознания в ужасе вопила: «Убирайся! Возвращайся домой!» Вторая же с радостным нетерпением ждала, когда дверь откроют. Кениг глубоко вдохнул и выдохнул. Еще раз. Это не помогало. Юрзефу на секунду показалось, что его сердце остановилось, когда Стефан появился в дверном проеме. Краус ошарашенно смотрел на Кенига, топтавшегося на пороге. – Что ты... – Я войду? Стефан попытался преградить незваному гостю дорогу, но Ю слегка оттолкнул его и протиснулся внутрь. – Входи, – озадаченно произнес Краус, закрывая за Юрзефом дверь. – У тебя мило... Волнение и страх постепенно отступали. Присутствие Стефана так же быстро успокаивало Кенига, как и возбуждало. Юрзеф снял верхнюю одежду и аккуратно повесил ее на вешалку. – Тапочек нет? – спросил певец, но снимать обувь не стал. Стефан прижался спиной к входной двери, уставившись на мужчину. Он никогда не называл Кенигу свой домашний адрес, никогда не приглашал в гости. Краус не рассчитывал, что у Юрзефа хватит наглости заявиться к нему домой. Очевидно, Кениг жаждет развязки. Но в собственном доме Стефан не сможет осуществить задуманное. – Сейчас не самое удачное время для встречи. Ю отвлекся от изучения интерьера и развернулся к Краусу, криво улыбаясь. – Твоя сестра на работе до трех. Потом зайдет в садик за сыном и вернется домой в четыре. Или в пять, если решит заехать за продуктами. Но закупку она делает по понедельникам и пятницам, так что сегодня она будет в четыре. Времени предостаточно. Краус оцепенел. Ю знал, где он живет, знал расписание его сестры, знал о племяннике. Откуда и как давно он знает? Стефан на ватных ногах добрел до кухни. Гость последовал за ним и по-хозяйски уселся за обеденный стол. – Ты за мной следил? – тихо спросил Краус. – Да, и уже давно, – улыбнулся Юрзеф. – Зачем ты приехал? – Соскучился. – Я не верю, что ты способен на добрые чувства. В глубине души ты и сам в это не веришь, так ведь? Кениг поднялся из-за стола и подошел к Стефану почти вплотную, пристально глядя ему в глаза. – Ты боишься, – разочарованно заключил он. – Если бы я хотел навредить тебе или твоим родным, я бы это уже сделал. – Зачем тебе все это? – А тебе? – усмехнувшись, ответил вопросом на вопрос Юрзеф. Краус упрямо молчал. – Я всегда хотел узнать о тебе больше, но ты так и не отважился мне открыться, – развел руками Юрзеф. – В этом не было нужды. Тебе достаточно минимум информации, чтобы использовать людей. Звонок на телефон Стефана помешал Кенигу ответить. Прежде, чем Краус успел сбросить вызов, Юрзеф начал подпевать под мелодию звонка.

«I don't give a fuck

What you say

I don't want to hear no lies

From you today

You wonder why you stand

All alone

But maybe you just reap

What you've sown».

Стефан испуганно посмотрел на гостя. Юрзеф пожирал его взглядом, хищно скалясь. – Лестно, не скрою! – довольно сказал Кениг. Краус вцепился в обеденный стол в поисках надежной опоры. Он забыл, как дышать, в глазах потемнело. – Ты меня недооцениваешь, – грустно произнес Юрзеф. – У меня отличная память, Стефан. Ты действительно сильно изменился, но я сразу тебя узнал. И сразу запомнил. Кениг медленно протянул руку, запустил пальцы в волосы Крауса и привлек его к себе, оставляя на дрожащих губах нежный поцелуй. – Я пытался тебя забыть, – прошептал Юрзеф, обжигая бледное лицо Стефана своим дыханием. – У меня ничего не вышло. Рад, что и у тебя тоже. Первый урок

Кельн, 2010 год

Стефан мчался по университетскому коридору, автоматически здороваясь со всеми подряд. Быстро мелькающие лица студентов и преподавателей улыбались, и Краус с радостью улыбался в ответ. Неожиданно кто-то громко его окликнул. Стефан едва не упал, резко затормозив посреди лестничного пролета. – Стефан, ты слышишь?! Краус обернулся. К нему приближался, активно жестикулируя, профессор Вебер. Его красное гипертоническое лицо приобрело коричневатый оттенок от спешки и крика. – Я зову тебя уже несколько минут! – раздраженно выдохнул пожилой преподаватель. – Куда ты несешься, скажи на милость?! – Простите, герр Вебер! – смутился Краус. – У меня запись на RTL. – Забудь о телевидении! – вскрикнул Вебер.– Классическое образование и опера – вот твой путь! – Это путь отца, – отрезал Стефан.– Но я не подведу вас, профессор. Выступление в Musical Dome пройдет на высшем уровне. – Не сомневаюсь, – примирительно ответил Вебер. – Стефан, я хочу обратиться к тебе с личной просьбой. – Да, слушаю! – с готовностью ответил Краус. – Знакомый продюсер попросил меня позаниматься с одним… молодым человеком, – сказал профессор, состроив такую гримасу, будто во рту у него перекатывался кусок тухлого нутряного жира. – Говорит, это настоящий самородок, восходящая рок-звезда. Раскрыть его таланты мне не удалось, как и вложить в его буйную белобрысую голову хоть малую долю стоящих знаний. Я прошу тебя обучить его эстрадному вокалу. Тебе хорошо заплатят. – О, нет! – взмолился Стефан прежде, чем преподаватель успел закончить.– Прошу, только не репетиторство! Я никогда не работал со взрослыми учениками! – Его сложно назвать по-настоящему взрослым, – вздохнул Вебер. – И он музыкально безграмотен, хоть сочиняет песни, поет и играет на гитаре. – Но почему я?! Пусть им займется Юлия! – Кениг доведет бедняжку до слез прежде, чем я покину аудиторию, – нехотя сознался профессор, представив нескладную, заикающуюся прыщавую ассистентку на своем месте. – Это вульгарный и злокозненный человек. Я физически не могу его выносить. Убью себя или его. Если бы стадо бешеных баранов, таких, как он сам, размозжило его пустую черепушку прямо в моем кабинете… Стефан засмеялся. Кровожадные фантазии старого преподавателя в отношении нерадивых студентов очень его забавляли, ведь Вебер был добрым и честным человеком. – Вот! – профессор указал корявым пальцем на лицо Стефана. – Ты не боишься! Люди нравятся тебе, все без исключения, и ты всем им нравишься! Если ты не увлечешь Кенига, его не увлечет никто! – Ладно! – вздохнул Краус. – Я попробую. Но только ради вас! – Спасибо! Огромное спасибо! – Вебер сжал небольшую теплую ладонь любимого студента двумя огромными руками. – Я очень тебе благодарен! А сейчас прошу меня извинить, пора получить очередной заслуженный пинок от декана! Стефан грустно улыбнулся. Декан пинал его практически круглосуточно вот уже двадцать лет. И отцу почти удалось убедить Стефана в том, что это заслужено.

***

В шесть вечера Вербер и Краус вместе вошли в аудиторию, где их поджидал Кениг. Высокий худой юноша в джинсовом костюме сидел на фортепиано, посасывая незажженную сигарету. Длинные светлые пряди беспорядочно спадали на его высокий лоб и запавшие темные глаза. – О, симпатичный! – оживился парень, взглянув на Стефана. – Дело пойдет веселее! – Немедленно встаньте с инструмента! – гаркнул Вебер. – Поимейте совесть, это же Бехштейн! – Поимею, – Кениг подмигнул молодому спутнику профессора, встал и подал Краусу руку. – Юрзеф. – Стефан, – ответил студент, аккуратно высвобождая крепко сжатую Кенигом ладонь. – Стефан – мой лучший ученик! – с искренней гордостью сказал Вебер. – За этот великолепный лирический баритон вскоре будут насмерть драться отечественные филармонии! – Уууу! – протянул Юрзеф. – Какая честь! – Да, это честь для вас! – строго отметил профессор. – И я требую, чтобы вы отнеслись к этому молодому человеку уважительно! – Не беспокойтесь, молодой человек будет полностью удовлетворен! – ехидно ответил Кениг. – Надеюсь, что так! – сказал профессор и гордо выплыл из аудитории. – Ну что, великолепный Стефан, – открытая, располагающая улыбка Юрзефа до неузнаваемости преобразила его скуластое мрачное лицо, которое теперь без сомнений можно было назвать привлекательным. – Чем ты меня порадуешь? Стефан хотел возразить, что ему полагается учить, а не ублажать Кенига, но не решился. Юрзеф смотрел на нового репетитора с неподдельным интересом. Не стоило с ходу портить с ним отношения. Стефан сел за фортепиано и откинул клап. Он чуть прикрыл глаза и мягко коснулся клавиш. Светлая, легкая, печальная музыка полилась из инструмента. Краус искоса взглянул на Юрзефа. Парень недвижимо стоял рядом, облокотившись на верхнюю крышку фортепиано. Его зрачки были так расширены, что внимательные карие глаза казались совершенно черными. Когда Стефан закончил, в аудитории еще несколько минут стояла тишина. – Что это? – наконец тихо спросил зачарованный Кениг. – Клод Дебюсси. – Красивая музыка. И ты красивый, – произнес Кениг, прямо глядя Стефану в глаза. – Эээ… – смутился Краус. – Мне нужно тебя поблагодарить? – Пока не за что, – улыбнулся Юрзеф. – Хорошо, – сказал Стефан. – Теперь твоя очередь меня порадовать. Спой что-нибудь, мне нужно оценить твои вокальные данные. – Не могу, – грустно ответил Кениг. – Я чувствую сейчас сильное напряжение. – Где? – забеспокоился Краус. – В горле или в груди? Юрзеф опустил взгляд на свои джинсы. Стефан невольно последовал его примеру и с ужасом обнаружил, что Кениг не шутит. – Я!.. Я!.. Ты!.. – Краус едва не задохнулся от возмущения. – Так нельзя! – А я думаю, что можно,– нисколько не стесняясь своего состояния, пожал плечами Юрзеф. – На сегодня хватит! – в отчаянии закричал Стефан и выбежал из аудитории. – Очень жаль! – услышал он за спиной голос Кенига. – С нетерпением буду ждать следующего занятия!

***

Раздосадованному Стефану пришлось трижды обойти вокруг квартала прежде, чем он смог позволить себе показаться дома. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным и униженным, как сегодня. Безусловно, Краус не собирался посвятить себя преподаванию – это удел стариков и неудачливых исполнителей – но инцидент в университете показал, как мало он преуспел в педагогике. А Стефан привык преуспевать. Во всем, за что бы он не взялся. Он легко переключался между совершенно разными занятиями и в каждой новой сфере, будь то гимнастика, гончарство или кулинария – быстро становился лучшим. Юрзеф нанес сокрушительный удар по самолюбию Крауса. Кениг продемонстрировал явное неуважение, и Стефану необходимо было вернуть авторитет. Случалось ли подобное с Вебером или с его отцом? Как они поступили бы на месте Стефана? Герр Краус ни за что бы не простил этому чудику подобную гнусную выходку. И Стефан тоже не даст каналье спуску! Всецело поглощенный анализом своих слов и действий, Краус машинально открыл дверь большого опрятного дома, кивнул домработнице, хлопотавшей над ужином, и прошел в свою комнату. Стефан вымыл руки, снял линзы и, быстро сбросив одежду, залез под душ. Он включил горячую воду и облегченно вздохнул. Ужасный день заканчивался. А завтра всегда можно сделать лучше, если постараться. Краус подставил мелкому теплому дождику лицо и улыбнулся. На самом деле ничего ужасного с ним не произошло. Невероятный конфуз, да и только! Нет сомнений, что через несколько дней он будет смеяться над этим случаем в боулинге с приятелями. Стефан, расслабившись, прикрыл веки, и перед его внутренним взором сразу же возникло бледное лицо Кенига с наглой ухмылкой. Редкостный нахал! Но до чего умные, страстные и печальные у Юрзефа глаза, будь он неладен! Краус выдавил на ладони немного геля для душа и быстро потер напряженные плечи. Думать, что Кениг вызывающим поведением хотел оскорбить своего молодого преподавателя, было нелегко. А размышлять о том, что Юрзеф просто его хотел, – недопустимо. Едва ли Стефан мог понравиться парню, тем более такому… оригинальному… Краус активно растирал грудь и живот, вглядываясь в собственное отражение на запотевшей блестящей панели душевой кабины. У него было приятное пропорциональное лицо, лучистые голубые глаза, вьющиеся волосы до плеч и стройное гибкое тело. Стефана вслух называли красивым. Мужчины и женщины разного возраста с детства твердили, что он очень мил. Подруги сестры томно вздыхали, когда младший Краус с ними здоровался. И даже грозный декан, изредка забываясь, с сентиментальной улыбкой смотрел на сына, напоминающего свою неподражаемую мать. У Крауса было много подруг. Он с удовольствием общался с соседками, однокурсницами, дочерьми отцовских друзей. Стефан ходил с ними в кино и кафе, гулял под ручку в парке, посещал концерты. В каждой девушке он находил что-то хорошее, доброе, красивое, но ни в ком не обнаруживал настоящей загадки, настоящей глубины, настоящего огня. Именно поэтому отношения брата с многочисленными поклонницами, как выражалась Грета, не переходили в «горизонтальную плоскость». Краус добавил геля и принялся массировать бедра. Когда Кениг в немом восторге слушал Дебюсси, Стефану на миг показалось, что перед ним разверзается бездна. Но пропасть не пугала Стефана. Краус был уверен, что в ледяной темноте этих глаз сияют далекие яркие звезды. Стефану очень не хотелось воевать с Кенигом. Он был морально не способен угнетать людей и ненавидеть их. Юноша чувствовал, что духовно слабее Кенига. Краус испытывал потребность узнать Юрзефа лучше, подойти к нему ближе, успокоить, согреть. Не может быть, чтобы зло и порок овладели таким молодым, таким пленительным, таким бесстрашным... – Стефан! – закричала из спальни сестра, барабаня в дверь. – Ужин остыл! Выходи скорее! Краус вздрогнул и разжал пальцы. Невообразимо! Это немыслимо, жутко и стыдно! – Оставь меня в покое! – завопил Стефан. – Сейчас буду! Кровь глухо стучала в ушах. Собственное тело казалось Краусу огромным, горячим и мерзким. Юноша включил холодную воду и стоял под ледяной струей до тех пор, пока стало трудно двигаться. Хотелось заболеть и не показываться из дому много месяцев. Стефан с трудом выбрался из душевой, вытерся большим мягким полотенцем и посмотрел на себя в зеркало. Он отродясь не видел более гнусной физиономии. Начинала болеть голова. Краус вдруг ясно осознал, что никогда больше не отважится встретиться с Юрзефом. И никогда не сможет посмеяться над ним вместе с друзьями.

***

Когда Стефан спустился к ужину, отец и сестра уже сидели за столом. Герр Краус активно работал челюстями, равнодушно глядя перед собой. Грета, скривившись, молча разгребала тушеные овощи на несколько кучек. Стефан присоединился к родным и пожелал им приятного аппетита. От одного взгляда на сестру его затошнило, но он решительно взял вилку и отправил в рот кусочек безвкусной моркови. Телефон отца заиграл классическую мелодию. – Слушаю, Макс! – ответил герр Краус. – Да, отвлекаешь. Конечно, ты можешь завтра на меня рассчитывать. Не важно, что я был я груб. Я все равно тебя поддержу. Пожалуйста. Карл взглянул на сына и сказал: – Стефан, герр Вебер спрашивает, как прошло занятие по вокалу. Юноша прикусил язык и поморщился. Герр Краус вопросительно поднял бровь. – Нормально, – пробормотал Стефан. От одного лишь неодобрительного взгляда отца все внутри у него сжималось. – Стефан говорит, все нормально, – передал Карл профессору. – Ты сможешь провести занятие послезавтра в то же время? – вновь взглянул на сына декан. Юношу охватила дрожь. Разве он в состоянии выдержать хотя бы пять минут рядом с этим человеком?! Существует ли более страшная пытка?! Но как сознаться в своем бессилии?! Наедине с Вебером Стефан смог бы в приемлемой форме объяснить свой дикий страх и решительный отказ. Однако отцу страх не ведом и отказ он не примет. Легче отгрызть себе руку, чем говорить с деканом о психологическом дискомфорте. – Так что? Ты сможешь? – спросил Карл, и Стефану послышалась в его голосе издевка. – Смогу! Да, смогу! – выкрикнул юноша, до боли сжав вилку. – Сможет. Всего доброго, – бесстрастно сообщил собеседнику декан и выключил телефон, положив его рядом с тарелкой. Не глядя на детей, он вновь принялся старательно пережевывать пищу. Стефан перевел взгляд на сестру. Грета удивленно смотрела на него, ковыряясь в зубах ножом. Юноше вдруг захотелось изо всей силы пнуть ее под столом ногой. Как приличный человек Стефан должен был быть благодарен сестре, прервавшей его недостойное занятие. Но беспокойство и раздражение волной поднималось в младшем Краусе, захлестывая его с головой. Юноша заерзал на стуле. – Если вы немедленно не закончите ужин, я выброшу всю еду, – ледяным тоном произнес Карл, буравя взглядом тарелку. – И прекрати крутиться! Стефан качнулся на стуле, упершись руками в край стола, и опустил передние ножки на босые ступни. Резкая боль отрезвила его. Юноша всем весом навалился на переднюю часть стула. Больно, очень больно, но нужно еще больнее! Герр Краус поднял на сына колючие голубые глаза. Стефан ответил на его взгляд со всем холодным спокойствием, которое только был способен изобразить. Да, он слабак и трус, он ничтожество, но никто не посмеет его в этом упрекнуть. Стефан придушит все свои бесчестные порывы, как бы больно это не было. Краусы смогут им гордиться. – Отец, я хотела с тобой поговорить, – подала голос Грета. Карл перевел испытывающий взгляд на дочь. – Говори! Девушка судорожно вздохнула и сказала: – Я беременна. Стефан сощурился от ужаса. Он знал уже две недели. Они вместе ходили к врачу, вместе бранили легкомысленного отца ребенка, вместе размышляли, как преподнести новость Карлу. Дети так и не придумали безопасного способа сообщить отцу о несчастье Греты. И вот он знает, что навеки опозорен. Ни один нерв не дрогнул на лошадином лице декана. – Как? – сухо поинтересовался он. – Что – как? – дрожащим голосом спросила Грета, сжимаясь на стуле. – Как это вышло? – Знаю, что по глупости, – отчеканил Карл. – Как ты с этим справишься? – Как все, – пожала худенькими плечами девушка. – Как все! – эхом повторил герр Краус и злобно усмехнулся. – Худший вариант для разумного человека! – Мне очень стыдно, я не хотела! – залепетала девушка. – Обещаю, что буду заботиться о ребенке сама и получу образование, когда малыш подрастет! Тебя это никак не коснется, не беспокойся! – Я не беспокоюсь! – сказал отец, поднимаясь из-за стола. Он вытер рот салфеткой и швырнул ее на тарелку. – Ты права, меня ЭТО не коснется. Со своими ошибками ты будешь разбираться сама. Сомневаюсь, что ты справишься. У меня не получилось. – Это он о нас? – спросил Стефан, когда декан вышел из столовой. Юношу раздирало от досады. Он терпеть не мог семейные сцены и ссоры, но сегодня ему очень хотелось скандала. Стефан чувствовал потребность освободиться от гнетущего возбуждения и негодования. Однако отец был безобразно спокоен, и от этого ненависть к нему только крепла. Грета зарыдала. Стефан подошел к ней и осторожно обнял за плечи. – Не бойся, я с тобой! – тихо сказал юноша. – Я помогу, обещаю. Девушка потерлась щекой о руку брата. Взгляд ее упал на кровоподтеки на ступнях Стефана. – Что это? – всхлипнув, спросила она. – Своего рода стигматы, – улыбнулся Стефан. – Иногда лучше распять себя до того, как это сделают другие, правда? Второй урок Стефан топтался перед закрытой дверью, никак не решаясь войти в аудиторию, где его ждал Кениг. Краус не спал всю ночь, размышляя об этом парне, пытался разобраться в собственных чувствах. Но приходил лишь к одному ужасающему выводу – Юрзеф ему нравился. Стефан гнал прочь неподобающие фантазии. Твердил себе весь вчерашний вечер, всю ночь и утро, что его возбуждение связано лишь с нехваткой секса. Довод был слабым, поэтому утром Краус впервые в жизни готов был притвориться больным, чтобы не идти в консерваторию. Но отец ни за что не позволил бы Стефану остаться дома: его дети не должны пропускать занятия по причине плохого самочувствия. Юноша попытался выбросить из головы ненужные мысли, полностью сосредоточившись на предстоящем уроке. Краус потянул ручку на себя и вошел в просторную светлую аудиторию. – Я думал, ты так и будешь стоять за дверью, – с ухмылкой произнес Юрзеф. Стефан бегло осмотрел Кенига. Юноша был одет в белые брюки и легкую бирюзовую футболку. Краус сразу же отметил для себя, что бирюзовый цвет делает Юрзефа еще более привлекательным, чем прежде. Легкая улыбка ученика показалась Стефану нежной и приятной. – Здравствуй. Будь добр, слезь с фортепиано, – Краусу хотелось думать, что его голос звучал достаточно твердо. Ю продолжал сидеть на инструменте, покачивая ногами и оценивающе разглядывая Стефана. Краусу стало немного не по себе. Он положил портфель на учительский стол и принялся выкладывать ноты. – Как прикажешь, – Кениг пожал плечами и слез с фортепиано. Стефан на мгновение остолбенел, совсем не ожидая такой покорности. На первом уроке Юрзеф зарекомендовал себя как бунтарь, который делает лишь то, что сам пожелает. – Что дальше? – отстраненно спросил Кениг, усаживаясь за инструмент. Он слегка коснулся пальцами нескольких клавиш. – В прошлый раз мне так и не удалось послушать, как ты поешь, – начал Стефан. При упоминании о прошлом уроке внизу живота что-то скручивалось в клубок. – Я не хочу сегодня петь, – томно выдохнул юноша. – Можно сыграть? Стефан коротко кивнул. Несмотря на то, что Кениг играл откровенно плохо, пронзительно-горькая мелодия понравилась Стефану. Гримаса боли и отчаяния искажала прекрасное лицо Юрзефа в процессе игры. Сколько бед, вероятно, пришлось пережить этому парню, чтобы оказаться здесь! И как трудно, должно быть, скрывать сомнения и опустошенность за очаровательной улыбкой и бесконечной бравадой! Стефан украдкой смахнул слезу со щеки, прежде чем Кениг закончил. Юноша повернулся к Стефану и грустно посмотрел на учителя, ожидая хоть какой-то реакции на свой маленький экспромт. Но Краус молчал, пытаясь справиться с овладевшей им тоской. – У тебя что-то случилось? – наконец спросил Стефан, удивляясь собственному вопросу. Ю криво улыбнулся и встал из-за фортепиано. Он запустил руки в белокурые волосы и зачесал их назад. – У меня много чего случилось. Но сейчас важно лишь то, что ты мне нравишься, Стефан, – произнес он, усаживаясь на широкий подоконник. Краус позеленел, но нашел в себе силы спокойно присесть на стул рядом с Юрзефом. Кениг достал пачку сигарет и потянулся к ней губами, но в последний момент протянул пачку Стефану. Тот предсказуемо отказался. – Со временем курение скажется на твоем голосе. Рекомендую тебе бросить. – А ты пробовал? – спросил Юрзеф, подкуривая. – Я никогда не курил, – честно ответил Стефан. – Не понимаю, что люди находят в этом хорошего. – Ты не понимаешь или твой отец? Глаза Крауса округлились от изумления. Нетрудно было догадаться, что Кениг попал в точку. Стефан заерзал на стуле и прокашлялся. Ему следовало сохранять лицо перед учеником. Краус здесь не для того, чтобы откровенничать! Стефан вскочил и протараторил: – Я настаиваю, чтобы ты мне спел! Юрзеф победно улыбнулся: – Я попал в «яблочко», так ведь? – довольно произнес он. – Моя семья тебя не касается! – выпалил Стефан. – Расслабься, – спокойно протянул Кениг, делая новую затяжку. – Я просто хочу узнать тебя лучше. – Мы лишь ученик и учитель! Нам незачем узнавать друг друга! Краус был польщен словами Юрзефа. Но мысль о том, что на все это скажут люди, отрезвляла юношу. – Стефан, у меня стоит на тебя. А когда ты говоришь со мной этим своим неподражаемым учительским тоном, мне хочется отдаться тебе прямо здесь и сейчас. Краус пошатнулся и отступил назад, глядя на Юрзефа широко распахнутыми глазами. – Нам... – начал он, – нам... Нужно прекратить наши уроки! – решительно произнес Стефан. Кениг негромко засмеялся: – И что ты скажешь отцу? Что ты не можешь меня учить, потому что мы хотим друг друга? Или признаешь, что ты никудышный учитель? – Это неправильно, – тихо пробормотал Стефан. – Неправильно хотеть друг друга? Я не считаю свое возбуждение постыдным. Это мой способ выразить восхищение тобой и высшим разумом, создавшим тебя. Каждый наслаждается бытием и восхваляет его по-своему. Юрзеф сделал последнюю затяжку и выбросил окурок в открытое окно, продолжая пристально наблюдать за реакцией Стефана. Краус потупил взгляд, проворчал что-то невнятное и отвернулся от Кенига. Поразительно, как дико переплетались в этом человеке пошлость и глубокомыслие! – У тебя есть девушка или парень? – спросил Кениг. Слышал бы этот вопрос отец! Стефан поежился от омерзения. Какое безумие – предполагать, будто у него могут быть сношения с мужчиной! Нет, нет и нет! Он нормальный, порядочный человек, а не какой-то развратник! – Довольно! Это не твое дело! – вскрикнул Краус. – Живо слезай с подоконника и спой мне хотя бы куплет! Я должен решить, как проводить уроки дальше! Стефан резко развернулся и промаршировал к столу, стараясь не смотреть на Юрзефа. Кениг послушно спрыгнул с подоконника и уселся на стул напротив учительского стола, за которым восседал Краус. – Тебе нравится? – спросил юноша. Стефан оторвался от нот и вопросительно посмотрел на ученика. – Что? – Доминировать. Обычно все наоборот, верно? – Хватит! Ты либо сейчас же споешь мне, либо наши занятия закончены! Юрзеф закинул голову назад и уставился в потолок. На секунду Краусу показалось, что на лице парня промелькнуло разочарование. – Меня подчиняли с самого детства, – начал Кениг. Стефан растерянно посмотрел на Юрзефа, тщетно пытаясь понять, врет тот или нет. – Насиловали много раз как морально, так и физически. Это были постоянные избиения до полусмерти, морение голодом на протяжении нескольких дней. Стефан замер. Разве такое может быть в современном мире? Разве кто-то способен так издеваться над другим человеком, тем более ребенком? – Меня запирали в подвале на сутки, когда я громко плакал и умолял прекратить истязания. Спустя какое-то время я перестал плакать, думал, что стойкость поможет мне избежать участи жертвы. Знаешь, что делает человек, когда у него не получается сломать другого? Он приходит в ярость. Его глаза затуманивает злоба, а кулаки сжимаются так сильно, что ногти впиваются в ладони почти до крови. Садистом движет необузданное желание уничтожить человека любыми способами, даже самыми изощренными. В какой-то момент меня почти сломали. Я оказался в полном дерьме, в глубокой яме, из которой не мог выбраться долгое время. Никто не мог и не хотел мне помочь, кроме меня самого. Именно тогда я усвоил один очень важный урок: лучше ты, чем тебя. Юрзеф посмотрел на огорошенного Стефана и грустно усмехнулся. – Это нормально, что ты боишься отца, ведь он умнее и сильнее. Так тебя учили в детстве, верно? Но ты должен понимать, что будешь обязан взять под контроль свою жизнь, когда станешь взрослым. Ты взрослый, Стефан? Краус задумался. По своему глубокому убеждению, он повзрослел много лет назад, во время болезни матери. Иногда он чувствовал себя старым, очень старым и очень уставшим. Вместе с этой доброй, улыбчивой, веселой женщиной все члены семьи похоронили лучшие свои мечты. – Да, я взрослый,– тихо сказал Краус. – Тогда ты можешь поступать так, как хочешь, как считаешь нужным. Если готов нести за это ответственность, конечно. – То, чего я хочу и что считаю нужным, – кардинально противоположные вещи, – сознался Стефан. – Сочувствую. Моя философия предельно проста: я считаю нужным делать то, чего хочу, и хочу то, что мне нужно. У меня нет выбора, а значит, я не могу ошибиться. – Все люди ошибаются. Разве ты исключение? – Думаешь, я как все? – Кениг плутовато улыбнулся. – Если я и человек, то я себя превзойду. Стефан удивленно посмотрел на Юрзефа. – «Человек – это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком – канат над пропастью, – процитировал Кениг. – Опасно прохождение,опасно быть в пути, опасен взор, обращенный назад, опасны страх и остановка. В человеке важно то, что он мост, а не цель: в человеке можно любить только то, что он переход и гибель». – Ты ницшеанец? – пораженно прошептал Краус. – А ты? – так же тихо спросил Юрзеф. – «Я люблю того, чья душа глубока даже в ранах и кто может погибнуть при малейшем испытании: так охотно идет он по мосту. Я люблю того, чья душа переполнена, так что он забывает самого себя, и все вещи содержатся в нем: так становятся все вещи его гибелью. Я люблю того, кто свободен духом и свободен сердцем: так голова его есть только утроба сердца его, а сердце его влечет его к гибели», – продекламировал Стефан. Кениг улыбнулся. – Разве ты свободен духом и сердцем, Стефан? Разве ты способен бесстрашно наслаждаться красотой другого человека, не опасаясь погибели, как Густав фон Ашенбах? – Ты читаешь Томаса Манна? – спросил изумленный Краус. – Я читаю все, что помогает мне их понять, – сказал Кениг. – Их? – Людей, – невозмутимо пояснил Юрзеф. – Я изучил биологию, химию, психологию, но так и не понял, как мне примириться с ними. Стефан смотрел на Кенига со смесью страха и восхищения. – Что тебя так смущает? – усмехнулся Юрзеф. – Что я не рядовой извращенец? – Из твоих слов я понял, что условия жизни у тебя были не самые комфортные, – сказал Краус. – Как же ты получил образование? – Да уж не в школе, конечно, – фыркнул Юрзеф. – Мне не часто выпадало посещать занятия. В университет я решил не поступать. К чему-то пришел сам, что-то подслушал или подсмотрел. Я читал все книги, которые мне удавалось раздобыть. Мне очень хотелось узнать о мире и людях побольше. А если я чего-то хочу, я получаю это любым способом. Любым, понял? Стефан потупился. В дверь постучали, и через несколько секунд в аудиторию заглянула девчонка. – У нас здесь занятие! – сообщила она. Юрзеф встал и одернул футболку. – Я был прав в отношении тебя! – твердо сказал он. – В чем же? – Ты никудышный учитель. Прошло уже два занятия, за которые тебе, к слову, прилично платят, а я так и не стал лучше петь. Губы Стефана дрогнули. Казалось, он сейчас заплачет от обиды. – Ну-ну, не кисни! – весело добавил Кениг. – Зато ты приятный человек и отличный друг! Это большая редкость, уж поверь мне! Стефан облегченно улыбнулся и принялся поспешно складывать не понадобившиеся ноты в портфель. Юрзеф молча дожидался его возле двери. Когда Стефан подошел к выходу, Кениг удержал его за плечо и негромко сказал: – «Некогда были у тебя страсти, и ты называл их злыми. А теперь у тебя только твои добродетели: они выросли из твоих страстей. И отныне ничего злого не вырастает из тебя, кроме зла, которое вырастает из борьбы твоих добродетелей. Почтенно иметь много добродетелей, но это тяжелая участь, и многие шли в пустыню и убивали себя, ибо они уставали быть битвой и полем битвы добродетелей». Краус недоуменно взглянул на Юрзефа. – Что ты хочешь этим сказать? – осторожно спросил он. – Вокруг полно тех, кто знает, как жить, – произнес Кениг. – Все они навязывают нам свои страхи и ошибки. Но никто из этих жалких святош не стоит внимания, поскольку никто из них не превзошел не только нас, но и самих себя. Мы сами можем построить свою жизнь так, как хотим. И если кто-то говорит тебе, что ты чего-то не можешь, Стефан, – посылай его к черту!

***

Лишь поздним вечером, ворочаясь в раскаленной постели, Стефан позволил себе вспомнить сегодняшний урок. На удивление, Краус считал его вполне удачным. В одном Юрзеф был неправ: Стефана не смущало то, что Кениг не был рядовым извращенцем, он был этому рад. Юноша чувствовал несказанное облегчение от того, что не ошибся в своем ученике, что он куда сложнее и глубже, чем может показаться с первого взгляда. Такого человека – рассудительного, стойкого и дерзкого – не стыдно любить. Возможно, мир не перевернется, если он сдастся? Стефан действительно приятный человек и отличный друг, он докажет это Юрзефу! Чтобы ни случилось, он никогда не даст Кенигу повода усомниться в своей порядочности! Третий урок Видимо, Юрзеф пришел на занятие раньше условленного времени. Еще в коридоре Стефан услышал звуки гитары и глубокий, чуть с хрипотцой, голос Кенига. В радостном предвкушении Краус открыл дверь. Юрзеф взглянул на вошедшего и усмехнулся, перебирая струны. – Сегодня ты в хорошем настроении, – констатировал Стефан. – Да, и только что оно стало еще лучше! Краус улыбнулся и сел за фортепиано. Юрзеф положил гитару на подоконник, подошел к репетитору и наклонился к нему, заглядывая в глаза. – Что? – насторожился Стефан. – Проверяю, готов ли ты. – К чему? Юрзеф приподнял голову Крауса за подбородок и легонько прикусил его нижнюю губу. Стефану показалось, будто его парализовало. Он не мог пошевелиться, ничего не слышал и не видел. О том, что он жив, свидетельствовало только бешено стучащее сердце. – Ты слишком напряжен! – искренне огорчился Кениг, поглаживая плечи учителя. – Так не пойдет! Он достал из нагрудного кармана большую желтую таблетку и показал Стефану. – Попробуешь? – Что это? – шепотом спросил Краус. – ЛСД. Стефан отрицательно покачал головой. – Любишь, когда все под контролем? Это так скучно! Кениг помрачнел и серьезно спросил: – Кому ты не доверяешь больше – мне или себе? Краус внимательно посмотрел на собеседника. Во взгляде Юрзефа, как и обычно, Стефан прочитал отголоски давнишней обиды и боли. Должно быть, это очень неприятно – когда в тебе сомневаются. Кениг сделал первый шаг, его нужно было поддержать. В любом случае, лучше быть обманутым негодяем, чем не поверить хорошему человеку. Стефан открыл рот. Юрзеф ободряюще улыбнулся и положил на его язык таблетку, не упустив возможности коснуться горячих губ подушечками пальцев. – Хороший мальчик! – засмеялся Кениг, потрепав кудри Крауса. – За это я тебе спою. – Твоя песня? – обрадовался Краус. – Нет, Петера Хеппнера. Стефан пожал плечами. Видимо, это был современный исполнитель, а они мало интересовали Краусов. Юноша взял гитару, сел на стул напротив Стефана и прокашлялся. – Английский знаешь? – спросил он, играя вступление. Краус кивнул. – А другие языки? – Французский и немного испанский, – ответил Стефан. – Кто бы сомневался,– хмыкнул Юрзеф, и в его глазах промелькнула зависть. – Ладно, начнем! Неотрывно глядя на Крауса, Юрзеф негромко запел:

«I don't give a fuck

What you say

I don't want to hear no lies

From you today

You wonder why you stand

All alone

But maybe you just reap

What you've sown

And suddenly

You find you're in so deep

The more you try in vain

To free yourself again

The deeper you will fall won't you?

A thousand times I've lent

A helping hand

I'm not asking for a thanks

Don't misunderstand

But you're hiding from the truth

If you think that you don't need a friend aren't you?

A long-descending road, I've been told

Lies out there in the cold

For those alone…»

Стефан завороженно смотрел в окно. Солнечные лучи плясали на листве раскидистого клена, на мощных ветвях, на темной раме. Свет звенящим потоком вливался в аудиторию через большое окно, двигался к Юрзефу и расползался по его телу мерцающими блестками. Светлые волосы Кенига сияли, будто нимб. Благоговейный трепет охватил Крауса при мысли о том, что он коснется этого изумительного человека. Не важно, кто что подумает и скажет. Не имеет значения, как все закончится. Сейчас, в это мгновение, Стефан был безгранично и безмятежно счастлив. Он не одинок. И он должен быть благодарен Юрзефу за его смелость, за его чувства, за эту роскошную фантазию, за этот потрясающий свет!.. ...Краус опомнился от удушья. Юрзеф страстно его целовал, крепко сжимая в объятиях, и Стефану не хватало воздуха. Юноша отстранился и сделал несколько жадных вдохов. – Ты невероятно отзывчивый! – хитро улыбнулся Кениг. Он запустил руку Стефану в брюки и тот, придушено застонав, инстинктивно подался вперед. – Нет, нет! – прошептал Краус, тут же полусонно отталкивая Юрзефа. – Я не могу, мне нельзя! Я никогда... – Никогда?! – от удивления Кениг на миг остолбенел и ослабил хватку. – Правда? – Прошу тебя, остановись! Не надо! – взмолился Стефан, воспользовавшись передышкой.– Это неправильно! – Знаю, – улыбнулся Юрзеф. – Мне нравится, как ты просишь! Еще! Он впился в плечо Стефана зубами, и у юноши потемнело перед глазами. Это конец. Все потеряно. Он повержен, он сам себе не принадлежит. Он больше никогда не сможет быть один или сделать это с кем-то другим. Неожиданно Стефан понял, что не знает, где находится, что с ним, сколько времени он себя не контролирует. Липкий, бездонный ужас навалился на Крауса. – Нет, умоляю! Нет! Нет! – твердил Стефан в беспамятстве, словно молитву. В кромешном мраке он слышал, как хищно дышит ему в ухо и смеется заразительным смехом Юрзефа всесильный дьявол... ...Стефан очнулся, сидя на полу. Над ним стоял Юрзеф и застегивал рубашку. – Поднимайся, идем в клуб. – Зачем? – Краус протер глаза, перед которыми танцевали ярко-зеленые пятна. – Повеселимся! – сказал Кениг, подавая юноше руку. От крепкого захвата его большой шершавой ладони у Стефана прибавилось сил и потеплело на душе. Краус встал на ноги и сделал несколько пружинящих шагов. Он казался себе сильным, быстрым и ловким, как гепард. Юрзеф с нескрываемым удовольствием рассматривал шатающегося, растрепанного Стефана, рубашка которого была перепачкана собственной кровью. – Хорошо, пойдем! – бодро согласился Краус. Он достал телефон и непослушными пальцами набрал сестре смс: «Я клу с друом». Стефан обнял Кенига за плечи, и тот, по-хозяйски положив руку на бедро спутника, двинулся к двери. Под аудиторией собралась толпа. Студенты и преподаватели глазели на молодых людей, вывалившихся из класса. Стефан видел много знакомых лиц. Кто-то присвистнул, кто-то вздохнул, кто-то что-то сказал. Кто-то хватал Крауса за одежду в тщетной попытке удержать. Ребята-хормейстеры дико ржали. Стефан беззаботно улыбался собравшимся. Пусть смеются и шепчутся! Кениг сумеет за него постоять! Завтра острый на язык Юрзеф поставит на место всех этих глупцов! А сегодня они будут веселиться! Последним, что Краус запомнил, было искаженное ужасом лицо профессора Вебера. Но оно быстро растворилось в кислотном тумане, и Стефан сразу же о нем забыл.

***

Стефан проснулся от холода. Поежившись, он с трудом открыл глаза. В безоблачной вышине раскинулся огромный купол предрассветного неба. Ветви низко склонившихся над ним небольших деревьев заговорщически перешептывались в звенящей тишине. Краус потянулся, и левую сторону его груди пронзила дикая боль. Сцепив зубы, он с трудом сел и осмотрелся. По-видимому, он находился в одном из городских парков и лежал на скамье в укромном зеленом уголке уже давно, поскольку его одежда была холодной и мокрой от росы. Вокруг не было ни души. Стефан попытался обшарить карманы, но рука его не слушалась. Юноша поднес кисть к лицу и с удивлением обнаружил, что три пальца у него распухли, посинели и не сгибались. Краус судорожно пытался собраться с мыслями. Что с ним произошло? Весь вчерашний день был словно сметен ураганом, а обрывочные воспоминания наполнены исключительно Кенигом. Но где он теперь? Левой рукой Стефан нашарил в кармане брюк телефон. Бумажника нигде не было. Вероятно, в клубе они нарвались на каких-то головорезов, ограбивших и избивших Крауса. Но если из исключительно вежливого и мирного Стефана эти громилы едва не выбили дух, то что же они сделали с задирой Юрзефом?! Стефан встал с лавки, но не смог сделать и пару шагов. Краус понимал, что в таком виде он точно не сможет найти Кенига и хоть чем-то помочь ему. Однако судьба Юрзефа беспокоила юношу не на шутку. Как его отыскать? Вчера Стефану казалось, что все самое важное о Кениге он уже узнал. Но сегодня он осознал, что не знает о нем практически ничего – ни адреса, ни места работы, ни имен близких. Что же делать? Краус вспомнил, что профессор Вебер скидывал ему на всякий случай в СМС номер нового ученика. Стефан нашел номер и несколько раз набрал его. Телефон был выключен. Очевидно, с Юрзефом что-то случилось! Крауса охватила тревога, от которой хотелось выть. Стефан позвонил сестре. Грета подняла трубку после первого же вызова. – Стеф, ты где?! – закричала она. – Почему ты не ночевал дома?! Отец в бешенстве! – Грета, мне нужна твоя помощь, – сказал юноша. – В моей комнате за стопкой с нотами конверт с деньгами. Возьми все и вызови такси. Отцу ничего не говори. – Куда ехать? – упавшим голосом спросила Грета. – Не знаю, – вздохнул Стефан. – Выезжай, а я попытаюсь узнать, где я.

***

Грета и крепкий пожилой санитар затащили Стефана в кабинет врача, усадили на кушетку и молча вышли. Невзрачный травматолог средних лет с усталым серым лицом перевел взгляд с карты на пациента и нахмурился. – Что случилось? – Кажется, меня ограбили вчера вечером в клубе. – Кажется? – удивился врач. – Я ничего не помню. Наверное, меня наркотиками накачали, – сознался Стефан. – Мы это проверим. Голова кружится, болит? Рвота или тошнота присутствовали? Краус отрицательно покачал головой. Доктор встал из-за стола, подошел к юноше и помог ему снять одежду. Травматолог внимательно осмотрел пациента, легонько касаясь его груди, кисти и ноги. – Навскидку – перелом пальцев правой руки, трещины или переломы ключицы и пары ребер слева, вывих голеностопа, возможно, с разрывом связок, множественные гематомы. Нужен рентген. Стефан кивнул. Врач еще раз взглянул на укус на плече юноши, кровоподтеки на запястьях и лодыжках. – Вы уверены, что целью злоумышленников было ограбление? Я подозреваю и другие повреждения. Вас надо показать еще одному специалисту. Краус судорожно сглотнул и отвел взгляд. Этого вопроса он боялся больше всего. От мысли о посещении еще одного специалиста у него млели ноги и темнело перед глазами. – Сейчас вас проведут в палату и обработают раны, – сказал травматолог. – После этого сделаем рентген. Вас привезла сестра? – Да,– едва слышно ответил Краус. – Пусть она поможет вам устроиться. Готовьтесь к госпитализации. – Госпитализации?! – вскрикнул Стефан. – Я не могу! Мне нужно идти, нужно найти друга! – Идти?! – печально усмехнулся травматолог. – Вы в своем уме?! Вам наложат гипс. Возможно, потребуется операция. Вы проведете в стационаре не меньше недели. Вероятно, и 14 дней. Так что друг подождет до лучших времен. Врач позвал санитара и накинул на плечи пациента грязную рубашку. – Кстати, вы должны быть готовы к общению с полицией, – предупредил мужчина. – Зачем?! – ужаснулся Стефан. – Это стандартная процедура в подобных случаях. – Но я не хочу!.. – Чего не хотите? – прищурился доктор. – Узнать, кто это сделал? Или чтобы его наказали? Стефан промолчал, смерив доктора полным ненависти взглядом. Санитар помог Краусу подняться и добраться до палаты. Оставшись наедине, Стефан вновь набрал Юрзефа. Абонент был вне зоны доступа. Юноша горестно вздохнул. Он не мог ждать лучших времен для общения с этим особым другом. Тем более, если Кениг ему не ответит, лучших времен не будет в принципе, и к этому тоже нужно было готовиться.

***

Грета ворвалась в палату и бросилась прямиком к Стефану. – Стеф! Стеф, проснись! – она затрясла брата за плечо. – Ну проснись же, бедолага! Юноша с трудом приоткрыл тяжелые после обезболивающего укола веки. – Что случилось? – вяло спросил он. – Появилось видео, на котором ты с каким-то дылдой! – И что? – сонно вздохнул Стефан. – А то, что мои одноклассники в жизни не видели такой жесткой порнухи! – собравшись с силами, выпалила девушка. – А они много ее пересмотрели, ты уж мне поверь! Краус недоуменно смотрел на сестру, постепенно мрачнея. – Оно вирусится, Стеф! – глаза Греты были полны отчаяния и страха. – Надо что-то делать! Превозмогая слабость, юноша приподнялся на подушках и тихо сказал: – Я хочу посмотреть. – Нет, не надо! – взмолилась Грета. – Тебе и так плохо! – Поделом, – грустно произнес Краус. – Ты видела? – Нет, не смогла, – созналась девушка. – Я смогу,– Стефан включил Wi-Fi и подал сестре телефон. – Покажи! Грета зашла в поисковик и достаточно быстро отыскала нужную страницу. – Его опубликовал какой-то Юрзеф Кениг. – Хорошо, – кивнул юноша. – А теперь выйди. Сестра, вздохнув, покинула палату. Стефан поднес экран ближе к глазам. На кадре для предпросмотра без сомнения он и Юрзеф. Краус выключил звук и включил видео. Начинать знакомство с порнографией таким образом было очень странно. Стефан до конца не верил, что на видео именно он. Но смотреть подобную запись с участием Юрзефа и другого человека было бы вовсе невыносимо. Впрочем, о собственной выносливости Краусу предстояло подумать. Видео шло почти полтора часа. На сорок второй минуте Стефана вырвало несоленым столовским супом. Краус вытер дрожащие губы краем простыни и вышел из Интернета. Не может быть, чтобы кто-то заставил его делать такие вещи! Даже под дулом пистолета Стефан бы не согласился повторить подобное! И самое невероятное – не банда отморозков привела его в городскую травматологию, а всего один. Единственный человек, которому он так опрометчиво решил безоговорочно довериться. Вне себя от злости Стефан вновь набрал номер Кенига и вопреки обычной своей деликатности долго, очень долго ждал, пока собеседник поднимет трубку. И Юрзеф ответил. – Слушаю! – Это Стефан! Как ты!.. – Стефан? – переспросил Кениг. – Какой именно? На заднем плане у Юрзефа слышалась возня и пронзительный визг. – Заткнись, дура, я говорю! – заорал Кениг, и неизвестная женщина замолчала, странно хрюкнув. – Я твой… – Краус запнулся, силясь подобрать подходящее слово. Репетитор? Друг? Любовник? Мешок для битья? – Понятно! Стефан заскрежетал зубами, представив ухмылку польщенного Юрзефа. – Я из Высшей школы музыки! – прохрипел юноша. – Я сказал – понятно, – спокойно повторил Кениг. – Как ты мог выложить видео?! Это мерзко! – Какое видео? Что мерзко? – невозмутимо поинтересовался Кениг. – Со вчерашнего вечера! На котором я… Ты… – у Стефана язык не поворачивался вдаваться в объяснения. – Прости, малыш, я был вчера не в себе, – неожиданно ласково произнес Юрзеф, громко вздохнув. – Я снимаю для себя. Не помню, как я его опубликовал. – Ты подлец! Ты мне жизнь сломал, ты понимаешь?! – сорвался на крик Краус. – Моей карьере конец! – Не надо драматизировать! – мягко ответил Кениг. – После демонстрации таких незаурядных способностей у тебя отбоя от клиентов не будет! Да я и сам не прочь повторить, если честно. Неоднократно! – Ублюдок! – Стефан задохнулся от гнева и стыда. – Ненавижу тебя! – Пожалуйста. Если тебе так нравится думать. – Я тебя уничтожу! – Договорились, – добродушно согласился Юрзеф. – Ну, будь здоров! В трубке зазвучали гудки. Краус швырнул телефон на больничное одеяло, обхватил колени руками и сдушенно застонал. Только теперь ему стало по-настоящему больно.

***

Грета заранее предупредила брата о предстоящем визите отца, но Стефан так и не смог достойно к нему подготовиться. Когда Карл вошел в палату, юноша выпрямился и сжал кулаки, собираясь с силами. – Как самочувствие?– с порога начал герр Краус. – Когда приступишь к учебе? – Спасибо, нормально, – спокойно ответил Стефан. – Я постараюсь вернуться как можно раньше. Декан остановился в нескольких шагах от койки сына и сложил руки на груди. – Один из офицеров сказал мне, что ты отказался писать заявление. Тебе угрожают? – Нет, – ответил Стефан. – Я просто не считаю нужным… – Знаешь, кто это сделал? – не дослушав ответ сына, спросил Карл. Юноша молчал, глядя на дрожащие пальцы декана. Внезапно у Стефана возникла безумная мысль, что отец сейчас его задушит. Как было бы здорово! Смерть разрешила бы все проблемы!.. – У Макса есть предположение на этот счет, – сказал герр Краус. – Посадить его будет трудно, но я и мои товарищи приложим максимум усилий, чтобы сгноить тварь в тюрьме. Стефан поднял на отца полные ужаса глаза, и декан невольно вздрогнул. – Я понимаю… – Нет! – твердо сказал юноша. – Ты не понимаешь! И не посадишь его! – Почему?! – Я не буду свидетельствовать! Я не стану выступать на процессе! Это отвратительно! – А принуждать человека?.. – Меня никто не принуждал! – вскрикнул Стефан, бледнея. Карл шумно вдохнул, и на его лице отразилось крайнее отвращение к сыну. – Хочешь сказать, ты добровольно?.. – казалось, безупречно эрудированный декан не может подобрать слово, которое бы достаточно красочно характеризовало гнусное поведение Стефана. – Добровольно! – вздохнул юноша. – Но я никогда больше не буду спать с учениками и мужчинами! – А больше и не надо, – криво усмехнулся Карл. – Ты уже сломан. И никому не интересен. Спрошу из чистого любопытства: как быстро он тебя совратил? В Стефане поднимался гнев и непреодолимое желание причинить отцу такую же боль, какую чувствовал он сам. – Очень быстро, – ответил юноша, скривив потрескавшиеся губы в злобной усмешке. – Ты хорошо меня выдрессировал. Стоит показать мне кулак – и я готов на все. – Так это моя вина?! – неподдельно удивился Карл. – Я не воспитывал тебя дураком! – Ты воспитывал меня тряпкой. Но с этого дня все изменится! – решительно сказал Стефан и расправил плечи. – Я все и всегда буду решать сам. Я не буду судиться, поскольку это бесчестно. Я не буду жить в твоем доме и есть за твоим столом, поскольку это унизительно. Я не вернусь в консерваторию, поскольку это противно моей натуре. Я устрою свою жизнь и жизнь Греты так, как считаю нужным. Герр Краус высокомерно ухмыльнулся. – У тебя извращенные представления о чести, унижении и человеческой натуре. Ты болен. И моя вина в том, что я не видел этого раньше. С сумасшедшим бессмысленно спорить о его вменяемости. Живи так, как хочешь и можешь. Не знаю, пойдет ли тебе на пользу этот урок, но ты должен был его выучить. Только сильные противники помогают стать сильнее. Теперь ты поймешь, чего стоишь на самом деле. Декан вышел, не попрощавшись, и громко хлопнул дверью. Стефан мысленно послал ему вдогонку несколько грязных проклятий и спрятал лицо в ладонях. Вот теперь все. Его прежняя жизнь кончена. И лишь от Стефана зависит, будет ли у него другая, свободная от страха, боли и унижений. Да, бойцовские навыки можно приобрести только в сражении. Но Стефан не страшится войны. Никто из Краусов ее не боится. Он еще покажет им всем, на что способен. Сильные противники помогают стать сильнее. И он должен быть благодарен судьбе, что самые опасные враги встретились ему в начале пути.

***

Стефан как раз направлялся к выходу, когда его окликнули. Краус обернулся и остановился, дожидаясь спешащего к нему профессора Вебера. – Стефан, ты уходишь насовсем? – спросил мужчина, борясь с одышкой. Юноша кивнул. – Но ты не попрощался! – жалобно отметил преподаватель. – Я не знал, стоит ли, – сознался Краус. – Знакомым тяжело общаться со мной и неприятно на меня смотреть. Я не хочу причинять людям дискомфорт. – Стефан, о чем ты?! – воскликнул Вебер. – Ты мой друг, этого ничто не изменит! Юноша благодарно улыбнулся старику. – В таком случае, прощайте, Макс. Я закончил обучение экстерном и вскоре приступлю к новым обязанностям далеко отсюда. Извините, что не отвечал на ваши звонки и сообщения. Я переосмыслил и кардинально изменил свою жизнь. Я начну с чистого листа. – Так это все правда? То, что вы с Гретой съехали от Карла, что собираетесь в провинцию? – Поверьте, все самое странное и страшное, что вы слышите обо мне, – правда, –вздохнул Краус. – Но я намерен жить просто, спокойно, честно и по возможности счастливо. Чего и вам желаю! – Я слышал, было компрометирующее видео, – смущаясь, сказал старик. – Да, было. Его удалили. К счастью, оно вредило не только моей репутации. – Прости меня, Стефан! – прошептал Вебер, обнимая студента. – Мне очень жаль! Это моя вина! – В случившемся со мной виноват только я, – хладнокровно ответил юноша. – Вы не знали, что я идиот, не так ли? – Но я знал, что ты молод и наивен, – всхлипнул старик. – Мне очень стыдно!.. – Мне тоже, – сказал Стефан, поглаживая профессора по дрожащей спине. – Но это ничего, Макс. С этим можно жить, вот увидите! Глава 12

Тюрингия, 2015 год

Юрзеф сжал податливое тело Стефана в крепких объятиях. Он жадно вдыхал запах горького одеколона и облизывал сухие губы, пытаясь не сорваться и не наброситься на Крауса. Сейчас нельзя было поддаваться похоти. – Зачем ты приехал? Кениг взял лицо Стефана в ладони и внимательно на него посмотрел. – Я хочу, чтобы ты уехал со мной, – шепотом произнес он. – Я честно хочу изменить свою жизнь и провести ее остаток только с тобой. Я готов отказаться от всего, что имею. Только езжай со мной! Давай начнем жизнь с чистого листа? Юрзеф по очереди поцеловал Крауса в обе щеки. Хотел поцеловать в губы, но Стефан решительно оттолкнул его. Однажды Краус уже поддался запретным чувствами жестоко поплатился за это. Он не наступит на те же грабли дважды. – Я никуда с тобой не поеду! Кениг отошел от Стефана и вновь прислонился к кухонному гарнитуру. На его бледном лице появилась растерянная улыбка. – Тогда к чему вся эта игра? Зачем ты притворялся, что мы не знакомы? Ты ведь с самого начала меня узнал! – Я хотел... – начал Краус. – Меня? – довольно усмехнулся Юрзеф. – Или выполнить свое обещание? Почему же ты не уничтожил меня, когда мы впервые остались наедине? – Это не так просто, как мне казалось. – Ты все еще любишь меня? – Н-н-нет! – выдавил Стефан, но Юрзеф недоверчиво покачал головой. – Хотел меня отравить? – спокойно спросил он. – Вполне предсказуемо, если честно. Знаю, что тебе удалось раздобыть несколько доз героина и нитрат натрия. Это гадко – действовать исподтишка, не находишь? Краус втянул голову в плечи и сжался от ужаса. Ему казалось, что Юрзеф вот-вот набросится на него и свернет шею. Едва ли у Стефана хватит сил, чтобы нанести противнику серьезный ущерб. Нужно было срочно выставить Кенига или бежать самому. – Я не обижаюсь, – улыбнулся Юрзеф. – Я тебя прощаю от всего сердца. А ты меня? – Нет! Лучше смерть, чем позор! – Стефан, поехали со мной, прямо сейчас! – вскрикнул Кениг, и его темные глазавспыхнули гневом. – Только ты и я! – Убирайся, ты дважды испортил мне жизнь! – Я уйду отсюда только с тобой! – прошептал Юрзеф, подкрадываясь к Краусу, будто тигр. – Ты мне нужен, как воздух! Я… Кениг протянул к Стефану руку, но стук в дверь заставил его отскочить от мужчины. – Ты кого-то ждешь? – одними губами спросил он. – Нет! – честно признался Краус. Юрзеф прижал палец к губам в знак молчания, бесшумно подошел к входной двери. Он посмотрел в глазок и тихо засмеялся. Стефан не знал, безумен Кениг на самом деле или притворяется таковым. Он не верил ни единому слову Юрзефа. Краус потянулся к ящику со столовыми приборами, тихо открыл его и схватил первый попавшийся нож. – Я не собираюсь тебя убивать, положи нож на место! – холодно приказал Юрзеф. Кениг молниеносно открыл дверь, схватил стоящего на пороге человека за грудки и втащил в дом. Изумленный Флориан, очевидно, хотел что-то спросить, но захлебнулся воздухом и лишь испуганно взглянул на Юрзефа. – Так ты поедешь со мной? – прошипел Кениг, привлекая к себе парнишку. – Решайся, Стефан! – Отпусти Флориана и проваливай! – закричалКраус. Бросив беглый взгляд на рассерженного учителя, Флориан заехал Кенигу кулаком в живот. Юрзеф согнулся пополам, резко выпрямился и ударил Флориана головой в лицо. Юноша пошатнулся и рухнул на пол. Стефан подбежал к Юрзефу, взмахнул кулаком, но Ю увернулся от удара. Он вцепился в плечи Крауса и швырнул его на паркет. Стефан ударился головой о ножку стола. Перед глазами поплыло, но Краус поднялся и подскочил к сцепившимся гостям. Кениг наотмашь ударил Флориана, а потом толкнул Стефана в солнечное сплетение. Краус жадно глотнул недостающего воздуха, попятился назад и уперся в кафельную стену ванной комнаты. – У тебя был выбор! – сказал Ю и захлопнул дверь в ванную, подперев ручку стулом. Стефан прильнул к двери. Он слышал возню, удары и хриплый стон по ту сторону. Дверь никак не поддавалась. Паника брала верх над разумом. Краус начал задыхаться от собственной беспомощности. Похоже, Юрзеф убивал его лучшего ученика и друга. Краус дважды навалился всем телом на дверь, но открыть ее не получилось. Мужчина со всей силы ударил ногой возле ручки. На этот раз ему удалось сдвинуть стул по ту сторону и выломать сердцевину дверной ручки. Взгляд Стефана сразу же упал на бездыханное тело Флорина. Его лицо, грудь и руки были залиты кровью. – Мертв! – довольно произнес запыхавшийся Юрзеф, утирая пот. Мертв?! Не может быть! – Нет! – Стефан набросился на усмехающегося Юрзефа, повалил его на пол и уселся ему на грудь. Краус нанес удар по ехидной роже, затем еще и еще один, но довольная ухмылка не сходила с лица Юрзефа. – Зачем ты это сделал?! – Теперь ты только мой, – прошептал Кениг, захлебываясь собственной кровью. Стефан ничего не видел и не слышал. Он избивал Юрзефа до тех пор, пока кто-то крепкий схватил его за плечи и оттянул к стене. – Я убью его! Пустите! – вопил Стефан, пытаясь дотянуться до окровавленного Кенига. – Пустите меня! Краус очнулся только после нескольких пощечин. Его взгляд с трудом сфокусировался на незнакомом человеке в черном костюме. За спиной мужчины двое здоровил в спортивной одежде тащили тело Юрзефа к выходу. – «Скорая» сейчас приедет, – голос мужчины дрожал, хоть он и старался выглядеть спокойным. – Мы все оплатим. – Кто вы? – прошептал Стефан. Краус никак не мог прийти в себя. Все произошедшее казалось совершенно нереальным. Стефан взглянул на Флориана, через силу поднялся и подполз к ученику. Краус осторожно прижал к своей груди парня, пострадавшего по его вине. – Он жив, но в очень плачевном состоянии. Наши врачи ему помогут, все обойдется. Незнакомец присел напротив Стефана и протянул ему две пачки стодолларовых купюр. – Что это? – удивился Стефан. – Это за ваше молчание. А вот моя визитка, если вам вдруг что-нибудь понадобится. – Нет-нет-нет! – замотал головой Стефан. – Его нужно сдать полиции! Он убийца! – Мы позаботимся о Кениге. Но вы должны молчать о том, что здесь произошло. Мужчина подошел к входной двери и открыл ее настежь, когда услышал невдалеке сирену скорой помощи. Краус вздрогнул, и Флориан закашлялся. – Быстрее сюда! – закричал Стефан приближающимся врачам, переворачивая юношу на бок, чтобы тот не захлебнулся собственной кровью. Когда доктор сообщил, что у пострадавшего прощупывается пульс, Краус вдохнул полной грудью. Теперь он мог расслабиться. Стефан слабо улыбнулся и потерял сознание.

***

– Ненавижу тебя! – прошипел Юрзеф, откинувшись на заднее сидение автомобиля. Лицо певца начало опухать. Кожу стягивала запекшаяся кровь. Перед левым глазом повисла непроглядная пелена. Кениг поднес к лицу мокрое холодное полотенце, сделал несколько попыток вытереть кровь. Без обезболивающего у него ничего не получалось, поэтому Юрзеф просто приложил полотенце к ушибам. Кениг усмехнулся, ощупывая сломанный нос. Никогда прежде он не видел Стефана разъяренным. Бил он смазано, но достаточно сильно. Разгневанный Краус выглядел потрясающе. Ради этого стоило пожертвовать несколькими зубами. – Нужно было позволить ему убить меня... – И сесть за твое убийство? – спокойно ответил Франц. – Лучше придумай, что ты скажешь Анне. – Разве ты не можешь отвезти меня в отель? – Она узнала о поцелуе. Вам следует объясниться. Кениг пожал плечами. Что объяснять Анне? Что Юрзеф любит Стефана, а Стефан любит боль? Что Краус прекрасен во всех отношениях и создан именно для него? Что Кениг прикончит любого, кто притронется к Стефану? Ю скривился, вспомнив перекошенное от страха и ненависти лицо Флориана. – Щенок испустил дух, я надеюсь? – К твоему счастью, он жив. – Ты вызвал «скорую», предатель? – Сразу же, как ты затащил парня в дом. Франц очень хорошо знал Юрзефа. Это помогло ему спасти много невинных душ. – Со Стефаном все в порядке? – Несомненно. Кениг молча кивнул и устало закрыл глаза. Франц постучал пальцами по рулю. – Я вызову врача на дом, тебе не стоит появляться на людях в таком виде, – сказал менеджер, останавливая машину напротив входной двери. Ю жалостливо застонал. Ему очень не хотелось возвращаться домой и общаться с Анной. Нужно было принять горячую ванну, отоспаться и поутру попытаться наладить отношения с Краусом. – Может, хотя бы таблетка есть? – спросил Кениг, поднимаясь с сидения. – Нет! Тебе стоит научиться справляться с трудностями без меня и без наркотиков! Франц обернулся и внимательно посмотрел на Юрзефа. – Хорошенько же он тебя отделал! – улыбнулся менеджер. – Жаль, что не я! Кениг искренне расхохотался. – Тебе не хватило бы смелости! – прохрипел он, вываливаясь из машины. В глазах у Ю потемнело. Он вцепился в дверцу, чтобы удержаться на ногах. – Тебе помочь? Франц стоял напротив Юрзефа, обеспокоенно глядя на подопечного. – Спасибо, но мне действительно нужно научиться обходиться без тебя! – отмахнулся Кениг.

***

Анна сидела на большом диване в гостиной. Она выглядела обеспокоенной и расстроенной. Никакой злости, лишь глубокая обида. При виде Юрзефа она громко ахнула и прикрыла рот руками. – Что произошло?! Ю вальяжно развалился в кресле напротив невесты. Он молча пристально посмотрел на Анну. – Юрзеф, кто тебя так? Франц бесшумно подошел к изголовью кресла и кивнул Анне в знак приветствия. Девушка испуганно взглянула на менеджера. – Ты знаешь, кто это сделал? – спросила она. – Оставь нас, Франц! – прохрипел Юрзеф. – Я вызову врача. Менеджер скрылся за дверью кухни. Анна продолжала глазеть на Кенига, нервно теребя рукав блузки. – Ну, чего ты молчишь? – спросил Юрзеф. – Истерики не будет? Может, ударишь меня? Анна узнала о поцелуе жениха со Стефаном несколько часов назад и успела вся известись мыслями об этом. Девушка не хотела верить, что Юрзеф мог с ней так поступить. Предать ее после того, как несколько дней назад признался в любви. Она представляла этот разговор, прокручивала его в своей голове несколько часов подряд, подбирая нужные слова. Но спокойствие Кенига нарушило ее сценарий. – Зачем было все это? – тихо спросила девушка. – Зачем ты согласился на помолвку? Пожалуй, эти два вопроса больше всего интересовали Анну. Она искренне не понимала мотивов жениха. Ведь Юрзеф сделал ей предложение, настоял на том, чтобы жить вместе. Девушка перевела взгляд на вошедшего в комнату Франца. Он обошел кресло, в котором восседал Кениг, протянул мужчине стакан воды и таблетку, а затем поспешно удалился. Молчание Юрзефа пугало. Анна продолжала внимательно всматриваться в мужчину, которого беззаветно любила много лет. Но знала ли она его? Нет! Перед ней сидел совершенно незнакомый, чужой ей человек, которого она никогда не знала и, пожалуй, никогда не хотела бы знать. Взгляд Кенига был пустым и отсутствующим. Анна горько зарыдала. Не потому, что Юрзеф наплевал на ее чувства. Девушке было больно от того, что ей так и не удалось сделать этого скрытного, нервного, злого человека счастливым. – Почему Стефан?! – Он лучше всех, кого я знаю. – Но ты не знаешь его по-настоящему! – пораженно воскликнула Анна. – Вы знакомы всего пару недель! – Мне этого достаточно, – пожал плечами Юрзеф. Он помолчал немного и добавил: – Я когда-то сильно облажался перед ним. Теперь я должен все исправить. – Ты так пытаешься загладить свою вину?! – вырвалось у Анны. – Стефану пришлось кардинально изменить свою жизнь из-за меня. Он хороший человек, я в этом уверен. Я следил за ним несколько лет, – выдохнул Кениг. – Я знаю о нем абсолютно все. И чувствую, что пришло время вмешаться в его новую жизнь. – Ты любишь его?! – ужаснулась девушка. – Я болен им... Анна не могла поверить своим ушам. Юрзеф все это время принадлежал не ей!.. Девушка пыталась сдержать слезы, но они предательски скатывались горячими дорожками по красным щекам. «Это из-за него тебе так плохо? Это он всегда был в твоем сердце? Он мешал моему счастью?»– Анна от стыда и горя прикрыла лицо руками. Юрзеф устало смотрел на невесту. Девушка упрямо не хотела понимать, что она – лишь мост к большим инвестициям и возможностям. Если бы не давление со стороны продюсера, Юрзеф никогда бы не согласился встречаться с Анной. Более того – сделать ей предложение. Кениг знал, что Анна не заслужила этих страданий. По мере сил певец старался оградить ее от всего порочного и позорного в своей жизни. Но участвовать дальше в этом трагифарсе у него больше не было сил. – Я хочу расторгнуть помолвку! – решительно произнес Юрзеф. – И что ты будешь делать дальше?! – Анна размазала слезы по опухшему лицу и вскочила на ноги. – Мой отец и компания не дадут тебе спокойно жить с... мужчиной! Ты никогда не будешь с ним! – Это только моя забота, – спокойно сказал Кениг. Он встал и направился к двери. – Я ухожу. – Я беременна! – выкрикнула девушка, прежде чем певец накинул на себя пальто. Кениг застыл на месте. Ребенок?! Он никогда не хотел детей! Зачем приводить в мир потомков, если не можешь дать им ни любви, ни счастья?! – Чья это забота, Юрзеф?! Только моя?! А может твоя?! Или Стефана?! Мужчина сжал кулаки. Подсохшие ссадины на костяшках разошлись, на коже выступили капельки крови. Кениг медленно повернул голову, исподлобья посмотрел на невесту и, ссутулившись, пошел на нее. Девушка машинально прикрыла живот руками и попятилась назад. Упершись спиной в холодную стену, Анна зажмурилась от страха и пролепетала: – Я не буду мешать тебе, Юрзеф! Я хочу, чтобы мы снова были свободны! Кениг навис над невестой и прошипел: – Не бойся, я освобожу нас всех! Глава 13 Краус с трудом открыл глаза. Голова болела, все тело ныло. Мужчина слегка приподнял голову, чтобы осмотреться, но в глазах сразу же потемнело. Стефан закусил губу и тихо застонал. – Тише...тише... Теплая ладонь накрыла его холодную руку. Кожу жгло, и Краус машинально отдернул руку. В нос ударил запах больницы, лекарств и отчаяния. – Извини! Больно? Грета нависла над братом. Она легонько прикоснулась к щеке Стефана, устало улыбаясь. – Дежавю, – грустно произнесла девушка. – Что случилось? Где я? Стефан закрыл глаза, погружаясь в болезненные воспоминания. Безумный Юрзеф... Избитый Флориан... – О, нет! – Краус резко сел на кровати, испугав Грету. – Где Флориан? – С ним все хорошо, – тихо произнесла она, кивнув в сторону. Стефан перевел взгляд вправо и выдохнул с облегчением. Парень лежал на соседней койке, тихо посапывая. На лицо юноши страшно было взглянуть. Большая гематома на глазу и щеке, разбита губа и зашита бровь, подбородок в мелких царапинах. Небольшая палата освещалась тусклым ночником. За окном было темно, поэтому Стефан предположил, что на улице поздний вечер или ночь. Краус с трудом поднялся и присел на край койки Флориана. Он бегло осмотрел измученное лицо ученика и тихо выдохнул. – С ним все в порядке? – Ему хорошенько досталось. Почти так же, как и тебе в прошлый раз, – грустно ответила Грета. – Флориан приходил в себя? Краусу было стыдно и больно от того, что он допустил эту трагедию, не сумел спасти друга. – Еще нет. Но врачи говорят, что он скоро очнется. – А его родители? Они знают, что произошло? – спросил Стефан. Краус испуганно посмотрел на сестру. – Тот мужчина сказал им, что на вас напал грабитель. – «Тот мужчина»? – Он был в доме, когда я вернулась. – Ты с ним разговаривала? – Стефан, ты представляешь, что я пережила? Как мне было страшно увидеть в гостиной незнакомых людей, убирающих лужи крови? Я готова была бежать из дома, но меня задержали какие-то амбалы! – заплакала Грета. Мужчина крепко прижал к себе сестру. Грета была ранимой и беззащитной, как маленькая напуганная девочка. Краусу было невыносимо думать о том, что он вновь заставил сестру пережить боль и страх, которые, как им казалось, остались в далеком прошлом. – Прости меня! – прошептал он. – Я рада, что ты жив! А еще я боялась, что ты станешь убийцей! Грета дала волю чувствам. Она сжала рубашку брата и прильнула к нему, пряча горячие слезы. – Прости, прости, прости! – продолжал шептать Стефан, поглаживая вздрагивающие плечи сестры. – Где Карл? – вдруг спросил он. Грета отстранилась, вытерла слезы и неловко улыбнулась. – Он с дедушкой. – Ты отвезла Карла в Кельн?! – Нет, отец приехал. Извини, я ему позвонила. Не знала, в каком ты состоянии. Мне сообщили лишь в какой ты больнице и номер твоей палаты, – пролепетала Грета. Крауса пробрала мелкая дрожь от одного лишь упоминания об отце. Они не виделись почти пять лет, ни разу за все это время не общались лично. Стефану будет стыдно вновь взглянуть в глаза отцу, ведь он в очередной раз не оправдал надежд родных. Однако где-то в глубине души мужчина все же надеялся, что отношения с отцом улучшатся. – Все хорошо, это я должен извиняться. Дверь в палату открылась, вошел высокий пожилой мужчина в белом халате. Врач посмотрел на Стефана и Грету, растягивая губы в неуверенной улыбке. – Рад, что вы на ногах. Как вы себя чувствуете? – Хорошо, – ответил Стефан. – В таком случае вы можете идти домой, – ровным голосом произнес доктор. – А что с ним? – спросил Краус, бросив обеспокоенный взгляд на Флориана. – Этому пациенту придется провести в больнице несколько дней, может, неделю. У него вывих плеча и трещина в ребре, – устало пояснил мужчина. – Можно будет навестить юношу завтра после обеда. – Отлично, Стефан, возвращаемся домой! – улыбнулась Грета, похлопывая Стефана по плечу. – Карл, наверное, уже вымотал отца!

***

Стефан не хотел возвращаться домой. Он боялся встречи с отцом. Сильное волнение вызывало головокружение и спазмы в желудке. Грета всю дорогу украдкой поглядывала на бледного брата. Девушка беспокоилась о его состоянии, но понимала, что ничем помочь не может. – Мы дома! – радостно объявила Грета, открывая дверь. Стефан молча переступил порог и прошел в гостиную. Отец сидел на диване рядом с маленьким Карлом и читал сказки братьев Гримм. – «Жил-был королевич, которому не полюбилось житье в отеческом доме, и так как он ничего на свете не боялся, то и подумал: «Дай-ка я пойду побродить по белу свету, душеньку свою потешу, диковинок всяких повидаю», – спокойно продекламировал герр Краус, бросив оценивающий взгляд на сына. – Стефан! – взвизгнул малыш. Он спрыгнул с дивана, подбежал к дяде и ловко вскарабкался по его ногам, будто обезьянка. Стефан расцеловал и обнял ребенка. – Вижу, ты в порядке! – герр Краус захлопнул книгу. – Грета сказала, ты остановил грабителя. Похвально! – Спасибо! – вымученно улыбнулся Стефан, присаживаясь на край кресла. – Вы сносно устроились, – сообщил Карл, осматриваясь по сторонам. – Не могу сказать, что я горд, но я вполне удовлетворен. Стефан внимательно посмотрел на отца. Декан заметно похудел, постарел и осунулся. Его черты заострились, вокруг глаз залегли синие тени. – Я старался, – сознался Стефан, и Карл, чуть улыбнувшись, кивнул. После недолго молчания герр Краус кашлянул и сказал: – Признаться, я встревожился, когда Грета сообщила, что ты избит. Думал, этот безумец все-таки тебя нашел. Стефан вопросительно поднял бровь. – Кениг. Он искал тебя вскоре после отъезда. – Что?! – шепотом спросил мужчина, млея от страха. – Да, представь себе! Заявился к Веберу и настоял на продолжении занятий. Отказался от всех предложенных ему преподавателей, требовал тебя. Макс послал его к дьяволу, и он пришел ко мне. – Ты с ним говорил? – ужаснулся Стефан. – Говорил, – спокойно ответил Карл, но взгляд его был полон застарелой злобой. – И понял, что ты был прав, отказавшись от процесса. Его бы признали невменяемым. Кениг конченный наркоман и сумасшедший. – Откуда ты знаешь, что Юрзеф наркоман? – удивился мужчина. – Он сам сказал. Сознался, что на два месяца выпал из жизни после передозировки. Продюсер упек его в реабилитационный центр, в котором он был полностью отрезан от окружающего мира. – Чего он хотел? – Якобы извиниться. Просил твой номер телефона. Кажется, он так и не поверил, что я его не знаю,– усмехнулся Карл. – Что же ты ответил? – упавшим голосом спросил Стефан. – Что ты не нуждаешься в его извинениях. Что плебеи и подонки, подобные ему, не стоят твоего внимания. Что ты с легкостью переступил через него и пошел дальше. И что я тоже пойду дальше, посадив его за решетку. – Он взбесился? – тихо спросил мужчина. – Нет, хоть этого я и добивался. Но мне показалось, что он был потрясен, – довольно отметил герр Краус. – Дальнейшее общение не имело смысла. Кениг нес какую-то околесицу. Якобы он не боится возмездия, поскольку нет тюрьмы страшнее его собственного тела и палача более безжалостного, чем его память. Что он раздавлен и опустошен, но жизнь его непременно пойдет в гору, потому что ему больше нечего терять и бояться. Форменный безумец! Надеюсь, он кончит свою жизнь в лечебнице! Стефан встал и автоматически сделал несколько шагов к своей спальне. Ему срочно нужно было уединиться, чтобы обдумать услышанное. – Я повел себя правильно? – неожиданно спросил Карл. Мужчина, словно во сне, медленно обернулся на голос отца. Величественный герр Краус показался Стефану маленьким, сухоньким старичком, согнувшимся под гнетом обид и разочарований. – Несомненно! – сказал Стефан, до онемения пальцев сжав кулаки. – Располагайся и будь как дома.

***

Стефан трижды постучал в дверь, прежде чем войти в палату. Мужчина осторожно шагнул в сторону больничной койки, на которой спал Флориан. Краус достал из пакета фрукты, поставил на прикроватную тумбочку сок. Юноша шевельнулся и открыл глаза, один из которых напоминал щелочку. – Привет! – тихо сказал Флориан, приподняв ладонь. – Здравствуй! – с трудом улыбнулся Стефан, склоняясь над парнем. Он легонько коснулся спутанных темных волос и сел на краешек кровати. – Как ты? – спросил Флориан. – Как я?! – удивился Краус. – На тебя страшно смотреть, а тебя интересует мое самочувствие?! – Меня многое интересует, – вздохнул юноша. – Но важно сейчас только это. – Спасибо, со мной все хорошо! – успокоил ученика Стефан. – Не буду досаждать тебе вопросами, твое состояние очевидно. Я просто хочу побыть с тобой. Позволишь? Флориан молча кивнул. – Ты можешь спросить меня о чем угодно, – собравшись с силами, произнес Краус. – У меня много вопросов, – предупредил парень. – А у меня мало ответов, – грустно улыбнулся Стефан. – Что он сделал с тобой, когда я отключился? – спросил Флориан.– Я боялся умереть, оставить тебя одного с этим ненормальным… – Не волнуйся, Флориан, он не причинил мне вреда. Даже позволил себя избить. Я очень испугался за тебя! – сказал Краус, накрыв руку ученика своей ладонью. – Прости меня за это! Прости за все! – У вас… У вас что-то... было? – запинаясь, выдавил юноша. – У нас было все, – сознался Стефан. Флориан сделал глубокий судорожный вдох и отдернул руку. – Это было давно, пять лет назад, когда я учился в Кельне. – Вы долго встречались? Стефан беззвучно засмеялся. – Мы не встречались. Были едва знакомы. Я знал Юрзефа всего три дня. Впрочем, сейчас я понимаю, что не знал его вовсе. – Это совсем не похоже на тебя! – недоверчиво взглянул на учителя Флориан. – Я тебе не верю! – Иногда мне кажется, Флориан, что отношения с Кенигом приснились мне в кошмаре. А иногда – что сном была вся моя жизнь до и после него. Юноша сострадательно посмотрел на Стефана. – Он сделал тебе очень больно, да? Я бы никогда так не поступил! – с уверенностью сказал Флориан. – Я знаю, – улыбнулся Краус. – Ты очень хороший человек, Флориан. Я искренне желаю тебе счастья! – Ааа, понятно! – сердито сказал парень. – «Ты хороший человек, Флориан, поэтому я выбираю придурка!» – передразнил он Крауса. – Можешь высечь эти слова на моем надгробном камне! Всем будет легче, если я тут сдохну, правда?! – Не говори ерунды! – вскрикнул Стефан.– Я люблю тебя и дорожу тобой! А твоей жизни ничего не угрожает! – Ничего, кроме твоей так называемой любви! – огрызнулся юноша. – Какой же я все-таки дурак! А ты, герр Краус, еще глупее! – Ты прав! – примирительно улыбнулся Стефан. – Мы нашли друг друга, и я не намерен от тебя отступаться! Ты должен знать, Флориан, что я ухожу из школы. Но мне очень хотелось бы остаться в твоей жизни. – В каком качестве? – строго спросил юноша. – В качестве друга. Поверь, это лучшее, что я могу тебе предложить. Флориан ненадолго задумался и печально ответил: – Я буду рад всему, что ты предложишь. Он помолчал и спросил: – Ты к нему вернешься? – Между нами все кончено! – твердо произнес Стефан. – Хорошо!.. Я рад, что он тебя любит, – вдруг ожесточенно сказал Флориан. – Любит, я знаю. Тебя нельзя не любить. А любить тебя очень больно. Я хочу, чтобы он страдал. – Я тоже, – прошептал Краус. – Но, кажется, я уже достаточно для этого сделал. Теперь мне нужно его забыть.

***

Краус вернулся домой из больницы расстроенным и опустошенным. Ему срочно нужен был отдых. События последних двух дней выбили Стефана из колеи, полностью изменили его жизнь. Теперь ему нужно было подумать, что делать дальше. Краус обессилено упал на холодную постель. Он прикрыл глаза, надеясь провалиться в сон, а затем проснуться и обнаружить, что все это – лишь очередной кошмар. Телефон завибрировал, оповещая Стефана о новом входящем сообщении. Мужчина перевернулся на спину и достал телефон из переднего кармана брюк. От кого: Юрзеф Кениг Кому: Стефан Краус Тема: Прощай Стефан резко сел на кровати и обхватил голову руками. Открывать письмо или нет? Краус надеялся, что после случившегося Юрзеф не отважится напоминать о себе. Стефан хотел забыть о нем, как о страшном сне. Но вместе с тем мужчине было любопытно, где Кениг, как он себя чувствует и что хочет сказать напоследок. Краус встал с кровати и нервно зашагал по комнате. Он то и дело поглядывал на экран телефона, пытаясь заставить себя прочесть письмо либо удалить его безвозвратно. – Прощай? – прошептал Стефан. Не верилось, что у этой истории будет конец. Простой, тихий и банальный, как и вся его новая бесцветная жизнь. – Нужно смотреть страху в глаза! – решил Краус и открыл сообщение. «Дорогой Стефан, это последнее мое письмо к тебе. Я много чего натворил в своей жизни, сломал не одну судьбу. Но сейчас сломлен именно я. Анна призналась мне, что беременна. Ребенок не входил в мои планы. В них были лишь ты и я. Я обезумел от гнева и причинил ей вред. Больше я никогда не смогу тебя увидеть. Прости меня! Мои слова не вернут тебе работу и уважение, но я искренне сожалею, что вновь испортил тебе жизнь! Если ты читаешь это, значит, меня уже нет. Альберт не оставит меня в живых после того, что я сделал с Анной. «Я люблю того, чья душа глубока даже в ранах, и кто может погибнуть при малейшем испытании: так охотно идет по мосту. Я люблю того, чья душа переполнена, так что он забывает самого себя, и все вещи содержатся в нем: так становятся все вещи его гибелью. Я люблю того, кто свободен духом и свободен сердцем: так голова его есть только утроба сердца его, а сердце его влечет к его гибели». Я надеюсь, теперь ты свободен, Стефан». Тревога Крауса перерастала в панику. Неужели Юрзефа нет в живых?! Неужели это действительно его прощальное письмо?! Стефан оттянул ворот рубашки. Он задыхался от ужаса. Краус опустился на пол, расправил плечи и сосчитал до десяти. Вдохнуть полной грудью не получалось, поэтому мужчина попробовал делать короткие маленькие вдохи и выдохи. Спазм в груди постепенно проходил. Дрожащими руками Краус вновь потянулся к телефону. Набрал номер Юрзефа, который зачем-то выучил наизусть. – Да, слушаю! – ответил незнакомый голос. – Здравствуйте, я могу попросить Юрзефа Кенига к телефону?– Стефан пытался говорить спокойно. – Это невозможно. Он погиб. Что-то холодное и тяжелое упало вниз живота. Краус прикусил губу до крови, пытаясь сдержать бурю эмоций внутри себя. – А вы, простите, кто? – Я его менеджер. Извините, я не могу сейчас разговаривать. Стефан отложил телефон в сторону и включил новости. Он все еще надеялся, что это очередной безумный розыгрыш Кенига. – На шоссе T12 произошла смертельная авария с участием известного певца Юрзефа Кенига, – сообщила диктор. – По предварительной информации Кениг поссорился со своей невестой Анной Мюллер, нанес ей несколько ударов кулаком в область живота и в состоянии наркотического опьянения влетел в отбойник. У нас есть эксклюзивное видео нападения Юрзефа на Анну. Стефан не мог поверить в то, что видит на экране. На записи с камеры наблюдения Кениг действительно избивал невесту, пытавшуюся удержать его за руки во дворе шикарного особняка. – Сейчас Анна Мюллер под присмотром врачей, ее жизни ничего не угрожает, – сообщил корреспондент, стоящий у главного входа в больницу. – Напомним, Юрзеф Кениг погиб сегодня утром на выезде из Эрфурта, не справившись с управлением. По оценкам экспертов, кумир миллионов умер мгновенно. – Нет! Нет! Нет! – прошептал Краус. – Только не так! Только не сейчас! Стефан выключил телевизор. Небольшая комната полностью погрузилась во мрак. Краус обнял руками колени и зарыдал. Никогда со дня смерти матери он не чувствовал себя таким беспомощным, несчастным и одиноким, как сегодня.

***

Большая аудитория была полна света и музыки. Юрзеф сидел на стуле, склонив голову, и лениво перебирал струны. Стефан тихо подошел к нему, и Кениг поднял на парня усталый и печальный взгляд. Краусу очень хотелось его поцеловать. Но этого нельзя было делать. Стефан обещал себе самому и всем вокруг, что не поддастся его чарам. Кениг понимающе усмехнулся, и мужчину захлестнул гнев. Он наотмашь ударил Юрзефа по лицу. Кениг облизнул разбитую губу и вновь улыбнулся. Стефаном овладел ужас. Что бы он не делал, ему не удавалось стереть с лица Кенига улыбку. Ему не удавалось победить. И уже не удастся. Краус проснулся в холодном поту. Руки его тряслись. Стефан взглянул на сбитые костяшки пальцев, и его затошнило. Он избил Кенига в последнюю их встречу, не догадываясь, что у него никогда больше не будет возможности прикоснуться к этому человеку. Краус не поверил Юрзефу и подтолкнул его к краю. Стефан отверг его. Стефан его предал. Стефан его потерял. Мужчина не мог заставить себя подняться с кровати. Он лежал неподвижно несколько часов, глядя в потолок. В движении не было никакой необходимости. Ни в чем не было смысла после смерти Кенига. Последние пять лет он жил ненавистью к Юрзефу. Она питала его силы, когда нужно было идти в тренажерный зал, искать новое жилье или работу. Неудержимая страсть к безумцу наполнила все его существо, из нее вырастали честолюбивые надежды и достижения Стефана. Он жил не ради, а вопреки любви к Кенигу, и был чрезвычайно этим горд. У Крауса было могучее, великолепное чудовище, которое ему предстояло низвергнуть. Победа над ним доказала бы величие самого Стефана. У него достало храбрости, чтобы приблизиться к монстру, взглянуть в его глаза и укрепиться в уверенности уничтожить его. Краус был достаточно умен, чтобы детально продумать четыре плана ликвидации Кенига и даже приступить к реализации одного из них. Но золотой дракон оказался человеком, и человеком смертным. Этого Стефан не предвидел. Ужасное открытие обезоружило его и смешало все карты. Игра оборвалась так глупо и неожиданно, что Краус чувствовал себя униженным и обманутым. Без чудища Стефану не нужно было изображать рыцаря. Не нужно было притворяться, бояться и страдать. Ему ничего не было нужно, кроме безвозвратно утраченного монстра, борьба с которым определила его характер и жизненный путь. Запищал мобильный телефон. Стефан разблокировал экран и увидел входящее письмо. Некий С. Шнайдер откликнулся на его резюме. «Добрый день! Герр Краус, если объявление актуально, мне хотелось бы воспользоваться вашими услугами репетитора. Прошу вас приехать ко мне сегодня до 19.00 по указанному ниже адресу, чтобы обсудить детали». Мысли Стефана путались. Он три раза прочел адрес, чтобы понять, где находится место встречи. Ехать нужно было на автобусе достаточно далеко, и у Крауса не было сил на такое дальнее путешествие. Но он обязан был содержать семью и материально помочь родителям Флориана. А значит, у него не было выбора. Нужно было вставать и идти. И притворяться живым, пока это возможно.

***

Стефан не помнил, как добрался до пункта назначения. Он очнулся лишь тогда, когда дверь указанного в письме дома открыла молодая женщина и весело спросила: – Что вы трезвоните? Где-то пожар? – Простите! – сказал Краус, убирая палец со звонка. – Фрау Шнайдер? – Можно просто Саша, – улыбнулась женщина. – Проходите, Стефан. Краус послушно последовал за хозяйкой, ведущей его вглубь дома. Перед одной из массивных деревянных дверей женщина остановилась и сообщила: – Поговорим в моем кабинете. Муж смотрит футбол, не стоит его беспокоить. Стефан кивнул и вошел в просторную комнату, оформленную в стиле модерн. Фрау Шнайдер заняла место за рабочим столом, мужчина сел на стул напротив. – Угощайтесь! – женщина указала на чашку перед Стефаном. Гость отхлебнул горячего несладкого кофе, и в голове у него сразу же несколько прояснилось. Внимание Крауса привлек графический триптих за спиной хозяйки. Изображенная в карандаше обнаженная натура почему-то взволновала Стефана. Мужчина астенического телосложения был запечатлен в странных, будто вызванных болезненными спазмами, позах. Лицо натурщика всюду было в тени. – Серия называется «Грешник», – сказала фрау Шнайдер, проследив за взглядом гостя. – Вам нравится моя работа? – Очень, – завороженно ответил Краус. – Кто бы сомневался! – усмехнулась женщина. – А вы действительно милый. Я бы с удовольствием нарисовала вас обнаженным. Да видно не придется. Очень жаль! Стефан удивленно взглянул на хозяйку, но ничего не ответил. – Вы на чем-нибудь играете? – сделав еще один глоток, спросил Краус. – На нервах мужа! – засмеялась фрау Шнайдер. – А на чем играете вы? – На фортепиано, скрипке и флейте. Какой инструмент вас интересует? – Пожалуй, флейта. С клавишными я не умею обращаться. – Хорошо, – безучастно отозвался Стефан. – Когда бы вы хотели приступить к занятиям? – Никогда, – ответила женщина, откидываясь на спинку стула. – Я вас не понимаю, – произнес Краус, растерянно глядя на фрау Шнайдер. – Я слышу эти слова чаще, чем вы можете предположить, – беззаботно сказала женщина. – Даже те, кто нас любит, не всегда в состоянии понять и принять наши истинные желания. – Что мне делать? – жалобно спросил окончательно запутавшийся Стефан. – Встряхнитесь! – ободряюще улыбнулась хозяйка. – Вы убиты горем, и я не в праве тратить ваше время. Пообщаемся в другой раз. Стефан кивнул. Он действительно был не в состоянии вести деловые беседы. Фрау Шнайдер провела гостя до двери. У порога она протянула ему брошюру. – Посмотрите каталог моих работ, в нем есть нечто, что вас заинтересует. Год назад один из приятелей, разделяющих мое хобби, оценил мою графику и помог мне открыть свое дело. Мое дизайнерское бюро процветает. Иногда очень важно, чтобы человека поддержали вопреки его дурным наклонностям, правда? Стефан взял буклет и вышел из дома Шнайдеров. Сделав несколько шагов по гравийной дорожке, он остановился и открыл брошюру. Между первой и второй страницей лежал билет на самолет и записка: «Я буду ждать тебя, сколько потребуется. Но ты знаешь, как я нетерпелив. Пожалуйста, не теряй времени попусту. Франц все объяснит тебе перед вылетом. До встречи!» Стефан захлопнул буклет и прошипел: – Мерзавец! Даже погибнуть по-человечески не удосужился!

***

Стефан неподвижно сидел в кресле уже больше часа. Ему нужно было обдумать произошедшее и принять правильное решение. Почему-то Краусу казалось, что наблюдение за отцом и племянником, перед которыми он нес ответственность за свои поступки, поможет ему протрезветь, собраться с силами и поступить по совести. Итак, Кениг жив. Это без сомнения радовало, поскольку заставить труп страдать было бы проблематично. А Юрзефа нужно было заставить страдать, корчиться, извиваться от боли за все то, что пережил Стефан. У Крауса появился шанс осуществить свой план и, наконец, уничтожить монстра. Если, конечно, лживое, неистовое, изворотливое чудовище в принципе можно погубить. Стоит ли лететь в Баварию? Если он не полетит, то никогда не узнает всей правды. Хотя, велика вероятность, что Кениг не откроет ему истины даже при встрече. Если полетит, то наверняка попадет в рабство к Юрзефу. Так или иначе, правдой или обманом, по-хорошему или силой, Кениг завладеет его душой и телом. Впрочем, любые страдания, физические и моральные, можно выдержать, имея четкую цель. Так в чем же цель Стефана? Краус бы сказал, что его мечта – жить счастливо и свободно. Но возможно ли это, и в каком случае – вместе с Юрзефом или без него? Вероятно, Кениг может быть свободен. Но может ли он быть счастлив? И в состоянии ли он подарить счастье другому? После того, что Юрзеф сделал с Флорианом и Анной, Стефан никогда не почувствует себя с ним в безопасности. Никогда не сможет расслабиться, забыться, полностью довериться закоренелому садисту. Разве это жизнь, тем более для него – открытого, доверчивого, мягкого человека, готового раствориться в том, кого любит? Краус никого не знал в Баварии, никогда там не был. Никто не придет Стефану на помощь в случае необходимости. Расчетливый, хладнокровный Кениг со своими связями и деньгами избавится от тела так, что Грете нечего будет оплакивать. Проще всего сдать Юрзефа полиции. Офицеры встретят Кенига в аэропорту и передадут суду. Но Краусу хотелось непосредственно участвовать в его низвержении, видеть лицо негодяя в момент, когда тот осознает свой бесповоротный проигрыш. Кроме того, Стефан обещал себе, что Юрзеф никогда не сможет усомниться в его порядочности. А предательство – самый недостойный поступок, даже хуже убийства. Учитывая характер и склонности Кенига, он бы предпочел смерть. Что ж, это реально устроить. Вероятно, только так можно одновременно освободить и осчастливить маньяка. До Стефана донеслись слова отца, читающего Карлу сказку о Железном Гансе: «А лесной человек вернулся снова в дремучий лес, снял там мальчика с плеча и сказал ему: – Отца и мать свою ты больше не увидишь, но я буду о тебе заботиться, потому что ты меня освободил и мне тебя жаль. Если ты будешь исполнять все, что я тебе скажу, то будет тебе хорошо. А драгоценностей и золота у меня вдосталь, больше чем у кого-либо на свете». Краус резко встал. Он полетит в Баварию, чтобы спасти или уничтожить сразу двоих – себя и Юрзефа. Ему нужно было позвонить Францу, воспользовавшись оставленной визиткой, быстро собрать чемодан и встретиться с отцом Флориана. Глава 14 Оказавшись в здании аэровокзала, Стефан поставил тяжелый чемодан на пол и осмотрелся. Юрзефа нигде не было видно. Крауса захлестывало негодование и беспокойство. Сначала Франц отменил встречу, сославшись на внеплановое совещание с продюсером. Теперь Кениг не соизволил встретить его в незнакомом городе. Путешествие обещало быть отвратительным. Стефан понятия не имел, куда идти, кого искать, что делать. У него даже не было возможности связаться с Юрзефом. Только сейчас Краус понял, как глупо и жалко он выглядит, приняв это странное приглашение. – Привет! – прозвучал у него над ухом знакомый голос. – Прости, я опоздал. Стефан обернулся и увидел, как высокий мужчина в серой кепке, синей ветровке, дедовской клетчатой рубашке и широких выцветших джинсах схватил его чемодан и потащил к выходу. Краус бросился за ним вдогонку. – Что у тебя там?! – пробурчал Кениг, запыхавшись. Он остановился, сердито бросил багаж и выпрямился. – Книги в основном, – ответил Стефан. – Так ты надолго? Думаешь, будет время читать? – Я не смогу уехать сразу. Придется задержаться. – Сразу после чего? Краус пораженно смотрел на человека, наконец повернувшегося к нему лицом. Стефан не узнавал стоящего перед ним бледного, изможденного мужчину лет сорока с угасшим взглядом. Кениг снял кепку и вытер тыльной стороной ладони выступивший на высоком лбу, прорезанном двумя глубокими морщинами, пот. Он был коротко острижен, темно-русые волосы нелепо торчали в разные стороны. – Что, я больше тебе не нравлюсь? – грустно усмехнулся Юрзеф. – Не думал, что ты такой поверхностный. – Ты никогда мне не нравился! – бросил Стефан. Он схватил багаж и потащил его вперед, упрямо сцепив зубы. – Ты мне тоже! – сказал, догоняя спутника, Кениг. Он вырвал из рук Крауса чемодан. – Дурак, ты надорвешься! Стефан резко затормозил. – Да, я дурак! А ты, Юрзеф Кениг, – сволочь! – прошипел он, ткнув в запавшую грудь собеседника указательным пальцем. – Гореть тебе в аду! – Может, я и сволочь, но я не Юрзеф Кениг, – ответил с улыбкой мужчина. – И что за дебильное имя – Юрзеф? Могу поспорить, его выдумала какая-то полоумная шлюха! Краус удивленно посмотрел на мужчину. – Позволь представиться: Юрген Шульц! – слегка поклонился Стефану Кениг. – Скромный столяр, безвредный чудак и затворник. Законопослушный гражданин, не употребляющий наркотики уже более пяти блядских дней. Холост и открыт для новых отношений. – Какой бред! – скривился Стефан. – Общение с тобой приобретает все более извращенные формы! – Все для тебя! – ухмыльнулся Кениг, и в его глазах промелькнул озорной огонек. – Идем к машине! Молча они добрались до припаркованного возле аэропорта старенького фольксвагена. Краус не смог сдержать ехидный смешок, когда Юрзеф с третьей попытки захлопнул проржавевший багажник. – Думаешь, честному рабочему человеку легко даются деньги?! – с притворным возмущением спросил Кениг, садясь в машину. – Думаю, ты окончательно свихнулся! – слабо улыбнулся Краус, устраиваясь рядом с водителем. Он расстегнул пальто, вытащил из кармана пиджака мятую бумажку и протянул Юрзефу. – Вначале отвези меня по этому адресу. У меня встреча. – Встреча? С кем же? – С полицейским, – ответил Стефан, внимательно наблюдая за собеседником. – Хорошо, – кивнул Кениг, заводя машину. – Что тебе от него нужно? – Он передаст мне пистолет. В самолет не пускают с оружием, – невозмутимо пояснил Краус. Юрзеф повернулся к спутнику и смерил его ледяным взглядом. – Ты меня застрелишь? – Конечно. Ты избил прекрасную женщину, вынашивающую твоего ребенка. Отправил в больницу моего друга – безобидного романтика, совсем еще мальчишку, – с непоколебимой уверенностью произнес Стефан. – Я предупреждал, что уничтожу тебя. Все честно. – Ты вырвал мне сердце уже давно, – вздохнул Кениг. – Ложь! У тебя его не было! – Удобное оправдание, – ухмыльнулся Юрзеф. – Для всех вас. Машина медленно двинулась по шоссе. Взглянув в зеркало заднего вида, Кениг спросил: – Ты общался с Францем? – Нет, он не пришел. Вероятно, это к лучшему. Я бы все равно не поверил ни единому его слову,– ответил Стефан. – В твоей компании лишь извращенцы и проходимцы. – Да, это к лучшему, – спокойно сказал Кениг, нажимая на газ. – Поехали за твоим пистолетом. Пора заканчивать эту эпопею.

***

Машина остановилась перед аккуратным двухэтажным домиком, облицованным дикарем. Маленькие окошки с задернутыми белыми занавесками весело смотрели на густой сосновый лес. Стефан вышел из авто и полной грудью вдохнул морозный воздух. На горный хребет опускались ранние зимние сумерки. Падал крупный пушистый снег. – Наверное, здесь очень красиво зимой, – тихо сказал Краус. – Да. Лес становится строгим, бесконечным и безмолвным. Здесь бывают сильные заносы. Если ты не уедешь сегодня, выбраться отсюда будет очень тяжело. Стефан ничего не ответил. Кениг вытащил из багажника чемодан и вручную открыл дверь гаража. Краус подошел к нему и заглянул внутрь. – Ты действительно работаешь с деревом? – изумился мужчина, увидев у дальней стены гаража под небольшим окном длинный стол, заваленный досками, инструментами и чертежами. – Люди, принадлежащие к низшему классу, как я, должны уметь работать руками, – серьезно ответил Юрзеф. – Чтобы не работать чем-то другим, хотя мне пришлось пройти и через это. Кениг загнал машину, закрыл гараж, взял чемодан и понес его к дому. Он открыл дверь и поставил багаж в прихожей. Стефан последовал за ним. – Куда ты собрался? – преградил ему дорогу Юрзеф. – В дом. Я замерз. – Не советую убивать меня внутри, – равнодушно произнес Кениг. – Тебе будет непросто объяснить, что труп известного наркомана и содомита, погибшего в аварии несколько дней назад, делает в твоем доме. – Моем доме?! – удивился Краус. – Нотариус еще не связался с тобой? – спросил Юрзеф. – Я завещал тебе этот дом. И свою любимую ауди, на которой мы вместе катались. Ты уважаемый человек, Стефан, тебе пора отвыкать от автобусов. – Ты серьезно?! Зачем ты это сделал?! – воскликнул Стефан. – На самом деле я очень непривередлив в быту, – пожал плечами Кениг. – С детства привык жить по-спартански. Да и жить осталось недолго. О чем тут говорить? Он посмотрел на пораженного собеседника и добавил: – Мне хотелось что-то оставить о себе на память. Что-то хорошее, понимаешь? Анне и ребенку я завещал дом под Эрфуртом, мустанг и права на свои произведения. Франц за многолетний тяжелый труд получит все мои деньги. А ты будешь отдыхать в этом чудесном лесном домике и вспоминать обо мне. О том, как мы были почти что счастливы в течение трех весенних дней в Кельне. – Я хочу посмотреть! – Стефан переступил порог, оттолкнув Кенига. – И послушать, что же мне должен был сказать Франц! – Воля твоя! – кивнул Юрзеф, закрывая за гостем дверь. – Располагайся! Краус снял пальто и сел в кресло перед потухшим камином. Небольшой футляр с пистолетом он положил рядом на журнальный столик. – Ну, рассказывай! – потребовал Стефан, скрестив на груди руки. – Попробую тебе поверить. – Можешь не верить, – улыбнулся Юрзеф, опускаясь в кресло напротив. – Вообще-то, рассказывать особо не о чем. После происшествия в твоем доме Франц привез меня к Анне. Она уже знала о нашем поцелуе в кафе. Мой внешний вид вызвал у нее истерику. Анна призналась, что беременна, я рассвирепел. Я не хотел ничего этого. Я очень устал. Кениг прикрыл глаза и потер виски. – Я хотел уйти от Анны, но Альберт ни за что не позволил бы мне бросить его дочь с внебрачным ребенком. Мне хотелось закончить музыкальную карьеру, но продюсер не отпустил бы меня живым. Умереть было бы очень кстати. И мы с Анной придумали, как освободить друг друга. Инсценировали мое на нее нападение, об этом немедленно узнал ее отец. Альберт предложил Францу по-тихому от меня избавиться за кругленькую сумму. Но у меня было куда более выгодное предложение для моего верного менеджера. Франц устроил мою трагическую гибель. Не знаю, как ему это удалось, но у парня действительно выдающиеся организаторские способности. Со своим умом и моими деньгами он быстро станет очень влиятельным человеком. – Предположим, это правда, – подумав, сказал Стефан. – Что ты скажешь в свое оправдание по поводу избиения Флориана? – Я люблю тебя, – просто ответил Юрзеф. – И я безумен. Но разве безумцы не заслуживают счастья? Стефан шумно вздохнул, пытаясь сдержать наворачивающиеся на глаза слезы. – Ты позволил бы мне себя застрелить? – дрожащим голосом спросил Краус. – Разве ты не боишься смерти? – «Свою смерть хвалю я вам, свободную смерть, которая приходит ко мне, потому что я хочу», – процитировал Кениг. – Ты очень близорук, я знаю, ты будешь стрелять в упор. Так мы станем еще ближе. Это как венчание или кровное братство. – Боже, ты вправду ненормальный! – с ужасом смотрел на него Стефан. – А кто установил норму? – прищурился Кениг. – Психиатры, лечившие душевнобольных с помощью трепанации черепа? Законотворцы, из-за которых в мире процветает коррупция, начинаются войны, не удается побороть голод и эпидемии? Я никогда никого ни к чему не принуждал. Я даю людям то, за чем они пришли. Так за чем пришел ты, Стефан Краус? – Я не знаю, – честно ответил Краус. – Но я хочу остаться. – Отлично! – улыбнулся Юрзеф. – Что я могу тебе предложить? – Кофе, конечно. И поцелуй, – кротко сказал Стефан. Кениг встал, подошел к гостю, опустился перед ним на колени и едва ощутимо коснулся его губ своими. – Ни о чем не беспокойся, Стефан, – тихо произнес Юрзеф. – Я о тебе позабочусь. Краус кивнул и улыбнулся, задумчиво глядя в окно на мрачный лес. Кениг прошел на кухню и быстро сварил кофе. – Ты ведь знал, что я останусь? – спросил из гостиной Стефан. – Не сомневался ни минуты! – громко ответил Кениг и хищно ухмыльнулся. – Я все о тебе знаю. Чего ты боишься. О чем мечтаешь. Что тебя возбуждает. Юрзеф налил в чашку горячий кофе, поставил ее на поднос вместе с тарелкой, на которой лежали крекеры. Потом вытащил из кармана широких джинс моток толстой веревки и раскладной нож, аккуратно разместив их между чашкой и тарелкой. Он прошел в гостиную, остановился перед Стефаном и погладил его по волосам. Краус ответил ему ласковой и доверчивой улыбкой. – Пойдем со мной, – мягко сказал Кениг, поднимаясь по лестнице на второй этаж. – Я покажу твою спальню. Краус встал и покорно пошел за хозяином, оставив пистолет на журнальном столике. Вместо послесловия

Франкония, 2017 год

От кого: Анна Мюллер Кому: Стефан Краус Тема: Подарки Здравствуй, милый Стефан! Я получила твою посылку. Мы с Кристен очень признательны тебе за подарки! Малышка не расстается с пандой, игрушка уже изрядно потрепалась. Книги о животных и сказки братьев Гримм ей тоже очень нравятся. Благодаря тебе Кристен приобретет великолепную библиотеку уже к совершеннолетию! Не переживай, у нас все хорошо. Отец решил заняться производством оливкового масла и открыл небольшое производство в Андалусии. Я им руковожу, а мама и няня занимаются в мое отсутствие Кристен. Здесь очень открытые и веселые люди, мне легко и приятно с ними общаться. Впрочем, ты и сам видел, что я обзавелась хорошими друзьями. Малышка хорошо развивается, говорит несколько фраз на немецком и пару слов на испанском. Днем спит мало. Кристен очень подвижная, любит танцевать и пробует петь. Думаю, она будет очень музыкальной, как и ее отец. Надеюсь, на этом сходство с Юрзефом закончится. Отпуск я планирую провести в Коста-Дорада. Со мной поедут Кристен и мама. Я приглашаю вас составить нам компанию, как и в прошлом году. Малышку уже не мучают колики, поэтому поводов для недовольства у Юргена будет меньше. Хотя угодить ему, сам знаешь, довольно сложно. К счастью, мне уже не нужно стараться. Тем не менее, я должна признаться, что Юрген приятно меня удивил. Я никогда не видела его таким спокойным, веселым и довольным. Конечно, приступы раздражительности и угрюмости портят общую картину, но в целом это сносный человек. Знаю, преображение Юргена и наше общение – исключительно твоя заслуга. Могу представить, каких титанических усилий тебе стоила реставрация этой гнилой, мрачной, зловонной развалины. Ты очень смелый, терпеливый и добрый человек. Я всегда, еще со времен наших совместных занятий гимнастикой в Кельне, была о тебе самого лучшего мнения. Сейчас моя привязанность к тебе лишь укрепилась. Желаю тебе успехов во всех начинаниях, здоровья и хорошего настроения. Передавай привет Юргену. Всего доброго! От кого: Флориан Шмидт Кому: Стефан Краус Тема: Привет, герр Краус! Давно я тебя так не называл, правда? Но ты ведь снова преподаешь, так что к тебе нужно обращаться почтительно. Как тебе работается в Нюрнберге? Представляю, сколько у тебя там почитателей среди студентов. Уверен, сам того не желая, ты разобьешь не одно юное сердечко. Учеба легко мне дается, наставники мной довольны. Казарменная жизнь несколько угнетает, но у меня достаточно времени для чтения, а это главное. Отец бредит совместной службой в нашем участке. Надеюсь, я оправдаю его надежды. Эмма месяц назад вышла замуж за писателя из Мюнхена. Он на 15 лет старше ее, у него уютный лофт в центре и два лабрадора. Эмма счастлива, и я счастлив вместе с ней. При первой же возможности я приеду в Нюрнберг. Мне боязно оставлять тебя без присмотра так надолго, но служба обязывает. Надеюсь, мы сможем встретиться и выпить в пабе, вспомнить старые добрые времена. Я очень по тебе скучаю. Пожалуйста, перед нашей будущей встречей привяжи своего бешеного пса к будке для его же безопасности. Если он снова увяжется за нами, я выбью ему оставшиеся зубы. Надеюсь, ты написал правду и его нос действительно криво сросся. Не знаю, как тебе удается контролировать его без плетки. Ты держишь его у ноги, а я держал бы его в подвале. Мне хочется верить, что ты в добром здравии и при ясном уме вопреки всему. Береги себя! Крепко тебя обнимаю, мой дорогой друг! От кого: Грета Краус Кому: Стефан Краус Тема: Привет! :) Стеф, дорогой, спасибо за перевод и железную дорогу для Карла! Он очень рад и сильно за тобой скучает! Знаю, что вы и сами нуждаетесь в деньгах, но ты никогда не оставляешь попыток нам помочь. Фото мебели, которую делает Юрген, мне понравились. Надеюсь, она найдет своих покупателей! Мы с Карлом, как и планировали, переехали в Кельн и пока поселились у отца. Он вышел на пенсию и сидит с Карлом, когда я на работе. У администратора много заморочек, но в целом мне нравится. Я общаюсь с людьми, решаю разные спорные вопросы. Это у меня хорошо получается. Да и зарплата приличная, поэтому я больше не нуждаюсь в твоей поддержке. Надеюсь, ты мной гордишься! Конечно, мы все были в глубоком шоке от твоего внезапного переезда, а отец до сих пор говорит о тебе со сцепленными зубами, но я очень за тебя рада! Когда мы виделись на Пасху, ты был по-настоящему счастливым! Кажется, я не видела тебя таким веселым с момента маминой болезни. Странно, но у меня нет предубеждения против Юргена. Может, это потому, что я не знала его лично в Кельне. А может, он действительно изменился, как ты считаешь. Не могу представить, что человек, который относится к тебе с такой нежностью и уважением, который прислушивается ко всему, что ты говоришь, мог так ужасно, грубо с тобой обойтись несколько лет назад. Хочется верить, что прошлое осталось в прошлом, и теперь мы все заживем счастливо! Отец приглашает тебя на Рождество. Он сказал, что ты можешь привести «этого полоумного», если он не будет под кайфом и сносно играет в шахматы. Вебер тоже придет, он передавал тебе большой привет и наилучшие пожелания! Кстати, папа не возражает, чтобы к нам на празднике присоединился Дирк. Он очень спокойный и добрый человек, немного похож на тебя. С Карлом они прекрасно поладили. Надеюсь, Дирк и тебе понравится. Боюсь только, что отец будет его гнобить. Но если приедет Юрген, все остальные будут в относительной безопасности! :))) Стеф, я очень хочу увидеться с тобой! Мне так не хватает наших вечерних посиделок, совместного просмотра фильмов, болтовни за чаем. Ты всегда был добр ко мне, всегда понимал и поддерживал меня, когда все остальные от меня отвернулись. Юргену очень с тобой повезло! Надеюсь, что и тебе повезло с ним! Словом, мы все ждем вас в гости! Знаешь, какой я хочу рождественский подарок? Чтобы ты сыграл, а Юрген спел на семейном празднике в доме нашего отца! Сможешь это устроить? Уверена, ты можешь все! Целую тебя много раз! Передай Юргену, чтобы хорошо себя вел! :Р