Для черноты — нет места свету!

      Громкие звуки раздавались со стороны огромных тёмных ворот, что не поддавались под натиском чего-то неведомого, что было за ней. К счастью, эта дверь стоит одна, и рядом никогда не бывает живой души.       Раздался ещё один громкий звук, темнота ломает старый ржавый замок на этой двери. И с тихим скрипом эта дверь отрывается...

***

      Нигредо закончила с ещё одной пыткой своего подопытного. В этот раз это было не просто разрезание вен, но и удушение. Естественно, человек остался живой, но сильно истекал кровью. Нигредо была довольна. Если бы она могла кому-то признаться, то ей нравилось мучать этого бедного человека. Это позволяло ей быть счастливой. Но, рано или поздно, приходится закругляться с этим на время, ибо это может и вовсе наскучить.       Убрав инструменты по местам, тщательно их стерелизовав, Нигредо перенесла человека на другую кровать, дабы тот спал спокойно, хотя после таких процедур как можно спать спокойно? С этой мыслью она усмехнулась и призвала щупальца, что без проблем перетащили кровавое тело. Убрав «место преступления», девушка вышла из камеры.       Проходя по коридору, невольно, но она посмотрела в окно. В городе творилось что-то непонятное, что приводило народ в возбуждение. Это немного напрягло Нигредо. Девушка ускорила шаг, чтобы быстрее дойти до своего зала.       Дверь резко распахивается, и Нигредо влетает, что пугает Чёрного Серафима, который был придворным слугой в замке у Нигредо. Несколько бумаг разлетелись по сторонам, и он в спешке пытался их собрать.       — Что там творится? — задаёт вопрос Нигредо, приближаясь к Чёрному Серафиму.       — Т-там один больной, и врачи не смогли спасти жизнь, говоря, что они не знают, что это за болезнь... — заикаясь, тараторит Серафим.       — Не знают, что это за болезнь? К чему тогда такая суматоха? — сухо сказала Нигредо, скрестив руки у груди.       — О-она... Э-эта болезнь съела его изнутри без видимых факторов... Не один врач не смог дать объяснение, от чего тот помер...       Нигредо фыркнула и оттолкнула от себя Серафима, направляясь к окнам, где было видно суматоху народа. Приглядевшись, она стала рассматривать, что происходит. Народ стал каким-то неактивным, маленькие сущности больше не бегают, как сумашедшие, они еле перебирают ногами, некоторые закрывают рты и кашляют.       «Что это?...» — пронеслось в голове у Нигредо. Её фиолетовые зрачки сузились и стали бегать по тем сущностям, запоминая их такими безжизненными.       Девушка рванула к секретной комнате, что была под запретом у всех. Она уже и забыла про эту комнату, но нынешняя ситуация заставила её вновь вспомнить. Завернув за очередной поворот, она посмотрела под лестницу и в тот же миг упала на колени. С её идеально белой маски потекла рекой чёрная субстанция. Перед ней была настежь распахнутая дверь в пустоту, рядом лежал сломанный замок.       Нигредо смотрела на эту дверь, заливаясь собственной субстанцией, не зная, что делать дальше. Эта дверь хранила в себе древнее зло, убивающее всё вокруг. Нигредо давно запечатала её, надеясь, что эта пустота никогда не выберется. Как же она ошибалась...       Через силу она стала подниматься по лестнице вверх, не прекращая плакать чёрными слезами. Добравшись до выхода из лестницы, она опёрлась о стену и спустилась по ней вниз. Она осознаёт свою ошибку... Точнее... Осознала...       — Я всё испортила... — прошептала девушка, заливаясь новой порцией слёз.

***

      Нигредо не решалась открыть большие ворота в зал четырех Лордов, зная, что сейчас на неё пойдут обвинения. Она это знала и принимала, как и свою собственную ошибку. Вздохнув глубоко, а потом выдохнув, она открыла ворота и зашла внутрь. Естественно, на неё недобро смотрели братья, а Рубедо лишь с сочувствием глядела на неё. Нигредо не нужно было сочувствие сестры, она села за своё место, опустив голову.       — Что скажешь, Чёрный Лорд Носительница Страдания? — грубо сказал Цитрианитас, скрестив руки, пристально смотря на Нигредо.       — Я... Я признаю, что совершила ошибку...       — Да неужели?! — повысил голос Цитрианитас.       — Тише ты, давай дослушаем её, продолжай, — спокойно сказал Альбедо.       — Я знаю, что должна была следить за дверью, которую я запечала несколько веков назад... Теперь я не знаю, что делать... — сказала Нигредо, смотря на других, хотя она и не хотела смотреть на них.       Остальные Лорды смотрели на Нигредо и молчали. Цитрианитас уже закипал, Альбедо спокойно смотрел, а Рубедо ужаснулась, услышав такое.       — Что же делать?... Нельзя оставлять всё как есть, наши народы могут погибнуть, тогда экономика и королевство рухнет... — встревоженно сказала Рубедо.       — Тогда не только королевство рухнет, но ещё и печать Алого Короля разрушится... Не только Алагадде конец настанет, но и другим мирам... — задумчиво сказал Альбедо.       — Как ты могла?! — крикнул Цитрианитас на Нигредо. — Вечно думаешь о себе, а об Алагадде даже не задумываешься!       — Успокойся, Цитрианитас, — успокаивала Рубедо.       Пока Рубедо успокаивала Цитрианитаса, Альбедо думал над дальнейшими действиями. Кроме как наблюдать и искать выходы ничего другого он не придумал, поэтому сделал вердикт именно такой...       Что же будет с этим погрязшим городом? Кто же сможет спасти его? Ещё никто не знал, с чем столкнулся этот город, охваченный тёмным дымом пожирающей темноты...