Темный среди светлых

      Поттер забрался в кровать, задернул полог и стал ждать, когда уснут соседи. На эту ночь у него были большие планы, надо только дождаться, когда все в спальне заснут. Пока у него было свободное время, он решил заняться контрактом с Хогвартсом. Гарри расслабился и очистил сознание, постепенно сердцебиение замедлилось, и он погрузился в транс. Такую методику он использовал и для установления связи с особняком, вот только на этот раз у него не было «якоря», но и глубокого ментального контакта не требовалось. Хогвартс предстал перед сознанием Гарри как огромная спящая ящерица, свернувшаяся в клубок и заключенная в сверкающую сферу. Оказалось, что замок признал в нем артефактора с темным направлением силы и воспользовался подвернувшейся возможностью.       Хогвартс был стар, особенно по меркам замков. В отличии от других мэноров, у него давно не было Хозяина, последние из них спали вечным сном в его стенах, были только Наместники… О других мэнорах заботились хозяева: ремонтировали, лечили, кормили и получали в благоданость помощь и защиту, если они не могли сделать все сами, то приглашали мастеров или гоблинов. О нем же давно никто не заботился. Он неоднократно просил своих Наместников, но, к несчастью, один сменял другого, а результата все не было. Домовые эльфы, подчиняясь его приказам, пытались наладить хоть что-нибудь, но не могли сделать всего. Он уже отчаялся просить, перестал доверять своему нынешнему Наместнику, уж слишком много ошибок и нарушений он совершил, никого другого замок выбрать не мог - все подходящие маги, появляющиеся на его территории, не были свободны, а других претендентов на место Наместника не было. Хогвартсу нужен был тот, кто поможет, починит, и он стал ждать. Шло время… и вот на его территорию вошел тот, кто мог бы помочь. Пусть он был молод, неопытен, с привнесенной меткой ученика на ауре, но он хотя бы подходил под часть условий договора. И замок поставил ему на ауру метку преподавательского контракта, старого варианта контракта.       На Гарольда обрушилось море информации: исчезающие ступеньки, протекающая крыша, незакрывающиеся створки окон, скрипящие двери, рухнувшие перекрытия, обвалы, заваленные дымоходы, неполадки освещения,… мальчик замотал головой, вырываясь из множества образов, и сосредоточился на контракте. И в той, и в этой жизни он имел опыт работы с магическими зданиями и примерно знал, как получить ответ. По его мнению, преподавание имело мало общего с показанными образами, и поэтому он не сразу сообразил, что ему предлагается порядком устаревший контракт. Обязательным для него было два условия: защита учеников от маглов и обучение группы, все остальное же подлежало обсуждению. Хогвартс настаивал на работе с артефактами и приведению их в рабочее состояние, Гарольд – на конфиденциальности информации об его существовании. Постепенно им удалось прийти к соглашению.       Гарри потянулся и выглянул из-под полога: все в комнате спали, на всякий случай он набросил на мальчишек простейшие сонные чары. Мальчик достал отцовскую мантию-невидимку и завернулся в нее, сейчас древнейший артефакт работал так, как ему и было положено изначально, скрывая своего владельца от всего. В августе ему пришлось отдать мантию гоблинам: ни ему самому, ни Аллегиану не удалось снять всех чар и ограничителей, наложенных на нее, элементарно не хватало знаний, поэтому и пришлось обратиться к специалистам. Гоблины были очень сердиты, обнаружив то, как «поиграли» с этим чудом люди. Но исправлять всё не стали, впрочем, как оказалось, и не смогли бы: мантия работала только в руках своего истинного владельца или его потомков, при временной передаче в другие руки она теряла большую часть своих свойств и быстро становилась обычным бесполезным клочком материи. Гоблинов серьезно заинтересовали ограничители даров Высших. Хранители золота просто перенесли всю сетку чар на какого-то зверька из своих подземелий. По их словам мантия была живым организмом, необычной «каменной» природы, именно эта особенность позволяла артефакту существовать, идентифицировать носителя и сохранять волшебные особенности. По словам гоблинов, такой «каменной» природой обладали почти все долгосуществующие артефакты.       В итоге странный зверек чувствовал себя превосходно, носился по клетке и грыз прутья. Оказалось, что для переноса чар, так же как и для их наложения, требовалось разрешение владельца мантии. Гарольд согласие дал. После всех манипуляций гоблины мантию вернули, но сеть ограничивающих чар оставили себе, странное у них все-таки понятие о частной собственности. Теперь мантия работала так, как ей и было положено изначально, укрывая своего владельца от всех, в том числе и от Хогвартса. Но существовали и недостатки. К сожалению, мантия-невидимка не могла работать сама по себе, ей была необходима подпитка со стороны мага или родовой магии, и это было понятно – вечных источников Силы в магическом мире не существовало, так же как и вечных двигателей в магловском. Обычно, мантия использовала источник мэнора, но сейчас он был занят поддержкой Гарри, а столь ценный артефакт не подпитывался родовой магией более 15 лет и, естественно, что сейчас понемногу тянул энергию из носителя.       Гарри медленно спустился по лестнице, в гостиной шумела вечеринка: старшие курсы Гриффиндора отмечали воссоединение. Поттер улыбнулся и покачал головой, похоже, все студенты одинаковы: отправив спать младших, старшие активно проводят время. Гарри подождал, когда перед кем-то из старшекурсников откроется дверь, проскользнул вслед за ним и медленно проследовал в подземелья.       У входа в кабинет декана Слизерина он остановился и с тоской посмотрел на дверь, на него нахлынули воспоминания о прежней жизни. Гарри тяжело вздохнул, его прошлое принадлежит только ему, а в этом мире вряд ли возможно его повторение, и шагнул к панно с переплетающимися змеями. По команде на парселтанге открылся коридор, войдя в него, Гарри скинул мантию. С грустью он отметил, что портреты членов Рода Слизерин неподвижны, видимо, Том так и не «оживил» их. Мальчик зажег на палочке огонек люмоса и стряхнул его так, чтобы тот завис за плечом, после очередного поворота перед ним открылся узкий лаз, который привел прямо в зал.       Гарри щелкнул пальцами, зажигая под потолком осветительные шары, и удовлетворенно кивнул: магия Слизеринов действовала. Под ярким светом запущенность помещения была еще более очевидна: какие-то кости, крупные обломки, которые летом он, будучи в теле брата, не смог убрать, разрушенные колонны, множество трещин на стенах и потолке и, как апофеоз всего, туша василиска. Мальчик тяжело вздохнул, в его прошлой жизни супруг лично познакомил его с этим созданием. Сюда он приходил, когда было тяжело на душе, когда было одиноко. Жаль его, но судя по воспоминаниям брата, другого выхода у него просто не было.       Но у Поттера была другая цель сегоднешнего визита. Гарольд был супругом Лорда Слизерина, его сын был Наследником Слизерина, он сам был членом Рода Слизерин. Гарри был носителем крестража потомка Слизерина, младшей ветви великого Рода. Поттер хотел знать, доступна ли ему родовая магия Слизеринов, проявились ли тени контрактов. Это было важно: если да, то он имел доступ хотя бы в часть комнат личных покоев Салазара Слизерина, если нет, то ему, как и любому змееусту, доступен только зал со статуей. Мальчик подошел к гигантской статуе, сел у ее подножия и откинулся назад. Когда-то в детстве Гарольд уже проходил через это, но тогда рядом был Том, сейчас же он был один.       Гарольд тосковал по своему супругу, он привык чувствовать его поддержку и опору за своей спиной. Одному было тяжело. Брату и сестре требовались помощь и защита, Роду нужен был Глава, сыну – отец, ему приходилось быть сильным, а так хотелось вновь стать слабым самому… Но он не мог себе позволить слабость, у Поттеров были враги: сильные и могущественные, а он был не уверен даже в их именах! Хогвартс казался ему логовом врага, но другого выхода Гарольд не видел. Гарри был игрушкой, марионеткой в чужих руках, а он, Гарольд, не был уверен в имени кукловода… Как Глава Рода, он должен был быть щитом и мечом для всей Семьи, стоять на острии удара. Гарольд максимально обезопасил самых младших членов семьи, закрыл особняк ото всех на кровные чары, таким образом, защитив брата, и только Орсону, приказав не покидать Дом надолго, оставил открытый доступ. О Мишель он ничего не мог сказать, в этом мире она не родилась: ее родители не встретились и не поженились. Гарольд лично по газетам и с помощью гоблинов нашел родителей своей возлюбленной. Они вступили в брак, но с другими людьми, у них родились сыновья, а не дочери, никто в этом мире не слышал о Мишель де Малфуа. Гарольд сидел и смотрел на тушу василиска, почему-то только здесь он посчитал себя в безопасности. Что ж, он хотел проверить воспоминание, вызванное дементором, а спокойнее места, чем это он не знал. Поттер расслабился и закрыл глаза. - Нет! Нет! Только не Гарри! Возьмите меня вместо него! – женский крик звучит отчаянно. Рыжеволосый силуэт перекрывает обзор. Зеленая вспышка. Шум падающего тела. Огромная темная фигура приближается. Нависает. Еще зеленая вспышка. Боль.       Дыхание перехватывает, Поттер с трудом удерживает концентрацию, что-то в этом воспоминании кажется ему странным, и он снова возвращается к нему. - Нет! Нет! Только не Гарри! Возьмите меня вместо него! – женский крик звучит отчаянно. Рыжеволосый силуэт перекрывает обзор. Зеленая вспышка. Шум падающего тела. Огромная темная фигура приближается. Нависает. Еще зеленая вспышка. Боль. Внезапно картинка меняется. Женский силуэт отходит в сторону, перед ним мечется темная фигура. Откуда-то издалека донёсся жуткий, пронзительный вопль боли и мольбы.       Вот оно! Поттер старательно возвращается к мечущейся темной фигуре. Больно! Виски сдавливает словно обручем. Когда-то Карлус Поттер приглашал для старшего внука лучших магов-менталистов Англии и Европы, его учили не только окклюменции и легимиленции, но и выявлению, и разрушению ложных воспоминаний. Для того, кто способен вытащить человека из-за грани, ментальные практики являются частью Дара, а это воспоминание определенно ложное. Из-за отсутствия практических навыков Гарольд провозился дольше, чем рассчитывал. - Лили! Хватай Гарри и беги! Беги, Лили!       Знакомый голос, в котором так явственно звучит паника и страх, моментально прогоняет дрему, он поднимает голову и сквозь прутья видит, как на какой-то рисунок на полу медленно наползает ковер. Тяжелые шаги все ближе. Обзор перекрывает рыжеволосая женская фигура. Вот она отступает, оглядывается на него, улыбается, прижимает палец к губам и исчезает за дверью в соседнюю комнату. Перед ним возникает крупная темная фигура. Она медленно приближается. Шаг. Еще шаг. Ярко-красные глаза внимательно на него смотрят, его подхватывают на руки и внимательно смотрят в лицо. Красные глаза благодаря бледной коже напоминают драгоценные камешки, темные волосы слегка шевелятся от сквозняка. Он протягивает ручку и хватает прядь. - Вот ты какой, Гарри Поттер! – шипит взрослый. - Дай! Хорос-с-с-ш-ш-ш-ий, дай! – тянет на себя прядь ребенок, свободно переходя на парселтанг. Красные глаза темнеют, на щеках появляется румянец. Он смеется. - А ты с-с-с-абавный малыс-с-с-ш-ш–ш! Пойдес-с-с-ш-ш–шь со мной? Взрослый прижимает его к себе и отходит от кроватки, внезапно он чувствует, как летит по воздуху и мягко опускается в свою постельку. Перед ним мечется и кричит в гневе темная фигура. - Нет! - Вот ты и попался, Том! – он разворачивается и видит выходящего из родительской спальни старика с длинной белой бородой, - Джеймс, веди Лили. Девочка моя, вставай сюда, не бойся. - Зачем это, профессор? Вы не говорили о таком… - мамин голос звучит так знакомо. - Мне нужна твоя помощь, девочка моя. Не волнуйся, все будет хорошо. Все идет так, как нужно. - Профессор! Я не могу пошевелиться, почему? – паника в мамином голосе пугает, он громко заплакал, размахивая ручонками. Папа подходит и берет его на руки. - Джеймс, неси Гарри сюда. - Профессор! Вы обещали, что Гарри не пострадает, он - мой Наследник. - Он не пострадает: я просто заберу его Дар и магию. - Нет! Нет! Я согласился отдать вам Лили, но не Гарри. Только не Гарри! - Папа прижимает его к себе так сильно, что трудно дышать и ничего не видно. - Джеймс… О чем ты говоришь, Джеймс… - шепчет мама. - Джеймс! Я приказываю тебе. Положи Гарри сюда, - голос старика тверд и холоден. - Дамблдор! Ребенка-то оставь. Дети неприкосновенны, - голос с такими завораживающими шипящими интонациями становится повелевающим. - А я ничего и не буду делать, Том. Все сделают другие. Джеймс, приступай. - Остановись, Джеймс! Ты хочешь стать Предателем Крови? Оставь мальчика! - Джеймс! Джеймс! Не надо! Прошу тебя! – умоляет мама. - Начинай, Поттер. Время дорого, - командует старик. Папа опускает его на большую подушку, лежащую на полу, дает в руки плюшевую змейку и начинает что-то говорить. - Нет! Нет! Только не Гарри! Возьмите меня вместо него! – отчаянно звучит женский крик.       Он смотрит на маму, та внезапно начинает выгибаться, раздается жуткий, пронзительный вопль боли и мольбы и резко прерывается, он перепугался, заревел, вокруг замерцали какие-то значки. Они мерцали и гасли друг за другом цепочкой то быстро, то медленно, и привлекли его внимание. Он потянулся к ним, ладошкой прикрыл один из них, похожий на червячка с двумя головами. Громкий мужской голос прозвучал на парселтанге внезапно, прерывая речитатив отца: - Признаю Гарри Джеймса Поттера своим магическим сыном и дарую ему защиту Родов своих. Яркая вспышка, что-то с грохотом падает.       Гарольд открыл глаза, голова болела так сильно, что он с трудом пошевелился. - Где ты, Том? Если ты и правда стал магическим отцом моему брату, то я помогу тебе вернуться, пусть Магия будет мне свидетелем. Семья должна быть единой, - произнес он на парселтанге.       Он достал из-за пояса под мантией флакончик с укрепляющим, выпил и, наколдовав чистой воды,сполоснул, в пустой сосуд он поместил только, что увиденное воспоминание. Неожиданно статуя за спиной шевельнулась, а одна из частей стены между колоннами заколебалась, словно волны по ней пробежали. Гарольд подошел и коснулся поверхности, ладонь обожгло болью, на стене остался красный отпечаток, появился темный проход. Мальчик заглянул в него, но входить не стал - на сегодня было достаточно потрясений. Он медленно прошелся по залу, обошел тушу василиска и положил на нее несколько пластинок, вытащенных из бездонного кошелька. После нескольких слов, произнесенных на грубом рычащем языке, руны засветились, и туша пропала в слепящей вспышке. Гоблины предупредили заранее, что портальные пластины сработают только с разрешения магии Тайной Комнаты и только на мертвом объекте, поэтому Гарольд заранее арендовал и их, и сейф для ингредиентов. Он прошептал: «Темпус!», до подъема оставалось чуть больше, чем два часа, а ему надо отдохнуть. Несколько чешуек мальчик припрятал в кармашек: ему есть куда их использовать.        Он вытащил из-за ворота рубашки хроноворот и повернул ось на шесть оборотов назад, пространство вокруг заколебалось. Когда все закончилось, Гарольд отправился обратно в спальню своего факультета, у покоев Снейпа он затормозил и открыл один из секретных ходов, ему не хотелось бы встретиться с самим собой. В гостиной все также шумели старшекурсники, а в спальне посапывали ребята.       Забравшись в постель, он достал приготовленный Томом обед и перекусил, взбив подушку, закутался в одеяло, предварительно сняв с мальчишек сонные чары. Мысли крутились вокруг увиденного. Теперь понятно, почему у брата не сменилось имя «Гарри», он получил его от своего магического отца, а так как тот не был Поттером, то и не отобразился при совместной проверке. Нужно будет посмотреть воспоминание через омут - появятся новые подробности. Но все это будет потом, а сейчас ему надо отдохнуть. ***       Аргус Филч передвигался по темным коридорам Хогвартса, стремясь как можно быстрее попасть в свою каморку и лечь спать. Сегодня был один из тех двух дней в году, когда старшекурсникам разрешались ночные прогулки, требований было только два: не шуметь и младшие должны спать. В ночной тишине замка было слишком много праздношатающихся, чтобы всех можно было отследить, и он мог позволить себе немного расслабиться. Аргус вовсе не был сквибом по рождению, но от прежней силы не осталось почти ничего - только способность видеть линии магии да творить простейшие чары. Он плотно прикрыл за собой дверь в свою каморку и достал с полки «Учебник по чарам для самых маленьких. Первые шаги» и открыл его. Под непрезентабельной обложкой скрывалась самая большая тайна старого сквиба – его личный дневник. Волшебная палочка едва откликалась на его зов, но ее ценность была не в этом - в рукоятку было вставлено тонкое перо, изготовленное из «черной стали», одного из немногих металлов, недоступных для магии. На тонком пергаменте он выводил четким аккуратным подчерком: 1 сентября 1993 года Сегодня АД отправил дементоров на проверку Хогвартс-экспресса. В результате пострадало трое учеников: два маглорожденных и Наследник Рода Поттер. Тела маглорожденных доставлены в подземелья замка, присмотр за ними доверен личному эльфу АД, Наследника защитил один из учителей.       Аргус закрыл дневник и погладил книгу по корешку, секреты лучше хранить на самом видном месте: больше шансов, что их не найдут. Он ненавидел это место больше всего на свете. Он жил только ради одной цели – месть. Кроме мести для него больше не существовало ничего, в этом был смысл его жизни. Старик закутался в плед, на сердце было тяжело, но он привычно отогнал от себя запретные воспоминания.       Аргус был третьим сыном в большой и дружной чистокровной семье магов, его любили и баловали. Мама звала его Арчи, Арчи Итон Редклиф. Его семья часто переезжала, они очень любили путешествовать. Маленький Арчи успел пожить в Лондоне, Бристоле, Глостере, Ливерпуле … сейчас ему казалось, что отец тогда намеренно старался жить подальше от других магов, слишком он берег и прятал своих детей от ока Министерства. Но весь опыт отца, вся его осторожность не смогли защитить семью: они были уничтожены в один день, остался только он, последний … и теперь самый бесполезный, но он отомстит, обязательно отомстит.