Ты отнюдь не герой

Когда путь по школьным ступеням только начинается, то внутри все искрит и будоражит перед броском в неизвестность. Все кажется таким большим, интересным и невероятно веселым. Сначала знакомство с неизвестным человеком, который кажется готов провести через огонь и воду, и стать наравне с родными, потом новые друзья, враги и море историй об окружающем мире, о людях, о происхождении целого мира.       Глаза горят, улыбка не спадает, когда слышится похвала или ставят хорошую оценку и после экстремально-незабываемого дня, спать ложится без задних ног — одно удовольствие, перед этим рассказывая маме и папе какая же невероятная — эта школа.       Но как все знают, время не стоит на месте и вместе с ним, и приходит осознание жестокой действительности: вот первое замечание, плохая оценка, жалоба учителей, а самые близкие друзья просто отворачиваются не смея и вспомнить о браслетах дружбы или клятвах. И больше всего разочаровывает, что бьют неожиданно, совершенно не давая подготовится. Например, «Смотри, там тебя ждет двойка, приготовься!», «Твоя дружба с ней/ним закончится завтра, присматривайся к другим». Но не подготовила легких вариантов сука жизнь и теперь каждый ребенок проходит через это.       Уже в сознательном возрасте мир потерял те яркие и живописные краски, которые так когда-то будоражили детское нутро, все стало серым, блеклым и однообразным. Рассказы потеряли ценность и больше не привлекали, люди и преподаватели вокруг стали картонными и без эмоциональными. Они просто выполняют свою работу и лучше, чтобы сдать хорошо предмет, а на личные проблемы им плевать, как и на душевное состояние уже подростка.       Глаза цепляются уже за стайку птиц за окном, за серое небо, которое льет воду без остановки или слишком жаркое и яркое солнце. В учебнике уже нет ярких картинок, интересных выделенных, непонятных слов. Просто огромный текст и картинка писателя, военного или картинка зеленного листочка, чтобы понимать откуда у растений зеленый цвет.       Руки перестают строчить каждое слово, голова опускается ниже на автомате, каждые две минуты включая мобильный телефон и рассматривая уже другие яркие картинки и вычитывая информацию. И такие смены они постоянны, скорее даже разделены на определенные критерии, но тут у каждого свое мнение.       Антон всегда так рассуждал, потому что помнил свое детство, свою начальную школу. Он везде был активным, старался, что-то делал, а потом как будто его вырезали и приклеили на некрасивый и серый фон, теперь мучается. Но таково взросление, переходный возраст и наконец осознание того, что тебе нужно, а что нет.       Сейчас было утро… Нет, к его счастью, было только десять утра, а школа начинала работать с двенадцати. Почему? Потому что все дети не приходят попусту к обще-назначенному времени в школу, поэтому пришлось принять меры. Но Шастун зарекся, что парочку таких подъемов и он точно перестанет просыпаться в восемь, а то и в семь утра, считая, что день начинается у него только в двенадцать. «Зато можно говорить на работе или учебе, что меня приучила школа», — подумал парень и начал смеяться, стоя перед зеркалом. Когда поток безумных мыслей его больной головы закончился, он еще раз оглядел себя в зеркало.       Взлохмаченные, пушистые, светлые волосы, которые на концах продолжали кудрявиться, чисто белая рубашка, которая была ему чуть велика, галстук, от которого Антона тошнило и хотелось его сорвать с себя, чтобы не ощущать недостаток воздуха, черные брюки (парень хотел надеть черные джинсы, но мама ему запретила, ведь новенький должен показаться во всей красе), а на ногах были белые носки. Рубашку подросток заправлять отказывался, потому что со своим ростом, он будет выглядеть нелепо.       Пацан никогда не любил такую официальную форму одежды или скорее всего где надо было носить рубашки и пиджаки. У него все время что-то было не так или с рукавами, или с плечами, про брюки вообще не стоит лишний раз говорить, чтобы не послать весь этот маскарад к чертовой матери.       Пока шла вся эта суета, Антон немного отвлекся от своей основной проблемы — первый день в школе. Он не был трусом, просто чутье подсказывало, что с распростертыми объятиями его там не встретят. Шаст не будет выпендриваться, не будет лгать или пытаться подчинить себе каждого. Он считал, что его главная сила — в правде, в том, что обычные люди всегда побеждают, потому что намерения у них искренние, в том, что не стоит разделять друг друга или такими темпами человечество просто исчезнет, потому что будет ссорится и соперничать.       Сделав глубокий вдох, он постоял три минуты, а потом взяв рюкзак с принадлежностями, телефон, наушники, вышел из комнаты. Сигареты решил не брать, иначе его точно убьют или доложат директору и неизвестно, что хуже. Отбросив плохие и ненужные мысли, парень зашел на кухню, где уже возилась и что-то готовила мама.       Отчим как «глава» семейства сидел за столом и читал газету, но не думайте, что все просто, в планшете конечно. Какая бумажная газета в век технологий и интернета? Усевшись возле полюбившегося места, в уголочке, спиной упираясь в холодильник, парень стал ждать, когда же ему поставят его любимую кашу. Но желание не оправдалось и перед ним поставили съестную такую лазанью. Лицо недовольно скривилось и он покосился на мать, которая улыбнулась ему, намекая, что раз уж у него занятия так поздно начинаются, значит и еда должна быть плотной.       Готовила Майя действительно очень вкусно и всегда выбирала рецепты, которые она превращала в шедевры, добавляя какие-то свои ингредиенты, от которых во рту появлялось еще больше слюней. Оставив после себя недоеденное блюдо, подросток поблагодарил маму и поцеловал ее в щеку, она хотела возмутится, что будет ходить голодный, но Антон нашел компромисс — она сделает ему родные бутерброды и на этом можно будет успокоится. Пока женщина упаковывала еду сыну, он быстро достал из холодильника любимый гранатовый сок, отпив немного, он краем глаза заметил как отчим изменился в лице и теперь намекает ему сесть, и придвинутся ближе к столу.       Шаст только поднял одну бровь вверх и с неким любопытством вперемешку с раздражением присел обратно на свое место. Максим быстро метнул голову в сторону жены и пока та не смотрит быстро положил перед пасынком несколько купюр. Лицо парня вытянулось и он начиная водить жевалками, отрицательно покачал головой.       Уж чего пацан не хотел, так это, чтобы ему давали деньги на дорогущие обеды в этом лицее. Антон привык обходится едой матери, минимальными карманными, которые давала женщина. Хоть они и живут достаточно уютно и комфортно и то, что он идет в такую школу, не означало, что нужно теперь всюду показывать себя с этой, отвратительной ему стороны.       Мужчина тяжело вздохнул и кивнул, убирая обратно деньги, и вернулся к чтению новостей в планшете. Отдав пластмассовые поддоны сыну, она пожелала ему удачи. Тот кивнул и отсалютовав, вышел в коридор, открыв рюкзак и засовывая внутрь коробочки с едой. Вновь осмотрев себя в зеркале, он надел любимые кроссовки с яркими вставками едко-желтого цвета и взяв ключи, вышел из квартиры.       Еще за несколько дней, когда они вернулись с предварительного знакомства со школой, Шастун четко провел черту на счет того, что сам будет ездить в школу. Ему не хотелось, чтобы Максим привозил его и увозил, тем более Антон попал в точку, когда сказал, что тот будет опаздывать и на работу, а парня забирать поздно ночью, потому что вырваться с работы раньше у того никогда не получалось.       На улицу Антон вышел в непонятных доселе чувствах. С одной стороны, ему было страшно, неловко и до жути одиноко. Ведь он там никого не знает, будет волком-одиночкой, который за каждый плевок в свою сторону будет бросаться на «бессмертных» людей с кулаками, с другой стороны, было некое любопытство, волнение и какое-то сумасшедшее чувство превосходства. Внутри из-за этого ни одностороннего чувства все разрывалось, хотелось вырваться наружу бурной радугой, но парень сильнее сжал лямки рюкзака и пробрел в сторону метро, которое находилось в десяти минутах от его квартиры.       Голова немного пульсировала, но наверное, скорее из-за того, что он скурил вчера три сигареты, пока переписывался с друзьями, которые рассказывали как Матвиенко удачно сымпровизировал на уроке химии и получил четверку. Дальше тупо пялился в телефон иногда включая свою музыку, но тут же ее выключал. Затем посмотрев на небо застыл с непотушенной сигаретой, потому что прямо посередине висела луна, ярко светя прям на подростка, который, словно, улетел в другую вселенную. Мимо нее аккуратно, как туман проплывали облака очерчивая ее лучи, а яркая полярная звезда свисала сбоку, как спутник самой луны.       Сосредоточившись на дороге Антон откинул от себя приятные воспоминания вечера и спустился в подземку. Благо, он заранее посмотрел до какой станции ехать и сейчас рассматривая карту метрополитена просто думал, как будет быстрее и короче доехать.       Вывод пал на две пересадки, пока другого выхода парень не нашел, поэтому набрав побольше воздуха лишь встал неподалеку от платформы. Жутко хотелось спать, глаза слипались, а иногда звуки окружающего мира превращались в какофонию из звуков, заставляя Антона сильнее идти у своего организма на поводке. Громкий сигнал поезда внезапно отрезвил и заставил сильно вздрогнуть, что рядом стоявшая девушка только мельком глянулась с испуганным лицом и отодвинулась на три шага. Ну, что в этом странного?       Народу в такой час было уже не так много, потому что рабочий день уже давно начался, а он еще на учебу только едет. И что за дебильные правила?! Поправив галстук, от которого все еще хотелось блевать и сдернуть к черту, заметив свободное место, подросток решил сесть, чтобы никому не мешать своим ростом, но тут его в тоже место направилась та самая девушка, но уже с книгой в руках, они одновременно остановились у места и она все-таки взглянув на него как-то неуверенно перевела карие глаза на место.       Шастун тут не растерял свое рыцарское благородство и смело кивнув ей на сиденье, отошел и встал, подняв два пальца вверх, в знак «мира». Она ему лишь неловко улыбнулась, но кивнув, уселась, снова углубившись в чтение. Пока Антон ехал ему было скучно, ему хотелось курить, а еще написать парням о том, что Ад у него еще даже не начался, но он заебался от всех этих приготовлений. Глубоко вздохнув, решил все-таки не делать этого, так как и так тратил их свободное, и школьное время попусту со своими тараканами и переживаниями. Хоть Шаст и понимал, что не приносит проблем лучшим друзьям, но какой-то червячок, не знамо откуда взявшийся, решил, что лучше будет просто без происшествий доехать до нужного места и успокоится уже наконец.       Голос молодой девушки объявил о станции и подросток выйдя, направился на переход, где в его сторону шло всего два человека и то после они развернулись и ринулись обратно, четко и неведомым образом не сбивая высокого, светловолосого парня позади них. Антон спустившись с эскалатора, посмотрел на карту снова, чтобы не ошибиться. Сказать честно, этот парень всегда ошибался или делал опрометчивые поступки, но сегодня хотелось хотя бы не бежать сломя голову в новое место.

***

Антон наконец добрался до школы и вновь завидев это пафосное здание, подавил в себе громкий стон. Он увидел дорогие иномарки из которых выходили такие же дети в форме как и он, но отличались они все, что имели кучу денег и влиятельных родителей, от каких-то темных мыслей, у парня прошелся странный и неприятный холодок по телу. Сжав руку в кулак, подросток и вправду решил сильно не заморачиваться по поводу новой среды, учебы и этих мелких ни на что не способных сошек. Он прошел по главной аллее сверкая своим ростом, пушистой челкой и яркими кроссовками.       Кому было просто интересно и кто обратил внимания на длинную шпалу делали разные лица, и действия: кто-то мельком взглянул, кто-то остановился и поднимал голову высоко-высоко, а кто-то попусту, с открытым ртом шел рядом. Шастун привык, что он выделяется везде своим почти двухметровым ростом, но так же и стесняло немного, потому что комплексовали рядом с ним другие и после знакомства часто пили молоко, чтобы стать как друг. Но он не мог ничего поделать с ним, он как в детстве начал расти слишком быстро, чем пугал мать из-за частых обмороков, болей в костях и вечном рыдании.       Зайдя внутрь, его чуть ли с ног не сбили, как бы это смешно не звучало, но Антон довольно неуклюжий и поэтому главное никого не задавить. Теперь народу здесь в холле было побольше. Все в одинаковой униформе, но каждый находящийся здесь интерпретировал ее по своему, поэтому у каждого была своя изюминка в форме. Отчим уточнил еще парочку вопросов, поэтому Шаст не растерялся, а направился в учительскую.       Найдя нужную дверь с табличкой, парень постучался и услышав разрешение войти, зашел, но не стал проходить слишком далеко. В комнате сидело трое учителей, они видимо, о чем-то разговаривали, а заодно и ели. — Извините, мне нужен Павел Алексеевич, — обратился подросток к ним и тут же худой, высокий, но не такой как Антон мужчина подавился бутербродом с красной рыбой. Учительница, которая сидела рядом, быстро спохватилась и начала легонько постукивать учителя по спине. Тот откашлялся и кивнул, глубоко застонал, и встав, подошел к парню. — Неужели еще одна головная боль? — спросил с нажимом мужчина и осмотрел подростка снизу вверх. Тот от такого пристального взгляда карих глаз немного вздрогнул и проглотил слюни, что мешались во рту. — Тебя чем кормили, шпала, а? — спросил Павел и сложил руки на груди.       Учителя русского языка не прельщало, чтобы к нему в класс подселили новенького, но от приказа директора нельзя было отказаться или сказать, что все места заняты. В его классе и так было восемнадцать оболтусов, которые и знают, что целыми днями балду пинать, а в школу приходить чисто для галочки даже не выполняя домашнего задания. Это злило и еще неуважение к старшему поколению, хотя Воля считал себя самым молодым преподавателем в этом лицее.       Сейчас смотря на этого незнакомого паренька, про которого предупредил директор и как-то странно улыбнулся, мужчина почувствовал рядом с ним спокойствие, уважение, где-то даже страх и стеснение. При знакомстве с остальными, он чувствовал лишь пренебрежительность, гордость и эгоизм, и тем более этот парень смотрел прямо преподавателю в глаза, не скрывая и не игнорируя. Что-то в нем цепляло… но пока Павел не знает, что. — Мне сказали, что Вы покажете где обычно обитает Ваш класс, поэтому… — не успел договорить Шастун, как его взяли за руку и вывели из комнаты отдыха, отправив куда-то за угол. Подросток почувствовал себя неуютно рядом с этим человеком. Хотелось почему-то съязвить и матюгнуться, внутри что-то подсказывало, что этот учитель его поймет. — Где жил раньше? — прямо спросил Воля и упер руки в боки ожидая ответа от парня, который расширил своим зеленые глаза и ответил более тихо: — Я из Воронежа, ходил в обычную школу, переехал сюда парочку недель назад, — ответил Шаст вспоминая родной и любимый город с его окрестностями, домами, и подворотнями в которых парень постоянно дрался. — Я не из богатой семьи, если Вы об этом…       Тут в голове учителя прояснилось. Вот о чем смеялся директор, вот же хитрый старикашка, но тут мужчина не прогадал, когда решил направить пацана к нему. Сам преподаватель был из Пензы, из жопы мира так сказать и поднялся на ноги своими силами, и поддержкой родителей. Теперь он учитель нарасхват, поэтому карие глаза некогда темные и усталые, приобрели искорку и блеск, а следующее высказывание вообще выбило почву из-под ног. — Так ты приземленный?! — завопил преподаватель хватаясь своими руками за плечи парня, в глазах напротив было все и сразу: радость, предвкушение, азарт и бесконечная… благодарность? Что? — Вы о чем? — Антон явно был шокирован таким поворотом событий. Он конечно предполагал, что в этом лицее все пришибленные, но чтоб настолько? — Извини, я напугал, да? Просто я такой же как и ты, и просто рад, что смогу наконец поговорить с человеком, который знает жизнь с другой стороны, с тяжелой… — улыбка стала немного печальней, а глаза опустились, руки освободили костлявые плечи и сомкнулись на пиджаке, сильно сдавливая и портя вещь. — Но… Я же ваш ученик, — сказал Шаст и в этот момент услышал смех с некой теплотой в голосе. Тут подросток вообще выпал из мира. — Я не равняю каждого человека на критерии. Да, возможно, ты и мой ученик, и нам придется соблюдать все правила, но будь уверен, когда время школы закончится, я позволю себе и тебе называть себя Пашей, а тебя Тохой, и на «ты». Не знаю, как объяснить, но почему-то мне кажется, что я могу тебе доверять… — и снова широкая улыбка озарила лицо мужчины, который смотрел снизу вверх на него.       Внезапно в груди что-то неведомое щелкнуло и теперь руки дрожали, голова вбросила все моменты связанные с отцом, со всеми неприятностями с которыми парню пришлось столкнуться… Возможно, это его шанс измениться, увидеть новые стороны жизни, испытать новые эмоции и понять наконец кто он, и для чего живет?       Очнувшись, как от заклинания Антон во все глаза посмотрел на мужчину, а потом улыбнувшись кивнул ничего не сказав. Он не хочет думать об этом сейчас, ни тогда, когда каждый его шаг теперь поведет за собой последствия.       Прозвенел звонок и гул в коридорах лицея стал громче, но топот ног постепенно стихал, Павел вместе с Шастуном довел его до класса с которым ему предстояло проучиться. Небольшой трепет волновал грудь, а ладони вспотели, но легкий шлепок со стороны учителя немного успокоил и тогда они зашли в класс.       Кабинет был достаточно просторный, не смотря на то, что здесь было малое количество учеников. Все разом взглянули на вошедшего незнакомого парня. Они рассматривали его, словно, экспонат в музее, перешептывались и о чем-то хихикали. Хоть они и все носили общую форму, Антон явно отличался от этой кучки богатеньких.       Павел Алексеевич встал возле своего места и обратившись к классу представил новенького, который мялся на месте, но взяв себя в руки, поднял голову и кивнул, проглатывая ком в горле. — Расскажешь о себе, Антон? — спросил учитель и сложив руки на груди, стал с ожиданием смотреть на паренька, который точно не мог о себе рассказать чего-то стоящего. Он курит, матерится, один раз целовался с девочкой и то это было в начальной школе, в щечку, может нахаляву купить алкоголь. Это в принципе все. — Ну… люблю котов, — ответил Шастун и неловко почесал затылок, краснея. А вот об этом точно не надо было распространяться. Да, у него была небольшая слабость к животным, но у кого ее не было. Он любит, конечно, всех животных, но вот этих пушистых комочков больше всех. Правда и с этим связано не самые радужные воспоминания, но не будем о грустном. — Это здорово, но может что-то еще? — спросил Воля. Ему хотелось, чтобы этот паренек как-то рассказал о себе, чтобы подростки в его классе стали чуточку взрослее и ответственнее, благодаря Антону, только мужчина совсем не знал, что получил непредсказуемое нечто. — Я переехал из Воронежа, будем знакомы, — ответил подросток и от упоминания своего родного и любимого города, в сердце стало невыносимо горячо, а в глазах засверкала жизнь. — Значит, воронежская гопота, да? — подал голос парень с третьей парты, среднего ряда, после чего до слуха новенького долетела усмешка и надменный голос. Шастун тут же зацепился взглядом за этого смелого. И конечно эти слова придали ему сил, поэтому Антон ответил, чем изменил насмешливое выражение лица, на немного удивленное. — Да, какие-то проблемы? — Паша понял, что обстановка верно, но накаляется и показав ему место, начал урок. Тот достал ручку, тетрадь с какими-то синими, яркими орнаментами и принялся записывать, не обращая внимания на прожигающий взгляд откуда-то спереди. Да, его усадили практически на последнюю парту, благо, она была не занята, потому что со своим ростом, явно бы приносил неудобства остальным.       Все закончилось быстро, но Шаст перестал записывать за преподом после пятнадцати минут, он все это время смотрел в окно. Сейчас рассматривая многоэтажки, вместо деревьев, погода была другой, атмосфера здесь была другой. Слишком быстрой? Слишком тяжелой? Слишком… Антон хоть и не был деревенским дурачком, но порой вел себя как дикарь, наплевав на всякие правила и поэтому ему частенько прилетало от девочек, которые бубнили о том, что он с таким поведением никогда девушку не найдет. Парень и не стремился к отношениям. В его жизни было слишком много говна, чтобы приплетать еще и невинную овечку, которая явно сбежала бы после его потоком струящейся нецензурной лексики и пагубной привычки.       Павел что-то выкрикивал по поводу домашнего задания, но ученики уже гудели о своем и собирались со скоростью молнии умчали с еще одного урока. Тяжело вздохнув, мужчина что-то пробубнил себе под нос и начал убираться на рабочем столе. К нему подошел Антон и поблагодарив за урок, вытащил батончик. — Крепитесь, Павел Алексеевич, — после чего широко улыбнулся. Воля лишь застыл, а потом с отцовским ощущением потрепал парня по русым волосам и подмигнув, погнал ученика дальше на уроки.       Сегодня были самые легкие по мнению парня уроки: русский язык, биология, география, литература, история и обществознание. По Шасту не скажешь, но он был гуманитарным парнем и поэтому с радостью отвечал, когда его спросили на биологии и географии. Только первый день, а он уже получил пятерку и четверку. В перерыве между уроками, он успел схомячить всю мамину еду и чуть не подавившись, попил воды из-под крана. — Смотрю эта школа совсем опустилась, раз уж теперь в ней учатся простачки вроде тебя, — проговорил юношеский голос над головой парня, который что-то вычитывал в телефоне. Антон уже обрадовался, что спокойно уйдет домой и без происшествий, но видимо опять не угадал. Вообще угадывать поступки судьбы не его. Он всегда промазывал с этим.       Над ним возвышался тот самый одноклассник с третьей парты, которого Антон мог теперь спокойно рассмотреть: черные волосы, красиво было уложены на бок, голубые, яркие глаза излучали враждебность, высокомерие и эгоизм, немного бледная кожа и парочка родинок на левой щеке. Под пиджаком, была синяя рубашка, которая была заправлена в брюки. Хоть и не скажешь, но он единственный носил форму правильно и она на нем красиво смотрелась. — Тебе разве родители не говорили, что подходить к хулиганам нельзя? — спросил подросток, встав с кресла и теперь в миг лицо того изменилось и приобрело еще больший шок. Рост. Только и всего. Шастун возвышался над ним, зло усмехнувшись и сверкнув недобро зелеными глазами. — А то, можешь получить… — прохрипел и тут услышал смешок. Антон опешил от такой реакции. «Не боится?» — пронеслось в голове. Обычно, когда все ошибались на его счет, то сильно получали по всем частям тела, после чего чуть ли не в больницу бежали. — Какой смелый, видимо, ты не осознаешь своего положения, да? Шпала, — и улыбка озарила лицо незнакомца, который начал знатно бесить новенького. — Или каланча… — Мог что-нибудь новенькое придумать. Эти клички стары как мир, — никто из них не хотел уступать, поэтому они старались изо всех сил задеть другого, но к сожалению Антон не привык так действовать. Не привык довольствоваться словами, он знает язык кулаков. — Я приятно удивлен, что ты можешь ответить мне, — проговорил парень и сложил руки на груди теперь смотря на шпалу с вызовом, хоть и поднимая голову чуть наверх. — Но предупреждаю: за это… тебе придется ой как не сладко… — сказал подросток и щелкнув пальцами, развернулся вместе со своей «свитой», которую Антон не заметил и ушел. — Это мы еще посмотрим, голубой мажорик, — и увидев как резко развернулся его одноклассник и сделал такое оскорбленное выражение лица, Шаст начал попусту ржать надрывая живот, что аж проступили слезы. «Вот насчет такого исхода, я был прав. Ну, что ж, начнем выживание» — подумал парень и вышел из лицея, вдыхая воздух и машинный бензин.