Ты отнюдь не герой

Человек является некой губкой, которая с каждым разом впитывает в себя все больше и больше: грязи, боли, злости. Губка уже переполнена, а выхода ей нет и тут начинается самое тяжелое, не суметь вовремя открыться или выплеснуть все, что копилось многие годы.       И тут как по щелчку пальцев, все вышло, вся ноша, все мысли вместе со слезами, которые казались теперь не тяжелыми и адски горячими, а легкими, солено-холодными и такими нужными. Никто в полной мере не осознает, что выговорится и в конце концов доверится другому — это совсем не плохо, а наоборот, так отчаянно нуждающийся наконец обрел покой и понимание мира, только теперь в легкой и безболезненной форме.       Сейчас Антон испытывал очень приятно-странные ощущения внутри себя. Это было одновременно и легко, и страшно. Наверное, от того, что боялся, что придя в школу, все будут смеяться над ним, как-то попытаются задеть. Это было логично, потому что все, что произошло в том туалете было неожиданно для обоих и настолько лично и откровенно, что до сих пор щеки вспыхивают розовеньким.       Самое интересное было то, что возвращение домой Шастун не помнил напрочь. Из-за боли, которая присутствовала после драки и истерика, которая была довольно тяжелой и долгой, он добрался до дома в тумане, в вакууме, где не было слышно ни звуков, ни голосов, а картинка перед глазами была слишком расплывчата.       Проснулся подросток с небывалой энергией и светлыми мыслями. Вот так вот просто. Проснулся с первого раза, открыл глаза и все. Больше спать не хочет. Пропала раздражительность, пропала боль и тяжесть в горле. Встав с кровати, он ее заправил и сверху бросил баскетбольный мяч. За окном было пасмурно и даже немного начинало светлеть.       Казалось, что никто и ничто не могло испортить его настроение. И хотелось верить в эту правду. Хотелось стать сильнее, хотелось наконец забыть, что он кому-то что-то должен и просто решил наслаждаться тем, что важно именно Антону. Зайдя на кухню, парень увидел как весело переговариваются взрослые. Их улыбки, сверкающие глаза, наверное, бы уже давно вывернули Шаста наизнанку… А тут… ничего. Просто люди. Просто мама и Максим, которые не обратили на него внимания. Это было настолько не больно, что захотелось себя ущипнуть, что он и сделал, и тогда Майя повернула голову и неловко улыбнулась сыну. — Привет. Кушать будешь? — спросила женщина убирая руку с руки любимого и подходя к плите, чтобы поставить перед ним плов. Антон сел на свое место и вперился взглядом в Максима.       Он не чувствовал ничего к этому человеку. Ни злости, ни раздражения, ни ненависти. Будто — это просто картонная фигура, которая стоит здесь для красоты. Больше ничего не пугало. Было просто хорошо и внешние проблемы и факторы просто бились о невидимую стенку, пытаясь снова навести занавес темноты и боли. — Нет, просто положи еду в коробочку, — ответил Антон и пододвинул к себе горячий, сладкий чай. Хлебнув, немного поморщился от горячности.       Не став больше ничего говорить, вышел из кухни, после зайдя в ванну, решил принять душ, чтобы частички сна ушли окончательно, а ясность в голове не давила так сильно, иначе он будет кричать и улыбаться всему на каждом шагу. Помывшись и почистив зубы, с искрой в глазах прошел в свою комнату, чтобы достать теплый красный свитер с золотой нашивкой. Темные джинсы, которые возле карманов были немного протертые в коричневый цвет, закрепил две цепочки на отверстиях для ремня. Носки черного цвета были в маленький рисунок снежинки. Осталось проверить свой рюкзак, где было вещей: две толстых тетрадки, ручка, дай бог, пишущая, наушники, телефон. Осталось самое приятное - надевание украшений. Сегодня он решил надеть чуть больше, чем это было раньше.       Он не знал с чем было связано такое решение. Может быть это некая самопроверка, чтобы руки почувствовали тяжесть металла, чтобы каждый раз, когда Антон начинал нервничать, он теребил большим пальцем кольца. Всего он надел пять колец: три на правую, два на левую руки, и по три браслета на каждое запястье.       Выйдя в коридор, его уже ждала мама, которая с некой натянутой улыбкой протянула ему коробку с обедом и легонько дотронувшись до плеча ушла на кухню. К своему удивлению Шастун просто пожал плечами, убрал коробочку в рюкзак и, одевшись потеплее, вышел из квартиры, которая до сих пор не стала для подростка домом.

***

Соблюдая все правила, этикет и претворяясь другим, человек теряет способность мыслить самостоятельно, перестает радоваться простым вещам и стремиться к чему-то светлому не боясь оступиться.       Страх о том, что о тебе подумают, как сложиться дальнейшая жизнь фамилии, компании и прочего, заставляют быть черствым, жестоким и старательно закрываться в своей скорлупе. Это страшно. Потерять свое мнение, свои силы и то, что получается у человека лучше всего — создание чего-то нового, невообразимого и моментов искренней радости.       Сейчас все по-другому, как кажется Арсению, который только что проснулся, будто пил всю неделю не просыхая. Глаза слезились от ярко-серого цвета за окном, которое не было закрыто, внизу разговаривали родители, а судя по звукам о чем-то спорили, служанка пылесосила гостиную. Казалось... Что изменилось? Что в этом... особенного?       Но если внешне изменений не было: ни ярких волос, ни татуировки, значит, большие изменения были внутри, в душе. И сейчас там был полный штиль. Спокойствие, едва заметные волны, тишина и где-то неподалеку пролетает чайка.       Дышать парню стало легче, будто он мог вдохнуть больше, чем могли его легкие и от такого приятного, теплого чувства, внутри все трепетало от мысли поскорее увидеть причину.       Все, что произошло между ними в той кабинке там и останется, но теперь они связаны такими секретами, такими мыслями… Они оба открыли перед друг другом свою душу, вытащили на показ и ребра, и сердце вместе с демонами. Антон высказался, он просто освободился из цепей, которые прочно его сковали и просто не давали свободно двигаться, принять себя, окружение и людей, которые искренне беспокоятся и хотят ему счастья. Было и страшно, и жалко одновременно. Но как раз Шастун хотел не этого, не вечной жалости, не натянутых улыбок, что все будет хорошо, потому что никогда ничего настолько хорошо не будет и они оба это понимали, поэтому нашли нужную волну, настроились друг на друга и теперь их эмоции, чувства, весь поток нескончаемых мыслей вырвались наружу в лице слез и истерики.       Попов теперь точно понимал, что ему нужно, как теперь выглядит его взгляд на многие вещи и что теперь уверенность в его решениях точно была правильной.       Встав с кровати, подросток заправил самостоятельно кровать, хоть и пришлось попотеть, отправился в душ, чтобы смыть с себя тяжелые воспоминания и отогнать от себя того мажора-ребенка, который хотел вести себя плохо, который постоянно напоминал о своем социальном статусе и который отрывался постоянно в клубах и пробовал всякую дрянь, дабы прочувствовать жизнь и чтобы на него наконец обратили внимание. Другие люди, нужные. Но теперь всего этого бреда не хотелось, от слова «совсем». Вытерев кожу и волосы, которые начали немного кудрявиться, обмотал полотенце вокруг бедер и пошел в свою комнату, чтобы одеться.       При взгляде на чистую форму, которую выгладили, которая всегда с иголочки висела в шкафу, хотелось закатить глаза, а еще лучше блевануть. Поморщившись как от зубной боли, Арсений достал синюю футболку, сверху накинул свитшот с японскими знаками серого цвета, черные джинсы с дырками на коленках и носки белого цвета. Смотря на себя в зеркало, он улыбался. Просто. Искренне. И внутри это казалось правильным решением, потому что оно его и ему нравилось. Взяв сумку и проверив предметы, он закинул ремешок на плечо и вышел из комнаты, спускаясь на кухню, где уже была приготовлена дорогая еда.       Увидев все изобилие еды, хотелось развернуться и уйти. Он хотел простой яичницы, каши или бутербродов, но сказать вслух не решился, не потому что боится, а потому что повара засуетились бы и сделали бы обычное блюдо снова слишком пафосным. Он улыбнулся служанке и, выцепив из корзины яблоко, забросил его в сумку, кивнув женщине, направился в сторону выхода.       Одевшись и с уверенностью протянув руку к ручке, его внезапно остановили за плечо. Обернувшись, Арсений увидел злое отцовское лицо и играющие жевалки. Бегло пройдя испепеляющим взглядом по сыну, мужчина практически прорычал: — Где форма? — когда был задан вопрос Арсений просто рассматривал лицо своего отца. Оно немного бледное, белки глаз покраснели от долгой работы, а волосы были слишком прилизаны. Он не молодеет, но, стоит признать, и не меняется, хотя стоило бы. Но, наверно, этого человека уже давно ничего не интересует. Если бы сейчас Попов вышел бы в своей форме, тот бы просто мельком взглянул на сына, тяжело вздохнул и пошел в свой кабинет за вещами. — Повторяю: где форма?       Арсений тяжело вздохнул и, сбросив тяжелую руку мужчины, только ухмыльнулся, даже не боясь быть насильно остановленным, вышел из дома, громко хлопнув дверью. Быстро добравшись до машины сел в нее и потерев руки друг об друга, потому что пока бежал, они успели замерзнуть. Водитель тронулся с места, оставляя позади все то, чего боялся или ненавидел парень. Теперь это не важно. Он стал лучше. Ему легче и теперь сердце подсказывает правильные вещи и пути.

***

Попов приехал на удивление быстро, несмотря на рабочий день, хотя в центре всегда были пробки. Он вышел и поблагодарив водителя, улыбнулся, на что мужчина удивился, но ответил взаимностью. От этого было вдвойне приятно.       Арсений не пошел дальше по дорожке. Он встал рядом с аркой, куда заходят ученики и стал в нетерпении осматриваться и всматриваться. Хотя пропустить двухметровое чудо невозможно. Мимо него проходили другие ученики, которые немного высокомерно осматривали парня. Но подростку не было до них дела. Сейчас абсолютная пустота в том, что он будет делать в школе, как пройдет день.       Также мельком, он заметил знакомые лица, они тоже его заметили и стали активно махать и кричать. Голубоглазый сделал вид, что не заметил и вообще у него дела поважнее. Ему сейчас нужно было поговорить, обсудить произошедшее и наконец покончить со всем прошлым.       На улице все-таки было прохладно, поэтому шапка уже не грела так хорошо уши, а в ботинках и в носках пальцы стали неметь. Руки из карманов Арсений периодически доставал и смотрел на время. До начала уроков оставалось какие-то двадцать минут, а одного единственного человечка все еще нет. Дорогих машин уже не было, а народ, который практически потоком в одной одежде шел в лицей, становилось все меньше, пока и вовсе все не зашли.       Прошло еще какое-то время и теперь оставалось только десять минут. Благо, они учились с Антоном в одном классе, поэтому смысла бояться у Попова не было. И тут, когда глаза вновь опустились на экран смартфона и снова поднялись, он увидел как длинный силуэт без шапки спешит, практически бежит.       Силуэт становился все отчетливее и ближе, поэтому вскоре он увидел Антона, который с красными щеками и паром изо рта бежал в его сторону. Видимо, сначала Шастун не узнал и не был готов к такой неожиданности, поэтому сфокусировал свой взгляд, а позже и снизил скорость, подходя слишком близко к однокласснику. — Опаздываешь, Антон, — усмехнулся Арсений смотря на него снизу вверх, но почему-то сейчас это было до щекотки приятно. Шаст смотрел на собеседника внимательно, запоминания каждую мелочь, после чего его сердце сильно пропустило удар и забилось намного быстрее. Руки вспотели, а в голове начался шум. «Разве могут голубые глаза стать еще ярче и бледнее?» — подумал подросток и только хотел коснуться щеки как осознание реальности резко вернулось, и подросток все-таки ответил, потому что от него ждали ответного приветствия. — И тебе добрый день. Меня ждешь? — голос немного дрожал, но было приятно понимать и осознавать, что это черноволосое чудо с лучезарной улыбкой стояло здесь и ждало его. Тот ничего не ответил и только кивнул.       Позже они оба сообразили, что им нужно в школу, и время все-таки не стоит на месте. Они переговариваясь вместе забежали внутрь, переодевшись, а Шастун чуть не споткнувшись возле лифта, поднялись на второй этаж и добравшись до кабинета русского языка и литературы, постучались. — Заходите, — прозвучал знакомый голос. Ребята вошли неловко улыбаясь. Но, что всех присутствующих впечатлило и позже их самих, что они оба пришли не в форме. Павел только хмыкнул на это все дело и кивнув, продолжил урок.       Они решили сесть вместе, чем еще больше обескуражили и преподавателя и класс, который прямо таращился на них. Но парней это не волновало. Они уселись, достали принадлежности и стали вникать в тему урока. Все же все ученики вернулись к своим делам и, поэтому внимание парочки они перестали уделять.       Пока шел урок, оба чувствовали некое смущение, неловкость и трепещущее чувство внутри, которое заставляло обоих вздрагивать на любые действия друг друга. Антон по большей части действительно вникал в тему урока, часто что-то записывал и даже умудрился два раза поднять руку и ответить правильно, чем несказанно радовал Волю. Шастуну это было до жути приятно, поэтому после следующего правильного ответа, он повернулся к соседу и широко ему улыбнулся. Арсений застыл на секунду, от чего у него из пальцев выпала ручка. Это было до такой степени ярко, тепло, и хотелось взять фотоаппарат, чтобы запечатлеть это мгновение навсегда.       Пока одноклассник познавал все прелести русского языка, Арсений иногда поглядывал из-под ресниц на него. Щеки румянились сами собой, ему хотелось сесть поближе, хотелось прикоснуться к руке, а было бы еще лучше — почувствовать на себе горячее дыхание и губы…       Эти чувства были новы для подростка. Раньше он не разбирал с кем целовался, с кем спать и кого оскорблять. Ему не раз признавались в любви, но ответного чувства Попов никогда не испытывал, отчего становился для всех каким-то роботом, которому чужды такие внеземные ощущения. Опять же усложняли все обязанности и работа отца, которая немного, но занимала место в его жизни с самого детства. Сейчас же было легко, правильно и смотреть на человека, который пробуждает такие эмоции, было приятно и бесконечно горячо.       Антон Арсению казался каким-то с другой планеты. Пришел, разрушил все правила, пробился в душу парня своей правдой, простотой и чувством юмора. Такой человек внешне может казаться добрым, но внутри у него все кипит, а тут случай другой и наверное намного сложней. Шастун и внешне показывал, что ему трудно, что к нему лучше не лезть иначе убьет и внутри него тоже было все заполнено липучей тяготой проблем и демонов, которые отравляли сознание, душу и тело. Хотелось кричать, просить о помощи, но опять, что-то не давало покоя. Он пытался казаться сильным, и на самом деле был таковым. Просто нужен был человек, нужна была отдушина, другой «сосуд» для его боли и изливания наружу всего этого темного и неприятного. И такой человек нашелся.       Смотря сейчас на этого человека, можно было с уверенностью сказать, что Антону легко, что ему хорошо и больше ничего не сжимает сердце до боли в груди, в тиски. Его широкая улыбка, его активность и яркие, сияющие зеленые глаза. Попов мог смотреть на него вечность… Но хотелось намного большего, от этого осознания голова становилась ватной, а язык заплетался. То, что Шастун ему нравится — бесспорно.       Просто одно дело смотреть, ощущать, а другое бояться реакции, бояться сказать что-то не так или сделать то, что может отпугнуть и вновь погрузить это солнышко в ящик с еще большим замком. От этого надежда в глаза немного угасала, но не исчезала.       За этими размышлениями Попов не заметил как урок закончился и теперь его яро трепали за плечо. Очнувшись и сфокусировав взгляд, он увидел знакомые зеленые глаза и искусанные губы, которые немного покрылись коркой. Сильно покраснев и резко выпрямившись, Арсений не заметил как ударился коленкой, но не обратив на это внимания он быстро выбежал из кабинета.       Шастун вообще не понял, что произошло, но хмыкнув на эту реакцию, собрал рюкзак и подошел к учителю, который что-то заполнял. Прошло много времени с того инцидента в больнице, и последующего разговора с отчимом, после которого Антон прервал свое общение с Пашей. С одной стороны, ему на миг показалось, что Максим прав и не стоит так яро сближаться с чужим человеком, который действительно стал очень дорог. С другой стороны, было противно от самого себя, что все произошло резко и теперь мысль о том, что Паша думает, что был использованным не было прозрачно-проскочившей мыслью. — Павел Алексеевич, у Вас есть минутка? — спросил подросток снова пытаясь закусить губу, но вспомнив, что это доставляет боль от ранее полученных увечий, сдержал себя и теперь пытался отвлечься на внешние факторы. Мужчина поднял голову и внимательно осмотрел парня, которому стало не по себе. — У тебя минута, — после Шаст выдохнул и принялся рассказывать.       Попов выбежал из класса и остановился в коридоре переводя дыхание. Еще несколько подобных казусов и парень просто двинет кони из-за слишком разбушевавшегося сердца. Осмотревшись, он понял, что Шастун не пошел за ним. Дверь еще была не закрыта, поэтому он заглянул в кабинет, где Антон что-то рассказывал учителю, и лицо собеседника менялось от услышанного, но это были не радостные эмоции. Поняв в общих чертах о чем идет речь, подросток закрыл дверь дабы им никто не помешал. «Для него это важно» — подумал Попов и стал идти в направление другого кабинета.       Конечно, внешне тут ничего не изменилось. Перед ним все также расступались, а девчонки пускали слюни. Теперь с другого ракурса Арсений понимает как поступал, как действовал и это все было слишком жестоко, но он не спешил менять отношение к себе, потому что он знал, что больше с этими людьми не пересечется. Это было излишне, тем более пока его бояться к нему не будут лезть и мешать общению с Антоном.       Попов практически добрался до лифта, как его остановили и практически толкнули куда-то в бок, от чего он немного споткнулся, но сумел удержать равновесие. Повернувшись, он увидел знакомые лица «свиты», которая была не то недовольна, не то зла. Хотя это почти одно и тоже. Они сверлили парня взглядом и молчали. Это напрягало больше всего. — Что это было, Попов? — спросил Игорь и сложил руки на груди. Костя кивнул, а девушки предчувствуя драку немного отошли, но тоже были с недовольными лицами. — Тебе какое дело? — огрызнулся Арсений. Он совсем не собирался драться и как-то доказывать, что он все еще является лидером. Ему больше всего этого не нужно было. Ему надоело, ему просто не нужно никому ничего доказываться, портить жизнь другим желание тоже пропало. — Кстати, я вас распускаю, поэтому теперь свободны, — проговорил парень и развернувшись, прошел к лифту и нажал на кнопку.       Такой ответ видимо парней не устроил, поэтому в следующий момент Арсения развернули и все, что успел увидеть Попов это летящий в него кулак. Девчонки закричали, кто-то стал громко что-то говорить, но никто так и не решался их разнять, точнее Игоря, который бил точно в цель — по лицу.       Паша и Антон как раз закончили разговаривать и поэтому крепко обнявшись оба услышали крики девушек. Это насторожило обоих и они мельком переглянувшись, выбежали из кабинета и увидели небольшую толпу. Протиснувшись между учениками, Павел Алексеевич не теряя ни минуты оттащил ученика от Попова, который уже практически лежал на полу весь в крови на лице и тяжело дышал. Шастун подорвался к нему и аккуратно дотронулся до руки, которая была холодной. — Арс… Арс, ты слышишь меня? — спокойно сказал Антон и увидел как голова парня еле двинула в кивке. Выдохнув с облегчением, он поднял его и перебросил руку через собственное плечо, чтобы было легче идти. Игорь все еще что-то кричал о том, что его предали, что Арсений сукин сын и вообще дьявол во плоти, который использует людей как хочет, а потом бросает.       Шастун хотел вломить ему в ответ за Арса, но передумал, потому что это не решит проблему, а получить и себе парочку гематом не хотелось. Крепко держа друга за талию, они дошли до туалета. Внутри было парочка парней, которые быстро замолчали и вышли. Убедившись, что подросток может стоять, Антон достал заранее подготовленный платок и смочил холодной водой.       Приблизившись к чужому лицу стал разглядывать, а потом аккуратно вытирать уже начавшую высыхать кровь. Сначала щеки, потом подбородок и вокруг глаз, дальше было самое сложное. Нужно было понять не успели ли ему сломать нос. Помыв руки, Антон дотронулся до носа одноклассника и постарался надавить. — Так больно? — спросил с нежностью и беспокойством Шаст, и увидел как парень показывает указательными пальцами крестик. Значит, нет. Это хорошо.       Если бы не тот случай в туалете, Шастун бы оставил друга на попечение медсестры, а сам отправился бы набивать морду этому уроду, который посмел вообще касаться этого личика. Сейчас рассматривая каждый участок лица, Антону в голову пришла мысль как быстро у них все закрутилось. В одно мгновение, он называет того сокращенным именем, называет другом и беспокоится. Это было непривычно, но не странно.       Вообще все, что связано с Арсением — все казалось странным, но не их отношения. Как уже говорилось, Антона не привлекали девушки, он не задумывался об отношениях, потому что в жизни были другие приоритеты, которые опускали его на дно все глубже и глубже. Теперь все изменилось и становилось нет, не страшно, а любопытно. Сейчас этот голубоглазый человечек разжигал доселе неизведанные и непонятные чувства в которых хотелось плавиться, растворяться.       Вокруг никого. Смотря на алые губы, голубые глаза, которые немного заволокло дымкой, подтянутое тело хотелось просто взять и сделать что-то невообразимое. Например, поцеловать, увидеть снова смущенное лицо и ярко блестящие глаза, а еще послушать множественные истории, которые знает Попов. А Шаст уверен, он знает намного больше, чем кажется. Это было настолько неожиданно, что внешние проблемы уже не играли такой важной роли как и собственно время.       Попов вмиг стал для Шаста самым дорогим, самым родным человеком, который выслушал, который принял и теперь спокойно мог находиться рядом, хотя отчетливо они оба понимали, что возможно вспышки агрессии могут вернуться. Но Попова это не пугало, за что одноклассник был благодарен.       Арсений был популярным, был нарасхват у противоположного пола и всегда мог спокойно заговорить с незнакомым человеком. Антон, конечно, так не мог. Ему сейчас хоть и легче, но социальные барьеры пока преодолеть было сложно.       Несмотря на бесконечный поток мыслей, Антон знал одно — он ни за что не отдаст Арсения никому. Он стал слишком родным, слишком нужным, он ему слишком нравится, чтобы пропустить сильно учащенное сердцебиение прямо сейчас мимо. — Ты в состоянии просидеть урок? Или все-таки к медсестре? — спросил практически шепотом Антон и задержал взгляд на небольшой ранке, на губах. — Я в порядке. Не хочу… — Попов не договорил, потому что вмиг залился краской и опустил голову, нервно сжимая кофту. Шаст практически умилился такому поведению друга. В голове просто всполохнул фейерверк, а желание взять его за руку пересилило, поэтому он подчинился и дотронувшись легонько до руки, которая все еще была холодной, сжал. — Тогда идем? — вопрос был риторическим, но собеседник кивнул резко зажмурив глаза и они вышли из туалета, направившись на химию, которую Антон не переносил, в принципе как и все точные науки.

***

Учеба благополучно закончилась и теперь все спешили выбежать из класса и одевшись, оказаться подальше от этого ненавистного здания, чтобы продолжить развлекаться и не задумываться о своем будущем.       Антон и Арсений вышли последние. К удаче было то, что у Попова не было побочных эффектов из-за избиения, что радовало. Антон что-то рассказывал Арсу, а тот чтобы не хрюкать при смешке, прикрывал рот ладонью, хотя даже если бы это услышал Шаст, он бы только широко улыбнулся, потому что понял бы, что шутка зашла.       У обоих в головах было что-то вроде каши, их сердца не замолкали не на минуту, их плечи иногда «случайно» соприкасались, от чего смущались, поэтому иногда неловко замолкали, пока Шастун не вспоминал какой-нибудь еще один забавный момент их воронежской банды.       Их невесомые и случайные касания были приятны, но в другой момент страх сковывал движения, заставляя мозг думать, что это лишь мимолетное чувство, что они просто нашли себя друг в друге и незаметно сблизились, поэтому сейчас все их нутро путало любовь и благодарность.       И наконец приближались пробные экзаменационные работы. Сейчас начиналось время, когда ученикам нужно было выбрать предметы, которые они будут сдавать, получить материал и спокойно готовится дома, плюс репетитор, а потом пробники в школе. В начале все это казалось абсурдной идеей, потому что они оба никогда особого рвения и усилия к учебе не прикладывали, но теперь в головах обоих возник что-то типа плана и они точно знали, что им нужно учиться. Неожиданно, но все же.       Одевшись и выйдя из школы, они продолжили разговаривать, пока не дошли до знакомой машины, которая уже стояла и ждала хозяина. — До завтра? — спросил немного дрогнувшим голосом Арс. Антон кивнул и от неловкости ситуации начал чесать затылок. Легонько хлопнув по плечу друга, шпала направился по дороге к метро.       Попов сел в машину и поздоровавшись с водителем, машина тронулась с места, развернулась и сейчас медленно выезжала с территории лицея. Проезжая мимо Шаста, в голове голубоглазого что-то щелкнуло и он попросив остановится, выбежал из транспорта и подбежав, схватился за пуховик Антона. Тот не ожидавший такого сюрприза от неожиданности схватил в ответ, сильно сжав хрупкие и тонкие плечи. — Ты не против готовится вместе? — было неловко такое спрашивать и даже немного боязно, но все, что увидел Арсений — это глубокая нежность в глаза напротив и широкую улыбку. Для счастья обоих — больше ничего и не надо.