Огненные перья, ледяные иглы

Рассказ Кэйи её не напугал, как он боялся, но Эви, пожалуй, осознала, насколько ей повезло, что в Сумеру у Доктора «что-то пошло не так». Быть одной из его подопытных ей совершенно не хотелось. Чего только стоит инцидент с черным пламенем, который Коллеи устроила случайно! И каких мук ей это стоило… Теперь Эви стало ясно, почему Эмбер недолюбливает Кэйю. Несмотря на то, что он стремился защитить Монд, подобная провокация могла убить девочку. Хотя она и не могла его осуждать — вывести её на чистую воду было самым эффективным способом, пусть и не гуманным. «Он просто делал свою работу, — думала Эви, слушая рассказ. — И делал её хорошо». И всё же червячок крайнего неодобрения ворочался где-то под сердцем. Успокаивало только то, что Коллеи в итоге осталась жива-здорова. Сейчас не было смысла укорять Кэйю. И про роль Дилюка в этом инциденте Кэйе тоже пришлось рассказать. Эви предположила, что об этом они и разговаривали до её прихода. Только теперь она поняла, почему Кэйа так испугался, когда увидел в её руках Глаз Порчи. О смерти Крепуса он рассказывал сухо и сдержанно, но от Эви не укрылась печальная полуулыбка, промелькнувшая на несколько секунд. Она стала очередной загадкой, которую ей было страшно разгадывать. Уж не она ли послужила поводом для ссоры, вследствие которой Кэйа поранил глаз? Однако, теперь хотя бы было понятно, что делать с самой Эви. — Похоже, Фатуи решили за твой счет продолжить эксперименты над людьми, — Кэйа катал вино в бокале, любуясь насыщенным цветом. Эви сидела напротив, но к бокалу так и не притронулась, строго помня совет Розарии. Кэйа смотрел на неё с интересом и любопытством. Интересно, алкоголь не развязывает ему язык, как это водится? — Нельзя ли ещё раз позвать того ученого из Сумеру? — робко спросила Эви, теребя кончик косы. Он задумался, придержал подбородок рукой. — Я попрошу Лизу написать письмо. Возможно, получится извлечь из тебя останки Дурина… Или запечатать их. Кстати об этом: Альбедо просил тебя на какое-то время перестать пить зелье, чтобы он смог провести исследование твоей крови. Не будем сбрасывать его со счетов, наш алхимик гений, может, что и придумает. — Ну вот, — расстроено опустила плечи Эви. — А я только обрадовалась, что меня не кошмарит от жары… — Ничего-ничего, тебе полезно будет, — пожурил её Кэйа. — Ты совсем перестала есть, и если зелье дает такой побочный эффект, то от него всё равно рано или поздно придется отказаться. К тому же, — он склонил голову, довольно улыбаясь, — это позволит мне задержаться на винокурне ещё немного. — Ты просто работать не хочешь, — отшутилась Эви, но слова Кэйи ей польстили. Он усмехнулся и развел руками, помотал головой. — Кто ж спорит. О какой работе может идти речь, когда у меня есть возможность побыть в приятной компании? — Да уж, — усмехнулась Эви. — Будь твоя воля, ты бы и не работал совсем. — Ну, нет, позволь уж, — он хмыкнул и откинулся на спинку дивана, приподняв руку в дружеском жесте. — Иногда не помешает размяться. Причем даже не физически. Я больше работаю мозгами, решать сложные задачки — это по мне. — Понимаю, — улыбнулась Эви. — Чувствуешь невероятное удовлетворение, когда решаешь очередную головоломку. Особенно если она поначалу не поддавалась. — Верно, — Кэйа кивнул, его губы растянулись в широкой улыбке, сделав его похожим на довольного кота. — Надо бы ещё разок сыграть с тобой в Священный призыв семерых. — И Дилюка заставить, — фыркнула от смеха Эви. — У меня колоды нет. — Как нет? До сих пор? — Ага. Я, по сути, после того раза с тобой и не играла больше. Некогда было. — Если хочешь, можем выбраться в Монд в ближайшие пару дней. Купим тебе колоду. — О, здорово! — обрадовалась Эви, хлопнув в ладоши. — А можно? — Тебя же не в тюрьме здесь держат. Я буду рядом. Они болтали о какой-то ерунде, пока Эви не начала клевать носом. Кэйа снисходительно усмехнулся и, пожелав ей спокойной ночи, вышел. Даже не поцеловал на прощание. Впрочем, с Эви хватило прошлого поцелуя, и она боялась, что если Кэйа останется в её комнате, то поспать в прямом смысле слова ей не удастся. Сейчас у неё при всем желании не было сил и смелости, и объяснять это Кэйе она не хотела. И дело было даже не в неопытности, в которой не очень-то хотелось признаваться, а в её шрамах. Мысль о том, что Кэйа их увидит, бросала её в дрожь. Руки-то ещё полбеды, а вот на ногах… Эви жалела о том, что оставляла их так неаккуратно. Мысль о собственной привлекательности всё ещё посещала светлую голову очень редко, причем только в том случае, если Эви была подобающе одета. А если смотреть на неё без всей мишуры, то зрелище было… жалким, пожалуй. Эви ненавидела, когда её жалеют. В комнату вошли Хили и Моко. Эви поднялась с дивана, позволив девушкам сначала прибрать стол, а потом и сменить ей повязки на спине. Эви постаралась внимательнее присмотреться к выражениям лиц помощниц, чтобы понять, насколько всё плохо, но это не понадобилось: Хили ойкнула и уронила поднос со свежими бинтами. — Ну какая же ты растяпа! — цыкнула на неё Моко. — Опять госпожа Аделинда будет ругаться! Н-не так уж всё и плохо. — Что-то не так? — Эви полуобернулась, чтобы увидеть лицо служанок, но и по голосу было ясно: с её спиной явно что-то неладное. — Волдыри прошли, юная госпожа, а ранки остались. Глубокие и не затягиваются, кровоточат. Вы как начали зелье пить, так оно и заживать стало медленнее, чем было. — Понятно, — вздохнула Эви. — Опять надо обрабатывать, значит… — Угу, — с сожалением кивнула Моко. — Потерпите, госпожа, мы быстро. «Может, ещё и в Собор Барбатоса сходить, попросить Барбару хотя бы эти ранки затянуть? — тоскливо думала Эви, изо всех сил сдерживая шипение. Мазь, которой девушки покрывали её спину, жгла немилосердно. — Если уж сидеть на винокурне, так хотя бы здоровой. Больной тут от скуки с ума сойдешь…» — Спасибо вам, — Эви кивнула двум служанкам, когда они закончили перевязку. — Аделинда вас часто ругает? — Да! — не сдержалась Хили. — Она постоянно говорит, что мы плохо убирали залы, неправильно застелили постели или прибрали территорию винокурни. Мы стараемся, но особняк и прилегающая к нему территория большие, а нас двоих тут мало будет! «Весь штаб слуг винокурни можно заменить одной Ноэлль», — мысленно хихикнула Эви. Хили одернула подругу и прочистила горло. — Госпожа, — деликатно начала горничная, — не говорите, пожалуйста, Аделинде, что мы спрашивали, но нам интересно… — Мы сгораем от любопытства! — поддакнула Моко. Хили смерила её неодобрительным взглядом, но продолжила. — Вы с капитаном Кэйей… ну… — Вы встречаетесь?! — выпалила нетерпеливая Моко. Судя по выражению лица Хили, она хотела дать подзатыльник торопыге, но сдержалась. Эви понадобилось секунд пять, чтобы понять вопрос, во время которого она хлопала ресницами так сильно, что наверняка бы могла послушаться Братьев Грим и взлететь. — Чево? — только и выдавила из себя Эви, пытаясь сообразить, что следует сказать. Кэйа про статус их отношений ничего не упомянул, предложения стать его девушкой она тоже не услышала и аналогичного ему не сделала. Можно ли взаимное признание во влюбленности счесть таковым? Мозг визжал в паническом крике и гомоне литавр, в которые била последняя рабочая клетка. — Ну, капитан Кэйа часто заходит к вам, — Моко подобралась совсем по-кошачьи, будто учуяла добычу для свежей сплетни. — И ночи тут тоже проводит. Наводит на мысли… — Моко, имей совесть, — Хили закатила глаза и улыбнулась, ненароком копируя мимику Аделинды. По крайней мере, подобную улыбку Эви видела на её лице, когда что-то капитально шло не так, а главной горничной нужно было разрулить дело с максимальным профессионализмом. — Простите нас за любопытство, госпожа. — Да ничего, — пожала плечами Эви, надеясь, что её лицо выглядит достаточно невозмутимым. — Капитан Кэйа проводит со мной много времени, потому что его Крио может нейтрализовать мой недуг. Вот и всё. Про то, что её напитали кровью давно убитого дракона, Эви предпочла умолчать. Не стоит служанкам об этом знать. — То есть, вы не встречаетесь? — с грустью и разочарованием переспросила Моко. Эви усмехнулась. — Почему вы это у него не спросите? — Ой, госпожа! — всплеснула руками Хили. — Капитана Кэйю бесполезно о чем-либо спрашивать. Он или отшутится, или скажет что-нибудь эдакое, что хоть стой, хоть падай. Вот мы и решили у вас спросить, вы добрая и честная, дурить нас не станете. «Мда, неловко получилось, — подумала Эви, совестливо опуская глаза, но так, чтобы горничные не заметили. — И ведь я сама понятия не имею, не говорить же им «а я не знаю, у Кэйи спросите». — Спасибо на добром слове, — ответила она, улыбнувшись. — Молодцы, что спросили. Я очень ценю вашу прямоту. Хили и Моко аж расцвели. — Вам ещё что-нибудь нужно? — спросила Моко. Эви покачала головой. — Только сон. Можете идти. Как только за служанками закрылась дверь, а голова Эви плюхнулась на подушку, пришел вопрос «какого хуя сегодня произошло?» Эви ненароком коснулась губ, на которых словно до сих пор оставался отпечаток Крио. Это что же она наделала? Опять надумала себе невесть чего, сорвалась на человеке, а потом ещё и вынудила его признаться ей. «Какая же я идиотка, блять, — подумала Эви, запуская руки в волосы и оттягивая их до боли. — А дальше что? Я не понимаю ни черта, ничегошеньки, совсем!» Проанализировав свое поведение, Эви поняла, что копирует приемы матери, которые выводили её похлеще издевок и упреков. Осознание больно ударило под дых. Стало мерзко от себя. Настолько, что Эви, кажется, выдрала прядь, не понимая этого. «Так нельзя! — отчаянно кричала она в мыслях. — Нельзя-нельзя-нельзя! Я не она! Я дала слово, что никогда не стану такой, как она!» И ведь она не просто слово дала, а клятву. Забыла, выходит, совсем? «Не время было и не место. Да и не стоило мне ему признаваться. Совсем-совсем не стоило. Ну, подумаешь, влюбилась, что мешало молчать в тряпочку и ждать? Вот почему я вечно попадаю в такие дурацкие ситуации?» Как говорится в бородатом анекдоте «Вашей маме зять не нужен? Нужен. Ебать, а так далеко я не заходил». И как ей теперь себя вести? Быть собой как будто бы не катит в свете последних событий. «Нужно подумать об этом завтра», — решила Эви, смыкая глаза и с усилием расслабляя мышцы. Пусть хоть тело поспит. Мозг же лихорадочно продолжал выстраивать тактику поведения, абсолютно игнорируя её желания заняться этим завтра. Что она знает о Кэйе? И, что не менее важно, что он знает о ней? Стоит ли довериться ему? В смысле, больше, чем сейчас? Эви чувствовала себя загнанной в угол. А на подобное у неё был один ответ — бить первой, а потом в ответ. За ночь она так извертелась, что под утро спала на голом матрасе. Простынь свалялась веревкой, пододеяльник обмотался вокруг бедер. Тусклое зимнее солнце постучалось в окно и скрылось за тучами. Эви кое-как села на кровати, чувствуя себя совершенно обессиленной. Она уже потянулась за склянкой с зельем, когда вспомнила о просьбе Альбедо. Прислушавшись к ощущениям, Эви поняла, что снова чувствует клубящийся у сердца жар, но очень слабый и тихий. Пока что он был терпим, как небольшая температура, но если это продолжится — ей снова придется ходить за Кэйей хвостиком. Зависеть от кого-либо Эви тоже ненавидела. Пожалуй, свобода и самодостаточность были для неё чем-то неприкасаемым, и каждый, кто посмеет покуситься на неё даже в благожелательных целях, получит чапалах со скоростью света. Если только Эви сможет потом убежать, конечно, иначе от ответного чапалаха она улетит в Казахстан. Как можно сочетать в себе такое неудержимое желание независимости и трусость? А Эви сочетает. Глаза боятся, а руки делают, блин. «Эви, ты кринж», — подумала она, глядя на себя в зеркало. «Не убивай кринж в себе, убей кринжующую часть себя», — проворковал ехидный внутренний голос, и Эви, вздохнув, начала приводить себя в порядок. На удивление, после того, как она выползла из ванны, уже слегка посвежевшая и, по крайней мере, полностью проснувшаяся, Аделинда в комнате не материализовалась. Обычно она каким-то образом успевала подгадывать моменты, когда Эви просыпается, но в этот раз явно что-то пошло не так. Эви самостоятельно отыскала себе одежду (благо часть её шмотья привезли на винокурню по распоряжению Дилюка), осторожно натянула рубашку и штаны. Их пришлось затягивать ремешком. Видимо, за прошедшие месяцы (или лишь недели, что она пила зелье?) Эви прилично похудела в талии. — Не хватало только в скелетик превратиться, — проворчала Эви, выбирая, что для неё более приемлемо — боль в спине или спадающие штаны. — Надо срочно наедаться обратно, я ж замаюсь таскаться в ателье. Мысль о том, что можно попросить Кэйю и хихикать с того, как он отнекивается, заставила её улыбнуться. В дверь постучали, а затем она приоткрылась и на пороге возникла Аделинда. — О, вы уже проснулись, — с удивлением отметила она, взглянула на состояние постели и нахмурилась. — Плохо спали? — Да, — неловко улыбнулась Эви. Горничная вздохнула и, взглядом оценив, нужна ли Эви её помощь с прической, начала застилать постель. — Я попрошу Хили принести вам ромашковый чай вечером. Ваши раны будут заживать ещё дольше, если вы будете так вертеться во время сна. По-хорошему, вам следует спать на животе… — Но я не могу, — закончила за неё Эви, красноречиво глядя на грудь. Аделинда еле заметно кивнула и тихо улыбнулась одними уголками губ. — К сожалению. Как только заплететесь, спускайтесь, завтрак уже на столе. И, пожалуйста, поешьте хорошенько. Вы сильно похудели с того момента, как прибыли на винокурню «Рассвет». — Я постараюсь, — искренне пообещала Эви, параллельно перекидывая пряди косы. Аделинда закончила с постелью и вышла, оставив Эви наедине с волосами и мыслями. «Надо стричься, — подумала Эви, чувствуя, как руки ломит от усталости. — Коротко». Завтрак действительно уже был на столе: наипрекраснейшая яичница с жидким желтком, кусочками помидоров и чуть подсушенным хлебом. Эви удивленно приподняла бровь. Каким образом они умудрились угадать, что это её любимый вид яичницы? Не говорила же никому. Словно по волшебству разыгрался зверский аппетит, и Эви поняла, что не ела уже почти целую вечность. — Доброе утро, — поздоровался с ней Дилюк. Эви ответила приветливым кивком. — Как самочувствие? — Приемлемо, — развела руками Эви, улыбаясь. — Альбедо попросил не принимать зелье какое-то время, но пока что всё в порядке. — Понятно, — Дилюк тут же легким движением руки отстегнул Глаз Бога и положил его на стол. Эви с умилением отметила такую заботу. — Я уже позавтракал, мне нужно работать с документами, оформить новые поставки. Садись, пока всё горячее. — А где Кэйа? — спросила Эви, но тут же прикусила губу. Дилюк хмыкнул. — Его вызвали в Ордо Фавониус поздно ночью. Пока не возвращался, — он тут же слегка обеспокоенно взглянул на неё. — Послать за ним? — Нет-нет, не стоит, — Эви замахала руками, неловко смеясь. — Всё в порядке. Если что, посижу на улице. Дело важное, наверное, раз его посреди ночи дернули. — Да обычное плевое дело, — пожал плечами Дилюк. — Просто в Ордо Фавониус крайне мало толковых рыцарей, вот и всё. — Почему ты их так не любишь? Ты же сам был рыцарем. Он вдруг замер на полушаге и обернулся, недоумевая. — Кэйа же тебе рассказал. — Он сказал, что после смерти отца ты покинул орден, но в детали не вдавался. А я не спросила. Дилюк помолчал, и Эви успела пожалеть о том, что задала такой вопрос. — Ты можешь не отвечать, — робко произнесла она, но Дилюк покачал головой. — Всё хорошо. Ордо Фавониус не стал расследовать дело об убийстве моего отца, замял его и присвоил все заслуги себе. Ведь «репутация рыцарей пошатнётся, если люди узнают, что этот инцидент был улажен обычным торговцем», — он произнес это с таким презрением, что Эви стало некомфортно. — А потом оказалось, что один из рыцарей был тайным агентом, и во многом нападение было его виной. В тот день я отрекся и от рыцарей, и от Глаза Бога. — А затем ушел в путешествие на три года? — вспомнила Эви. Дилюк едва заметно улыбнулся. — Верно. Отец всю жизнь мечтал стать рыцарем и защищать Мондштадт. Я перенял его мечты, но они оказались слишком наивными. Теперь я всего лишь торговец. Вот и всё. Что ж, ну хоть с самоиронией у Дилюка всё в порядке. Хотя от его слов веяло болью. — Извини, — с сожалением произнесла Эви. — Ты, наверное, по нему очень скучаешь… Дилюк стоял к ней спиной, но Эви почувствовала, как он внутренне напрягся и тут же расслабился. Даже немного ссутулился. — Очень, — тихо ответил он, развернулся и кивнул на стол. — Ешь давай, а то Аделинда будет ругаться. Эви послушно села за стол и принялась за яичницу. Молча и не задавая вопросов. Впрочем, после этого разговора ей стало спокойнее. Теперь она будет понимать Дилюка лучше. Да и Ордо Фавониус на поверку оказался типичной коррупционной конторой, да ещё и с внутренними неполадками. Мда уж, удивительно, как Фатуи не удавалось выкрасть Эви оттуда, если у них такие длинные лапы. Или это Джинн сумела навести порядок… Яичница, даже несмотря на то, что немного остыла, была безумно вкусной. Эви схомячила её за милую душу, аж за ушами трещало, пока Дилюк разбирался с бумагами в дальней части гостиной вместе с Эльзером. Его Эви не часто видела, поскольку большую часть своего пребывания куковала в комнате, но они уже были знакомы, и Эльзер вполне дружелюбно здоровался с ней всякий раз, как видел. Насколько она поняла, он занимался торговыми делами винокурни, пока хозяин был занят. Разговор велся сугубо деловой, и Эви даже если и понимала, о чем идет речь, то не придавала ей значения. Её знания о местной географии хоть и пополнились, но влезать в умные разговоры она не хотела. К тому же, наверняка Дилюк и Эльзер разбираются в своем деле куда лучше, чем Эви. Пока она зверски уничтожала яичницу, вернулся Кэйа. Выглядел он уставшим, но лучезарная улыбка сияла на его лице. И она стала только шире, когда он увидел Эви. — Приятного аппетита, снежинка, — Кэйа подошел ближе и оценил масштаб Эвиного голода. — Наконец-то к тебе вернулся аппетит. Всё правильно приготовлено, как ты любишь? — А? — Эви наскоро проглотила остаток яичницы и вытерла губы. — Да, а как ты узнал? — Внимательность к людям — одна из добродетелей рыцаря, — усмехнулся Кэйа, положив руку на пояс. — Рад, что тебе понравилось. Похоже, я вернулся как раз вовремя. Кстати, — он окинул Эви взглядом. — Как тебе идея поехать в город сегодня? Мне нужно уладить пару дел в ордене, которые требуют моего личного вмешательства. Я договорился с путешественницей, она присмотрит за тобой, если ты захочешь пройтись по магазинам. — А-а-а, — задумчиво протянула Эви. Кэйа улыбнулся и махнул рукой. — Не волнуйся, если что, путешественница найдет способ, чем тебя охладить. В конце-концов, на улице зима. Но, если ты хочешь провести больше времени со мной за о-очень скучными бумажками… — он опять то ли моргнул, то ли подмигнул ей, и на этот раз Эви не могла считать его интонацию. — Как скажешь. Заодно проверим, сколько держится эффект от зелья Альбедо. Ей показалось, или он немного расстроился? — Тогда собирайся. Поедем в Монд в экипаже, он уже готов. — Ты же сказал, что всех лошадей забрал магистр. — Лошадей — да. Но осликов-то никуда не забирали.

***

Брать с собой Эви было нечего, поэтому через пять минут они уже стояли у экипажа, запряженного мулами. Он был похож на крытую тентом телегу, но внутри была вполне удобная скамья, обитая тканью, а при желании, можно было задвинуть полог. Места для кучера, (Эви только под конец вспомнила, что они называются козлы), запяток не было в наличии. А вот сам кучер сидел непосредственно на спине запряженного мула. Весьма странная конструкция. Кэйа подал ей руку, помогая подняться в экипаж, запрыгнул в него сам, и они тронулись. От его прикосновения по руке пробежал приятный морозец. Они уселись напротив, и экипаж тронулся. — Тебе не холодно? — с сомнением протянула Эви, глядя на его повседневный наряд. Зимняя погода не располагала к рубашкам с вырезом. Кэйа пожал плечами. — Глаз Бога дает небольшое сопротивление к холоду, так что я не знаю. Не заболею — уже хорошо. То же самое могу спросить у тебя. — Да я-то грелка на ножках, — вздохнула Эви. Ей было на удивление комфортно, хотя кисти как будто подмерзали. — Но если что, зайду к себе, возьму плащ. А, — она хлопнула себя по лбу, — у меня же ключей нет. Кэйа молча протянул ей связку. — Да ты прям фокусник, — пробормотала она, вертя их в руках. — Как ты… — Дилюк давным-давно их забрал и передал мне. Кстати, об аренде тоже можешь не волноваться, он заплатил на полгода вперед. — Заплатил? — у Эви глаза на лоб полезли, стоило посчитать, во сколько ему это вышло. — Не стоило! Я обязательно ему всё верну. — Не переживай из-за этого, — усмехнулся Кэйа. — Дилюк может это себе позволить. И, думаю, обидится, если ты попытаешься возместить эти средства. — Это моя квартира, и платить за неё должна я, — уперлась рогом Эви. — Вы и так слишком много для меня делаете, я не хочу стать ещё одной строкой расходов в книге Эльзера. — Это потому, что боишься, что с тебя потребуют деньги назад, или из вредности и самодостаточности? Эви надулась и скрестила руки на груди, откинувшись на сидение. Кэйа не сводил с неё взгляда. — Всё вместе, — чуть погодя ответила Эви, не глядя ему в лицо. — Я не хочу быть обязанной кому-либо. Особенно по деньгам. Мать постоянно попрекала меня тем, что на меня уходит слишком много средств, а толку от меня ноль. Мне сложно принимать подарки, тем более дорогие, по этой же причине. Так что пусть Дилюк хоть заообижается, но я верну всё до последней монетки, как только представится возможность. Или попрошу, чтобы он не выплачивал мне жалование за этот период. Как-нибудь на накопления продержусь, не зря же откладывала. — Вот оно что, — хмыкнул Кэйа, придерживая подбородок. — Спешу заверить, что ни я, ни Дилюк и не думали ни в чем тебя попрекать. Ты гостья винокурни «Рассвет» и друг хозяина. Поступай, как знаешь, конечно, но я бы посоветовал выбросить эти мысли из головы. Эви едва заметно кивнула. Кэйа вздохнул, поняв, что она приняла к сведению, но советом не воспользуется. Дальше они ехали в тишине, только мулы иногда пофыркивали и кучер придерживал их на поворотах. Эви ушла в свои мысли, Кэйа, судя по тому, как притих и замер, задремал. «Даже не прикоснулся ко мне, — отметила про себя Эви. — Только когда садились. Неужели так умаялся в Ордо или тоже пожалел о сказанном?» Она внимательнее пригляделась к рыцарю и заметила, что украшавших его жилет (или это был плащ? Разберешься тут в составе его костюма) звездочек не хватает. И выглядел он слегка потрепанно, как будто наскоро привел себя в порядок после схватки. «Неужели в Ордо не нашли рыцарей? — нахмурилась Эви, внимательно рассматривая место, где была ныне оторванная звездочка. — Вот уж они действительно никуда не годятся, вырвали человека из дома посреди ночи и погнали драться!» Она протянула руку, замерев на середине пути, но всё же коснулась его руки. Ледяная, как вода из полыньи. И вот сиди думай, то ли это для неё так ощущается, то бишь Глаз Бога фонит, то ли Кэйа замерз… «Ну, будем считать, что мне нужно охладиться», — торг с совестью закончился успешно, и Эви, подгадав момент, когда экипаж будет меньше всего трясти, осторожно пересела к Кэйе, просунула свою руку под его и положила голову на его плечо. Ладонь в её пальцах начала согреваться. Эви прислушалась к себе: жар почти не клубился, но холода она не чувствовала. «Грелка на ножках так грелка на ножках», — мысленно хихикнула Эви, прикрывая глаза. Спустя пару минут Кэйа положил свою голову поверх её, отчего у Эви сердце сделало сальто назад. Она не видела, проснулся он или нет, но ей хватило и того, что он не убрал руку. До Монда они ехали неспешно, поэтому где-то через час, когда кучер остановился, Кэйа недовольно зашевелился и открыл глаз. Эви почти провалилась в сон, но его движения тут же разбудили её. — Приехали, — тихо проговорил он, нежно сжав её ладонь. Эви также тихо угукнула и вздохнула, нехотя отлипая от его руки. «Скажет что-нибудь или промолчит? — гадала она, глядя на него. — Скажет. Стебанет как-нибудь сто процентов». Кэйа, к её удивлению, промолчал. Только улыбнулся и вылез из экипажа, придержав для неё дверцу. Эви не понимала, разочарована она или нет. Кэйа был непривычно молчалив. Зимний Мондштадт был промозглым и сырым. Эви невольно поежилась, хотя и не чувствовала холода. Прошлую зиму она провела в мансарде, и там было совсем тяжко. Труба от камина кое-как согревала кровать, но Эви совершенно не хотелось вылезать из-под трех одеял. Да и под ними приходилось спать в трех носках, шерстяном платье и огромном шерстяном свитере. Купить достаточно теплый не вышло, пришлось вязать самой после работы. Вышел корявый, кривой и косой, но функции выполняет, а это главное. Пожалуй, тогда ей перк на вечное согревание был бы даже на пользу… — Ты ведь уже вторую зиму проводишь в Монде? — Кэйа улыбнулся ей, окинув взглядом шумный город. — Весной он куда красивее. Самый большой праздник… — Луди Гарпаструм, ага, — Эви улыбнулась, вспомнив народные гуляния и веселье, которое царило в городе. — Я совсем немного успела на фестивале погулять. А Новый год вы совсем не празднуете или я просто заработалась и проглядела праздник? — Новый год? — хмыкнул Кэйа. Эви пожала плечами. — Ну да. Смена календарного года, самый большой праздник. Народные гуляния, самые длинные выходные в году, всё такое. Хотя, пожалуй, в Монде Праздника Вина и Луди Гарпаструм с лихвой хватит. — Судя по твоему описанию, что-то похожее празднуют в Ли Юэ, — задумался Кэйа. — Праздник Морских Фонарей, кажется? — почесала затылок Эви. — Ты рассказывал мне когда-то. Это было так давно, что как будто жизнь назад. — Ах да, — он улыбнулся. — И правда слишком давно это было. — Я бы хотела когда-нибудь побывать там, — мечтательно улыбнулась Эви. — В этом году вряд ли получится, конечно… — Если хочешь, могу составить тебе компанию в следующем году. Эви взглянула на него с интересом и толикой недоумения, но Кэйа выглядел невозмутимо дружелюбно. Какие долгосрочные планы у вас, господин рыцарь! — Если получится, то я только за, — тихо проговорила Эви, на что Кэйа только кивнул и едва заметно улыбнулся. Они подошли к «Хорошему охотнику», где Эви уже заприметила знакомую летающую малышку. — О, а вот и путешественница и Паймон! — Кэйа подошел к ним и приветливо помахал рукой. Эви кивнула в знак приветствия. — Вы очень пунктуальны. — Ещё бы! — Паймон взмыла вверх и вернулась на ту же высоту, что и прежде, сделав двойное сальто. — Путешественница всегда приходит вовремя, да-да! — В моменты, когда мне не приходится оттаскивать Паймон от еды, — усмехнулась девушка. Паймон обиженно надулась, но даже Эви было понятно, что подобные подколы были для них нормой. — Аргх, не начинай! — фея, (Эви решила называть её про себя феей, поскольку внятно объяснить, что такое Паймон ей никто так и не смог), покачала оттопыренным пальчиком и сложила руки на груди. — Паймон просто очень устает летать, поэтому ей нужно много еды! Она тут же замотала головой и переключила внимание на Кэйю. — Прости, Паймон совсем заболталась. Ты, кажется, хотел чтобы мы присмотрели за Эви… — Я бы сказал «составили компанию», — поправил её Кэйа, всё также лучезарно улыбаясь. Эви закатила глаза и сложила руки на груди. Присмотрели, значит? Ну да, ну да, большое спасибо. — Мне нужно отлучиться в Ордо Фавониус по работе, а Эви хотела пройтись по магазинам. Она всё ещё не совсем здорова, поэтому я бы хотел, чтобы вы были рядом в случае чего. — Оу, хорошо, — Паймон покачала головой. — У нас всё равно много свободного времени сейчас, так что мы с радостью! — О, мой дорогой товарищ! Эви предчувствовала его появление: смыкающаяся над её головой пучина накрыла куполом, поэтому она предусмотрительно развернулась, чтобы встретить врага лицом к лицу. Хотя меньше всего он сейчас походил на врага: Тарталья был одет совсем по-граждански, без масок и плащей с эмблемами Фатуи, даже без формы. Обычная теплая зимняя одежда. Тарталья несколько опешил, но приветливо поднятую руку не опустил. Эви смерила его взглядом и подобралась, готовая в несколько секунд унестись сайгаком под павлинье крылышко. Кэйа внутренне напрягся, но остался на месте, едва заметно качнув головой. — Ого, Чайлд! — Паймон выглядела очень удивленной, даже закрыла рот руками. — Что ты здесь делаешь?! — Выполняю дипломатическую миссию, — неловко засмеялся он, потирая затылок. — Мне необходимо принести официальные извинения Ордо Фавониус и той буйной девчонке, чтобы сгладить отношения между странами. Они почему-то очень взъелись на меня за неё, будто она какое-то сакральное значение для города имеет. А вы здесь отдыхаете? Эви не знала, что и думать. Судя по ехидным лицам Паймон и путешественницы, им было смешно с того, что Тарталья её не узнал. А для Эви это был смех пополам с негодованием. Не узнал её! Кэйа хмыкнул и склонил голову набок, выжидая. — Ну, да, пока что да, — усмехнулась Паймон, переглянувшись с Эви. Она хмыкнула. — О, а тебя я знаю, — предвестник кивнул головой в сторону Кэйи. — Мы с тобой сражались, ты, кажется, из Ордо Фавониус? Неплохой вышел поединок, я бы повторил. А это новое лицо, — улыбнулся Тарталья, — ваша подруга? — Ага. Буйная девчонка, за которую на тебя взъелся Ордо Фавониус. На секунду он растерялся, захлопал голубыми глазищами. Паймон прыснула, путешественница хихикнула в кулачок и улыбнулась, прикрыв глаза и уперев руки в боки. Кэйа сохранял ледяную вежливость и напускную улыбку, но не спешил подавать голос. — А-а-й, что ж вы мне сразу не сказали, — неловко засмеялся Тарталья, всплеснув руками. — Неловко вышло, ха-ха-ха… — Ну, богатой буду, получается, — усмехнулась Эви, бегло рассматривая предвестника. Без своей полумаски и прочих атрибутов злодея он выглядел вполне приятным человеком. Исходившая от него сила глубин была бы подавляющей, но сейчас Эви ощущала лишь легкую тоску по морю. — Ну, с другой стороны, я могу выполнить свое задание сейчас, — Тарталья склонил голову, сложив руки перед собой в молитвенном жесте. — Приношу вам официальные извинения от лица предвестника Фатуи за причиненные неудобства. Путешественница, ты уже передала компенсацию Северного Банка? — Точно! — Паймон снова взлетела вверх. У Эви потихоньку начинала болеть шея. — Вот, тут всё до последней монетки. Путешественница достала откуда-то соблазнительно позвякивающий мешок. У Эви глаза на лоб полезли. Богатой она стала в миг, получается… — От лица Ордо Фавониус принимаю ваши извинения, — Кэйа улыбнулся, но Эви чувствовала кожей, как её покалывают иглы мороза. — Я как раз иду в орден и передам, что дело улажено. — Здорово! — вполне искренне обрадовался Тарталья. — Раз уж так, могу я угостить всех присутствующих, чтобы сгладить впечатление от первой встречи? Кэйа смерил его оценивающим взглядом, и путешественница, переглянувшись с Паймон, кивнула ей. Фея подлетела к рыцарю и что-то прошептала на ухо. — Я воздержусь, — сдержанно кивнул Кэйа. — У меня много работы в ордене. Эви, решай сама. Но если тебя что-то будет беспокоить, не стесняйся прийти ко мне в Ордо и сказать об этом. — Не волнуйся, ха-ха-ха, мы не дадим Эви в обиду, — всплеснула ручками Паймон. — Ты же нас знаешь! — Конечно, — безмятежно улыбнулся Кэйа. — На почетного рыцаря и Паймон можно положиться. Он помахал им на прощание и ушел в сторону верхней части города, оставив Эви в компании путешественницы, летающей феи и рыжего предвестника. То, что Кэйа не стал её чрезмерно опекать, порадовало Эви. И ведь намекнул, что если вдруг что случится, он поможет. Хотя Эви заметила, как напряглись его плечи, когда он уходил. А вот от глаз остальных это скрылось. И всё же сомнения её не оставляли. Кто знает, что может выкинуть этот рыжий дурачок? — Ладно, — подал голос после недолгого молчания Чайлд. — Кто что будет? Я сделаю заказ у стойки и вернусь. Они выбрали столик, уселись и уткнулись в меню. Паймон летала рядом с Эви, пальцем показывая на все свои любимые блюда и расписывая, какие они вкусные, и от её рассказов у Эви действительно потекли слюнки. В итоге заказ был объемным и весьма дорогим. Эви даже подумала, что вряд ли сможет съесть столько. Когда Тарталья отошел к стойке, она взглянула на путешественницу. — Спасибо, что согласились. Пожалуй, вы — единственные, кому Кэйа может меня доверить. Но вы уверены, что оставаться с ним, — она мотнула головой в сторону предвестника, — это хорошая идея? — Ну, как бы это сказать, — развела руками Паймон. — Паймон до сих пор зла на него за то, что он пытался тебя похитить, но на самом деле Чайлд не такой плохой. Он, конечно, работает на Фатуи, но он наш друг. Ему можно доверять. Да и пока мы рядом, он тебя не посмеет тронуть, путешественница уже не раз доказала, что она намного сильнее, а силу Чайлд уважает. Да и не в том он состоянии. — Чайлд? — переспросила Эви. — Его же вроде Тарталья зовут? — Ага, — кивнула путешественница. — Он на оба отвлекается. — Но зовут его на самом деле Аякс, — вставила Паймон, летая вокруг Эви. Путешественница неодобрительно покачала головой. — Что? Это никакая не тайна! — Ясно, — хихикнула Эви. — Мне жаль, что так получилось, — искренне проговорила путешественница. — Мы совсем немного разминулись. Тарталья тоже сожалеет. — О-о-о да, ты заставила его пожалеть о сделанном, — если бы это было возможно, Эви бы сказала, что на лице Паймон засияла кровожаднейшая улыбка. — Интересно, сейчас ему лучше? — А что с ним? Последствия вашего внушения не прошло даром? Паймон захихикала, но тут же погрустнела. — Нет. Мы были в Фонтейне, и Тарталью там… эм… можно сказать, сильно ранили. Он сражался в Первозданном Море с огро-о-омным китом совсем один и без Глаза Бога! Да ещё и в форме предвестника! — Ого, — присвистнула Эви. — Она ему вроде и с Глазом Бога давалась с трудом. — Ага, — качнула головой путешественница. — Его отправили в Снежную, залечить раны, но он вернулся в Фонтейн. А теперь и сюда. Его редко отправляют на дипломатические миссии, потому что он из всего устраивает хаос, но сейчас он не представляет угрозы. — Выходит, с моим похищением у него всё вышло по старому шаблону, — задумалась Эви, подперев кулаком подбородок. — Теперь всё как будто складывается… И правда, если бы она так нужна была Доктору, стал бы он доверять похищение кому-то вроде Тартальи? Его можно было провести куда аккуратнее. А вот если он изначально хотел напитать её кровью Дурина, то обстоятельства сложились как нельзя лучше. Они сумели просчитать её действия, значит, хорошо изучили её… — Что ты имеешь в виду? — спросила Паймон. — И кстати, Паймон забыла спросить, как ты вообще? Дилюк говорил, что ты теперь живешь на винокурне «Рассвет», и что тяжело болеешь! — Ой, да всё не так плохо, — махнула рукой Эви. — Переломы уже заросли, спина почти зажила. Я думала, может, сходить в собор, попросить Барбару полечить ещё раз, чтобы уж наверняка. — Не получится, — покачала головой путешественница. — Она сегодня как раз ушла в Спрингвейл. — Да? Жалко. Ну, ладно, — пожала плечами Эви. — Значит, подождем ещё, пока само заживет. — Дилюк говорил нам ещё про то, что ты… э-э… — А вот и еда! — Тарталья вернулся с кипой подносов, которые буквально ломились от закусок. Эви смотрела на него с любопытством и толикой настороженности, но он вел себя совершенно безобидно. — Налетай. — Ура, еда! Вместе с едой пришла пусть и не сразу и дружеская болтовня. Чайлд не переставал нахваливать путешественницу, осыпая её комплиментами и выражая желание сразиться вновь в дружеской схватке. Поначалу Эви такое рвение к драке показалось странным, но Тарталья тут же пояснил, что ищет достойного противника, чтобы стать сильнее. Одним словом, вполне понятное желание найти развлечение на свою голову. Примерно то же самое она испытывала, когда играла на хардкоре: средний уровень надоел, про легкий и говорить нечего, а повыебываться скиллом хочется. Большую часть времени Эви молчала, бросая на предвестника настороженные взгляды исподлобья. Успокаивало только то, что рядом сидела путешественница. Насчет благословенного «рожденный бегать пизды не получит» Эви сомневалась — нога всё ещё иногда беспокоила её, не станет ли хуже от бега по брусчатке в совсем не подходящей для этого обуви? Впрочем, жить захочешь — полетишь. Путешественница спросила, как дела у Тевкра, и понеслось. Эви с интересом слушала истории о братьях и сестре, матери, которая всегда встречает Аякса ягодными пирожками, и про то, как они с отцом ходили на зимнюю рыбалку, и искренне смеялась над какими-то смешными ситуациями, в красках описываемых Аяксом. В целом характеристика, данная Паймон, была вполне точной. Тарталья определенно не был отпетым негодяем, даже с Фатуи связался лишь для того, чтобы стать сильнее. И в случае с ней лишь выполнял свою работу. Вряд ли можно его за это судить, хотя руки и чешутся ему в лобешник прописать. Всё время, что он говорил о семье, с лица Эви не сходила несколько печальная улыбка. Тарталья искренне любил свою семью и заботился о ней. И, что немаловажно, семья любила его. А об этом Эви могла только мечтать. — Эви, а расскажи что-нибудь! — попросила Паймон. — Раз уж о семье говорим, может, и у тебя парочка интересных историй будет? — Уф, дай-ка подумать, — Эви закусила губу. — У меня не такие теплые отношения с семьей, да и не ладили мы ни с матерью, ни с сестрой. Отец, по словам матери, ушел, когда сестра только родилась, его я помню очень смутно. — Ох, мне очень жаль, — расстроилась фея. Эви качнула головой. — Да ничего, это всё в прошлом. Думаю, матушка рада, что я больше не вызываю у неё головную боль своими проблемами. Хотя, кажется, я вспомнила одну смешную историю: мать чуть не сожгла меня в бане один раз. — Что?! — разом вскрикнули три голоса. Эви хихикнула. — Мы с Элькой маленькие ещё были, играли в прятки на даче, я спряталась рядом с печкой и уснула, а мать как раз собиралась баню топить. Дрова закинула, затопила и ушла. Я-то проснулась, но сидела тихо, думала, сестра её попросила меня найти, жульничает. Как труба нагреваться стала, я вылезла, думаю, ладно, игры кончились, скоро ужинать. А дверь-то закрыта! А в бане всё горячее и горячее становится! Я кричу, слышу, сестра за дверью хихикает. Потом мать Эльку спрашивает, где я, та и созналась, что мы в прятки играли. Мать сразу смекнула, где я могла спрятаться, дверь распахнула, а я от грохота за жестяной таз схватилась и окатила себя кипятком. Визгу было! Мать мне ещё полгода это припоминала, ругалась на чем свет стоит. Эви невесело улыбнулась. — Это… — Паймон не могла найти слов от обуявшего её смущения. — Это жутко, скорее! Хорошо, что всё обошлось! — Да, но было больно, — усмехнулась Эви. — Повезло, что ожоги быстро прошли. Мать меня пилила, что и так живого места нет, так ещё и такие шрамы будут, потому что у меня рука тяжелая… Только тут Эви чуть не откусила себе язык, поняв, что о последнем говорить нужды не было. Тарталья недоуменно приподнял бровь. — Я просто бьюсь обо всё постоянно, — неловко засмеялась Эви, потирая затылок. — Вот она и ругалась, что я как слон в посудной лавке. — Ох, понимаю, — кивнул он. — Я тоже в детстве был не очень ловким. Но всему учишься со временем. — Угу, — кивнула Эви. — Теперь я только в неприятности влипаю, причем даже не по своей инициативе. Кстати о неприятностях, — она кровожадно ухмыльнулась, найдя способ сменить тему, — вашими стараниями я в прошлый раз разодрала любимое платье в несчастные тряпки, и пообещала себе, что фатуи придется за это ответить. Подставляй лоб. Сказать, что заявление Эви привело всех в недоумение, это ничего не сказать. Тарталья непонимающе улыбнулся. — Зачем? — Щелбан тебе ставить буду. Я если пообещала что-то, то выполняю во что бы то ни стало, так что не доставляй мне лишних хлопот. — Э-э-э… А денежная компенсация тебя не устроила разве? — Денежная компенсация это денежная компенсация, а мстя это мстя. Вопрос чести! — уверенно ответила Эви, поднимаясь из-за стола. Ей стоило больших усилий не рассмеяться над недоуменными лицами. — Лоб подставляй, не наводи меня на грех. Мне предлагали требовать у тебя покупку коллекции одежды от Тиори, но как по мне, щелбан куда действеннее. Или ты боишься, а? «Ебать я кринж», — про себя думала Эви, гадая, к чему приведет этот выпад. Поведется или нет? — Щелбана от девчонки? — тут же возмутился Тарталья. Эви мысленно победно улыбнулась. Как легко взять пацана на слабо, ой как хорошо-то сразу стало. — Ни в коем случае. Бей, — он убрал ладонью челку. — Может, не надо? — робко вставила Паймон, но Эви уже хрустела пальцами, разминаясь. — Нет, пусть бьет, — упрямо заявил Тарталья. — Я не боюсь какого-то там щелбана, тем более заслуженного. Да и статья расходов Северного Банка за мой счет не увеличится. — Да-да, давай, — вдруг подключилась путешественница, хихикая. — Ему полезно будет. Эви победно усмехнулась, примерилась ко лбу и легонько щелкнула. На пальцы словно посыпались соленые брызги, запахло морем. Тарталья захлопал глазами, тряхнул головой. — И всё?! Сильнее щелкай! — Неа, — Эви сложила руки на груди. — Этого с тебя хватит. Больше я не сержусь. Недоумение в глазах Тартальи было слаще любой мести. Эви улыбнулась ему. Путешественница усмехнулась и вздохнула с облегчением. — Фух, ну хорошо, что мы хотя бы это разрешили, — выдохнула Паймон. — А то немного напряженная была беседа поначалу… — Путешественница, Паймон! — знакомый голос заставил Эви широко улыбнуться. — Эви, и ты тут! Давненько не виделись, как твоё здоровье? — Уже намного лучше, спасибо, Эмбер. — Привет, Эмбер! — замахала рукой Паймон. — Куда-то спешишь? — Да, Эола попросила помочь ей с одним поручением на Драконьем Хребте. Я сейчас иду туда. Но, боюсь, одна я вряд ли справлюсь. О, — она прижала руки к груди и чуть нагнулась вперед. — Вы сейчас свободны? Мне бы очень пригодилась ваша помощь! — Ну-у, э, — замялась Паймон. — Кэйа попросил нас составить компанию Эви, так что… — Пойдемте все вместе. Эви не поняла, в какой момент у неё шило в жопе взыграло, и почему она решила, что это хорошая идея. Почему путешественница решила, что это хорошая идея, тоже осталось вопросом риторическим. Очевидно, было бы проще отказать Эмбер, но Эви так осточертело сидеть кулем на винокурне, и она так давно не видела Эолу, что захотелось вляпаться в какое-нибудь приключение. Тем более что с ней путешественница и одиннадцатый предвестник Фатуи! Как же она не знала…