Against them all

Музыка задает ритм движениям моего тела, моему пульсу, даже моему дыханию. Лучи света скользят по моей коже и я их почти осязаю. Вся гостиная растворяется в звуках. Здесь здорово. Я чувствую себя частью этой шумной тусовки и одновременно ее центром. Я почти безоблачно счастлива. Почти. СКОЛЬКО МОЖНО ЖДАТЬ? Каждое случайное прикосновение — это Билл. Каждый взрыв смеха, перекрывающий музыку — Билл. Изучающий взгляд — тоже он. Я воспринимаю все и отовсюду. Каждую секунду я готова, что вот сейчас он возьмет меня за руку и уведет, но этого не происходит. Еще немного и я закричу. Вынимаю соломинку из коктейля и смакую остатки крошечными глотками. Нужно раздобыть еще. Кажется, у меня жесточайшее обезвоживание. Протискиваюсь сквозь толпу к двери кухни. Щурюсь и прикрываюсь руками от яркого света, будто выползла из подземелья. Очередной вишневый? Или все-таки рискнуть? Внезапно на меня нисходит озарение. ЧТО ЕСЛИ БИЛЛ ДАВНЫМ-ДАВНО НАПИСАЛ МНЕ ГДЕ И КОГДА ЖДАТЬ, а я тут в полуобмороке от каждого дуновения, как дура?! Отодвигаю несколько стаканов, выпутываюсь из ремня своей сумочки и вываливаю ее содержимое на стол. Слаааава богу я не забыла телефон в машине. Вздыхаю с облегчением. Крещусь. Бьорн: С наступающим Новым годом, малышка! Как бы я хотел, чтобы ты была рядом сейчас❤️ Бьорн: *фотография* Разворачиваюсь к столу спиной и приваливаюсь к краю. Шарю позади себя, пока не натыкаюсь пальцами на стакан. На фото Бьорн обнимает сестру, а та с трудом удерживает в руках их лабрадора. Мама Бьорна опустила… или, веренее, подняла подбородок сыну на плечо. С другой стороны, позади сестры Бьорна, стоит его отец и обнимает обоих детей разом. Все приветливо улыбаются. На всех дурацкие бумажные короны, даже на собаке. Такая теплая энергетика… Такая семейная. Закрываю глаза и залпом выдуваю нечто совсем не похожее на вишневый коктейль. Заставляю себя проглотить адское пойло прежде, чем поддаюсь приступу кашля. — Черт! Пытаюсь отдышаться. Инстинктивно ищу чем запить. Хватаю проверенный вишневый. Кому вообще нужен здоровый пищевод? Таким потаскухам как я — точно не нужен. Щурюсь еще некоторое время, дожидаясь, пока восстановится дыхание. Затем продолжаю читать. Бьорн: Не грустишь там с родителями? Я дико соскучился! Вот-вот дёру дам😂 Бьорн: Моя девочка😍 Бьорн: Я помню о подарке, не переживай. Очень жду. Правда я думал, что подарок полагается тебе, а не мне, хаха. Бьорн: Лулу? Малыш? Бьорн: Неужели уснула? 😅 Бьорн: Господи я так люблю тебя. Хочу орать об этом во все горло ну или как минимум рассказать всем кто готов слушать😂 Бьорн: Поверить не могу, что уже через три дня ты станешь моей. Ты уже моя, но это, блин… Это просто🤯 Бьорн: И мне даже не придется возвращать тебя Адаму! То есть, я вот сижу сейчас и реально не представляю, как тебя отпущу… Бьорн: Я немного пьян и ты будешь ругаться за эти слова завтра, но я все равно скажу, лол. Бьорн: Давай попробуем жить вместе? Пожалуйста? Я знаю, что у Адама тебе удобнее, но хотя бы подумай об этом! Бьорн: В феврале у нас годовщина, так? Для меня это был бы идеальный подарок. Бьорн: Я гребаный манипулятор 😑 Все, никуда не спешим. Прости меня. Бьорн: Насчет подарка ты конечно тоже можешь передумать. Я не обижусь. Читай предыдущее сообщение. Он писал мне весь вечер. Весь. Вечер. А я молчала. Собираюсь ответить Бьорну и зависаю. А что написать? «Я была слишком занята, чтобы читать твои сообщения, потому что как раз сосалась с мужиком, который тебя унизил? Ах да, он же и меня унизил, но это не важно, я легко прощаю ему любую фигню. И ты конечно будешь счастлив узнать, что я сохну по нему сколько себя помню». Ненавижу себя за то как поступаю с Бьорном. Чувствую себя безмозглой дешевкой. Почти год я усердно двигала эти отношения вперед. Торопила их как могла — да я готова была переспать с ним едва мы познакомились, лишь бы избавиться от Билла, дневников, подколов Адама и всего что связано с моей «детской» влюбленностью. Начать уже наконец жить по-настоящему. Я даже полюбила Бьорна. Как вообще в него можно не влюбиться? Я наслаждаюсь каждым «плюсом», которых в нем уйма и которые Билл может разве что правдоподобно имитировать. Бьорн надежный, спокойный и верный, а не прикидывается таковым. Бьорн настоящий и в нем нет даже десятой доли того темного, что всегда сидело в Билле. Бьорн не бросается в крайности, ценит что имеет, никому ничего не доказывает, не одержим собственными амбициями, не нарциссичен, не эгоистичен — ОН ХОРОШИЙ. Он потрясающий. Только дура станет рисковать отношениями с ним ради нескольких часов с Биллом. Прикрываю рот рукой, пытаясь подавить икоту. Набираю ответ. Я: Я подумаю об этом, обещаю🤗 А день рождения весь проведу с тобой. Уже сказала Адаму. Очень скучаю! ♥️♥️♥️♥️♥️♥️♥️♥️♥️♥️♥️ Красных сердечек не может быть много, когда я чувствую себя виноватой. То есть их НИКОГДА НЕ БУДЕТ ДОСТАТОЧНО. Вздрагиваю. Срочно выпрямляюсь и убираю телефон, потому что открывается дверь. Напрягаюсь всем телом. Стараюсь изобразить на лице невозмутимость, но позорно краснею как только вижу вошедшего. Стыдно. Ужасно стыдно за то как я глазею на Билла. Но что делать, если каждую деталь его внешности — от ширины плеч и линии роста волос до формы зубов и ногтей — я нахожу сексуальной или убийственно милой? Я пожираю Билла глазами прежде, чем успеваю сориентироваться и попробовать отвести взгляд. Я вообще ощутимо притормаживаю. Куда смотреть, если Билл везде?! Парадоксально как он умудряется заполнять собой все окружающее пространство даже будучи таким тонким, каким никогда раньше не был. С разинутым ртом наблюдаю, как он приближается, наклоняется и заводит мои руки себе за шею. Гладит их кончиками пальцев по всей длине, гоняя мурашки. Мягко чмокает в губы несколько волшебных раз, и каждый раз задерживается на них дольше, чем в предыдущий. Не хочу сопротивляться и не хочу думать. Я регулярно прогоняю Билла, но мне одной тяжело и больно от этого, не ему. Он всегда возвращается. И всегда берет чуточку больше, чем в прошлый раз.  — Надеюсь, ты не успела передумать? Неторопливо выплываю из коматоза. Открываю глаза. В смысле «передумать»? На что я соглашалась? Растерянно свожу брови. Билл, тихонько усмехнувшись, чмокает между ними.  — Пойдем. До Нового года еще почти час. Открываю рот чтобы спросить куда, но обнаруживаю что мне все равно. Какая разница куда, если там он будет со мной?  — Это твое? Оборачиваюсь, потому что он смотрит на стол за моим плечом.  — А! Да, — прекращаю обнимать его, чтобы быстро покидать в сумку все что из нее вывалилось. Но Билл не прекращает обнимать меня. Вернее я чувствую его ладонь на своей заднице. Она просто лежит там неподвижно и как-то даже покровительственно, но ЧЕРТ ПОБЕРИ.  — Такая крошечная, — замечает довольный. В ужасе поворачиваюсь к нему. Прижимаю сумку к груди.  — ЧТО?  — Сумочка, — кивает на нее, беззаботно улыбаясь. Не могу винить его за смешки. Его смех прекрасен. Билл выглядит расслабленным и счастливым. И пьяным, пожалуй. Это завораживает.  — Иди к лестнице и поднимайся наверх. Я за тобой, — держит за плечи и шепчет мне прямо в ухо, подведя к двери. Ныряю в сумасшествие гостиной. Все вокруг пульсирует: люди, стены, музыка, свет. Ловлю себя на том, что даже перемещаясь в толпе шагаю в такт этому ритму. Ловлю себя на том, что улыбаюсь. Бегу по лестнице. Сумочка хлопает меня по бедру. Стараюсь не думать о том что в ней. Забываю о сообщениях. Это легко, потому что я все время ощущаю на себе пристальный взгляд. В начале длинного коридора Билл догоняет меня и отрывает от пола. С визгом зависаю над ковром, смеюсь и дрыгаю ногами. Совсем как в детстве и совсем иначе. Не могу дышать от хохота. Билл шикает на меня, но я слышу, что он тоже смеется. Он несет меня буквально под мышкой, а свободной рукой открывает дверь. И закрывает ее, когда мы оказываемся внутри. Узнаю щелчок дверного замка. Темно. Ничего не вижу. Понятия не имею где мы. Я все осознаю и соображаю как прежде, но не могу контролировать свой язык и эмоции. Мне уже не смешно. Совсем не смешно, когда Билл целует меня в шею в полной темноте. Дышу чаще, вытягиваю руки, чтобы найти какую-нибудь опору: стол, кресло, стену — подойдет что угодно, потому что у меня подкашиваются колени. Я бы не назвала свое состояние паникой. Я бы назвала его ЧЕРТОВОЙ ПАНИКОЙ на фоне адской лихорадки.  — Билл? — зову нервным шепотом. Темнота располагает шептать. А Билл филигранно нежен. Просто осознание, что его язык и губы рисуют на моей шее влажные линии — требует немного времени. Я слишком долго хотела этого и слишком часто фантазировала. И его ладонь так низко на моем животе, что инстинктивно хочется нагнуться.  — Шшшш… — успокаивает. — Все хорошо. Хлопок и зажигается свет. Мгновенно решаю, что без света лучше, потому что первой вижу огромную кровать. Но так я могу видеть и Билла тоже. А я очень этого хочу. Он разворачивает меня к себе лицом и я сейчас же попадаю в ловушку его светло-зеленых глаз. Господи, его взгляд. Когда он смотрит на мой рот, можно подумать, что он смотрит порно. Но когда в глаза…  — Испугалась? — вновь наклоняется и не спеша покрывает мое лицо беззвучными поцелуями. С мучительным удовольствием понимаю, что он не может остановиться.  — Нет, — хриплю. — Дело не в этом.  — А в чем? Здесь не случится ничего, чего ты сама не захочешь. Это всего лишь комната, где мы можем побыть вдвоем и нам не помешают. Не то чтобы меня это успокоило. Я МНОГО ЧЕГО ХОЧУ. Но киваю в его ладонях, показывая, что поняла.  — Присядем? Очень охотно киваю снова, потому что еле держусь на ногах. К счастью мне не нужно ковылять до кровати самой. Я взлетаю в воздух в его руках и улыбаюсь совершенно как маньячка.  — Перестань кивать, мартышка. Говори со мной, — Билл шутливо сердится. Он сажает меня к себе на колени. Мне требуется несколько секунд. Много секунд у него на коленях, просто чтобы поверить что это происходит. Никогда еще я так не переживала.  — Ты же говорил, что не можешь усадить меня к себе на колени.  — А ты говорила, что хочешь, чтобы я тебя трогал. Зажмуриваюсь. Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СКАЗАЛА ЭТО ЕМУ.  — Ты все еще хочешь этого? Поворачиваю голову, повинуясь его руке. Касаюсь носом его носа. Осторожно подглядываю из-под ресниц.  — Хочу.  — Хорошо, потому что я не могу тебя не трогать. Останови меня, если зайду слишком далеко. ДА КАК, БЛИН, Я ЭТО СДЕЛАЮ? Закусываю губу вместо ответа, памятуя что в прошлый раз аргумент «я не могу» Билла рассердил.  — И говори со мной. Опускаю глаза и наблюдаю, как он отодвигает тонкую лямку платья с моего плеча. Считаю про себя, чтобы успокоиться, пока губы Билла исследуют обнажившуюся кожу. Невольно всхлипываю и выпрямляюсь на его коленях.  — Шшшш… Он гладит меня по спине.  — Шокирующая правда, — выдаю истеричной скороговоркой. — Мне нравятся твои губы. Боже, ну и дура. Я в миллиметре от того, чтобы стукнуть себя по лбу. Билл ненадолго зависает над моим плечом. Я знаю, что он смакует каждую шокирующую правду, которую я выбалтываю когда нервничаю. И мне некого винить в этом, кроме себя.  — Шокирующая правда: я люблю целоваться. Нет, не верю. Это слишком хорошо. Слишком. Половина всего, что смущает меня в Билле, легко перекрывается этим фактом. Тяну дрожащие пальцы к его лицу. Робко прикасаюсь, но он всегда чувствует, чего я от него хочу. И я знаю, что это всегда будет последним гвоздем в крышку гроба, где упокоятся мои попытки заменить Билла Бьорном. Билл с готовностью поднимает голову. Раскрывает губы. Жадно следит за моим ртом. И сигналит чертов телефон. Сигналит и сигналит, и сигналит со скоростью пять сообщений в секунду.  — Не отвечай, — Билл спокойно велит. Тянет ремень сумки с моего плеча и заботится, чтобы тот не задел мою голову. Отбрасывает сумку на пол. Сгребает мое лицо в ладони и доказывает, что не солгал.