Against them all

«Я люблю целоваться» — его самая опрометчивая шокируюшая правда. Потому что теперь я от него не отлипну. Но вообще-то это единственное, что я могу сделать. Билл душный. Не в том смысле что он зануда или придира, а в том смысле что я не могу встать с его колен. Не могу вернуть лямку своего платья на место или хотя бы помешать ему снять вторую. Билл убеждает. Внушает. У него гипнотически мягкий шепот. Мягкие губы. Мягкая кожа. Но сильные и удивительно ловкие руки. Думаю, это даже не весь его арсенал, так что… Какие у меня шансы? Я не стану винить себя за то что произойдет в этой комнате. Это просто нечестно.  — М-что если… Адам? — задыхаюсь между поцелуями, смущенно задирая плечо к самой щеке.  — Не думай об этом, — Билл протискивается к моей шее носом и губами все равно. — Адам уехал.  — Что? Как уехал? БРОСИЛ МЕНЯ ЗДЕСЬ И ДАЖЕ НЕ ПОБЕСПОКОИЛСЯ, КАК Я ДОБЕРУСЬ ДОМОЙ?.. Господи… Да мне от души наплевать где и чем сейчас занят мой брат. Лишь бы не помешал в самый неподходящий момент. Я не помню даже свою мать, все семнадцать лет твердящую о том что свое согласие на секс девушка должна выражать громким «да, ты можешь сунуть в меня свой член!». «Мужчина, которого ты считаешь сыном, буквально под мышкой приволок пьяную меня в пустую комнату и запер дверь. Усадил на свои колени, гладит кромку платья на моей груди кончиками пальцев и мокро целует в шею. Думаю, я трахну его сегодня. И знаешь что, мама? Я абсолютно счастлива!».  — Как ты это провернул? — всхлипываю с восхищением.  — Не я, — Билл улыбается. Он отвлекающе целует меня в висок и одновременно тянет мое платье вниз. — Я всего лишь принес ему выпить и дал дружеский совет. Дальше все сделали водка и его скандалистка-подружка. Ощущаю легкий укол совести. Хмурюсь, и Билл сейчас же дурашливо кусает меня за нос. Смеюсь и лезу целоваться. Я под кайфом. Я не хочу бояться за Адама, но почему-то беспокоюсь. Трудно сосредоточиться.  — Он сел за руль пьяным? Механически убираю руку с плеч Билла, чтобы удержать платье, но он легко подныривает под нее и оборачивает вокруг своей шеи как шарф. Касается моего носа носом, а губ губами. И вот на таком расстоянии смотрит в глаза.  — Конечно нет. Выдыхаю с облегчением. Трусь лбом о его лоб. Платье соскальзывает. Билл пристально следит за этим. Он смотрит и смотрит, и смотрит на простой лиф без лямок, прежде чем проводит кончиками пальцев и по его краю. Когда Билл наконец заговаривает, он говорит медленно и немного рассеянно, будто вспоминая окончание фразы по ее ходу.  — Я посадил Адама в убер. Он порывался найти тебя и все твердил, что ты его убьешь… Я заверил его, что здесь ты под присмотром. Завороженно наблюдаю за лицом Билла, за его пушистыми ресницами и раскрытыми губами. Он легко расправляется с застежкой моего лифчика пальцами одной руки. Мимолетное прикосновение, четверть секунды, и я голая наполовину. Очень профессионально. Он наклоняется. Опускает локоть на мои колени. С упоением ныряет лицом аккурат в мою грудь. И трется там своим утиным носом. МАТЬ. ТВОЮ. НАПЕРЕКОСЯК. Я не смею даже пошевелиться. Даже дышать. Только запускаю пальцы в его волосы и перебираю их, как давно мечтала сделать. Люблю их, когда они длинные, как сейчас. Люблю, когда он коротко стрижется потому что жарко и лень укладывать. Люблю как они меняют цвет в зависимости от освещения и времени года. Любила их когда мне было восемь и он выкрасился в блонд. Он выглядел ужасно. Господи. …Люблю нежные засосы на своей груди, и как он не может оторваться от меня.  — Помнишь, я говорил что ты восхитительна в этом платье? — Билл поднимает голову и чмокает меня в губы. Смотрит в глаза мутнеющим взглядом. — Без него лучше. Давай снимем его совсем? Поднимайся, Лу. Вот так. И я поднимаюсь «вот так». С облегчением скидываю каблуки, опираясь на его колени, и умираю от нежности, потому что Билл не упускает возможности поцеловать меня за ушком. Выпрямляюсь во весь рост между его колен как раз вовремя, чтобы заметить как он поправляет ширинку. Просто сдвигает ее содержимое чуть в сторону с болезненным шипением. Закусываю губу. Помимо очевидного, в Билле есть какая-то особенная магия. Он относится ко мне с большим трепетом, бережно, но при этом окружает и душит. Он выглядит зачарованным и пьяным, изучающий мое тело глазами. Как будто получил нечто, о чем долго грезил, и теперь никак не налюбуется. Он заставляет меня чувствовать себя уверенной, сексуальной, сильной… Именно такой, какой мне всегда хотелось быть. Головокружительное ощущение. Теперь я лучше понимаю Алиду. Наверняка она так счастлива с ним, что едва ли замечает какие-то проблемы. Она сильная, потому что он внушает ей это. Если бы Билл был моим… То есть, если бы у меня был такой мужчина, как он… Я однозначно была бы лучшей версией себя. Ну или просто стала бы законченной сексоголичкой, что тоже неплохо. Пальцы Билла подныривают под наполовину спущенное платье и тянут его вниз по моим бедрам, пока оно не падает на пол. Не то чтобы я не знала куда деть руки… Но мне нравится, как Билл переводит дух, когда я робко задеваю ими трусики. Якобы сомневаюсь, стоит ли снять и их. Его взгляд становится одержимым.  — Погоди, — Билл берет меня за руки и качает головой, шкодливо улыбаясь. — Дай мне минутку. А то мы рискуем повторить мой первый раз, только без часовой прелюдии. Расплываюсь в блаженной улыбке. Он невозможно милый. Нечеловечески милый со своими этими ямочками.  — ЭЙ, НАРОД, ВСЕ КТО ТРАХАЕТСЯ НАВЕРХУ! — орет голос Зеке, судя по всему, с лестницы. Испуганно дергаюсь и оборачиваюсь, но Билл притягивает меня ближе и с приглушенным хохотом утыкается носом где-то рядом с моим солнечным сплетением.  — НАДЕВАЙТЕ ТРУСЫ И ШАПКИ, ДЕСЯТЬ МИНУТ ДО НОВОГО ГОДА! ВСЕ СПУСКАЙТЕСЬ ВО ДВОР И ПРИХВАТИТЕ СТАКАНЫ! БУДЕТ ФЕЙЕРВЕРК! Нет-нет-нет-нет, блин, НУ ТОЛЬКО НЕ ЭТО! К черту фейерверк! Я сейчас взвою!  — Ты не против встретить Новый год здесь со мной? — уточняет Билл, заглядывая мне в глаза. Он смеется. Он прекрасен. Клянусь, он никогда еще не был настолько красив. И я никогда не любила его сильнее, чем люблю сейчас.  — Думаю, я даже успею спуститься за шампанским, если хочешь…  — Не надо шампанского, останься, — прошу его и слова торопят друг друга. Если я выпью еще что-нибудь, я точно отключусь. А он вряд ли некрофил.  — Иди сюда. Билл обнимает и устраивает меня на своих коленях лицом к лицу. Гладит мои ноги и спину кончиками пальцев, и это настолько приятно, что если часовая прелюдия будет такой, то я тысячу раз согласна. Кажется, если он продолжит ласкать меня так, мне даже не понадобится ничего больше… Вообще ничего. Поеживаюсь от наслаждения и обнаруживаю, что поеживаться на его коленях намного приятнее, чем где-либо еще. Так что во второй раз я делаю это специально. И в третий.  — Минутка уже прошла? — спрашиваю с надеждой. Он наклоняет голову чуть в бок, подстраиваясь. Ловит мои губы и втягивает в мучительно сладкий поцелуй.  — Мгм. Жмусь к Биллу изо всех сил, стремясь ерзать если не на самой его ширинке, то как можно ближе к ней. Мне это нужно. Мне очень горячо. Я хочу расслабиться. Он задирает на себе кофту и мои ладони мгновенно оказываются под ней. Это шок. Трогать его тело вот так — голое, твердое и горячее — это непередаваемо и волнительно чуть не до смерти. Он просто прекрасен… Даже такой исхудавший. Билл великолепен. Он разрывает поцелуй каждые несколько секунд, чтобы посмотреть на мои руки на своей коже.  — Тебе нравится? — шепчу одними губами. Дико переживаю. И его реакция на мой вопрос — лучшее, что со мной когда-нибудь происходило. Он накрывает мои ладони своими, направляет, поднимает к лицу, прижимает одну к щеке, вновь кладет на грудь… Неотрывно смотрит в глаза.  — Мне? Мне очень нравится, котенок. Трогай меня. Расстегиваю его брюки. Сама. Как в самых влажных своих фантазиях. И наблюдая за его губами, беззвучно кого-то проклинающими, могу поклясться, что Билл тоже об этом фантазировал. Не верю. НЕ ВЕРЮ, ЧТО ЭТО ПРОИСХОДИТ НА САМОМ ДЕЛЕ. Он влажно посасывает мою нижнюю губу, за ней подбородок, шею, и едва я сама успеваю добраться до главного и восторженно охнуть — Билл хочет меня так сильно! — как тут же валюсь на лопатки и пружиню на матрасе. Он похож на тигра или льва, когда взбирается на кровать на четвереньках и нависает надо мной. Обвиваю его за шею. Тяну к себе. Целую снова, снова, и снова…  — Такая нежная, — улыбается. Трется о мои губы своими. — Я еле держусь, Лу. Сейчас все будет очень быстро, но потом… Скажи, ты уже с кем-нибудь?..  — Нет, — перебиваю. — Еще нет. Я сейчас взорвусь миллионом ярких искр вместе с фейерверком и многоголосым ревом во дворе. Не может быть ничего глупее, чем именно сейчас поздравить Билла с Новым годом. Его лицо смягчается и становится невыносимо идеальным. Брови чуть приподнимаются, складываясь в «домик», и делают его глаза влюбленными, теплыми, самыми ласковыми… В этот взгляд можно закутаться, как в пуховое одеялко. И чтобы прикончить меня совсем — еле заметная улыбка. Этими его бархатно-нежными губами. Пууфффф…  — Я осторожно. И обещаю компенсировать эти позорные несколько минут. Честно. Я так волнуюсь, что не могу даже улыбнуться. Отвечаю Биллу доверительным взглядом и глажу его широченные плечи. Он опускается ниже на локтях и я могу обнять его всеми конечностями. Ласкаюсь к нему, льну к его телу и с каждым поцелуем хочу его все сильнее. Билл опирается на одну руку, а другую запускает в задний карман своих брюк. Весь его торс очерчивается красивыми мышцами, пока он ищет… и ищет… И ИЩЕТ. Выражение его лица становится недоверчивым. Затем очень злым. Я вздрагиваю синхронно громкому «БЛЯТЬ!». Затем Билл глядит в матрас над моей головой отсутствующим взглядом. И наконец тихонько посмеивается. Смеется. Помирает со смеху, уронив лицо мне на плечо. Округляю глаза. Не дышу. Что это вообще значит?  — Лу, — Билл натурально хрипит. — Кажется я отдал твоему брату всю чертову ленту резинок. Первым делом я испытываю громадное, бесконечное разочарование и боюсь заплакать. Затем испытываю омерзение от того, что у Адама тоже есть член, на который эти резинки можно надеть. Затем злость от того, что он, абсолютно бесполое в моем понимании существо, сейчас трахается, пока я лежу тут голая под мужчиной своей мечты несолоно хлебавши. А затем до меня доходит вся ирония и абсурдность этой ситуации и меня разбирает дикий хохот. Я ржу, РЖУ и не могу остановиться. Я ненавижу эту дружбу между Адамом и Биллом. Лучше б они вообще не были знакомы. Два осла.  — Я был рад-радехонек, что убедил его ехать, — Билл содрогается от смеха всем телом. — Помог, блять, по-дружески… Впрочем, это не такая уж и проблема, правда? Хоть и обидно. Не такая уж и проблема?.. Наставительный голос мамы громогласно вещает в моей голове: «Настаивай на презервативе. Прерванный половой акт почти не защищает от беременности и вообще не защищает от инфекций. Тебе это надо? Если парень уговаривает тебя на секс без защиты, посоветуй ему сунуть член в розетку. Так себе, значит, был парень». Вздыхаю обреченно. Прикрываю глаза.  — Билл, мы не можем без…  — Нет, девочка, я не об этом конечно. Мы можем, но без проникновений. Если хочешь. Таращусь на Билла, а он смотрит на меня. В глаза. На губы. Снова в глаза. И вновь на губы.  — Хочу. Он шутит?! Конечно я ХОЧУ!