Against them all

POV Билл Молчит. Мгновенно поворачиваюсь к ней — хочу убедиться, что все в порядке. Но Лулу не в порядке, как и я сам. Я в полной прострации. Она в смятении. Сперва она убирает руку с моей груди, якобы зябко поеживаясь, а на деле чтобы прикрыться. Затем поднимается на локте, собираясь сесть. Рывком хватаю Лу и валюсь с ней обратно на подушки. Не обращаю внимания на возмущенное «что?». Устраиваю ее в своих руках, как в смирительной рубашке.  — Я не выпущу тебя отсюда, — предупреждаю. — Ты никуда не идешь. Догонять ее было весело, когда ей было три и она была уморительной пухлощекой куклой. Сейчас, когда я не могу передать ее брату или родителям, чтобы те о ней позаботились — уже не так весело. Стараюсь не думать, что тот забавный щекан и эта девушка, уверенная что я сольюсь после всего что здесь произошло — один и тот же человек.  — Ты не настроена говорить? Ударяюсь лбом о ее лоб. Нос к носу. Не отвожу взгляд, даже когда она закрывает глаза. Ощущение сюра лишь подчеркивает детали. Как ей хочется быть в моих руках, даже если она сердится. Как стесняется заглянуть мне в глаза, потому что я знаю, что она влюблена. Как ее волнует, что мои губы так близко. Как ее волнует, что мы вдвоем, голые, обнимаемся, и это никогда не повторится.  — Я сделал что-то не так? Наверное это самый тупой вопрос, который может задать девушке ее старший брат в тот момент, когда его сперма уже пропитала ее белье. Но это первое что приходит мне на ум.  — Мне кажется это я постоянно делаю что-то не так.  — Тебе кажется, — перебиваю.  — Каждый раз, когда мы… — вздыхает. Нервничает.  — Когда мы что?  — Сближаемся, — Лу произносит это слово и тут же открывает глаза чтобы проследить мою реакцию. Она смотрит настороженно, будто ждет, что я стану это отрицать или поправлю ее. А не дождавшись, здорово удивляется. Тушуется. — Ты как будто… закрываешься?  — Лулу. — Понятия не имею что собираюсь ответить на самом деле. И времени обдумать это у меня тоже нет.  — Ты грузишься и вечно пытаешься что-то мне объяснить. Я не хочу объяснений. Я все и так знаю. Я не такая наивная. Почему ты думаешь, что я наивная?  — Шшшш, — кладу ладонь на ее щеку и глажу. Пытаюсь унять обиженный поток ее слов. — Никто не думает, что ты наивная.  — Я просто не хочу ничего выяснять.  — Чего же ты хочешь? Этот вопрос приводит ее в конкретное замешательство. Она теряется. Мешкает.  — Ну, мы могли бы, — неуверенно рассуждает. — Мы можем просто побыть здесь немного… А потом разойтись по своим делам и все… Издаю нечто похожее на недоверчивый стон в перемешку с усмешкой. Это все что ей нужно от меня? Все, на что Лулу может претендовать вслух? «Побыть здесь немного»? Что же она пережила за все эти годы? Что чувствовала, когда у меня появилась Клара, когда я привез домой Алексис, когда мы с Адамом обсуждали прочие мои интрижки, имена, которых не помню даже я сам? А Алида?.. В какой момент это стало настолько болезненным, что Лулу отгородилась от меня непрошибаемым барьером? Ей неприятно даже обсуждать мою личную жизнь, не говоря уже о том, чтобы стать ее частью.  — То есть по-твоему мне плевать, — уточняю спокойно. — Я не клянусь тебе в любви, и даже теоретически не могу испытывать к тебе нечто подобное. Это вырывается. Это жестоко, потому что Лу именно клялась мне в любви в своих дневниках. Она была маленькой девочкой. Я осознаю, что ее чувства ко мне могли измениться с годами, но тем более странно, что не изменились.  — А можешь? — ее огромные глаза сужаются в злые недоверчивые щелочки. Молчу. Мне не хочется признавать ее правоту. Не в этом вопросе.  — Нет. «Нечто подобное» я действительно не испытываю. И даже не поверил бы, что кто-нибудь вообще может такое испытывать, если бы не прочел ее дневники. Никто не может любить так сильно и так долго без отдачи. Не в романтическом плане. Лулу лежит в моих руках как в смирительной рубашке, со всеми своими обидами и колючками, волнуется и трепещет, и все, чего она хочет от меня — «просто побыть здесь немного». Это взрывает мне мозг.  — Я знаю. Поэтому мне не нужны объяснения.  — А если мне нужны? Я хочу только поговорить, Лу. Видишь? Это не я закрываюсь. Я жду. Глажу ее по волосам, по плечу… Заставляю обнять меня за шею. Я чувствую себя отвратно. Не вывожу реальность. Не понимаю зачем усложняю жизнь этой девочке. Не представляю как все уладить. Но мне очень комфортно, когда ее рука обвивает меня за шею. И все кажется логичным и правильным, когда она смотрит мне прямо в глаза.  — Ладно, — соглашается тихонько. — Только всегда будь честным.  — Я всегда с тобой честен. Жду, что она начнет. Успокаивающе чмокаю в кончик носа. Мне нравится, когда она такая ранимая.  — Шокирующая правда: я думаю, ты сожалеешь о том что мы сделали.  — То, что я сделал — было глупо, эгоистично и аморально, поэтому мне жаль. Еще я сожалею о том как это сделал. Едва ли девочки грезят о драй хампе, представляя свой первый раз. Прости меня, — сверлю ее умоляющим взглядом, потому что выражение боли и обиды на лице Лу просто невыносимо. — Но непосредственно о том, что это произошло… Нет конечно. Я не жалею. Я все равно бы этого добился.  — Значит ты жалеешь не о том, что украл, а о том, что тебя поймали? — улыбается с облегчением. Улыбается задорно. В свете ее улыбки я сразу становлюсь чуть менее себе противен.  — Точно, — подтверждаю. Задумываюсь, что именно хочу донести до нее в первую очередь. Есть много важных вещей, в которых ей не стоит обманываться. Но поделать с собой ничего не могу.  — Шокирующая правда: твое голое фото не выходило у меня из головы неделями, — с умиротворенной улыбкой оглядываю ее вниз до самой груди, аппетитно прижатой к моей груди. — Но оно конечно не идет ни в какое сравнение с оригиналом. Лулу улыбается хитро. Кусает губу. И так же быстро сникает.  — А если бы я не прислала тебе его? Ты бы заметил меня когда-нибудь? Не уверен. Оно, по сути, перевернуло мое сознание.  — Что значит «заметил бы»? — шутливо возмущаюсь. — Я же всегда был твоей игрушкой. Пони, пациент, покупатель, гость на чаепитии у кукол — чего ты со мной только не делала… Лулу. Шокирующая правда: я говорю это, но на самом деле не ощущаю. Я не ассоциирую тебя с той маленькой девочкой. Она была моей младшей сестренкой. Единственной малышкой в семье. Она никогда для меня не повзрослеет. Но ты… Нечто совсем для меня другое.  — Мы не родственники, Билл.  — Знаю. Этим я себя и успокаиваю. Но я катал тебя на спине, когда ты была крошкой. И то, что ты лежишь голая здесь сейчас — не может быть нормой.  — С этим я помочь тебе не могу, — Лулу хочет казаться невозмутимой. Неуязвимой. А на поверку я вижу, что разбиваю ей сердце в очередной раз. — Тебе нужен психиатр.  — Возможно. Я глажу ее, обнимаю, кутаю в своих руках, и в общем это все, что я могу для нее сделать. Этого недостаточно. Но каждый раз, когда я прикасаюсь к ее губам, а она слишком хочет этого, чтобы гордо отвернуться — нам обоим становится чуть легче.  — И что будет дальше? — в этом ее вопросе нет ни вызова, ни злости. Только страх услышать не тот ответ.  — Не знаю.  — А когда мы увидимся снова?  — Я не знаю, солнышко, — целую ее в лоб. Не знаю, продолжу ли искать с ней встреч. Не знаю, стоят ли эти несколько часов огромного риска. Не знаю, имею ли право так поступать с ней. Я не знаю абсолютно ничего, кроме двух вещей. Первое: я не готов взять на себя ответственность за ее счастье и ее сердце. Я только что блестяще облажался с этим. И второе — мне нравится быть с ней сейчас и не строить планов в отношении «нас». Нет никаких «нас». Я предпоследний мужчина на земле, с которым Лулу должна лежать голая в постели.

***

Веду машину Адама по заснеженным улицам, но все еще вижу, как Лу одевается. Все еще чувствую, как целую ее в шею, а она вся дрожит от наслаждения и возбуждения. Последние минуты в хозяйской спальне загородного дома не были неловкими. Они были страстными и слишком короткими. Лу не может сопротивляться мне. И я конечно не собираюсь этим пользоваться, так нельзя, не с ней. Но и лгать себе не могу: меня это заводит. И заводит лихорадочное влечение между нами. Теперь она сидит на пассажирском грустная, усталая и красивая. А я стараюсь не оглядываться на нее слишком часто. Предчувствие разлуки горько-сладкое. Я буду скучать по ней, и знаю, что она будет скучать по мне. Теперь нас объединяет нечто вроде общей тайны. Секретной игры, которая никогда не закончится. Каждый раз, когда мы будем встречаться на семейных ужинах, мы будем переглядываться. Каждый раз, когда мы будем обниматься при встрече, мы будем вкладывать в это другой смысл. Каждый раз, когда она будет оставаться одна — она будет писать мне, а я сделаю все, чтобы она доверяла мне как в свое время доверяла дневнику. Если наша связь может существовать только в такой форме — пусть. Главное, что она будет существовать.  — Я улетаю в Массачусетс вечером. Снимать «Касл-рок», представляешь? Прямо с корабля на бал. Продолжаю тише и ласковей. Извиняюсь:  — Снова пропущу твой День рождения, мартышка…  — Ничего, — дергает плечом. Смотрит в окно. — Я все равно не хочу отмечать… А Алида летит с тобой? Смотрю на Лу внимательно. Не хочу, чтобы наш разговор принимал такой оборот. Лулу не должна меня ревновать.  — Нет, — отвечаю коротко. Молча смотрит в окно какое-то время. Мы почти у ее дома.  — А надолго улетаешь?  — На месяц. Кивает. Поворачивается ко мне, когда торможу.  — Как ты доберешься? Бери машину Адама если хочешь. Он заберет, когда нагуляется, — предлагает великодушно.  — Не беспокойся, — подмигиваю. — Я доберусь. Перевожу взгляд с ее глаз на губы. Время прощаться, и я знаю, что мы оба очень хотим этот поцелуй.  — Ладно, — Лу демонстративно игнорирует напряжение. Выходит из авто. Зависаю ненадолго, стараясь понять, что происходит. Выхожу следом. Обхожу машину спереди. Протягиваю ключи Лу.  — Пиши мне, договорились?  — Зачем? — притворно удивляется. Переминается с ноги на ногу. Обращаю внимание, что она в легких туфлях. — Мы увидимся когда придется. Ты же так себе это представляешь? Да. Но нет. Черт возьми, разумеется нет. Только я и рта раскрыть не успеваю.  — Я не хочу, чтобы ты вмешивался в мою жизнь, уяснил? Адам и так старается за двоих. У меня слишком много братьев. Стою молча, капитально растерянный, озадаченный и злой. Понятия не имею, что делать. Но невольно восхищаюсь ею. Моя мартышка кусается.  — Мы оба получили что хотели, правда? Теперь мне пора. Холодно. Вздергиваю брови. Эту пощечину я заслужил. Гляжу Лу в спину. Слежу, чтобы она зашла в подъезд. Жду, когда на третьем этаже зажжется свет. Пячусь спиной вперед, глядя на пару желтых окошек. Мысленно желаю ей… Спокойной ночи? Спокойного утра. Сладких снов обо мне. Мы же не родственники.