Against them all

Приближаюсь к нему на четвереньках. Не вполне уверена, хочет ли Бьорн меня на своих коленях или мою голову между ними. Он молча расстегивает ремень на джинсах, заглядывая в декольте моего платья. Ореховые волосы, которые он потрудился причесать к празднику, давно уже торчат во все стороны, и в целом это его лучшая укладка. Глаза непроницаемые, но я знаю как трудно прощать кого-то, кого очень любишь. Беззвучно чмокаю его в плечо. Кладу на него подбородок. Бьорн смотрит на мои губы, затем в глаза, и мне очень трудно выдержать его взгляд. Поэтому тянусь к нему первая. Робко целую, не зная, как далеко мне позволено зайти. Ответить он не торопится. — Сними его для меня, — кивает на мое платье. Чуть отодвигаюсь, чтобы исполнить его просьбу. Смущаюсь. Гоню от себя мучительные мысли о том, что с Биллом мне некогда было смущаться. В его руках я чувствовала себя сверхжеланной. Выгибаюсь, задирая на себе платье, и снимаю его через голову. Собираюсь вновь придвинуться к Бьорну, но он придвигает меня сам. Бескомпромиссно сгребает мой затылок, и я чудом успеваю подставить руки, чтобы не протаранить колени Бьорна носом. Позволяю ему до онемения всасывать мои губы. Массировать их языком так, чтобы у меня не осталось возможности думать о ком-то еще. — Я чувствую, как ты сравниваешь, — предупреждает, почти не отрываясь от своего занятия. — Хватит. Мы договорились, что ты со мной. — Прости. — Будь со мной, Лулу. Мне невыносимо горько и совестно. Я должна сделать что-то. Что-нибудь, чтобы Бьорн почувствовал себя лучше. Выпутываюсь из его рук и стекаю на пол. Становлюсь на колени. Бьорн переводит дух. Он медлит, но очевидно удивлен и заинтригован. — Уверена, что хочешь начать с этого? Сейчас мне понравится ВСЕ, что заставит его простить меня. Поэтому киваю. Тащу с него джинсы, закусив от усердия губу. Достаточно, чтобы провернуть задуманное. Ни разу не видела его голым до сегодняшней ночи. Обидно, что мы потеряли столько времени. Если бы мы уже были близки, возможно сегодня мне не за что было бы извиняться. Я сожалею… Но вообще-то сожаление — совсем не то чувство, с которым хочется трогать и рассматривать его тело. Кладу руки Бьорну на плечи и медленно опускаю вниз по его груди, ребрам и животу. У него очень широкие плечи. Тонкая и высокая для парня талия, и поэтому ноги кажутся почти непропорционально длинными. Плоский живот без единого намека на кубики. Красивые рельефные руки. Узкие бедра. Бледная кожа. И… нет, он ни в чем не уступает Биллу, но он красив совсем другой, мальчишеской красотой. Бьорн собирает мои волосы в хвост. Он не тянет их и не делает мне больно. И все же это предупредительный жест. — Будь со мной. Жмурюсь виновато. Киваю. — Смотри на меня. Смотрю ему в глаза. Послушно открываю рот под легким давлением головки его члена на мои губы. Рот Бьорна открывается тоже, и это одновременно шумный выдох и улыбка. — Зубы, малышка. Ты делаешь мне больно. Мычу извиняющимся тоном, но он тихонько смеется, и это меня чуть ободряет. Нежелательное напряжение между нами ослабевает. — Все в порядке. Просто будь с ним понежнее на первом свидании. Хмыкаю. — Вот таааак, именно так, — Бьорн кивает, улыбаясь шире. Это легко. Не думать о Билле легко, когда моя голова покоится в других руках. И по мере того, как эти руки берут на себя всю инициативу, направляют и остерегают, я все больше успокаиваюсь. Все четче понимаю, что пусть мой поступок и не прощается так просто и не забывается так быстро, у нас все-таки есть шанс. Потому что руки Бьорна — по-прежнему любящие руки. По-прежнему заботливые. Он отстраняет меня достаточно, чтобы мы оба могли отдышаться. С удовольствием отмечаю, что его глаза мутнеют. Мне нравится его взгляд. Ровно такой же, каким он изучал меня в прихожей. Улыбаюсь и собираюсь продолжить, но Бьорн манит меня вверх за подбородок. Впивается в мои губы на полпути. Устраивает меня на своих коленях. Охаю, потому что его ладони беззастенчиво мнут мою задницу, и кто бы мог подумать, что он вообще умеет быть таким требовательным и страстным. В тихом омуте черти водятся. Прекрасные, дикие черти. Мне нравится. Я притираюсь к нему и мокну. Ни в моих мыслях, ни в моих легких не остается места ни для кого, кроме Бьорна. Какое это облегчение — освободиться. Какое облегчение… Он поднимается, поддерживая меня на весу одной рукой. Другой хватает шампанское. Хихикаю. Не отлипаю от губ Бьорна. Обнимаю его ногами за пояс. Он перемещается по комнате шатаясь, потому что ничего не видит — я позаботилась. Но я чувствую его азарт и нетерпение. А он, надеюсь, чувствует, что я хочу его и готова. Сажает меня на стол. Горячо целует, прежде чем вручить мне бутылку. — Хочешь выпить еще? — Хочу, — согласно улыбаюсь. Отпиваю шампанское прямо из бутылки. Наблюдаю, как Бьорн вынимает презерватив из кармана приспущенных джинсов. Я слишком мало уделяла внимания тому, как низко и красиво те сидят на его бедрах. Это преступное упущение. Бьорну некогда раздеться полностью — он уже расправляет тонкий латекс на своем члене. Я любуюсь им с замиранием и восхищением. Очень переживаю. Но это приятные переживания. — Наконец-то, — выдыхает мне в щеку, обвив за поясницу руками. Тянет ближе к краю. К себе. Готовлюсь, что будет больно, но стараюсь, чтобы на моем лице это не отразилось. Беззвучно раскрываю рот, ощущая медленные, зовущие движения кончиков его пальцев, очевидно распределяющих смазку. Крепче обнимаю Бьорна за шею. Жмусь к ней переносицей. Это именно так больно, как говорят, и даже чуть больнее. Мои колени вздрагивают по сторонам от его бедер, и я совершенно точно собираюсь крикнуть «АУЧ!», но к счастью самый адский пик длится ровно одну секунду. Дальше можно терпеть. Бьорн ненадолго цепенеет. Чувствую, что он нехило ошарашен внезапной помехой, но тем не менее ни о чем не спрашивает. Люблю его за это. Люблю его безупречный такт и уважение к моим чувствам. Мне бы и в худшем кошмаре не приснилось излагать ему подробности нашей с Биллом связи. Да и сам Бьорн вряд ли захотел бы услышать эту историю. Благодарно чмокаю его под ушком и чуть ослабляю объятия. Делаю их уютными и доверительными. К счастью Бьорн не требует зрительного контакта сию же минуту. Мне в самом деле неловко и требуется немного времени. Думаю, он догадывается об этом. Он просто двигается во мне. Явно бережнее и медленнее, чем собирался. Вообще-то так медленно и бережно, что мне хочется укусить Бьорна ровно в то же место на шее, куда я его только что поцеловала. Не такая уж я и неженка. Впрочем… Мне очень, ОЧЕНЬ нравится с каким трепетом он относится к моему телу. Это горько-сладкое дежавю. Бьорн быстро отказывается от намерения страстно овладеть мною на столе. Полагаю нас обоих это немного смешит, и когда я наконец решаюсь заглянуть ему в глаза, а он несет меня обратно на кровать — мы оба лыбимся. Он кладет меня на спину, не разъединяясь со мной. Тепло и тяжесть его тела отлично меня расслабляют. Я чувствую себя в безопасности. От шампанского кружится голова. Десятки крошечных солнц празднично мерцают сквозь мои подрагивающие ресницы. — Порядок, мартышка? Распахиваю глаза, разом протрезвевшая. Мое сердце проваливается вниз на несколько этажей, а к горлу подкатывает нечто, что мешает дышать. Бьорн замирает и глядит на меня с тревогой: — Больно, малышка? Малышка… МАЛЫШКА. Прочищаю горло. — Нет… Нет, все очень хорошо. Все еще часто моргаю, когда он опускает голову, чтобы нежно поцеловать меня в шею. — Я с тобой, — шепчу, ткнувшись губами в его волосы. Мало помалу прихожу в себя. К счастью, Бьорну достаточно всего лишь продолжать двигаться, чтобы вновь отвоевать пространство в моей голове, в моих легких и во всем моем теле. С благодарностью наполняюсь им. Пусть сейчас это физически неприятно, но я знаю, что будет лучше. И мне нравится, что Бьорну хорошо уже сейчас.

***

Я так и не смогла уснуть. Куталась в его руки. Наслаждалась близостью, которая раньше была мне недоступна. Даже согласилась на второй раз, и все было почти так же болезненно. Но ровно так же целительно для моей совести, души и наших отношений. Остальное придет со временем. Мы разговаривали половину ночи. Другую половину целовались. Мне нравится быть к Бьорну максимально близко. Парадоксально, но чем теснее я к нему жмусь, тем свободнее себя чувствую. А он становится беззаботнее и счастливее с каждой минутой. От души потягиваюсь. Забрасываю на задремавшего Бьорна ногу. Зеваю. Спящий Бьорн просто прелесть. Он необычайно лохмат и уютен. И регулярно пытается ткнуться носом то в мою грудь, то в живот, подгребая меня под себя наподобие подушки. Мне жаль его будить, но я устала, и хочу появиться дома до того, как Адам соберет поисковый отряд. И завтра мне нужно на учебу. Я не могу прогулять подряд второй день. — Мне нужно домой, — бужу Бьорна шепотом. Бодаю его в лоб. Коротко целую в раскрытые губы. Посмеиваюсь, ибо он действительно очень забавный спросонья. Бьорн открывает один глаз, второй, и снова закрывает их, широко улыбаясь. — Зачем? — хрипит. — Кхм-кхм… Ты нужна мне здесь. С наслаждением льнет губами к моей щеке. Затем прикладывается к ней своею. Большие ладони сейчас же приходят в движение: гладят и гладят, и гладят мою спину и плечи под одеялом. Тоже прикрываю глаза. Невероятно уютно с Бьорном. — И что я буду тут делать? — игриво уточняю. — Смотреть, как ты работаешь? — Я не собирался сегодня ни работать, ни учиться. Планировал, что ты останешься со мной хотя бы до вечера… Мы закажем твою любимую пиццу… Включим подборку из лучших выпусков "SNL" на Ютубе и не будем ее смотреть… Я буду медленно гладить тебя вот здесь, — его ладонь скользит экстремально низко по моей заднице и задевает промежность кончиками пальцев. Невольно подаюсь вперед, еще плотнее к нему. Выныриваю из-под его щеки и гляжу ему в глаза одновременно с надеждой и опасениями. Я хочу этого, но не хочу чтобы опять было больно. Как минимум мне нужен небольшой перерыв. Может, Бьорн мог бы решить для меня эту задачку… — …Пока ты не начнешь дрожать и мокнуть, — ласково чмокает меня в губы. — А потом, если ты передумаешь и захочешь остаться на ночь, мы снова будем болтать, целоваться, строить планы… — А если не передумаю? — Значит я отвезу тебя домой, отдам Адаму лично в руки, вернусь сюда один и буду вспоминать какая ты нежная. И страшно скучать. Мне будет очень плохо. — Вы пытаетесь манипулировать мною, сэр? — улыбаюсь, вздернув брови. — Конечно нет, разве я мог бы? — шутливо обижается. — Хотя... Бьорн придвигается носом к самому моему носу. А рукой, которая только что гладила мою спину, подлезает между нами. — Теперь да. Пытаюсь. Выгибаю спину и широко открываю рот. Хочу попросить Бьорна подождать с этим немного, но кажется, он не намерен проникать. Это меня устраивает. Господи, это меня еще как устраивает! Похоже, он перебрал действительно много плат, блоков питания и видеокарт своими пальцами. Похоже он трудоголик и действительно любит свою работу. Похоже я тоже люблю его работу. И думаю что все же задержусь у него до вечера, чтобы выяснить какими еще скрытыми талантами обладает мой бойфренд.

***

— Ай, — хватаюсь за перила одной рукой, а другой тру поврежденную лодыжку. Теперь, когда я убедила Бьорна, что она почти не болит, и я без проблем поднимусь по лестнице сама — можно не притворяться. Она все еще дико болит. Снимаю каблуки и продолжаю карабкаться босиком. Так немного легче. — Грымза? Гляжу вверх. Морда Адама сунулась между перилами на третьем этаже и палит, что происходит внизу. — Ты напилась что ли? Что ты там творишь? Где ты вообще пропадала целые сутки? Вот поэтому я и не хотела, чтобы Бьорн «отдавал меня Адаму лично в руки». Я бы закатила глаза, но просто некуда. — Иди сюда и помоги мне, — требую, но без особой надобности: Адам уже и так бежит вниз, прыгая через три ступеньки. — Почему ты босиком? — округляет глаза. — Почему ты хромаешь? Какого черта Бьорн не привел тебя домой? Постой, это он сделал? — теперь его глаза наоборот, сужаются в щелочки. — Нет конечно. Идиот. Я подвернула ногу. Кладу руку на плечи брату, когда он великодушно наклоняется. Он подкидывает меня вверх как мешок с картошкой. Разумеется назло. — Свою девушку ты тоже так носишь? — Моя девушка не возвращается домой в полночь, бухая и хромая. И отвечает на мои звонки. — А то ты переживал, — гримасничаю. Знаю, что переживал. У меня девять пропущенных, а у окна на нашем этаже накурено. Адам, вместо ответа, фыркает, и совершенно случайно отшатывается к стене, чтобы я теранулась головой о побелку. — Голодная? — интересуется подчеркнуто безразлично, сгрузив меня на кровать в моей комнате. Лихорадочно оглядываюсь вокруг. Ого! Я точно у себя? — Чокнутый фанат прислал тебе три коробки пончиков и вон тот сверток, — указывает пальцем на конверт поверх трех белых коробок на подоконнике. Цветы от отца. Еще букет от Стеллана и Меган. От Алекса, — по очереди кивает на цветы. — От Эйи. Еще несколько в ванной, я не нашел куда их поставить. Записки вот, — показывает на тумбочку. — Вам нужно что-нибудь еще, мисс оборзевшая собака? А то у меня заканчивается смена, я хотел бы прилечь. Ладно. Адам действительно на меня зол. Это я улажу. — Спасибо, шкет, — улыбаюсь ему и хлопаю по кровати рядом с собой. — Еще неплохо бы поболтать. Угощаю пончиками. Непреклонно глядит на отведенное ему место, затем на мои ноги, и вновь мне в глаза. Ощутимо мрачнеет. — Ты точно подвернула ногу? Он тебя не обидел? Скажи мне правду, Лулу. Это не шутки. — Бьорн не обидит даже комара, — разъясняю терпеливо. — Что уж говорить об оборзевшей собаке? Это я так спускалась по лестнице. Он мне, кстати, жизнь спас. — Тогда напиши ему, что завтра из школы тебя забираю я. Съездим поглядим, из чего там сделаны твои кости. И оставь мне пончик. Сейчас мне правда лучше лечь, утром генеральный прогон в театре… Или случилось что-то? Если что-то произошло, грымза… — Ничего эдакого, — качаю головой и машу рукой, иди, мол. — Поговорим завтра. — Уверена? — Уверена. — Заведи будильник на семь, если хочешь, чтобы я подбросил тебя в гимназию. Спокойной ночи. — Пока, шкет. Глядим друг на друга еще несколько напряженных секунд прежде чем Адам сдается, вздыхает, и подходит, чтобы меня обнять. С удовольствием утыкаюсь в его плечо. — Спасибо. Правда спасибо. Это был замечательный день рождения. Один из лучших в моей жизни. — Люблю тебя. Спи. — Доброй ночи, — провожаю его вглядом и откидываюсь на подушку. Смотрю в потолок. На подоконник. Вновь на потолок. И опять на пончики. Скорее всего они от Адама, но мне интересно что он положил в такой большой конверт. Возможно там что-нибудь, что мне лучше увидеть сегодня, чтобы утром в машине рассыпаться в благодарностях. Не хочу, чтобы он думал, что мне все равно. Да и пончик хочется. И раздеться надо. И хотя бы почистить зубы. Сползаю с кровати и ковыляю к подоконнику.