Against them all

Сигнал сообщения. Глубоко вздыхаю, очнувшись. Я в пижаме и закутана в одеяло, хотя не помню, как доковыляла обратно в комнату. Как мылась тоже не помню, но волосы мокрые. Очень может быть, что я тупо стояла под душем и бессмысленно щелкала колпачком шампуня, обдумывая прочитанное. Нашариваю телефон в складках одеяла. Бьорн: Что если завтра я заберу тебя с последнего урока? Как думаешь, сможешь прогулять? Щурюсь сонно и непонимающе. Я: Кажется, у Адама были на меня какие-то планы. Он заберет меня после школы, прости. Бьорн: 😞 Невольно улыбаюсь. Я: А разве тебе не нужно работать? Бьорн: Вот именно, что нужно! Мне предстоит вытащить курсовую из винчестера лэптопа, залитого смуззи. Без получаса упражнений на мелкую моторику я не стану даже пробовать. Коварно хихикаю. Вообще-то, если опустить заманчивые намеки — мне нравится, что Бьорн постоянно кого-то выручает, и этим зарабатывает на жизнь. Это одна из главных причин почему я хочу в медицинский. Я: Ответственно заявляю, что с мелкой моторикой у тебя все прекрасно! Я в тебя верю❤️ Бьорн: Допустим. А как же мой собственный курсач на следующей неделе? Он с презентацией, мне нужна хорошая дикция. Закусываю губу. Валюсь порозовевшей мордой в подушку. Я определенно хочу и могу быть счастлива с этим парнем. Со своим гиком. Я: Ты проводишь меня домой из гимназии послезавтра? В пятницу моя смена в кафе, а потом мы могли бы заняться артикуляционной гимнастикой прямо у тебя на кухне. Бьорн: 😍 Бьорн: Как твоя нога, малыш? Пробую пошевелить обеими. Все еще больно, но не так, как было вечером. Может, удастся убедить и Адама, что нечего попусту тратить время в травмпункте. Мне нужен завтрашний вечер, чтобы торжественно затолкать тетрадь Билла в Коробку Ужасов и забыть о ней. Я должна разобраться с этим в покое и одиночестве. Я: Лучше с каждым часом! ☺️ Уже собираюсь ложиться. Доброй ночи. Люблю тебя. Бьорн: Приходи навестить меня во сне😌 Я: Аввввв❤️❤️❤️ Кладу телефон на свою импровизированную тумбочку. Почти полночь. Гляжу на тетрадку и мнусь в нерешительности. До смерти хочется закончить. И до смерти не хочется таять в мокрое от слез ничто с каждой перевернутой страницей. Жизнь была бы проще и приятнее, если бы Билл не мешал мне на него сердиться. «Давай-ка вернемся к тому времени, когда ты впервые решила, что наши отношения пора бы вывести на другой уровень. Тогда ты еще была шумной крошечной катастрофой. Центром семейной жизни и звездой любого праздника. Коры мочила такие, что мы либо стеснялись встретиться взглядами с твоими родителями, либо держались за надорванные от хохота животы. Я только начинал подозревать, что никто на самом деле и понятия не имеет, что творится в твоей светлой прозорливой головке. Уследить за бесконечной сменой твоих интересов было невозможно. Но сейчас, если ты не против, я бы попробовал. Тебе было пять. Ты работала врачом, занималась верховой ездой, рыбалкой и устраивала чайные вечеринки. И логично предположила, что пора бы уже обзавестись мужиком. По мелочам не разменивалась: отношения с какими-нибудь там бойфрендами тебя конечно не устраивали. Ты была слишком взрослой для таких глупостей. Тебе нужен был муж: как у мамы, как у Меган, как у Белоснежки в конце концов. Пока верно мыслю? Ты оценила ситуацию, присмотрелась к мальчишкам вокруг и пришла к выводу, что лучше синица в руках — облезлая, но своя. Решила, что я сгожусь на нечто большее, чем покупать у тебя игрушечную селедку — если надо мной поработать, разумеется». Не могу сдержать оглушительное «ХА!». «ОБЛЕЗЛАЯ СИНИЦА»?! Это ж надо так демонстративно поскромничать! Я бы купилась, если бы Билл не помнил себя в пятнадцать. А он уже был ростом с девятнадцатилетнего Адама, нагло и самоуверенно подмигивал девушкам зелеными глазищами и растягивал свои пухлые губки в обаятельной ухмылке. Нет, Билл, я выбрала тебя, потому что по уши влюбилась. Хотя игрушечная селедка и приносила мне баснословный для пятилетнего ребенка доход. «Итак, в один прекрасный день ты спросила, как бы я хотел назвать наших детей. Я не придал этому особого значения, ведь еще утром я был просто лошадью. Я спокойно воспринял, что теперь многодетный отец, и у меня три дочери Барби. Ведь мужчина должен нести ответственность за своих детей, даже если его только что произвели из обычного пони в отца и мужа. Я наскоро придумал имена, не помню какие (кажется, я все-таки хреновый родитель). Но это в любом случае не имело значения, потому что у твоих кукол уже были имена, и менять их ты не собиралась. Всего лишь проявила женскую мудрость и спросила мое мнение, чтобы я почувствовал себя значимым. А потом опустила свои хитрые глазки, нежно погладила меня по руке и сказала: «А вот и нет. Мы назовем их Кристин, Ингела и Ребекка». Так ведь их на самом деле звали? Именно так. Это я помню, Лулу. Отныне у тебя появилась новая любимая игра — в дочки-матери. От меня требовалось следующее: периодически уходить на работу, почаще восхищаться, какие красивые прически ты сделала нашим девочкам, носить коляску со второго этажа на первый и обратно, смотреть, как ты укладываешь их спать и каждую целовать на ночь, а потом тоже ложиться и «спать» рядом с тобой. Так продолжалось до тех пор, пока ты не устала от семейной жизни. То есть дня два-три. Подглядывая за Адамом и его тогдашней девушкой, ты быстро вычислила, что добрачные отношения куда интереснее и насыщеннее. Поэтому к моменту, когда я пришел к Адаму на следующей неделе и спросил тебя, где дети, ты ответила: «Их у нас пока что не будет. Давай, как будто мы еще не поженились». Я улыбнулся и сказал: «Давай». Началась романтика. Ты наряжалась в пышные платья принцесс и выбегала встречать меня на крыльцо. Любила забраться ко мне на колени, пока мы с Адамом гоняли в приставку, и всячески нам мешать. Если я засиживался допоздна, ты засыпала прямо у меня на руках. Просто утыкалась в меня носом и отключалась. Сама догадаешься, почему я часто задерживался? Мне нравилось быть старшим братом. Нравилось, как сильно ты была привязана ко мне. И я чертовски не хотел, чтобы ты взрослела. Не пойми меня неправильно, у тебя отличная семья, но в каком-то смысле ты была моим ребенком. Я боялся, что эта связь между нами ослабнет, и что рано или поздно ты перестанешь глядеть на меня с таким же восхищением и обожанием. Так и вышло. Ты была умной и наблюдательной девчушкой, очень быстро развивалась. А по мере того, как росла, начала стесняться меня и предпочитать компанию Эйи. Время игр прошло. Это нормально. Глупо искать здесь какую-то драму. Дело не только в том, что ты «переросла» меня как пони и обнаружила, что я симпатичный человек. Я и сам здорово от тебя отдалился. Меня увлекла карьера, а потом путешествия, развлечения, деньги. Я хотел жить на полную, не привязываясь к дому. Я осознавал, что мы в любом случае не останемся так же близки, как когда ты могла прыгнуть ко мне на руки, чмокнуть прямо в губы (ты абсолютно не понимала, почему нельзя, если Адаму и его девушке можно), уснуть на моих коленях. Ты повзрослела, и мы оба стали глядеть на все эти вещи под другим, неловким углом. Твои дневники помогли мне понять наконец, почему этот переход не был естественным и безболезненным, каким должен быть у братьев и сестер. И давай не будем делать вид, будто мы оба не сожалеем, что будучи одной семьей, не можем любить друг друга по-родственному». Не можем любить друг друга по-родственному… МЫ не можем любить друг друга по-родственному! Гляжу в пространство. Пытаюсь разобраться в собственных чувствах. Привычные спутанные шнурки в моей душе запутались только сильнее. Я должна бы вопить от счастья теперь, когда Билл наконец осознал, что я повзрослела, и увидел во мне кого-то кроме младшей сестренки. Но вместо этого лежу и представляю, как он отпускает маленькую девочку из своих воспоминаний, которую так сильно любил. Как прощается с ней навсегда и понимает, что она уже не вернется. И я ощущаю боль утраты — его боль. Я была жестока с ним после Новогодней ночи. Неоправданно жестока. Смаргивая накопившиеся слезы, тянусь за телефоном, но секунду поколебавшись, опускаю руку. Если бы я НЕ была жестока с ним, он был бы жесток со мной. Билл дал мне ощутить каково это — получить то, о чем так долго мечтаешь. Подразнил своей нежностью, заботой и влечением, своим телом, взглядами, запахом, шепотом… А потом ясно дал понять, что это ненормально и он не допустит повторения. ЭТО — жестокость. «А знаешь, хватит о грустном. Я не готов втихую утирать слезы в переполненном аэропорту. Я не Алекс. Я вообще не плачу. По субботам. Будем считать, что письмо от руки оказывает на меня терапевтический эффект. Истории о том, как ты выдрала волосы моей подружке, накормила меня салатными листьями и пореем, потому что лошади должны есть траву (я все еще обижен), и выбила мне нижний зуб, напрыгнув на меня с батута — я оставлю для вечеринок, если не возражаешь. Но прежде чем закругляться, есть еще одна вещь, которая не дает мне покоя. Помнишь, как ты заставила меня пообещать, что я никогда не суну язык тебе в рот? Мужчина должен держать свое слово. Я не хочу, чтобы ты разжаловала меня из верховой лошади в обыкновенного козла. Клянусь, давая тебе обещание, я не собирался его нарушать. И я готов извиниться сейчас за то, что двенадцать лет спустя все-таки его нарушил. Дорогая Лу. Приношу тебе свои неискренние извинения. Нет, мне совсем не стыдно. И да, я уверен, что мой длинный гибкий язык тебе очень даже понравился». Заливаюсь краской в пустой комнате, как дура. Жарко даже глазам. Даже волосам. Откашливаюсь. ИСТЕРИЧЕСКИ ржу сквозь слезы. «С Днем Рождения, красотка! Мое маленькое, некогда щекастое счастье, моя родная. Надери этому миру задницу. Билл».

***

Бьорн: Ключ скучает без дела. Достань и погляди на него: маленький, одинокий и забытый. Может, начнешь им пользоваться? Удерживаю хлопья с молоком во рту, надув щеки как хомяк. Нервно ерзаю на стуле. Я: Я держу его на брелоке с остальными ключами❤️ Ему не одиноко, не переживай. Звук дрелей заставляет меня поморщиться. Соседи затеяли ремонт, и тот не прекращается с утра до вечера каждый день. Кто бы ни купил эту квартиру напротив, я их уже немного ненавижу. Адам умирает от недосыпа за столом рядом со мной. Глядит то в свою кружку, то в телефон. Кажется, сейчас он окунется носом в кофе.  — Шкет! Встрепенувшись, Адам подпирает голову, чтобы ненароком ее не уронить.  — Гыыымза? — переспрашивает, широко зевая.  — Напомни, кого ты играешь в этом своем новом фильме? Проститутку? Почему уже вторую неделю ты снимаешься только по ночам?  — Потому что днем я играю проститутку в театре. Логично. Бьорн: Отпускать тебя домой становится все сложнее😔 Я: Ты же знаешь, что я не могу просто собрать вещи и перебраться к тебе. Сначала нужно подготовить Адама. Он все еще переживает. А я не представляю, как начать. Конечно я хочу видеть Бьорна каждый день, но мысли о переезде к нему НАСОВСЕМ — вызывают у меня приступ паники. Жить вместе — это так… по-взрослому. Адам с ума сойдет. Бьорн: Хочешь, чтобы я поговорил с ним? Я: Нет! Я сама, постепенно. Только мне нужно время, ладно? Отправляю сообщение и зажмуриваюсь. Бьорн не давит, но я все равно испытываю угрызения совести, уговаривая его подождать. Бьорн: Ну конечно🥺❤️ Прости, Лулу. Больше не будем говорить об этом, пока ты не утрясешь все с Адамом. По рукам?  — Ооооо нет… Вот же черт.  — Что случилось? — мгновенно вскидываю голову. Адам трет лоб, отложив телефон. Вид у него окончательно убитый. Чувствую, как у меня все переворачивается внутри. Я уже несколько недель на нервах. После тетради от Билла не было ни слуху, ни духу. И пусть я молилась о том, чтобы он и дальше не объявлялся — все равно дико волнуюсь. Каждый день я собираюсь написать ему и спросить, как дела, и каждый день убеждаю себя, что это худшая моя идея.  — Бедный Скролан отдал концы.  — О… — испытываю облегчение, разочарование и замешательство одновременно. — Бедный.  — Старик прожил реально долгую жизнь. Но Мю конечно очень расстроена. А Билл… Черт, надо съездить поддержать его. Они собираются похоронить беднягу вечером за домом. Шумно сглатываю. Отыскиваю свой внезапно пропавший голос.  — Билл… вернулся? Он говорил, что улетает на месяц. Я думала, что он задержится в Массачусетсе хотя бы до начала февраля.  — Да, он приехал рано утром. Вот так вовремя. Открываю рот, чтобы спросить у брата, что именно заставило Билла вернуться на полторы-две недели раньше задуманного, но вовремя затыкаюсь. Я вообще не должна знать, когда Билл должен вернуться.  — Я поехал, — Адам с усталым вздохом сползает со стула. - Ты со мной?  — Куда? — пищу, полумертвая от страха.  — Как куда? К Мю конечно, кота хоронить.  — Но я… Я собиралась подготовиться к зачету, а вечером встретиться с Бьорном. ГОСПОДИ, БЬОРН! Я: По рукам! ❤️❤️❤️❤️❤️❤️ Красных сердечек не может быть много. Особенно когда я намереваюсь вытворить нечто настолько глупое и опрометчивое, как явиться в дом Скарсгордов, когда там Билл. О боже, помоги мне.  — Живее, Лулу!