Against them all

Взлетаю по лестнице на одном дыхании и только в коридоре моего этажа оно меня подводит. Я всхлипываю, задыхаюсь и давлюсь. Сильнее чем рассчитывала, со шлепком накрываю рот обеими ладонями, затихаю и прислушиваюсь: вдруг в подъезде есть кто-то еще? Вдруг за мной погоня? Эта мысль кажется мне настолько же абсурдной, насколько абсурдным было то, что только что случилось в машине. Мой мозг автоматически ищет оправдания и объяснения, я внушаю себе, что все совсем не так, как выглядело, ничего страшного не случилось. Но мое тело — колотящееся сердце, дрожащие руки и разрывающиеся легкие — с этим не совсем согласно. Подступаю к окну и гляжу вниз: что если Бьорн внизу? И вижу его машину. Как бы мама ни была пряма в вопросах нашего с Адамом полового воспитания, и сколько бы лишних и дурацких «доверительных бесед» со мной ни проводила, я никогда не думала, что однажды действительно попаду в ситуацию, когда мне будет угрожать мужчина. Я тепличный ребенок, у меня шестеро старших братьев, я не ввязываюсь в неприятности, тщательно избираю круг своего общения — у меня и друзей-то среди сверстников практически нет. Такой сценарий просто невозможен в моем мире. Автоматически запускаю руку назад, готовая извлечь из рюкзака ключи, и тут же соображаю, что бросила его в машине. Телефон, ключи, флешка с контрольными, методички, бумажник — в этом рюкзаке все. Кажется, я сейчас еще и потеряю сознание. Понятия не имею, дома ли Адам, и колотить в дверь, перепуганная до смерти и дрожащая с головы до пят — не могу. Если он дома, он этого так не оставит. Но мне отчаянно нужен кто-то, с кем я почувствую себя в безопасности в случае чего. И нужна помощь. Звоню в дверь Билла. Едва не кричу, с опозданием понимая, что во-первых, Адам может быть и там, а во-вторых, что Билл воспримет случившееся ровно так же остро, как и Адам. Между звонком и щелчком открывающейся двери проходит не больше минуты, но время тянется будто резиновое. И сколько бы я ни уговаривала себя успокоиться и этим смягчить для Билла восприятие ситуации, как только я вижу его — высоченного, удивленного и главное родного — в тот же момент прыгаю на него и обвиваю всеми конечностями. Я в безопасности. Ничего страшного. Я со всем справлюсь. Я осознаю́ все это со скоростью звука, еще раньше, чем он успевает меня подхватить. И так же быстро Билл понимает, что что-то не так. Что это не объятия соскучившейся за день подружки. — Ты один? — успеваю выпалить, пока он вносит меня в прихожую и закрывает за нами дверь. Ощущение безопасности и облегчения накрывает меня как цунами, волна за волной, и я чуть не стону от этого. Не могу отлипнуть от Билла. Не могу перестать вдыхать его запах и только крепче прижимаюсь к нему. — Посмотри на меня, — велит, уже явно обеспокоенный. Пытается отклонить голову, чтобы заставить меня смотреть ему в глаза. — Лулу, что произошло? Поспешно стараюсь напустить на себя невозмутимость. Разумеется тщетно. Но я уверена, что выгляжу уж точно лучше, чем минуту назад в подъезде. Хотя бы не паникую. Послушно отлипаю от его шеи и смотрю в лицо. Подвергаюсь пристальному, изучающему взгляду. — Ничего, просто я так бежала, фух, — нелепо оправдываюсь. — Уже все, можно поставить меня на пол, — добавляю тихонько. — Что случилось? — Билл повторяет вопрос, не обращая внимания на мои слова. Он медленно бредет по квартире со мной на руках, и я не уверена, что он сам понимает, куда меня несет. Настолько он сосредоточен. — Ничего страшного. Но мне нужна твоя помощь. — Это даже не обсуждается, — нетерпеливо отмахивается. — Просто скажи мне, что произошло. Он бегает глазами по моему лицу, и кажется чуть более спокойным теперь, когда хотя бы убедился, что я цела и невредима. — Я все тебе объясню, только чуточку позже, хорошо? Выслушай меня ровно одну минуту, ничего не спрашивая. Молчит, поощряя начать. Киваю, благодарная. — Мне нужно, чтобы ты спустился со мной на улицу. Там Бьорн, а у него мой рюкзак, который мне очень нужен. Но пожалуйста, умоляю, не заговаривай с ним, ни о чем не спрашивай, даже не здоровайся. Просто постой в стороне и держи меня в поле зрения на всякий случай. Пожалуйста, ты сможешь сделать это для меня? С досадой понимаю, насколько стремно это звучит. Нечего и надеяться, что Билл пойдет без вопросов. — Что? — он практически шепчет и прищуривается, будто не может поверить ушам. — Что он сделал? — Внезапно голос Билла повышается до крика и звучит так требовательно, что я вздрагиваю от неожиданности. — Что, мать твою, он сделал? По страшным, горящим глазам, по тому как их выражение меняется каждую секунду, по тому как он неосознанно порывается к двери, я вижу, что Билл сам додумывает что произошло. Спешу повторить свою просьбу, потому что если расскажу все как есть сейчас, встреча Бьорна и Билла однозначно закончится плохо. И несмотря на все, что я знаю о Билле, его темпераменте и давней склонности к агрессии в решении конфликтов, теперь я даже не могу быть уверена, для кого из нас троих эта встреча закончится хуже. Теперь я вообще ни в чем не могу быть уверена. — Один единственный раз сделай все в точности так, как я прошу, пожалуйста. Пожалуйста. Потом мы вернемся наверх и я все объясню, но сейчас просто сделай как я прошу. — Ты хоть сама слышишь, что говоришь? — Его аж трясет от негодования, каждое слово он буквально выплевывает. — Ни разу в жизни ты не просила моей защиты. Думаешь, я поверю, что ты хоть заикнулась бы об этом теперь, если бы реально не чувствовала себя в опасности? По-твоему, я идиот? Надеешься, что я просто постою рядом, когда… Что, черт возьми, он сделал с тобой? Нагрубил? Обидел? Он тебя ударил, Лулу? Скажи мне, или я сам разберусь во всем прямо на месте, прямо сейчас. Стискиваю кулаки за его плечами, пытаясь говорить ровно и спокойно, потому что иначе не успокоится и Билл. Мне страшно за него, и страшно за Бьорна. Мне просто нужен мой чертов рюкзак! Дальше я все разрулю сама. — Он ничего не сделал. Мы поссорились, только и всего. И мне не нужна защита, но я буду чувствовать себя увереннее, если ты будешь поблизости. Ты можешь сделать это для меня? Если нет, то я попрошу Адама, — блефую, потому что черта с два я попрошу об этом у Адама. В лучшем случае он запрет меня дома до скончания веков и сам будет торчать со мной каждый вечер — он глаз с меня больше не спустит. В худшем случае — Адам здоровый, ста восьмидесяти пяти сантиметровый мужик, который очень любит и оберегает младшую сестру. Я ни разу не слышала о том, чтобы он с кем-то подрался, но уверена, что ради моей защиты он сперва порубит Бьорна на стейки, а уже потом будет уточнять степень его вины. — Ну пожалуйста, — умоляю обреченным шепотом, готовая разреветься от бессилия. Мягко чмокаю Билла в губы. — Пожалуйста, — чмокаю снова. — Пожалуйста, — и снова. — С меня причитается, проси что хочешь взамен, но сейчас, пожалуйста, сделай как я прошу. Его губы остаются чуть раскрытыми после моих поцелуев, а взгляд тяжелеет. Я чувствую, что виной тому не только влечение ко мне, но и обида. Я знаю, что обижаю его и самой этой просьбой, и тем, что могу обратиться к Адаму вместо него. Я обожаю Билла за это. Но сейчас у меня просто нет другого выхода. — Ты расскажешь мне все подробно, как только мы вернемся, — выдвигает условия таким тоном, что при всем желании я не посмела бы ему возразить. — Обещаю, — мгновенно соглашаюсь, хотя это будет трындец. — Идем. Не выпуская меня из рук, он оглядывается в поисках чего-то — полагаю, обуви — и ныряет босыми ногами в домашние тапки. Подкидывает меня повыше, чтобы удерживать одной рукой, и нашаривает в кармане джинсов ключи. Мы выходим в подъезд. — Только я пойду сама, хорошо? Ты просто… Просто постой рядом и ничего не говори Бьорну. Вообще ни слова. Мы договаривались, что ты не станешь лезть в наши с ним отношения. Рука Билла, та, что поворачивает ключ в замке, на миг замирает и напрягается — я вижу, как вены отчетливее проступают с тыльной стороны его ладони и по всему предплечью. Но он ничего не говорит. Осторожно отделяюсь от Билла, и он нехотя, но позволяет мне это. Тороплюсь вниз, потому что и так наверняка опоздаю на работу. Билл спускается за мной даже не касаясь руками перил, неспешным, уверенным шагом, и выглядит так, будто готов поколотить первого, кто сейчас посмеет попасть в поле его зрения. Изо всех сил надеюсь, что это только видимость. У выхода медлю, на всякий случай дожидаясь Билла, но обнаруживаю, что в этом нет необходимости — он уже дышит мне в макушку, хотя шел значительно медленнее. Набираю побольше воздуха в грудь и выглядываю наружу. Бьорн стоит на тротуаре рядом с машиной и неотрывно смотрит вверх, — думаю, на окна третьего этажа — но как только я выхожу, сразу опускает взгляд. Он еще даже не заметил Билла, но уже кажется непривычно взволнованным, даже напуганным, подается вперед и в его глазах я действительно вижу сожаление. А затем, секунду спустя, Бьорн смотрит мне за спину. Его лицо сейчас же меняется — так быстро, будто с него слетает маска. И большая часть эмоций вместе с ней. Теперь он выглядит спокойным до отрешенности, усталым и немного печальным. Даже шаг, который он делает по направлению ко мне — делает медленно, явно не так, как собирался на эмоциях. Билл следует за мной настолько близко, что приходится не оглядываясь поднять руку, чтобы придержать его, заставить остановиться. Подхожу к Бьорну одна, и все равно отчетливо ощущаю Билла позади, непрошибаемого и надежного, как стена. — Ты с охраной, — если Бьорн и шутит, то даже без намека на улыбку. Его глаза скользят по моему лицу, и я читаю в них такую нежность и заботу, что это ощущается, как поглаживание по щеке. Точно так же как и Билл наверху, он просто хочет убедиться, что я в порядке. — Я оставила рюкзак у тебя в машине. — Да, он здесь. Я сейчас верну его тебе. Мы можем поговорить хотя бы несколько минут? — Бьорн, — вздыхаю и мельком оглядываюсь на Билла. — Мне сейчас правда некогда. — Вижу, — вновь глядит мне за спину, и я слышу нотку горького разочарования в этом единственном слове. — Могу я хотя бы позвонить вечером, когда ты вернешься с работы? Во сколько ты заканчиваешь? — Я не знаю, — отвечаю на оба вопроса разом. Мнусь в нерешительности. Я стою рядом с Бьорном и понимаю, что он отреагировал так, как отреагировал — в сердцах. У него была причина. Кто угодно мог бы оказаться на его месте и не выдержать. Я не верю, что он в самом деле мог бы причинить мне какой-нибудь физический, или даже ментальный вред. Он вспылил, я испугалась — вот и все, что произошло. Я не чувствую никакой опасности сейчас. И мне жаль его. И жаль, что я так поступила с ним. Максимально, до рези в груди жаль. — Давай встретимся завтра, как договаривались, и все обсудим? Я… Отдам тебе ключ, — произношу мягко, спохватившись. — Ты можешь забрать меня после школы? Бьорн моргает очень медленно, и даже чуточку приседает от облегчения, но тут же выпрямляется. — Конечно. Спасибо. Киваю, не зная, что еще сказать. Мне хочется погладить его по плечу, обнять, успокоить хоть как-нибудь. Дать понять, что я не сержусь и не боюсь. Но я не смею сделать это, пока Билл стоит у меня за спиной. Он не поймет. Намереваюсь уже развернуться, вновь позабыв про рюкзак, как одновременно происходит сразу несколько вещей: Бьорн собирается удержать меня, взяв за руку, но моментально решает, что это плохая идея, и пасует; а Билл, синхронно с этим движением, подлетает ко мне вплотную. Вновь его торможу. — Рюкзак, — напоминает мне Бьорн, даже не глядя на мою «охрану». Открывает дверцу, поднимает его с сидения и протягивает вперед. Билл выдергивает его у меня перед самым носом, и если бы Бьорн не успел вовремя отпустить лямку, то точно полетел бы вслед за рюкзаком. — Я пойду, — быстро говорю Бьорну. — Я только хочу, чтобы ты знала, что я никогда бы не сделал тебе больно. Никогда. Пожалуйста, не бойся меня. С каждым его словом я чувствую, как Билл напрягается. Слышу, что он дышит громче и чаще, и знаю, что пальцы его свободной руки сжимаются в кулак. Мне даже чудится хруст, с которым это происходит. Даже думать не хочу, какие выводы он сделал из услышанного. — Проехали, — кидаю Бьорну уже на ходу, обеими руками подталкивая Билла обратно к подъезду. — Пока. Билл смотрит на Бьорна угрожающе и немигаючи. Даже губы у него движутся, будто он ругается, но при этом с них не слетает ни звука. Отвернувшись, он еще раз оглядывается через плечо и демонстративно берет меня за руку. Так крепко, что я невольно морщусь. И втаскивает в подъезд. Внутри он все еще зол и все еще молчит. Но хватку значительно ослабляет, и даже осторожно поднимает мою ладонь, чтобы проверить, не посинели ли у меня пальцы. Легонько поглаживает их своим большим, и это так душещипательно нежно, что я снова морщусь, но теперь чтобы не застонать от умиления. Поднимаемся наверх: Билл и его ноша — рюкзак и я. Мельком глянув на нашу с Адамом дверь, Билл открывает свою и пропускает меня вперед. — Что это было? — обращается ко мне, едва сам переступив порог. — Что он имел в виду? Что он сделал? — Успокойся, ладно? Я же сказала, что мы просто поссорились, — приваливаюсь спиной и задницей к стене прихожей. Билла это не устраивает. Бросив рюкзак, он подныривает под мою руку головой, обнимает мои колени, и я взлетаю над полом. Несет в кухню. Только теперь, в полной безопасности, я отмечаю, что здесь мало что изменилось со вчера: на полу стоят несколько больших коробок, а на кухонном острове нет пленки, и Билл усаживает меня прямо на него. — Ты обещала рассказать все в подробностях. — Я порвала с ним. Сказала, что у меня есть другой. Первое, что я опускаю в своем рассказе: «У меня есть другой мужчина и я без него не могу» — так я сказала Бьорну. Но крошечная улыбка все равно трогает уголки губ Билла и сразу ощутимо смягчает всё его лицо. В глазах сквозит одобрение, и даже — если я не обманываюсь — гордость. Меня это очень ободряет. На самом деле очень. Билл опирается на остров ладонями по бокам от меня, словно закрывая от всего, и молча ждет продолжения. — Он… расстроился, — не могу подобрать более подходящего слова, чтобы описать то, что случилось в машине. Во всяком случае пока сама все не обдумаю. — Схватил меня за запястье, потому что… Не успеваю я договорить, как Билл поднимает обе мои руки, оторвав от стола, и тщательно осматривает. На запястье одной из них сохранилась легкая краснота, и она неприятно горит. Но я уверена, что обойдется без заметного синяка. Билл целует именно там, где горит. Кончик его носа все еще холодный после улицы, и даже всегда горячие губы ощущаются прохладными. Закусываю нижнюю губу, чтобы сдержать всхлип, но когда он прикладывает пострадавшее запястье к своей щеке, и поднимает на меня утешающий взгляд, не выдерживаю. Обвиваю его за шею и впиваюсь в его губы губами. Жмусь к нему и понимаю, что он вообще весь холодный, потому что пошел за мной прямо как был: в тонкой футболке, старых джинсах и тапках. Меня распирает от нежности и благодарности. В этот момент я люблю Билла так сильно, что это физически больно. Мои чувства просто не помещаются у меня в груди. Хочу плакать, хочу смеяться, целоваться и кусаться, хочу обнять Билла так, чтобы ему тоже стало больно, хочу чтобы он сам обнял меня во всю силу, не опасаясь поломать мне ребра. Вдруг получится склеиться намертво — так, что не разделишь? — Что было дальше, львенок? — Он выныривает из поцелуя как из крепкого сна: глаза мутные и прикрытые, дыхание тяжелое, и нужно несколько секунд, чтобы он смог сфокусироваться. — Как ты вырвалась? А я и вовсе безнадежна. Не представляю, как выйду за дверь, пойду к себе, переоденусь и отработаю целую смену, прежде чем увижу Билла снова. Я все-таки жалею себя, и внезапно при этом не чувствую себя ничтожеством. Это даже приятно. Очень приятно — так сильно скучать по человеку, с которым еще даже не расстался. Интересно только, насколько это нормально. — Дальше, — я смутно помню, что было дальше. Слишком была напугана. — Дальше я сказала ему что-то еще, сказала, что мне больно, и он отпустил. И я убежала. — И не запаниковала? Не заплакала? Не закричала, когда он схватил? Отрицательно качаю головой. — Я правильно подобрал тебе кличку, — Билл улыбается нежно и смотрит ласково. — Моя смелая, сильная девочка. Таю и висну на его плечах безвольной тряпочкой. Мне никогда еще не было так приятно от чьей-то похвалы. — Все уже позади. Я больше никогда не подпущу его к тебе. Билл мурлычет эти слова, и он сам похож на большого сытого льва. И я логично решаю, что ему не обязательно знать о моих планах на завтра. Вряд ли он слышал, что я предложила Бьорну встретиться и поговорить. Кажется, Билл подбежал ко мне позже. Я буду достойна своей клички. Не буду бояться. В конце концов, я смогу сама за себя постоять, если это понадобится. Но хорошо, что не придется. Я верю Бьорну.