Нежелательное лицо

Гермиона не была рада неожиданно образовавшейся неделе выходных. Ее отстранили от работы из-за конфликта интересов: кто-то из англичан накуролесил во Франции, применив магию на магглах, она даже не смогла узнать имен, но было ясно, что это ее знакомые. Всю неделю она разбирала накопившеюся корреспонденцию, отвечала на письма и по вечерам встречалась с месье Робером, который уже не занимался с ней языком, скорее просто проводил время в ее компании. В конце недели на квартиру Гермионы, которую она снимала на тихой улочке, вдали от центра, явился Осберт и вручил официальное письмо с продолжением отстранения на неопределенный срок. От него Гермионе удалось узнать, что Лили Мун и Захария Смит, которые проводили свадебное путешествие во Франции, наложили обливиэйт на группу магглов, так как те застали их за полетом на метле. Никаких подробностей он не знал, но, начав рассказ, Осберт прошел в комнату, устроился на диване, и, выдавая насмешливые комментарии по поводу маггловской обстановки, стал ждать чая. Осматривая комнату, Гермиона не замечала ничего особенного. Здесь стояла узкая кровать у самого окна, сокрытая легким тюлем, письменный стол у двери в коридор. Простые светлые обои и лакированные доски пола. Ничего волшебного, но и ничего маггловского. Осберт жил в одном из магических кварталов, где каждая вещь имела смысл. Не желая знать, какой еще смысл должен быть у стола или кровати, Гермиона молчала. Ей хотелось узнать, почему ее знакомство с магами привело к отстранению, ведь она никак не могла повлиять на суд или чем-то помочь, но говорить с Осбертом не было никакого желания. С трудом дождавшись конца визита, так и не угостив гостя, Гермиона отправила Гарри сову, приглашая его провести вместе несколько дней. Компании одного Робера для нее было бы недостаточно, чтобы пережить эти длинные дни. Во время работы ей приходилось постоянно общаться с людьми и теперь, когда общество было ограничено лишь ее собственной персоной, ей хотелось поделиться всеми своими переживаниями и радостями, о боли же она не вспоминала. Через несколько дней ей пришел ответ: Гарри прибудет в Париж вместе со Снейпом, который хочет сменить обстановку. В письме упоминались и Малфои, заставляя Гермиону перепрыгивать со строки на строку слишком быстро, не вчитываясь в текст. Она так и не узнала, чем кончилось письмо, отбросив его подальше от себя прямо на пол. Ожидая приезда друга, Гермиона не подходила к куску пергамента, огибая его каждый раз. По ночам, засыпая, она сверлила взглядом письмо, белеющее на фоне темного пола. С появлением этого светлого пятна под ногами, она стала чувствовать себя легче, будто вся боль сконцентрировалась в нем, вышла из нее полностью и больше не беспокоила. Гермиона встречала Гарри у Часовни покаяния, в этой части города она была впервые и, как ей удалось понять из короткой записки, которую принесла сплюшка, квартира Малфоев была на улице Паскье, совсем недалеко от часовни. Она оглядывала из-за деревьев улицу и, как из-под земли, на ней возник Поттер, некоторое время на него никто не обращал внимания, пока он не сделал первых шагов вдоль тротуара. Гермиона поспешила на встречу другу. Пока он ее не заметил, она пристально разглядывала его: Гарри выглядел усталым, но он уверенно держал спину прямо, даже, казалось, набрал немного веса, перестав быть похожим на анорексика. Одежда на нем была типичной: свитер с высоким воротом-шарфом, темно-серые джинсы, скрытые частично выбившейся из-под свитера рубашкой в яркую полоску. — Гарри Поттер! — крикнул кто-то из толпы. Опешив, Гермиона остановилась, а Гарри, ищущий взглядом кричавшего, наконец заметил ее, но продолжил удивленно озираться. Подруга медленно направилась к нему, а с другой стороны, перепрыгивая низкий забор, бежала Габриэль Делакур. Вряд ли бы Гермиона или Гарри узнали ее, но оба почувствовали ее мощную энергию. Девушка стала настоящей красавицей, будто в ее крови не четверть от вейлы, а сто процентов. И Гермиона, и Гарри поддались на ее чары мгновенно. Габриэль, не давая им опомниться, да и поздороваться, потащила старых знакомых куда-то вперед по улице, впихнула из в какой-то подъезд, откуда открылся вид на магический парижский квартал. — Бульвар Фульканелли, — произнесла Габриэль, делая приглашающий жест рукой. Бульвар точно не был похож на Косую аллею. Волшебники, идущие мимо были мало отличимы от обычных французов, разве что чуть более экстравагантные. Сам бульвар был прямой, как и все кирпичные здания вдоль него, здесь не чувствовалось волшебства, а искры, совы, даже летящие на метлах колдуны, казались настолько обычными, что взгляд на них не задерживался. Габриэль провела друзей к кафе со столиками на улице. Гарри и Гермиона, чувствуя нарастающую неловкость, внимательно слушали о последнем годе обучения в Шармбатоне, об ужасе перед экзаменами, о скорой поездке в Англию с семьей к сестре. Английский Делакур был уже лучше, хотя иногда она перескакивала на французский, и Гарри терял нить разговора. Гермиона поступала, как и Габриэль, не замечая перемены языка. — Ты давно видел Флер? — спросила Габриэль у Гарри. — Не так давно, — помедлил с ответом Поттер, пытаясь вспомнить точную дату, — кажется, на рождество. — Она снова беременна! Гермиона удивленно вскинула брови: она не знала, что у Билла и Флер есть первый ребенок. С укором она взглянула на друга, вспоминая попутно письма Рона, она лишь быстро пролистывала их, не вникая в суть, ведь обычно у нее не было на это времени и сил. Гарри только округлил глаза на немой вопрос Грейнджер. Может, Рон не посчитал эту новость важной? Дети в семье Уизли появлялись быстро. Габриэль продолжала без остановки рассказывать о своей жизни, пока вдруг не поднялась, поблагодарила Гарри, будто по привычке, за спасение своей жизни, и чмокнув обоих друзей, скрылась. — Мерлин, она выбила меня из колеи. У молодых Уизли ребенок? — Гермиона сложила руки замком и опустила на них голову. — Да, Флер родила девочку, кажется, до твоего отъезда. Гермиона вновь вскинула брови, но уже без возмущения в лице. — Рон наверняка упоминал, ты просто забыла. Гермиона рассеяно кивнула: — Тогда точно забыла, там, в Лондоне, я была сама не своя. — Пройдемся здесь? Они поднялись, и Гарри подал руку для подруги, они пошли рядом, разглядывая витрины. Сделав несколько ненужных покупок, Гермиона почувствовала усталость и предложила поехать на ее квартиру, но Гарри предложил посмотреть его жилье. — Малфои все время прибедняются, но эта квартира…— Гарри усмехнулся. — А никто из них не составил вам компанию? — О, нет. Люциус просто вручил Снейпу ключ. Да и им нельзя выезжать из страны, во всяком случае, старшим. Гермиона кивнула: — Да, а Драко? Что ты слышал о нем? — Он собирался жениться, но там возникли какие-то проблемы, отложили помолвку или что-то такое. — А почему? — Невеста не так привлекательна для него, насколько я понял, лишь для его отца, — засмеялся Гарри. Вернувшись к часовне, Гермиона, все еще держащаяся за Гарри, обнаружила, как появилась дверь прямо перед ней, а над домом возвысился еще один этаж. Они долго поднимались по винтовой лестнице с глухими кирпичными стенами и наконец попали в квартиру. Сразу при входе они попали в коридор в вычурном английском стиле, массивное дерево, использованное и для декорирования стен и потолка, подавляло. Он был освещен несколькими светильниками, плавающими под потолком от одной балки к другой. Справа арка открывала вид на просторную, но мрачную гостиную, слева зеленела кухня. Прямо было несколько дверей, Гарри быстро объяснил, где находятся спальни, общий санузел, а также дверь в мастер-спальню, спрятанную в гостиной за драпировкой. Там Гарри и собирался ночевать. В гостиной за книгой на мягком, скорее всего, антикварном диване, восседал Снейп у камина. Увидев Грейнджер, он привычно заломил одну бровь и поднялся поздороваться. — Мисс Грейнджер, вам пошел на пользу континентальный климат. Но не буду вас отвлекать друг от друга, побуду в тишине. Снейп отсалютовал книгой и скрылся за драпировкой. — Уф, как он любезен, — улыбнулась Гермиона, — но я думала, что там твоя спальня. Гарри неожиданно для нее покраснел и растерянно стал объяснять, что спальня большая, там есть место для чтения, довольно удобное, гостевые спальни не могут таким похвастаться. Гермиона прищурилась: — Вы вместе? И ты молчал! — вскрикнула она и тут же зажала себе рот, продолжив уже шепотом: — вот это тебя изменило одиночество на Гриммо. — Я не знаю, как это получилось, но я рад.