«Вторая»

Рим. 18 декабря 37 год н.э.       — Значит, вы считаете, что это всего лишь догадки? — не унимался эдил.       В серой комнате царил полумрак. Тусклая свеча догорала, и пламя отбрасывало жутковатые тени на и без того безобразное лицо говорящего.       — А вы не боитесь, что на Вас донесут, Дарий? — медленно ответил седой старик, квестор, пристально глядя в глаза собеседнику, словно пытаясь понять, не знает ли он чего-нибудь лишнего. — Небезопасно сегодня рассуждать о подобных вещах. Этот мальчик, возможно, наш будущий император. Сейчас не время… — не разглядев ничего кроме глупого восторга в маленьких, будто поросячьих глазках, старик с отвращением прищурился и отвёл глаза:       «И как этот идиот попал в сенат?» — думал он — «Неужели он знает правду… И если да, то…»       — Но вы ведь знаете, что их двое! — прервал его мысль эдил, глупо улыбаясь. Он был явно доволен собой и тем, что знал больше старого квестора.       — Что за вздор Вы несёте! — на морщинистом лице не пробежало ни тени удивления.       — Да-да! Их двое! Это совершенно точно. — не унимался Дарий. Старик снова прищурился и внимательно продолжал вслушиваться в каждое его слово. — По закону они оба имеют право на власть. — шепотом продолжал эдил. — Только…       — Только что? — переспросил квестор, уже не скрывая своего раздражения.       — …только если один из них не окажется девочкой!       Эдил сказал это так громко, что эхо пустой комнаты быстро подхватило его слова и пронесло, казалось, по всем отдаленным уголкам виллы. От восторга и самодовольства мужчина икнул. Первый раз в жизни ему в руки попал козырь против самого Сарреса!       — Глупец, — тихо и надменно прошептал старик, посмотрел куда-то в сторону и слегка качнул головой. Дарий не заметил этого движения и продолжал:       — В таком случае, Ваш план свергнуть Калигулу невозможен, но я…       Вдруг его голос прервался, а лицо замерло в тупом удивлении. Тяжелое тело с глухим грохотом повалилось на пол. Безликий человек, оставшийся стоять позади, нагнулся, вытер кинжал о белую тогу убитого, на которой остались отвратительные алые следы, и вопросительно посмотрел на квестора. Старик сухо отчеканил: «Убери его», — и вышел из душной комнаты.       Там, куда он торопился, его уже давно ждала высокая темноволосая женщина. Она нервно расхаживала по просторному залу взад и вперёд, заламывала пальцы обеих рук и тихо повторяла одно и то же себе под нос:       — Это не может быть правдой… Не верю… Не верю… Не правда. Старая ведьма…       — Я предупреждал, Агриппина!       Женщина быстро обернулась на голос и тут же спросила:       — Всё?       — Четвертый… Четвертый человек! За день! Эту проблему нужно решать сегодня. Слышишь? Сегодня! Если Гней узнает о двойне, твой сын никогда не увидит трон, и переворота нам не совершить! — не скрывал своего раздражения старик.       — Будь их хоть сотня! Убьем всех по очереди! — самоуверенно воскликнула женщина, — Я не избавлюсь от дочери! — она снова начала нервно расхаживать по залу.       Агриппина, всегда сильная духом и умная женщина, на этот раз была в замешательстве. Она впервые в жизни не могла самостоятельно принять решение. Ее мучал вопрос: как не навредить девочке и в то же время не дать ей стать препятствием к той желанной власти, которую женщина добивалась для сына? Муж Агриппины, Гней Домиций Агенобарб, был весьма гнусным человеком и отличался буйным характером. Однажды он убил вольноотпущенника за то, что последний не смог залпом выпить 16 чар воды. И с такой же безжалостностью Гней продал ещё не родившуюся дочь в свинарню, будучи уверенным в том, что у него родится сын. Его поступок был принят неоднозначно: одни восхищались, другие осуждали, но многие просто ждали и надеялись на фиаско.       — А не нужно от нее избавляться. — прервал раздумья женщины старик. — Ты прекрасно знаешь, что здесь эта тайна не протянет и пяти дней. Нужно скрыть девочку как можно лучше и раньше.       Женщина вдруг остановилась и вопросительно посмотрела на Сарреса. В её чёрных бездонных глазах старик впервые увидел тщательно скрываемое сомнение.       — У тебя уже есть план?       Квестор хитро заулыбался:       — Я нашел подходящий вариант.       — Что бы то ни было… — обречённо выдохнула женщина, направляясь к столу, — Я тебе доверяю и полностью на тебя рассчитываю.       Она взяла со стола свиток и молча протянула его квестору. Морщинистые пальцы тут же его развернули. С каждой строкой брови Сарреса поднимались всё выше, а глаза становились всё шире и шире. Когда он наконец поднял взгляд на Агриппину, лицо его выглядело обескураженным, и только губами он повторил последнюю строку прочитанного: »…и сын, увидев трон, погубит мать».       — Я не верю ни единому слову этой ведуньи. Мой сын однажды станет императором, и я буду рядом с ним. — твёрдо произнесла женщина. — А теперь расскажи мне свой план.       Старик неуверенно качнул головой:       — Я уже всё продумал. Всё подготовил…

***

      

Этой ночью свершалась история. Нерону было суждено стать императором. Всё было решено и за него, и за маленькую девочку, его сестру… Не в последний раз.