Город, в котором каждый будет счастлив

Чжун Ли с тяжестью вздыхает, медленно подходит к Аяксу, садится на край кровати и берет в руку шкатулку, маленький ключик. Крупные руки, все в мозолях и шрамах сжимают красивый предмет в руках. Щелкает замок. В комнату дует ветер, колышет шторы, пока сгущаются темные, с переливом в синеватый тучи, Солнца не видать, падают наземь маленькие капли, пропитывая собой почву. Словно небо оплакивает погибших без перерыва и продыху. Но когда-нибудь его озарит яркое солнце, с надеждой на грядущее будущее. Пускай его не все увидят… Пускай, некоторым придется заплатить своими жизнями за общее благополучие. Это не имеет значение… Главное, что сейчас, в этот самый момент, каждый из них должен понимать, что не стоит надеется на счастливый конец. Тихо открылась деревянная коробочка, показывая двум свое содержание. Цветок в янтаре… Верхние лепестки светлее, белее нижних, серединка золотая, кажется слегка пушистая, если бы её конечно, можно было бы коснуться. Нижние, более крупные, раскрытые, синие, выглядят куда изящнее, и совсем уж внизу находятся узкие, длинные… Этот цветок — прямая связь с прошлым. То, что от него осталось. Память не живет вечно, но многие вещи могут хранится годами, тем самым заставляя воспоминания оставаться дымкой, что словно осязаема для пальцев. И этот янтарь — связь с ней. С её красивейшей улыбкой и горящими глазами… Светлыми, густыми волосами и золотистыми, подобно лучистому солнцу глазами. Богиня Пыли оставила свой след в настоящем. Её пальцы когда-то разглаживали этот цветок, нежный бархатный голос, доносил слова благодарности до Моракса. Весь этот остров — одно большое воспоминание о том, что было раньше… Пускай тут никогда не будет так же хорошо, как во многих других регионах… Но это место будет хранить память. Пускай, сейчас оно безрадостно, пускай Чжун Ли одержим идеей… Он никогда не сможет забыть это место, через него мужчина чувствует призрачные руки Гуй Чжун. Мудрая молодая девушка, что всегда направляла его на истинный путь. Пускай она не была так сильна, но была умна и благоразумна. Изобретательна, и в глазах мужчины — красива. Нет, он не был в неё влюблен, как можно было бы подумать. Просто считал свою близкую подругу потрясающей, способной на многое и потому, остров был отдан ей. И сейчас он до сих пор хранит в себе одну маленькую тайну… То, что так пытался сберечь Моракс… Пускай у него не было возможности поставить там большое количество глазурных лилий, которые были так любимы девушкой. Цветы, средь которых умерла Гуй Чжун. Просто забыть верную подругу было невозможно… -Это Глазурная лилия, Чайльд… На данный момент самые дорогие цветы в Ли Юэ… А представь, ведь когда-то они сотнями росли везде, где не попадя… И источали сладкий аромат… Это — память о тех временах… Светлая, слишком светлая, для нынешних времен… — коробочка захлопнулась. Он отложил её в сторону и усталыми, глазами, что были так стары, не глядя на молодой лик. Тишина повисла в комнате. Стало даже как-то некомфортно, словно оба сделали что-то не так, словно весь их диалог — не то ошибка, не то фикция. -Глазурная лилия… — задумчиво произносит молодой человек, задерживая взгляд в одной точке. Он определенно слышал о них раньше. Почему Чжун Ли с таким трепетом хранит эту побрякушку? Из-за стоимости? Или причина в чем-то другом? Во всяком случае, вряд-ли он расколется. Не стоит сейчас давить с этим. Ведь тот способен выяснить информацию, кто подходит к этому с умом… Поэтому Чайльд будет до того аккуратен, что Ли не заметит и вовсе… Он предвестник… И должен местами уметь работать как гениальный шпион… Но что-то странное горит в чужих глазах, когда взгляд обращен на Тарталью… Какое-то необыкновенное тепло, и легко приподнятые уголки губ, и руки, что обхватили его ладонь, теплые пальцы, нежно оглаживающие кожу. «Чего же ты от меня хочешь?» — единственный вопрос что остался в его голове… Моракс наклоняется к Чайльду. Неровное дыхание чувствуется на коже, беспокойный взгляд. Кажется, вот-вот теплые губы накроют его рот, горячий язык сплетется со вторым, и невероятная страсть посеяться меж ними. Нет! Это глупость, бред! Они враги. Чайлду сделали больно, сломали ребра… А теперь собираются лезть с поцелуем. Насколько же непроходимым идиотом надо быть, чтобы повестить на подобное… Внутри холодного, как Снежная сердца Тартальи, зарождается жгучая злоба. Рука словно по собственной инерции, словно энергия пришла из воздуха, отталкивает резким движением мужчину, дыхание ускоряется. Чжун Ли в ошеломлении смотрит на Тарталью. Его глаза широко раскрыты. -Ты думал, что немного проведешь со мной времени, покажешь себя с другой стороны и я сразу расстаю?! — Вопрос с криком вырвался из горла, заставляя предвестника следом осипнуть. Он начинает кашлять, пока очи собеседника постепенно гаснут. И вот, он более походит на восковую фигуру, что застыла и смотрит взглядом неживых зениц на экспрессивного, перепуганного до смерти Аякса. И это вовсе не шутки. Ведь действительно, вся эта ситуация, эти действия со стороны Моракса вызывают лишь неприязнь. Желание плевать желчью, сжимать кулаки, сдавить чужую шею руками. Такая сильная злоба, взятая из неоткуда, точно он сошел с ума. Постепенно Тарталья действительно слетал с катушек. Он тут такое долгое время, что любой бы на его месте уже бы распрощался со здравым умом и смыслом, начал бы воровать и убивать… Чайльд делает вдох, сквозь стиснутые зубы. При наборе воздуха, слышно как подрагивает чужое горло. Он в напряжении. Загнанный в угол зверек. -Тебе меня таким не взять… Держись. От. Меня. Подальше… — Сдержанно произносит Тарталья, но глаза, глаза говорят всю дьявольскую правду за него. Стучит дождь, все охватило мраком, поднялся туман, точно во мгновение, и напряжение повисло в воздухе, то, в котором можно было бы и задохнутся. Чжун Ли расправляет плечи, поднимается с чужой постели. -Как скажешь… Я хотел помириться… Ты сам встаешь против меня… — Тон его ровен и спокоен. Полярная противоположность Тарталье… Ледяные, рыже-золотые глаза встречаются с темными, синими. Они как огромная глыба льда в темном месте Драконьего Хребта, как вестник худшего времени. Не хотелось, чтобы Аякс смотрел так… Он думал, что это сработает. Что Чайльд потянется… А вышло… Вышло как вышло. Точно опозоренный он выходит из комнаты, опуская голову. Дверь захлопывается и Чжун-ли ступает по плитке, что оставляет гулкий звон, идет к огромной мраморной лестнице вверх. Огромный, темный зал с колоннами выглядит неприветливо, и только эти ступени ввысь создают какое-то странное эфемерное ощущение. Лакированные туфли ступают на поверхность. Моракс берется за белоснежные перила, медленно идет вверх. Брови мужчины нахмурены, челюсть стиснута… Ему открывается темное, мертвое небо. Словно их разговор повлиял на погоду. Мужчина ступает на огромный балкон. Здесь пусто… Пыль да два стула, задвинутые к маленькому столу, отделанному из хрусталя. Подумать только, как дорого… И мертво это место. Но за тенью всегда придет свет… Альбедо ведь найдет его? Чайльд чувствовал себя ничтожным. Словно он ничего не сможет сделать с тем, что застрял здесь. Жалок и бездейственен. Но что сидеть без толку? Грубым движением руки скидывает с себя одеяло, пытается сесть, свешивает сначала одну ногу, затем другую, лишь тихо простонав от невыносимой боли. Встает на дрожащих, некрепких ногах, тут же падает назад, закрывая рот рукой. Длинные тонкие пальцы сжимают лицо, грудная клетка подрагивает от сдерживаемого вскрика. Нет. Он должен выбраться… Сидеть сложа руки — не в стиле фатуи, потому обязательно что-то нужно придумать. Пускай и безумное, но ему нужно выбраться из бесконечного кошмара. Аякс делает новую попытку, с грохотом падает наземь. Одеяло, нагретое теплом собственного тела, слегка огревает его. Но сил не появляется. Чайльд ползет к двери, подтягивая собственное тело сквозь мучения, цепляясь за крохотное расстояние меж плитками, заполненное затиркой. Дрожащая рука тянется к ручке, пальцы сжимают ее, тянут вниз. Щелчок… Чжун Ли забыл о том, чтобы запереть «гостя» и предвестник продолжил свой маршрут, ползком, прочь, лишь бы более не находится тут. Это — пытка. Слушать голос Моракса, видеть его взоры… За дальней дверью слышатся разговоры, так что через нее Чайльд не сможет покинуть этот чертов замок… Но времени было в обрез. В любой момент его могут найти… Аякс выбрал лестницу вверх… Быть может, оттуда, с балкона, есть аварийный спуск, что-то в этом роде. Тарталья тянет свое тело, руками хватается за ступени и ползет по ним, чувствуя, как каждое ребро цепляется за жесткую поверхность. Каждое такое движение сопровождалось тихим всхлипом со стороны несчастного. И когда его взору предстало темное грозовое небо, холодные капли дождя и силуэт за столом, Аякс в неожиданности замер, задержал дыхание. Ведь тот, с кем он поссорился совсем недавно, сидел там, за столом, смотрел вдаль. И почему-то возникла темная идея в голове… Сбросить мужчину за пределы балкона, туда, вниз… И сумасшедшая улыбка озарила лицо… И ради этого, с трудом, Чайльд поднялся и медленно стал идти, почти беззвучно… Тело трясло от выброса адреналина, а глаза загорелись совершенно новым светом… Чжун-ли обращает внимания на объект своей странной симпатии с удивлением, и в момент понимает, что Аякс невозможно близко. Как же рыжий сюда добрался? Собирается что-то сказать? В следующий миг, он понимает что Чайльд бросается на него! Резко Моракс поднимается, с шумом отталкивая от себя стул, так что он опрокидывается наземь, не в силах издать и звука, ловит в прыжке Тарталью в крепкие объятия, чувствуя удары в грудину, сбитое дыхание «дикого зверя». -Что ты делаешь?! — вскрикивает мужчина. А Чайльд снова пихает его с силой в грудь, так что Чжун Ли приходится облокотиться спиной об белоснежную ограду. Она давит на позвоночник, Моракс делает резкий глоток воздуха… -Отпусти меня! Отпусти сейчас же! Я убью тебя! — в беспамятстве кричит рыжий, и вновь пинает Ли в грудь. Перевес. Чжун не успевает поймать момент… Оба вылетают за ограждение и стремглав летят на землю. Холодный ветер охватывает тела. Чжун Ли прижимает рыжего к себе… На балконе после них остается лишь тихий шум удара капель о крышицу и пустота…