Многоуровневая близость

      Я слышу грохот — это мое сердце ударяется о пол.       Глаза слепит ярким огнем. Вены словно прирастают к костям, настолько неуютно я ощущаю себя в собственном теле. Пульс дробится в двери сознания, моля о том, чтобы я пришла в себя, но…       Ханма Шуджи. Этот экстравагантный подросток под два метра ростом только что коснулся моей руки. Я приехала навестить родителей, но не успела забежать в лифт — двери закрывались, и если бы Ханма рывком не затянул меня внутрь, то мне пришлось бы ждать следующий.       Запястье пылало. Запястье запомнило его имя.       Я боялась посмотреть на руку. Это тот случай, когда пациент знает диагноз, но отчаянно не хочет его признавать.       Говорят, признание — первый шаг к оздоровлению.       Но я не могла трезво соображать. Только прижать руку к груди и тлеть под распаляющими углями его хищных глаз. Он играючи наклонил голову и сократил расстояние между нами.       Я приросла к месту. Надо бы отступить, но я не нашла в себе сил. Ах, Ками-сама, почему мы одни в лифте? Позволил бы он себе такую выходку при посторонних?       Кусаю внутреннюю сторону щеки, не смирившись с достоверным ответом — да, смог бы.       Потому что это Ханма Шуджи. Подросток, переехавший на мой этаж два года назад. Я тогда училась в старшей школе, мечтая поступить в университет в Канто. Мечту я свою исполнила, но так и не нашла предначертанного судьбой. Совру, если скажу, что это не удручало. Некоторые мои подружки уже повыскакивали замуж.       В конце концов, вскоре мне стукнет двадцать. Но необходимость в поиске отпадает, потому что вот он — мой соулмейт на полтора года младше. Если я не ошибаюсь, ему сейчас восемнадцать.       Что с ним? Он выглядит таким поникшим.       Отрастил волосы и стал похож на эмо. По своему опыту знаю, что такие изменения не происходят с людьми просто так. Мне хочется спросить, что послужило триггером, но вместо этого протягиваю ладонь и мягко касаюсь его подбородка, очерчиваю ногтем.       — Давно не виделись, Ханма.       — Давно, — кивает он, прикрыв тяжёлые веки.       Такой большой, он покорно отдался моей ласке, словно новорожденный котенок, прильнувший к материнской груди. Сердце восстало из пепла и забилось с такой силой, что мне тотчас захотелось умереть.       Нежность, воцаривашаяся между нами, подкосила мое осознание реальности. Двери лифта раскрылись, но мы так и продолжили стоять вместе, не отрываясь друг от друга.       Я набралась смелости мазнуть взглядом по запястью.       «Ханма Шуджи».       Кто бы сомневался.