запах чампы

Мокрый после дождя асфальт, пахнущей приятной сыростью дорог. Лужи, в которых отражается серое утреннее небо, надвигающиеся грозные и темные тучи, которые всё сгущаются над пробуждающимся городом. Деревья, кричащие своим видом о вялости и мрачности этого места. Смотря на их перекошенные ветки, и антропоморфные позы, мысли сами выстраивают картину их мук и корчащиеся от боли лица, выражающие безысходность своего положения. На краях дороги скудно валяются опавшие листья. Красные, зелёные, жёлтые, слипшиеся от грязи. Хрущёвки. Серый подъезд, как будто застрявший давно в теплых 90-х годах, приевшиеся стекающие надписи на стенах, которые школьники старательно выводили своими балончиками. Пятый этаж. Пахнет слишком знакомой сыростью, слабым дешевым алкоголем и приятным сигаретным дымом, отдающим чуть слышно с нижних этажей. Мигает лампочка, изредка освещая пролет мягким светом, по углам валяются осколки бутылок и затушенные бычки. Перила остаются не крашенными, с осыпающейся краской. Серые ступешки, протоптанные уже как много лет. Шесть утра. Телефон начинает наигрывать веселую и задорную мелодию, раздражая его хозяина еще сильнее. Парень приподнимается с кровати и пытается нашарить и выключить уже, этот пробивающий насквозь голову, звук будильника. Наконец он приоткрывает глаза, яркий свет прожигает его, резко вбрасывая в ритм жизни. Уже нужно подниматься с кровати, но это так ненавистно Антону. Прошло не так много времени с начала учёбы в Универе, но устать он успел достаточно, чтобы приобрести зверское желание никогда больше не вставать с этой уютной койки. Пуская руки в золотые кудри парень прогоняет свой сегодняшний день в голове и тихо стонет. Нехотя он поднимается с кровати, натягивает черное мешковатое худи с громким лого "Nirvana", хоть немного согревающее Антона в осенние дни Петербурга, такие же черные брюки, аккуратно следующие по его худым нога, завтракает. Победив сонливость и выругашись, как это принято на долгий чайник, парень хватает рюкзак, кидает пару книг и наконец выходит в подъезд. Антон направляется к окну. Бледными худыми пальцами достаёт сигарету из пачки таких пафосно звучащих "Chapman". Он подносит зажигалку к концу тонкому крутку и затягивает сгусток никотина. Парень чувствует как дым проникает и его легкие, плавно разливаясь по телу приятным покалываем, легкая горечь ощущается на языке, но она ли не радует и не приносит толчком к реальности? Не расставаясь с сигаретой, Антон бредет по культурному центру столицы в свой Универ. Холод пробирает кажется до самых костей, вытаскивает из-за закромов легкую дрожь в теле, а моросящий дождь кажется поддерживает квинтэссенцию раздражающей погоды. Худые руки совсем промерзают и кажется, бледнеют ещё больше обычного. Парню хочется поскорей сесть на своё место в заднем ряду, согреться и поспать хотя бы ещё чуть-чуть. По дороге едут машины, отсвечивая капли, которые сами и разбрызгивают по улицам и тротуарам. На встречу идут люди. Их лица мелькают в глазах, тут же стирая внешность и эмоции. Кто-то говорит по телефону, кто-то смотрит в книгу или телефон, кто-то наблюдает и заглядывает в глаза каждому прохожему. Очень интересно смотреть на всевозможных чудиков, делающих вид, как-будто они особенные, хотя сами того не понимают, что таких на улице встречаются сотни. Докурив горьковатую крутку никотина с сладковатым привкусом кофе, он небрежным движением бросает окурок на дорогу, тот в свою очередь смывается потоками холодного ручейка. Сам Универ - большое белое здание, выглядит безупречно, величественно по сравнению с домом Антона. Он плетётся по заполненным и оживленным коридорам, мимо деревянных дверей кабинетов с покосившимися табличками номера аудитории, туалетов и больших окон.  Вот и его аудитория, вот и родные парты, вот и родное пустое место на заднем ряду. Вяло поднимаясь к нему, он плюхается на стул и потихоньку чувствует теплоту, которая медленно растекается по телу. Антоша уже готовится ощутить это приятное впечатление от сна в тёплом и светлом месте, как вдруг кто-то тормащит его за хилое плечо. Палыч поднимает зелёные глаза устремившись на того, кто посмел вообще прикоснуться к нему. Зрачки становятся всё шире, сердце бьётся чуть сильнее и лицо, кажется, впервые за долгое время, наливается краской...