Живая Смерть

      Джек распахнул глаза, сразу же садясь на кровати. Окинув каюту быстрым взглядом и не обнаружив признаков присутствия в ней Салазара, парень остановился карими глазами на столе, моментально подмечая записку. Сердце екнуло не на шутку сильно. Быстро поднявшись, случайно запутавшись в одеяле и едва не упав, пират практически подлетел к столу, хватая в руки бумагу. Глаза забегали по красиво выведенным словам:       

«Милая пташка, я с прискорбием сообщаю тебе, что до той нашей встречи, запланированной через месяц, мы увидеться не сможем. Боюсь, что кто-то из моей команды может узнать, а при таком раскладе ты окажешься в опасности. Я этого допустить не могу, ты ведь знаешь. До встречи…буду скучать.»

      Парень прижал записку к груди, прикрывая глаза и тяжело вздыхая. На душе будто кошки скребли, а от тоски по Армандо, которая уже накрыла с головой словно штормовая волна, хотелось на стену лезть. Но он ведь, черт возьми, Капитан Джек Воробей. Неужели он не сможет продержаться один чертов месяц? Сможет. Сможет ведь..?       — Буду скучать, — прошептал юноша, любовно оглаживая клочок бумаги, после чего убрал тот себе за пазуху и направил взгляд в окно.       Умиротворенную в каюте атмосферу прервала внезапно распахнутая дверь, что заставило юного капитана крупно вздрогнуть, быстро обернувшись. В дверном проеме стояла злая, словно тысяча чертей, Карина, будто готовая метать молнии глазами. Парень выдохнул, прикрывая веки и заметно расслабляясь.       — Ты что творишь? С ума меня свести хочешь? — Фыркает Джек, облокачиваясь бедром на стол и складывая руки на груди. — Чего пришла?       — Джек, я жду объяснений! Почему мы продолжаем плыть днем? Почему мы не сбились с курса?! Как ты узнал точно, куда нам плыть, если ничего в этом не понимаешь, как ты сам и сказал?! — Девушка, с каждым заданным вопросом, делала шаг вперед, подходя к капитану все ближе и ближе.       — Во-первых, спокойно. — Закатил глаза парень, выставляя вперед раскрытую ладонь. — Во-вторых, тебя это не касается. Твоя работа на этом судне уже, считай, выполнена. Ты нам курс дала? Название острова вычитала в книженции своей? Молодец. Все, лови кайфы на расслабоне. Можешь вот прям щас идти на палубу, раздеваться и ложиться загорать. Ну, или заигрывать с Генри. Тут уже на твое усмотрение. С курса мы не собьемся, будь уверена. А как именно-тебя уже не касается. — Воробей, взяв девушку за плечи, развернул ее и вытолкал за дверь, после чего закрылся в каюте, прям так осев на пол.       Естественно, он вышел из каюты, однако, едва ли не ближе к вечеру. Парень, мельком оббежав команду глазами и поняв, что все заняты своим делом, удовлетворенно кивнул сам себе, идя на капитанский мостик. Рядом со штурвалом стоял Гиббс, внимательно следя за курсом, на который был «запрограммирован» компас.       — Мистер Гиббс! — Окликнул мужчину Воробей, заставляя того обернуться, вскинув брови. — Не могли бы вы оставить кого-либо вместо себя следить за курсом? Мне нужно с вами поговорить.       — Конечно, Джек, — с улыбкой кивнул Джо, подзывая какого-то юнгу. — Внимательно следи за компасом, не смей сходить с курса. Понял? — Молодой паренек кивнул, с готовностью принимая штурвал.       Юный капитан двинулся в сторону своей каюты, проследив, чтобы Гиббс шел за ним. Когда же дверь его каюты закрылась за его старшим помощником, парень устало осел на стул, устремив взгляд в пол. Мужчина молча стоял и ждал, пока парнишка соберется с мыслями, не торопя его. Этот взгляд молодого человека он знал прекрасно, поэтому и не спешил спрашивать в чем дело.       — Ты… — начал было Джек, однако, запнулся.       — Все видел, да, — продолжил за него Джо, и Воробей был ему за это премного благодарен. — Почему ничего не сделал и не спрашивал тебя об этом? По нескольким причинам. Первое: я не мог его разглядеть. Соответственно, не знал, что это Морской Мясник. Я замечал силуэт исключительно мельком, а подглядывать за тобой это как-то… — Гиббс передернул плечами, на что младший усмехнулся. — А вторая… даже не смотря на то, что вчера он тебя уволок с корабля, потом ведь вернул в целости и сохранности. Да и в основном, после начала ваших встреч ты стал более… — мужчина поднял взгляд в потолок, пытаясь подобрать слово, — спокойным что ли. Не знаю, как объяснить, но выглядишь ты так, будто у тебя гора с плеч свалилась, — задумчиво размышлял старший, краем глаза замечая, как юноша согласно кивает.       — Я вообще. — хмуро пробормотал Джек, — я хотел извиниться за то, что наговорил… Я не должен был так тебя ругать, потому что ты, считай, не при чем совершенно. Просто я растерялся, вот и ляпнул первое, что в голову пришло.       — Не переживай, я примерно все понял уже тогда, когда вы юнгу нашего приплели… Да и расставались вы так. даже трогательно, что ли. честное слово, был бы я бабой — пустил бы слезу, — не упустил возможности слегка пошутить Джо, за что поймал слегка сердитый взгляд юноши. — Нет, правда. — Казалось, карие глаза сейчас начнут метать молнии, на что Гиббс уже откровенно рассмеялся. — Все, молчу, — поднял раскрытые ладони мужчина, показывая, что сдается.       Воробей на это лишь закатил глаза и молча витиевато махнул рукой, показывая Джо, что он может быть свободен. И мужчина, последний раз усмехнувшись, кивнул, практически моментально ретируясь из кубрика. А вот Джек, устремив взгляд в окно, куда-то вдаль, всерьез задумался.       В голове юного капитана крутились мысли, не позволяя ему сосредоточиться ни на чем другом. События вчерашней ночи не отпускали его ни на секунду. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он погружался в прошлое снова и снова. Казалось, будто Армандо был рядом с ним прямо сейчас, дыша ему на ухо так же, как и вчера. Его прикосновения ощущались повсюду, где бы он ни коснулся. Это заставляло парня дрожать от предвкушения, громко вздыхать и откидывать голову назад.       Молодой капитан был полон смешанных чувств. С одной стороны, он наслаждался этой игрой судьбы, которая привела его к Армандо. Они встретились в самый неподходящий момент, но именно это делало их отношения еще более притягательными. Взаимное притяжение и страсть кипели между ними, создавая неповторимую атмосферу.       С другой стороны, капитан был озабочен тем, как эти сильные эмоции могут повлиять на его работу. Он был предан своим обязанностям и знал, что должен быть на высоте. Но каждый раз, когда вспоминал Армандо, он терялся в своих мыслях.       Он осознавал, что нужно найти баланс между своей личной жизнью и капитанскими обязанностями. Ведь только в гармонии с собой можно достичь успеха во всех сферах жизни. Он понимал, что нужно найти способ сосредоточиться на работе, не забывая о своих чувствах к Армандо.       Да вот только как это сделать сейчас, когда по телу бегала, кажется, целая стая мурашек, а пальцы на ногах сжались. Казалось, будто его снова накрывают те чувства, как и вчера, когда Армандо своей собственной рукой. Черт. Внизу живота начало не по детски сильно тянуть, а поясница словно сама прогнулась. Будто его тело желало стать ближе к тому, чьего присутствия здесь нет и быть даже не может. Парень осторожно провел раскрытой ладонью по своей скуле, пытаясь повторить вчерашние действия Салазара, однако, чего-то не хватало.       Опустив глаза вниз и подмечая весьма заметный бугор на штанах, парень цокнул. Джек, кинув вороватый взгляд на дверь, осторожно пробежался кончиками пальцев по своей груди сверху вниз, после чего, задрав рубаху свободной рукой, второй накрыл тот самый бугорок, и дрожащий выдох словно сам сорвался с пухлых губ. Парень весьма заметно дрожащими пальцами принялся развязывать шнурок на штанах, после чего немного приспустил их вниз, вспоминая, что делал вчера Салазар. Парень, облизнув перед этим собственную ладонь, накрыл рукой член, пытаясь повторить вчерашние движения Армандо.       Только вот в чем была основная проблема… Самого Армандо, того, кто вызывал всю эту бурю эмоций в итак потрепанной молодой душе рядом не наблюдалось. Отчего то, что вчера приносило едва ли не волшебные ощущения, сегодня доставляло лишь тяжелую тоску где-то глубоко в груди и даже то, что Воробей проворачивал сам с собой не помогало. Щеки молодого капитана покрылись едва заметным румянцем, а на лбу выступила слабая испарина. Парень ускорил движения кистью, надеясь, что это поможет избавиться от гнетущих мыслей. Однако, не помогло. Не помогло ни на йоту.       Душа, разум, как и тело отчаянно требовали присутствия Салазара поблизости. Воробей судорожно выдохнул и прикрыл глаза, пытаясь представить, как Армандо склоняется ближе к нему. Ведет ладонью по торсу младшего, осторожно накрывает своими губами его собственные и дышит так горячо, что кожа едва ли не плавится. Тем временем в его фантазиях Салазар практически невесомо, касаясь лишь кончиками пальцев, ведет по груди юноши, оглаживая сперва один сосок, затем другой. Джек закусил нижнюю губу, чувствуя лишь большее давление внизу живота.       «Мой хороший» — шептал испанец в мыслях пирата, покрывая линию челюсти того короткими, но от этого не менее нежными поцелуями. И, стоило только Воробью представить, как старший слабо кусает кожу шеи, юноша кончил, слабо стоня в собственную ладонь.       — Черт… — выдохнул Воробей, как только немного пришел в себя. — Это будет сложнее, чем я думал. — парень закатил глаза, запрокидывая голову и предполагая насколько тяжелый месяц его ждет.       Джек проснулся со смущенным выражением на лице. Он уже две недели не мог нормально спать, постоянно тревожась и не находя покоя. Тоска по испанскому капитану душила его все сильнее и сильнее с каждым днем. Это было нечто большее, чем просто грусть по другу или хорошему собеседнику. Это была любовь. Такая искренняя и чистая любовь, которая медленно, но верно проникала в каждую клеточку его существа.       К тому же, у Джека возникли проблемы с аппетитом, и Воробей начал раздражаться на всех, кого только мог. В последние несколько дней каждый на корабле старался избегать капитана, чтобы не попасться ему на глаза. Джек вполне осознавал, что такое поведение неправильно и не логично, но ничего не мог изменить. Он понимал, что его взгляды и чувства не соответствуют его обычному характеру, но любовь — она такая, непредсказуемая и неуправляемая.       Он так же мысленно благодарил Карину за то, что она не выходила из своей каюты, лишь единожды удостоверившись, что они идут в правильном направлении.       Джек прикрыл лицо рукой и тяжело вздохнул. Ему было очень тяжело. Если быть честным, гораздо тяжелее, чем за последние шесть лет. Сейчас он испытывал мучительную боль в груди от пробуждающейся любви к Салазару, и ему казалось невыносимым провести дни без его присутствия.       Парень понимал, что его чувства к Салазару были запретными и опасными. Салазар все еще был его, по сути, врагом, который в прошлом преследовал его и ему подобных. Но несмотря на все это, Джек не мог сдержать своих эмоций. За последние несколько ночей, проведенных вместе, он умудрился разглядеть в Салазаре человека с глубокими страданиями и потерями. Может быть, это было обыкновенное одиночество, которое заставляло Джека искать сочувствие и понимание в неправильном месте. Но он не мог отрицать своих чувств. Они были слишком сильны и истинны.       Джек знал, что ему придется сделать выбор. Он должен был принять свои чувства и найти способ справиться с ними. Или, может быть, он должен был попытаться забыть о Салазаре, хотя бы на этот месяц, и сосредоточиться на своих обязанностях как капитан.       Но одно было ясно — Джеку предстояло пройти через этот внутренний конфликт. Возможно, любовь к Салазару станет преградой, которую он должен будет преодолеть, или, может быть, она станет ключом к его спасению. В любом случае, Джек знал, что ему сейчас с каждым днем будет все сложнее и сложнее. В груди словно росла зияющая дыра, и эту пустоту было не заткнуть ничем.       Салазара хотелось рядом. Прямо сейчас. Сию же секунду. Вот просто, чтобы был здесь. Джек и думать не мог, что когда-нибудь будет настолько скучать по кому-то. Думал, что знает действенные методы забыть человека. Или хотя бы отвлечься. Он пытался одним проверенным способом — залить алкоголем.       Не помогло.

☆･: *:･☆

      Армандо внимательно следил за передвижениями на палубе. Как команда, будучи вдохновленной неожиданным освобождением, быстро шныряла туда-сюда, стараясь как можно быстрее и качественнее, что не могло не радовать. Новоиспеченный юнга тоже справлялся на «ура». Малец не мешался под ногами. Команды слушал четко, выполнял все быстро, так, как надо. Вопросов никаких не возникало.       Салазар довольно улыбнулся. Мужчина перевел взгляд на линию горизонта, слегка заинтересованно хмыкая. Интересно, как там Джек? Парень, скорее всего, тоскует по нему. Тоскует ведь? Если бы это было не так, было бы очень печально.       Потому что сам Салазар ощущал гнетущую тоску. Каждый день, просыпаясь, он надеялся увидеть Джека, хотя знал, что это невозможно. Молодой капитан уже давно обрел особое место в его сердце и мыслях. Но теперь все было иначе. Салазар вздохнул тяжело. Было так сложно. Он знал, что там, на Жемчужине находится Джек, которого можно касаться, обнимать, целовать, но не мог сделать даже этого. Тоска сжимала его сердце все сильнее с каждой секундой, вызывая дрожь в руках. Он так хотел видеть его, хотя бы на мгновение, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, что он жив и здоров.       Салазар мечтал о том, чтобы быть рядом с любимым молодым человеком, но судьба вновь разлучила их. Он часто вспоминал их совместные моменты и улыбался, но боль всегда возвращалась. Он жаждал возможности снова увидеть Джека, услышать его смех и почувствовать его прикосновение. Коснуться его сам…       Каждый день Салазар надеялся на чудо, на то, что они снова встретятся. Он был готов пожертвовать всем ради этого мгновения. Но пока он оставался на своем, пусть и потрепанном, но родном судне, смотря вдаль, мечтая о Джеке и надеясь на лучшее.       Тоска и отсутствие возможности быть вместе с любимым человеком — это нелегкое испытание для Салазара. Особенно теперь, когда он узнал, какого это — быть рядом с ним. Но он не терял надежды и продолжал путь в надежде на встречу с Джеком.       — Капитан, что-то произошло? — Армандо сам не заметил, как рядом с ним оказался Лесаро. До чего ж верный друг и помощник. Казалось, только его присутствие могло хоть как–то скрасить печаль и боль, как давно уже казалось, затвердевшего сердца. — А то вы ходите мрачнее тьмы в Треугольнике…       Ах да… Этот ведь он, и только он, несет полную ответственность за то, что ранее привлекательное мужское лицо теперь выглядит искаженным и усеянным черными щелями и дырами. Даже некоторые части его тела отсутствуют. Не остается сомнений в том, что именно он виноват во всем случившемся. Это вызывает еще большее отвращение и неприязнь.       Стоит отметить, что за этим образом может скрываться и гораздо большее, чем просто физические повреждения. Возможно, это лицо стало отражением внутренней боли, что в тот злополучный день пережил не только один Салазар, но и вся его команда. Как же хотелось, чтобы все это оказалось всего лишь сном… Чертовым кошмаром, после которого он откроет глаза и окажется, что ничего не было. Однако, нет. Вот он, Лесаро, стоит перед ним, вполне реальный, ну, насколько можно было так выразиться в их ситуации.       — Нет, все в порядке, — хмуро ответил Салазар, едва ли не закатывая глаза. Старпом, видимо, поняв, что именно из-за его вопросов капитан стал еще более раздражен, моментально опустил глаза в пол, поджимая губы.       — Прошу прощения… Я просто думал… — Лесаро еще раз окинул лицо старшего внимательным, но виноватым взглядом, после чего рвано выдохнул. — Нет, ничего… Извините.       — Не переживай. Твоей вины здесь нет абсолютно, — мужчина оторвался от разглядывания горизонта и перевел взгляд на товарища. — Я знаю, что тебя это тоже гложет, и прекрасно понимаю твои переживания. Так что иди, пожалуйста, и больше не оставляй свой пост. Ты нужен здесь.       «Эх, капитан, как мы заговорили. «Не оставляй», «ты нужен». А сам-то? Сам бросил юношу в самый неподходящий момент. Еще эта жалкая записка, которую он оставил. Твою мать, Салазар, до чего ты докатился со своими любовными похождениями?» — Все не желая униматься, язвил внутренний голос. От раздражения Армандо крепко сжал в руке фальшборт корабля.       Послышался печальный треск дерева...